Английский язык с Гербертом Уэллсом
Война миров

The War of the Worlds
BY H. G. WELLS

Повесть адаптировал Сергей Андреевский

Метод чтения Ильи Франка

But who shall dwell in these worlds (но кому жить в этих мирах) if they be inhabited (будь они обитаемы)? ...Are we or they Lords of the World (мы или они — Повелители Мира)? ...And how are all things made for man (и почему все создано для человека)? —
Kepler (quoted in The Anatomy of Melancholy) (Кеплер (процитировано в "Анатомии Меланхолии"))

But who shall dwell in these worlds if they be inhabited? ...Are we or they Lords of the World? ...And how are all things made for man? —
Kepler (quoted in The Anatomy of Melancholy)

Book One (Книга первая)
The Coming of the Martians
(Прибытие марсиан)

Chapter One (глава первая)
The Eve of the War
(Накануне войны; eve — канун)

No one would have believed (никто бы не поверил) in the last years of the nineteenth century (в последние годы девятнадцатого века) that this world was being watched keenly and closely by intelligences (что за этим миром пристально и внимательно следил разум; keenly — сильно; проницательно; closely — близко; внимательно; to watch — смотреть; следить) greater than man’s and yet as mortal as his own (более развитый, однако такой же смертный, «как и его собственный»; great — большой; великий); that as men busied themselves about their various concerns (в то время когда: «тогда как» люди занимались различными своими делами) they were scrutinized and studied (их тщательно исследовали и изучали), perhaps almost as narrowly (возможно, так же тщательно; narrowly — тесно; подробно, тщательно) as a man with a microscope might scrutinize the transient creatures (как человек с микроскопом может пристально разглядывать недолговечных существ) that swarm and multiply in a drop of water (что роятся и размножаются в капле воды; to multiply — увеличивать; размножаться). With infinite complacency men went to and fro (с бесконечным самодовольством люди сновали туда-сюда; to go — идти, ехать; циркулировать; to and fro — взад и вперед) over this globe about their little affairs (по «этому» земному шару по своим мелким делишкам; globe — шар; the globe — Земля; little — маленький; мелкий, незначительный), serene in their assurance of their empire over matter (совершенно уверенные: «спокойные в своей уверенности» в господстве над материей; serene — ясный; спокойный, безмятежный; empire — империя; власть, господство). It is possible that the infusoria under the microscope do the same (возможно, инфузории под микроскопом делают то же = поступают так же). No one gave a thought to the older worlds of space (никто не думал о более старых мирах космоса; to give — давать; /с различными, отглагольными существительными образует фразовый глагол, который выражает однократность действия/) as sources of human danger (как об источнике опасности /для/ человечества), or thought of them (или думал о них) only to dismiss the idea of life upon them (только чтобы отвергнуть идею /существования/ жизни на них; to dismiss — распускать; отвергать) as impossible or improbable (как невозможную или невероятную).

century ['sentSurI], perhaps [pq'hxps, prxps], assurance [q'Suqr(q)ns]

No one would have believed in the last years of the nineteenth century that this world was being watched keenly and closely by intelligences greater than man’s and yet as mortal as his own; that as men busied themselves about their various concerns they were scrutinized and studied, perhaps almost as narrowly as a man with a microscope might scrutinize the transient creatures that swarm and multiply in a drop of water. With infinite complacency men went to and fro over this globe about their little affairs, serene in their assurance of their empire over matter. It is possible that the infusoria under the microscope do the same. No one gave a thought to the older worlds of space as sources of human danger, or thought of them only to dismiss the idea of life upon them as impossible or improbable.

It is curious to recall some of the mental habits of those departed days (любопытно = забавно вспоминать некоторые интеллектуальные традиции = ученые рассуждения, бытовавшие в те минувшие дни). At most terrestrial men fancied (самое большее, /что/ предполагали люди Земли; at most — самое большее; terrestrial — земной) there might be other men upon Mars (что на Марсе могут быть другие люди), perhaps inferior to themselves (возможно, ниже их /по развитию/) and ready to welcome a missionary enterprise (но готовые радушно встретить посланную экспедицию; missionary — миссионер; посланник; enterprise — смелое предприятие, инициатива). Yet across the gulf of space (однако через бездну космоса), minds that are to our minds (разум, который /сравним/ с нашим разумом /так же/) as ours are to those of the beasts that perish (как наш с теми животными, которые исчезают = вымирают; to perish — гибнуть; исчезнуть, кануть в вечность), intellects vast and cool and unsympathetic (интеллект, мощный, холодный и бесчувственный; vast — обширный; значительный; unsympathetic — несочувствующий, черствый), regarded this earth with envious eyes (разглядывал этот мир завистливыми глазами; earth — земля; земной мир; envy — зависть), and slowly and surely drew their plans against us (и медленно, но уверенно составлял =строил свои планы против нас; to draw — чертить; составлять). And early in the twentieth century came the great disillusionment (и в начале двадцатого века произошло величайшее крушение иллюзий; to come — приходить; происходить; disillusionment — разочарование; крушение иллюзий).

ready ['redI], earth [q:T], early ['q:lI]

It is curious to recall some of the mental habits of those departed days. At most terrestrial men fancied there might be other men upon Mars, perhaps inferior to themselves and ready to welcome a missionary enterprise. Yet across the gulf of space, minds that are to our minds as ours are to those of the beasts that perish, intellects vast and cool and unsympathetic, regarded this earth with envious eyes, and slowly and surely drew their plans against us. And early in the twentieth century came the great disillusionment.

The planet Mars, I scarcely need remind the reader (планета Марс — вряд ли мне нужно напоминать читателю), revolves about the sun at a mean distance of 140,000,000 miles (вращается вокруг Солнца примерно на расстоянии ста сорока миллионов миль; mean — середина; средняя величина), and the light and heat it receives from the sun (и свет и тепло, которые она получает от Солнца) is barely half of that received by this world (составляют едва ли половину от того, что получает наш мир). It must be, if the nebular hypothesis has any truth (она должна быть, если небулярная гипотеза имеет какое-то основание; truth — правда; точность), older than our world (старше, чем наш мир); and long before this earth ceased to be molten (и задолго до того, как Земля перестала быть расплавленной; to melt — таять; плавиться), life upon its surface must have begun its course (жизнь на ее поверхности начала: «должна была начать» свое развитие; to begin; course — направление; ход, течение). The fact that it is scarcely one seventh of the volume of the earth (то обстоятельство, что ее масса составляет едва ли одну седьмую от земной) must have accelerated its cooling to the temperature (должно было ускорить ее охлаждение до температуры) at which life could begin (при которой могла появиться: «начаться» жизнь). It has air and water and all that is necessary for the support of animated existence (на ней есть воздух и вода, и все необходимое для поддержания жизни: «живого существования»; to animate — оживить, вдохнуть жизнь).

scarcely ['skeqslI], hypothesis [haI'pOTIsIs], temperature ['temprItSq]

The planet Mars, I scarcely need remind the reader, revolves about the sun at a mean distance of 140,000,000 miles, and the light and heat it receives from the sun is barely half of that received by this world. It must be, if the nebular hypothesis has any truth, older than our world; and long before this earth ceased to be molten, life upon its surface must have begun its course. The fact that it is scarcely one seventh of the volume of the earth must have accelerated its cooling to the temperature at which life could begin. It has air and water and all that is necessary for the support of animated existence.

Yet so vain is man (но человек столь тщеславен), and so blinded by his vanity (и столь ослеплен своим тщеславием), that no writer, up to the very end of the nineteenth century (что ни один писатель до самого конца девятнадцатого века), expressed any idea (не высказал мысли; to express — выражать; высказывать) that intelligent life might have developed there far (что разумная жизнь могла развиться там), or indeed at all, beyond its earthly level (или даже вообще /где-либо/, выше своего земного уровня; beyond — за пределы, за пределами). Nor was it generally understood (/также/ вообще никто не понял: «не было понято» /того/; to understand) that since Mars is older than our earth (что поскольку Марс старше Земли), with scarcely a quarter of the superficial area (и имеет лишь четвертую часть /ее/ поверхности; superficial — внешний, поверхностный; area — площадь, территория) and remoter from the sun (и находится дальше от Солнца; remote — дальний, отдаленный), it necessarily follows (то из этого непременно следует) that it is not only more distant from time’s beginning (что он не только старше /Земли/: «более удален от начала времени»; distant — дальний; давний; time — время; возраст; beginning — начало) but nearer its end (но /жизнь на нем уже/ близится к своему завершению: «но ближе к его /времени/ концу»; near — ближний; более близкий; end — конец; окончание, завершение).
The secular cooling that must some day overtake our planet (постепенное: «постоянно происходящее» охлаждение, которое однажды даст знать о себе и на нашей планете; secular — вековой, долговременный, вечный; to overtake — догнать; случаться внезапно, обрушиваться) has already gone far indeed with our neighbour (уже, несомненно, далеко зашло у нашего соседа). Its physical condition is still largely a mystery (ее /планеты Марс/ физическое состояние все еще в значительной степени является загадкой), but we know now that even in its equatorial region (но однако: «теперь» мы знаем, что даже в ее экваториальной области) the midday temperature barely approaches that of our coldest winter (среднедневная температура едва приближается к нашей в самую холодную зиму = не выше, чем у нас в самую холодную зиму). Its air is much more attenuated than ours (ее воздух намного более разрежен, чем наш; attenuated — тонкий, истонченный; разжиженный), its oceans have shrunk until they cover but a third of its surface (ее океаны уменьшились до того, что покрывают лишь треть поверхности; to shrink), and as its slow seasons change (и по мере того, как ее /планеты Марс/ медленные времена года сменяют друг друга) huge snowcaps gather and melt about either pole (вокруг каждого полюса скапливаются и тают огромные шапки снега = льда) and periodically inundate its temperate zones (и периодически затопляют ее умеренные пояса).

intelligent [In'telIdZ(q)nt], superficial ["sju:pq'fIS(q)l], attenuate [q'tenjueIt]

Yet so vain is man, and so blinded by his vanity, that no writer, up to the very end of the nineteenth century, expressed any idea that intelligent life might have developed there far, or indeed at all, beyond its earthly level. Nor was it generally understood that since Mars is older than our earth, with scarcely a quarter of the superficial area and remoter from the sun, it necessarily follows that it is not only more distant from time’s beginning but nearer its end.
The secular cooling that must some day overtake our planet has already gone far indeed with our neighbour. Its physical condition is still largely a mystery, but we know now that even in its equatorial region the midday temperature barely approaches that of our coldest winter. Its air is much more attenuated than ours, its oceans have shrunk until they cover but a third of its surface, and as its slow seasons change huge snowcaps gather and melt about either pole and periodically inundate its temperate zones.

That last stage of exhaustion (эта последняя стадия истощения), which to us is still incredibly remote (которая для нас еще бесконечно далека), has become a present-day problem for the inhabitants of Mars (стала насущной проблемой для обитателей Марса; present-day — современный, нынешний). The immediate pressure of necessity (угроза скорой и неизбежной /смерти/; immediate — непосредственный, прямой; немедленный, безотлагательный; pressure — давление; бремя, гнет; necessity — необходимость; неизбежность) has brightened their intellects (прояснила их разум), enlarged their powers (увеличило их мощь), and hardened their hearts (и ожесточило их сердца). And looking across space with instruments, and intelligences such (и, глядя сквозь космос /при помощи/ таких инструментов и /обладая/ таким разумом) as we have scarcely dreamed of (о котором мы только лишь мечтали), they see, at its nearest distance only 35,000,000 of miles sunward of them (они видят на ближайшем расстоянии от них всего в тридцати пяти миллионах миль в направлении Солнца), a morning star of hope (утреннюю звезду надежды), our own warmer planet (нашу родную более теплую планету; own — свой, собственный; родной), green with vegetation and grey with water (зеленую от растительности и серую от воды), with a cloudy atmosphere eloquent of fertility (с облачной атмосферой, свидетельствующей о плодородии; eloquent — красноречивый; выражающий /что-л./), with glimpses through its drifting cloud wisps of broad stretches of populous country (с мелькающими сквозь плывущие клочки облаков участками обширных, густонаселенных территорий; glimpse — проблеск, мелькание; to drift — смещаться /по ветру/, дрейфовать; stretch — вытягивание; пространство, участок; country — страна; местность, территория) and narrow, navy-crowded seas (и тесными, переполненными судами, морями; narrow — узкий; тесный; navy — военно-морской флот; транспортный флот; crowd — толпа; to crowd — собираться толпой, скапливаться; толпиться, тесниться).

exhaustion [Ig'zO:stS(q)n], pressure ['preSq], eloquent ['elqkw(q)nt]

That last stage of exhaustion, which to us is still incredibly remote, has become a present-day problem for the inhabitants of Mars. The immediate pressure of necessity has brightened their intellects, enlarged their powers, and hardened their hearts. And looking across space with instruments, and intelligences such as we have scarcely dreamed of, they see, at its nearest distance only 35,000,000 of miles sunward of them, a morning star of hope, our own warmer planet, green with vegetation and grey with water, with a cloudy atmosphere eloquent of fertility, with glimpses through its drifting cloud wisps of broad stretches of populous country and narrow, navy-crowded seas.

And we men, the creatures who inhabit this earth (и мы, люди, существа, который обитают на этой Земле), must be to them at least as alien and lowly (должно быть, настолько чужды и примитивны для них; lowly — занимающий низкое, скромное положение) as are the monkeys and lemurs to us (как для нас обезьяны и лемуры). The intellectual side of man already admits (мыслящие люди: «интеллектуальная часть человечества» признают; side — сторона; часть; man — человек; человечество) that life is an incessant struggle for existence (что жизнь — это непрерывная борьба за существование), and it would seem that this too is the belief of the minds upon Mars (и похоже, что на Марсе придерживаются того же мнения; to seem — казаться, представляться; belief — вера; мнение; mind — разум; ум). Their world is far gone in its cooling (их мир уже давно начал охлаждаться: «далеко зашел в своем охлаждении») and this world is still crowded with life (а этот мир все еще полон жизни; crowded — переполненный, полный; crowd — толпа, скопление /людей/), but crowded only with what they regard as inferior animals (но /он/ населен только — как они полагают — низшими животными). To carry warfare sunward is (начать войну на планете, которая ближе к Солнцу), indeed, their only escape from the destruction (несомненно, их единственное спасение от гибели; escape — бегство; спасение; destruction — разрушение; уничтожение; indeed — в самом деле, действительно; конечно, несомненно) that, generation after generation, creeps upon them (которая поколение за поколением приближается к ним; to creep — ползти; незаметно надвигаться).

alien ['eIljqn], regard [rI'gQ:d], inferior [In'fIqrIq]

And we men, the creatures who inhabit this earth, must be to them at least as alien and lowly as are the monkeys and lemurs to us. The intellectual side of man already admits that life is an incessant struggle for existence, and it would seem that this too is the belief of the minds upon Mars. Their world is far gone in its cooling and this world is still crowded with life, but crowded only with what they regard as inferior animals. To carry warfare sunward is, indeed, their only escape from the destruction that, generation after generation, creeps upon them.

And before we judge of them too harshly (и прежде чем судить о них слишком сурово; harsh — жесткий; строгий, суровый) we must remember (мы должны вспомнить) what ruthless and utter destruction our own species has wrought (какое /мы сами/ произвели безжалостное и полное истребление наших собственных /биологических/ видов; to work — работать; осуществлять, выполнять), not only upon animals, such as the vanished bison and the dodo (не только животных, таких как исчезнувшие зубр и дронт; bison — бизон; зубр), but upon its inferior races (но и менее развитых рас; inferior — низший). The Tasmanians, in spite of their human likeness (/аборигены/ Тасмании, несмотря на их подобие человеческой /расе/), were entirely swept out of existence in a war of extermination (были полностью уничтожены в истребительной войне; to sweep — мести, подметать; сметать, уничтожать; to go out of existence — исчезнуть, прекратить существование; extermination — уничтожение, истребление) waged by European immigrants (развязанной иммигрантами из Европы), in the space of fifty years (за промежуток времени в пятьдесят лет; space — пространство; временной интервал). Are we such apostles of mercy as to complain (такие ли мы поборники милосердия, чтобы жаловаться; apostle — апостол; борец, поборник) if the Martians warred in the same spirit (если марсиане действовали в том же духе; to war — воевать, сражаться)?
The Martians seem to have calculated their descent with amazing subtlety (казалось, марсиане просчитали свое приземление: «свой спуск» с поразительной точностью; subtlety — нежность, утонченность; искусность; subtle — нежный; утонченный, изысканный; острый, тонкий, проницательный; умный: subtle politician — тонкий политик) — their mathematical learning is evidently far in excess of ours (их математические познания, несомненно, намного выше наших; in excess of — более чем, сверх) — and to have carried out their preparations with a well-nigh perfect unanimity (и выполнили свои приготовления с почти абсолютной согласованностью; perfect — совершенный, безупречный; абсолютный; unanimity — единодушие). Had our instruments permitted it (если бы наши приборы это позволяли; instrument — орудие, инструмент; прибор), we might have seen the gathering trouble far back in the nineteenth century (мы могли бы еще в девятнадцатом веке понять грозящую: «собирающуюся» опасность; to see — видеть, смотреть; понимать; trouble — неприятность; беда; far back — уже, еще: «далеко назад = гораздо раньше»).

utter ['Atq], bison ['baIs(q)n], trouble [trAbl]

And before we judge of them too harshly we must remember what ruthless and utter destruction our own species has wrought, not only upon animals, such as the vanished bison and the dodo, but upon its inferior races. The Tasmanians, in spite of their human likeness, were entirely swept out of existence in a war of extermination waged by European immigrants, in the space of fifty years. Are we such apostles of mercy as to complain if the Martians warred in the same spirit?
The Martians seem to have calculated their descent with amazing subtlety — their mathematical learning is evidently far in excess of ours — and to have carried out their preparations with a well-nigh perfect unanimity. Had our instruments permitted it, we might have seen the gathering trouble far back in the nineteenth century.

Men like Schiaparelli watched the red planet (ученые, такие как Скиапарелли, наблюдали за красной планетой; men /мн.ч. от man/ — люди; представители какой-л. профессии) — it is odd, by-the-bye, that for countless centuries Mars has been the star of war (любопытно: «странно», между прочим, что многие столетия Марс был = считался звездой войны; by-the-bye — случайно; кстати, между прочим; countless — бессчетный, неисчислимый) — but failed to interpret the fluctuating appearances of the markings (но /им/ не удавалось объяснить появления на /ней/ пятен; to fail — потерпеть неудачу; не удаваться; to fluctuate — быть неустойчивым; меняться; marking — маркировка; метка; окраска, цвет) they mapped so well (/которые/ они так хорошо отображали на картах; map — карта; to map — наносить на карту). All that time the Martians must have been getting ready (все это время марсиане, должно быть, готовились; to get ready — готовиться).
During the opposition of 1894 (во время противостояния 1894 года; opposition — сопротивление, противодействие; противостояние /астр./) a great light was seen on the illuminated part of the disk (сильный свет был замечен на освещенной части диска), first at the Lick Observatory, then by Perrotin of Nice (сначала в обсерватории Лика, потом Перротином из Ниццы; Lick Observatory — обсерватория Лика /астрономическая обсерватория в Калифорнии/), and then by other observers (а потом /уже/ и другими наблюдателями). English readers heard of it first (английские читатели узнали: «услышали» об этом впервые) in the issue of Nature dated August 2 (из номера журнала “Природа” от 2 августа). I am inclined to think that this blaze may have been the casting of the huge gun (я склонен думать, что этот свет мог быть = означать отливку огромной пушки; to incline — наклонять/ся/; склоняться к /какой-л. мысли, решению/; blaze — яркий огонь, пламя; яркий свет; to cast — бросать, кидать; лить /металл/), in the vast pit sunk into their planet (в глубокой шахте, выкопанной в их планете; vast — обширный, громадный; to sink — тонуть, погружаться; выкапывать /грунт/), from which their shots were fired at us (из которой они стреляли по нам; shot — выстрел; to fire — зажигать, поджигать; вести огонь, стрелять; fire — огонь, пламя; огонь, стрельба). Peculiar markings, as yet unexplained (необычные пятна, все еще не объясненные; peculiar — специфический; необычный; as yet — все еще, до сих пор), were seen near the site of that outbreak (были замечены возле места «той» вспышки; outbreak — взрыв, вспышка) during the next two oppositions (во время двух следующих противостояний).

interpret [In'tq:prIt], observer [qb'zq:vq], peculiar [pI'kju:ljq]

Men like Schiaparelli watched the red planet — it is odd, by-the-bye, that for countless centuries Mars has been the star of war — but failed to interpret the fluctuating appearances of the markings they mapped so well. All that time the Martians must have been getting ready.
During the opposition of 1894 a great light was seen on the illuminated part of the disk, first at the Lick Observatory, then by Perrotin of Nice, and then by other observers. English readers heard of it first in the issue of Nature dated August 2. I am inclined to think that this blaze may have been the casting of the huge gun, in the vast pit sunk into their planet, from which their shots were fired at us. Peculiar markings, as yet unexplained, were seen near the site of that outbreak during the next two oppositions.

The storm burst upon us six years ago now (и вот гроза разразилась над нами шесть лет назад; storm — буря, шторм, гроза; to burst — лопаться, взрываться; внезапно начинаться; now — сейчас, теперь; так вот). As Mars approached opposition (когда Марс подошел к противостоянию), Lavelle of Java set the wires of the astronomical exchange palpitating with the amazing intelligence (Лавель с Явы заставил телеграфическую связь между астрономами трепетать от поразительных новостей; wire — проволока, провод; телеграф; exchange — обмен; зд.: общество, сообщество; to palpitate — биться, дрожать; amazing — изумительный, ошеломительный; to amaze — изумлять, поражать; intelligence — интеллект, рассудок; информация, сведения) of a huge outbreak of incandescent gas upon the planet (о сильнейшем взрыве раскаленного газа на планете; huge — огромный, колоссальный). It had occurred towards midnight of the twelfth (это случилось около полуночи двенадцатого; towards — к, по направлению; приблизительно, около); and the spectroscope, to which he had at once resorted (и спектроскоп, к которому он тотчас обратился; to resort to — прибегать к /чему-л./, обращаться к /чему-л./), indicated a mass of flaming gas, chiefly hydrogen (показал массу горящего газа, главным образом, водорода), moving with an enormous velocity towards this earth (с чудовищной скоростью движущуюся к «этой» Земле). This jet of fire had become invisible about a quarter past twelve (эта струя огня перестала быть видимой: «стала невидимой» около четверти первого; jet — сильная струя). He compared it to a colossal puff of flame (он сравнил это /явление/ с колоссальным выхлопом пламени; puff — дуновение, порыв /ветра/; струя воздуха) suddenly and violently squirted out of the planet (внезапно и яростно вырвавшимся из планеты; to squirt — бить струей), “as flaming gases rushed out of a gun (“подобно пламени: «воспламененным газам», вылетающим из пушки”; to rush — бросаться, мчаться).”
A singularly appropriate phrase it proved (это сравнение: «фраза», как оказалось, было весьма подходящим).

exchange [Iks'tSeIndZ], hydrogen ['haIdrIdZ(q)n], phrase [freIz]

The storm burst upon us six years ago now. As Mars approached opposition, Lavelle of Java set the wires of the astronomical exchange palpitating with the amazing intelligence of a huge outbreak of incandescent gas upon the planet. It had occurred towards midnight of the twelfth; and the spectroscope, to which he had at once resorted, indicated a mass of flaming gas, chiefly hydrogen, moving with an enormous velocity towards this earth. This jet of fire had become invisible about a quarter past twelve. He compared it to a colossal puff of flame suddenly and violently squirted out of the planet, “as flaming gases rushed out of a gun.”
A singularly appropriate phrase it proved.

Yet the next day there was nothing of this in the papers (однако на следующий день в газетах ничего об этом не было = не упоминалось) except a little note in the Daily Telegraph (за исключением небольшой заметки в “Дейли Телеграф”), and the world went in ignorance of one of the gravest dangers (и мир остался в неведении об одной из самых серьезных опасностей; grave — серьезный, важный) that ever threatened the human race (которые когда-либо угрожали человеческой расе). I might not have heard of the eruption at all (/и/ я, возможно, вообще не узнал бы об этой вспышке; eruption — извержение /вулкана/; выброс; вспышка; to hear — слышать; услышать, узнать) had I not met Ogilvy, the well-known astronomer, at Ottershaw (не встреться я с Оджилви, знаменитым астроном, в Оттершоу). He was immensely excited at the news (он был чрезвычайно взволнован этой новостью; to excite — возбуждать, волновать), and in the excess of his feelings invited me up (и от избытка чувств пригласил меня наверх /в обсерваторию/) to take a turn with him that night in a scrutiny of the red planet (той ночью /вместе/ с ним принять участие в наблюдении за красной планетой).
In spite of all that has happened since (несмотря на все то, что произошло впоследствии; since — с тех пор; впоследствии), I still remember that vigil very distinctly (я все еще помню то /ночное/ дежурство очень отчетливо): the black and silent observatory (темная и безмолвная обсерватория), the shadowed lantern throwing a feeble glow upon the floor in the corner (завешенный фонарь, бросающий слабый свет на пол в углу; to shadow — отбрасывать тень; затенять; shadow — тень), the steady ticking of the clockwork of the telescope (мерное тиканье часового механизма телескопа; steady — устойчивый; равномерный), the little slit in the roof (небольшое оконце в потолке; slit — щель, прорезь; roof — крыша, потолок) — an oblong profundity with the stardust streaked across it (продолговатое /окно в/ бездну, от края до края усыпанное звездной пылью; profundity — /огромная/ глубина; пропасть; to streak — проводить полосы, испещрять полосами; across — поперек; от края до края).

ignorance ['Ign(q)r(q)ns], eruption [I'rApS(q)n], profundity [prq'fAndItI]

Yet the next day there was nothing of this in the papers except a little note in the Daily Telegraph, and the world went in ignorance of one of the gravest dangers that ever threatened the human race. I might not have heard of the eruption at all had I not met Ogilvy, the well-known astronomer, at Ottershaw. He was immensely excited at the news, and in the excess of his feelings invited me up to take a turn with him that night in a scrutiny of the red planet.
In spite of all that has happened since, I still remember that vigil very distinctly: the black and silent observatory, the shadowed lantern throwing a feeble glow upon the floor in the corner, the steady ticking of the clockwork of the telescope, the little slit in the roof — an oblong profundity with the stardust streaked across it.

Ogilvy moved about, invisible but audible (Оджилви двигался вокруг /телескопа/, невидимый, но слышимый). Looking through the telescope (посмотрев в телескоп), one saw a circle of deep blue and the little round planet (/можно было/ увидеть темно-синий круг и маленькую круглую планету; one /числ./ — один; /мест./ употребляется в неопределенно-личных предложениях; deep — глубокий; темный, густой /о краске, цвете/) swimming in the field (плавающую в нем: «в этом пространстве»; field — поле, луг; пространство, область). It seemed such a little thing (она казалась такой маленькой; thing — вещь; нечто, что-то), so bright and small and still (такой светлой, крохотной и тихой; small — маленький; ничтожно малый; still — неподвижный; спокойный, тихий), faintly marked with transverse stripes (с едва видимыми поперечными полосами; to mark — ставить метку, размечать), and slightly flattened from the perfect round (и немного неровной /в сравнении/ с идеальной окружностью; to flatten — выравнивать, разглаживать; становиться плоским; flat — плоский, ровный). But so little it was, so silvery warm (и такой она была маленькой, такой серебристой /и/ теплой) — a pin’s-head of light (булавочная головка, /излучающая/ свет)! It was as if it quivered (/казалось/, будто она подрагивала; to quiver — дрожать, трепетать), but really this was the telescope vibrating with the activity of the clockwork (но на самом деле это вибрировал телескоп от действия часового механизма; activity — активность; деятельность) that kept the planet in view (который удерживал планету в поле зрения; to keep; view — вид, пейзаж; поле зрения).
As I watched (когда я смотрел /в него/), the planet seemed to grow larger and smaller (казалось, планета становится /то/ больше, /то/ меньше) and to advance and recede (/то/ приближается, /то/ удаляется; to advance — продвигаться /вперед/), but that was simply that my eye was tired (но это было просто /потому/, что мои глаза устали). Forty millions of miles it was from us (она была в сорока миллионах миль от нас) — more than forty millions of miles of void (более чем в сорока миллионах миль пустоты). Few people realize the immensity of vacancy (немногие люди представляют безмерность пустоты; to realize — осуществлять, выполнять; представлять себе; /ясно/ понимать) in which the dust of the material universe swims (в которой плавают пылинки материальной вселенной).

audible ['O:dqbl], transverse ['trxnzvq:s], vacancy ['veIk(q)nsI]

Ogilvy moved about, invisible but audible. Looking through the telescope, one saw a circle of deep blue and the little round planet swimming in the field. It seemed such a little thing, so bright and small and still, faintly marked with transverse stripes, and slightly flattened from the perfect round. But so little it was, so silvery warm — a pin’s-head of light! It was as if it quivered, but really this was the telescope vibrating with the activity of the clockwork that kept the planet in view.
As I watched, the planet seemed to grow larger and smaller and to advance and recede, but that was simply that my eye was tired. Forty millions of miles it was from us — more than forty millions of miles of void. Few people realize the immensity of vacancy in which the dust of the material universe swims.

Near it in the field, I remember (в пространстве возле нее, /как/ мне помнится), were three faint points of light (виднелись: «были» три тусклые точки света), three telescopic stars infinitely remote (три, /видимые/ в телескоп, звезды, бесконечно далекие), and all around it was the unfathomable darkness of empty space (а повсюду вокруг был бездонный мрак пустого пространства; unfathomable — безмерный, громадный, неизмеримый; to fathom — измерять глубину). You know how that blackness looks on a frosty starlight night (вы знаете, как выглядит эта темень в морозную звездную ночь). In a telescope it seems far profounder (в телескоп она кажется гораздо глубже; far — далеко; гораздо, в значительной степени). And invisible to me because it was so remote and small (и невидимое мне, поскольку такое далекое и малое), flying swiftly and steadily towards me across that incredible distance (быстро и неуклонно несущееся ко мне через это немыслимое расстояние; steadily — монотонно; неизменно; steady — устойчивый, постоянный; to fly — летать; пролетать, быстро проноситься), drawing nearer every minute by so many thousands of miles (приближаясь каждую минуту на многие тысячи миль; to draw near — подходить; приближаться), came the Thing they were sending us (летело Нечто, которое они посылали нам), the Thing that was to bring so much struggle and calamity and death to the earth (Нечто, которое должно было принести на Землю войну: «борьбу», бедствие и смерть: «: «так много борьбы, и бедствия, смерти»; calamity — беда, бедствие, катастрофа). I never dreamed of it then as I watched (я и не помышлял об этом, когда наблюдал /за планетой/; to dream — видеть сон; мечтать, помышлять /разг./); no one on earth dreamed of that unerring missile (никто на Земле не помышлял о том точно /нацеленном/ снаряде; missile — реактивный снаряд, ракета; метательный снаряд /ист./; unerring — безошибочный, верный; непогрешимый; to err — блуждать, сбиваться с пути; допускать промах).

distance ['dIst(q)ns], calamity [kq'lxmItI], earth [q:T]

Near it in the field, I remember, were three faint points of light, three telescopic stars infinitely remote, and all around it was the unfathomable darkness of empty space. You know how that blackness looks on a frosty starlight night. In a telescope it seems far profounder. And invisible to me because it was so remote and small, flying swiftly and steadily towards me across that incredible distance, drawing nearer every minute by so many thousands of miles, came the Thing they were sending us, the Thing that was to bring so much struggle and calamity and death to the earth. I never dreamed of it then as I watched; no one on earth dreamed of that unerring missile.

That night, too, there was another jetting out of gas (той ночью «также» был еще один выброс газа; to jet — брызгать, бить струей) from the distant planet (на той далекой планете; distant — отдаленный, дальний; далекий). I saw it (я видел это). A reddish flash at the edge (красноватая вспышка на краю /диска/), the slightest projection of the outline (едва заметное вздутие контура; slight — незначительный, легкий; projection — выдающаяся часть, выступ) just as the chronometer struck midnight (как раз когда хронометр пробил полночь; to strike — ударять); and at that I told Ogilvy and he took my place (я сказал об этом Оджилви, и он сел на мое место). The night was warm and I was thirsty (ночь была жаркой и, чувствуя жажду), and I went stretching my legs clumsily (я пошел, неловко переступая ногами; to stretch — вытягивать, растягивать; удлинять шаг) and feeling my way in the darkness (/с трудом/ нащупывая путь в темноте), to the little table where the siphon stood (к маленькому столику, где стоял сифон), while Ogilvy exclaimed at the streamer of gas (и в этот момент Оджилви вскрикнул при /виде/ струи газа; while — пока, в то время как; streamer — вымпел; длинная узкая лента) that came out towards us (которая /стремительно/ неслась к нам).
That night another invisible missile started on its way to the earth from Mars (той ночью еще один невидимый снаряд был выпущен: «пустился в свой путь» на Землю с Марса; to start — начинать, стартовать; пускаться в путь), just a second or so under twenty-four hours after the first one (с точностью до секунды «или около того» через двадцать четыре часа после первого; just — точно, как раз). I remember how I sat on the table there in the blackness (я помню, как сидел на столе там в темноте), with patches of green and crimson swimming before my eyes (и у меня перед глазами плыли зеленые и малиновые пятна; patch — клочок, лоскут; пятно неправильной формы). I wished I had a light to smoke by (жаль, у меня не было огня = я искал спички, чтобы прикурить), little suspecting the meaning of the minute gleam I had seen (вовсе не задумываясь о значении того слабого проблеска, который я видел; little — мало; совсем не; to suspect — подозревать; думать, предполагать; minute — мелкий; пустяковый, незначительный; gleam — слабый свет, проблеск) and all that it would presently bring me (и обо всем том, что он вскоре принесет мне; presently — ныне, теперь; некоторое время спустя; present — настоящее /время/).

projection [prq'dZekS(q)n], siphon ['saIf(q)n], missile ['mIsaIl]

That night, too, there was another jetting out of gas from the distant planet. I saw it. A reddish flash at the edge, the slightest projection of the outline just as the chronometer struck midnight; and at that I told Ogilvy and he took my place. The night was warm and I was thirsty, and I went stretching my legs clumsily and feeling my way in the darkness, to the little table where the siphon stood, while Ogilvy exclaimed at the streamer of gas that came out towards us.
That night another invisible missile started on its way to the earth from Mars, just a second or so under twenty-four hours after the first one. I remember how I sat on the table there in the blackness, with patches of green and crimson swimming before my eyes. I wished I had a light to smoke by, little suspecting the meaning of the minute gleam I had seen and all that it would presently bring me.

Ogilvy watched till one (Оджилви наблюдал до часу /ночи/), and then gave it up (потом оставил это /занятие/; to give up — оставить, отказаться /от работы, предложения/); and we lit the lantern and walked over to his house (мы зажгли фонарь и отправились к его дому = к нему домой; to walk — идти, ходить /пешком/). Down below in the darkness were Ottershaw and Chertsey (внизу во тьме были Оттершоу и Чертси; below — ниже, внизу) and all their hundreds of people, sleeping in peace (и сотни их спокойно спящих жителей; peace — мир; покой).
He was full of speculation that night about the condition of Mars (той ночью он был полон догадок относительно условий /жизни/ на Марсе), and scoffed at the vulgar idea (и насмехался над широко распространенным суждением; vulgar — грубый, вульгарный; широко распространенный; idea — мысль, идея; мнение, суждение) of its having inhabitants (о том, что там есть разумные существа; inhabitant — житель, обитатель /о людях и животных/) who were signalling us (которые подают нам сигналы). His idea was that meteorites might be falling in a heavy shower upon the planet (его гипотеза была такой: возможно, на планету дождем падают метеориты; heavy shower — сильный ливень), or that a huge volcanic explosion was in progress (или происходит сильнейшее вулканическое извержение; huge — огромный, колоссальный; explosion — взрыв; to be in progress — выполняться; развиваться). He pointed out to me (он указывал мне /на то/; to point out — указывать; показывать; обращать /чье-л./ внимание) how unlikely it was that organic evolution had taken the same direction (как это маловероятно, чтобы органическая эволюция приняла одинаковое направление) in the two adjacent planets (на двух расположенных рядом планетах; to take — брать; принимать /форму, характер/).
“The chances against anything manlike on Mars (шансы против того, что на Марсе /есть/ что-либо человекоподобное) are a million to one,” he said (миллион к одному, — сказал он).
Hundreds of observers saw the flame that night (сотни наблюдателей видели вспышку: «пламя» той ночью) and the night after about midnight (и следующей ночью около полуночи; after — потом, затем), and again the night after (и снова следующей ночью); and so for ten nights, a flame each night (и так на протяжении десяти ночей, вспышку каждую ночь).

below [bI'lqu], vulgar ['vAlgq], adjacent [q'dZeIsqnt]

Ogilvy watched till one, and then gave it up; and we lit the lantern and walked over to his house. Down below in the darkness were Ottershaw and Chertsey and all their hundreds of people, sleeping in peace.
He was full of speculation that night about the condition of Mars, and scoffed at the vulgar idea of its having inhabitants who were signalling us. His idea was that meteorites might be falling in a heavy shower upon the planet, or that a huge volcanic explosion was in progress. He pointed out to me how unlikely it was that organic evolution had taken the same direction in the two adjacent planets.
“The chances against anything manlike on Mars are a million to one,” he said.
Hundreds of observers saw the flame that night and the night after about midnight, and again the night after; and so for ten nights, a flame each night.

Why the shots ceased after the tenth (почему выстрелы прекратились после десятой /ночи/) no one on earth has attempted to explain (никто на Земле не пытался объяснить). It may be the gases of the firing caused the Martians inconvenience (может быть, газы от стрельбы причиняли марсианам неудобства). Dense clouds of smoke or dust (густые облака из дыма или пыли), visible through a powerful telescope on earth (видимые через /самый/ мощный телескоп на Земле) as little grey, fluctuating patches (маленькими серыми колышущимися пятнами), spread through the clearness of the planet’s atmosphere (наполняли чистую атмосферу планеты; to spread — разносить/ся/, распространять/ся/) and obscured its more familiar features (и затеняли ее более знакомые очертания; feature — особенность, характерная черта; черты лица).
Even the daily papers woke up to the disturbances at last (наконец, даже «ежедневные» газеты проснулись = уделили внимание этим явлениям; disturbance — нарушение равновесия, покоя; волнение, беспокойство; to disturb — волновать, тревожить), and popular notes appeared here, there, and everywhere (и везде появились популярные заметки; here, there, and everywhere — повсюду: «здесь, там и повсюду») concerning the volcanoes upon Mars (касающиеся вулканов на Марсе). The seriocomic periodical Punch (юмористический периодический = еженедельный журнал “Панч”; seriocomic — трагикомический; полусерьезный-полушутливый), I remember, made a happy use of it in the political cartoon (я помню, как очень удачно воспользовался этим для политической карикатуры; to make use — воспользоваться; happy — счастливый; удачный). And, all unsuspected, those missiles the Martians had fired at us (и совершенно нежданно эти снаряды, которыми выстрелили в нас марсиане; all — всецело, полностью; совершенно, совсем; unsuspected — внезапный, неожиданный; to suspect — подозревать; предполагать, допускать) drew earthward (направились в сторону Земли; to draw — тащить, волочить; перемещаться, передвигаться), rushing now at a pace of many miles a second through the empty gulf of space (и неслись теперь со скоростью многих миль в секунду сквозь пустую бездну космоса; to rush — бросаться, мчаться; pace — шаг; скорость; gulf — морской залив; бездна, пропасть; space — расстояние, протяжение; космос, космическое пространство), hour by hour and day by day, nearer and nearer (час за часом, день за днем, все ближе и ближе). It seems to me now almost incredibly wonderful (теперь мне кажется почти невероятно странным: «удивительным») that, with that swift fate hanging over us (что, несмотря на это стремительно /приближающееся/ бедствие, нависшее над нами; fate — судьба; бедствие, несчастье), men could go about their petty concerns as they did (люди могли заниматься своими мелкими делишками, «как они /это/ делали»; to go about — расхаживать, ходить туда и сюда; заниматься /каким-л. делом/).

cease [si:s], feature ['fi:tSq], cartoon [kQ:'tu:n]

Why the shots ceased after the tenth no one on earth has attempted to explain. It may be the gases of the firing caused the Martians inconvenience. Dense clouds of smoke or dust, visible through a powerful telescope on earth as little grey, fluctuating patches, spread through the clearness of the planet’s atmosphere and obscured its more familiar features.
Even the daily papers woke up to the disturbances at last, and popular notes appeared here, there, and everywhere concerning the volcanoes upon Mars. The seriocomic periodical Punch, I remember, made a happy use of it in the political cartoon. And, all unsuspected, those missiles the Martians had fired at us drew earthward, rushing now at a pace of many miles a second through the empty gulf of space, hour by hour and day by day, nearer and nearer. It seems to me now almost incredibly wonderful that, with that swift fate hanging over us, men could go about their petty concerns as they did.

I remember how jubilant Markham was at securing a new photograph of the planet (я помню, как радовался Маркхем: «каким ликующим был Маркхем», получив новый фотографический снимок планеты; to secure — охранять, защищать; завладевать, овладевать) for the illustrated paper he edited in those days (для иллюстрированного журнала, который он тогда: «в те дни» редактировал). People in these latter times scarcely realize (люди в эти более поздние времена едва представляют себе; to realize — осуществлять; представлять себе, понимать) the abundance and enterprise of our nineteenth-century papers (обилие и предприимчивость наших газет = печатных изданий в девятнадцатом веке; enterprise — предприятие; предприимчивость, находчивость). For my own part (что до меня; own — свой, собственный; part — часть, доля; участие, роль), I was much occupied in learning to ride the bicycle (я был сильно поглощен учебой езды на велосипеде; to occupy — заниматься /чем-л./, уделять время /чему-л./), and busy upon a series of papers (и занят /чтением/ ряда изданий; series — ряд, серия) discussing the probable developments of moral ideas as civilization progressed (обсуждающих возможное развитие нравственных идей во время прогресса цивилизации).

jubilant ['dZu:bIlqnt], abundance [q'bAndqns], busy ['bIzI]

I remember how jubilant Markham was at securing a new photograph of the planet for the illustrated paper he edited in those days. People in these latter times scarcely realize the abundance and enterprise of our nineteenth-century papers. For my own part, I was much occupied in learning to ride the bicycle, and busy upon a series of papers discussing the probable developments of moral ideas as civilization progressed.

One night (однажды вечером; night — ночь; вечер) (the first missile then could scarcely have been 10,000,000 miles away (первый снаряд был: «мог быть» тогда еще в десяти миллионах миль от нас; scarcely — едва, почти не; только, лишь)) I went for a walk with my wife (я пошел прогуляться вместе с женой). It was starlight and I explained the Signs of the Zodiac to her (светили звезды, и я объяснял ей знаки Зодиака = рассказывал ей о зодиакальных созвездиях), and pointed out Mars (и указал на Марс), a bright dot of light creeping zenithward (светлую точку, медленно приближающуюся к зениту; to creep — ползать; медленно продвигаться), towards which so many telescopes were pointed (на которую было нацелено так много телескопов; to point — показывать пальцем, указывать; быть обращенным, направленным /в какую-л. сторону/). It was a warm night (вечер был теплым: «это был теплый вечер»). Coming home (/когда мы/ возвращались домой), a party of excursionists from Chertsey or Isleworth (группа туристов из Чертси или Айлворта) passed us singing and playing music (прошла мимо нас, распевая /песни/ и играя музыку = играя на музыкальных инструментах). There were lights in the upper windows of the houses (в верхних окнах домов был свет) as the people went to bed («поскольку» люди ложились спать; to go to bed — ложиться спать; bed — кровать, постель). From the railway station in the distance came the sound of shunting trains (с железнодорожной станции /расположенной/ вдалеке доносился шум маневрирующих поездов; to shunt — перемещать, передвигать; маневрировать /ж.-д./), ringing and rumbling, softened almost into melody by the distance (звенящий и громыхающий, смягченный расстоянием почти до мелодичности). My wife pointed out to me the brightness of the red, green, and yellow signal lights (жена обратила мое внимание на яркие красные, зеленые и желтые сигнальные огни: «на яркость…»; to point out — указывать, показывать; обращать /чье-л./ внимание) hanging in a framework against the sky (висящие сетью на фоне неба; framework — каркас; структура, строение; against — против, лицом к; на /указывает на фон для какого-л. предмета/). It seemed so safe and tranquil (это = все казалось таким безопасным и мирным; tranquil — спокойный, уравновешенный; мирный, безмятежный).

scarcely ['skeqslI], almost ['O:lmqust], tranquil ['trxNkwIl]

One night (the first missile then could scarcely have been 10,000,000 miles away) I went for a walk with my wife. It was starlight and I explained the Signs of the Zodiac to her, and pointed out Mars, a bright dot of light creeping zenithward, towards which so many telescopes were pointed. It was a warm night. Coming home, a party of excursionists from Chertsey or Isleworth passed us singing and playing music. There were lights in the upper windows of the houses as the people went to bed. From the railway station in the distance came the sound of shunting trains, ringing and rumbling, softened almost into melody by the distance. My wife pointed out to me the brightness of the red, green, and yellow signal lights hanging in a framework against the sky. It seemed so safe and tranquil.

Chapter Two
The Falling Star
(Падающая звезда)

Then came the night of the first falling star (затем наступила: «пришла» ночь первой падающей звезды). It was seen early in the morning, rushing over Winchester eastward (рано утром видели, как она пронеслась над Винчестером на восток), a line of flame high in the atmosphere (линия = полоса пламени в высоких /слоях/ атмосферы). Hundreds must have seen it (должно быть, ее видели сотни /людей/), and taken it for an ordinary falling star (и приняли за обычную падающую звезду). Albin described it as leaving a greenish streak behind it (Элбин описал это как нечто, оставляющее за собой зеленоватую полоску; streak — жилка, прожилка; полоска /обыкн. неровная, изогнутая/) that glowed for some seconds (которая светилась в течение нескольких секунд; to glow — пылать, гореть; светиться; glow — сильный жар, накал). Denning, our greatest authority on meteorites, stated (Деннинг, наш крупнейший специалист по метеоритам, утверждал; great — большой, огромный, крупный; authority — власть; авторитет, крупный специалист) that the height of its first appearance was about ninety or one hundred miles (что она впервые стала заметна на высоте около девяноста или ста миль: «высота ее первого появления была девяносто или сто миль»). It seemed to him that it fell to earth about one hundred miles east of him (ему показалось, что она упала на Землю примерно в ста милях к востоку от него).

high [haI], streak [stri:k], authority [O:'TOrItI]

Then came the night of the first falling star. It was seen early in the morning, rushing over Winchester eastward, a line of flame high in the atmosphere. Hundreds must have seen it, and taken it for an ordinary falling star. Albin described it as leaving a greenish streak behind it that glowed for some seconds. Denning, our greatest authority on meteorites, stated that the height of its first appearance was about ninety or one hundred miles. It seemed to him that it fell to earth about one hundred miles east of him.

I was at home at that hour and writing in my study (в это время я был дома и писал в своем кабинете; hour — час; время; study — изучение, исследование; рабочий кабинет); and although my French windows face towards Ottershaw and the blind was up (и хотя мои окна выходят на Оттершоу и штора была поднята; French window — двустворчатое окно; to face — стоять лицом /к чему-л./; быть обращенным в определенную сторону; face — лицо) (for I loved in those days to look up at the night sky (поскольку в те дни я любил смотреть в ночное небо)), I saw nothing of it (ничего этого я не видел). Yet this strangest of all things that ever came to earth from outer space (однако этот самый странный из всех предметов, когда-либо попадавших на Землю извне: «из внешнего пространства») must have fallen while I was sitting there (должен был падать в то время, когда я там сидел), visible to me had I only looked up as it passed (видимый мне = и я бы его увидел, /стоило бы/ только взглянуть вверх, когда он пролетал; to pass — проходить, проезжать /мимо/). Some of those who saw its flight (некоторые из тех, кто наблюдали его полет) say it travelled with a hissing sound (говорят, что он летел со свистящим звуком; to travel — путешествовать; двигаться, перемещаться; hiss — шипение; свист). I myself heard nothing of that (сам я ничего такого не слышал). Many people in Berkshire, Surrey, and Middlesex must have seen the fall of it (многие люди в Беркшире, Суррее и Мидлсексе должны были видеть его падение), and, at most, have thought that another meteorite had descended (и самое большее, /о чем они/ подумали, это то, что упал новый метеорит; to descend — спускаться; опускаться). No one seems to have troubled to look for the fallen mass that night (кажется, той ночью никто не побеспокоился взглянуть на упавший предмет: «массу»).

although [O:l'Dqu], sound [saund], meteorite ['mi:tjqraIt]

I was at home at that hour and writing in my study; and although my French windows face towards Ottershaw and the blind was up (for I loved in those days to look up at the night sky), I saw nothing of it. Yet this strangest of all things that ever came to earth from outer space must have fallen while I was sitting there, visible to me had I only looked up as it passed. Some of those who saw its flight say it travelled with a hissing sound. I myself heard nothing of that. Many people in Berkshire, Surrey, and Middlesex must have seen the fall of it, and, at most, have thought that another meteorite had descended. No one seems to have troubled to look for the fallen mass that night.

But very early in the morning poor Ogilvy (но очень рано утром бедняга Оджилви), who had seen the shooting star (который наблюдал промчавшуюся звезду; to shoot — стрелять; пронестись, промелькнуть, промчаться) and who was persuaded that a meteorite lay somewhere on the common (и который был убежден, что метеорит лежит где-то на пустоши/на лугу; common — общинная земля; пустырь, пустошь) between Horsell, Ottershaw, and Woking (между Хорселлом, Оттершоу и Уокингом), rose early with the idea of finding it (поднялся рано с мыслью = с намерением его найти; to rise). Find it he did, soon after dawn (он действительно нашел его вскоре после рассвета; do — вспомогательный глагол; употребляется для усиления значения действия), and not far from the sand pits (и недалеко от песчаного карьера; pit — яма; шахта, карьер). An enormous hole had been made by the impact of the projectile (гигантская воронка получилась /на месте/ столкновения снаряда /с землей/; hole — дыра, отверстие; яма, воронка; impact — удар, сотрясение; столкновение), and the sand and gravel had been flung violently in every direction over the heath (и песок с гравием были разбросаны повсюду: «во всех направлениях» по вересковой пустоши; to fling; violently — очень, сильно), forming heaps visible a mile and a half away (образовывая груды, заметные за полторы мили). The heather was on fire eastward (с восточной стороны /еще/ горел вереск; to be on fire — гореть, быть в огне), and a thin blue smoke rose against the dawn (и тоненький голубой дымок поднимался на фоне рассветного /неба/).
The Thing itself lay almost entirely buried in sand (это Нечто, само по себе, лежало почти полностью погруженное в песок; to bury — хоронить; погружать/ся/), amidst the scattered splinters of a fir tree (посреди раскиданных щепок от ели: «елового дерева») it had shivered to fragments in its descent (/которое/ оно разбило на осколки при падении; descent — спуск, снижение; падение). The uncovered part had the appearance of a huge cylinder, caked over (оставшаяся снаружи часть имела вид огромного цилиндра, сверху обгоревшего; uncovered — неприкрытый, открытый; to cover — накрывать, покрывать; to cake — затвердевать; спекаться; cake — торт, пирожное) and its outline softened by a thick scaly dun-coloured incrustation (и его очертания смягчались толстой чешуйчатой коркой серовато-коричневого цвета; scale — чешуя; чешуйка; dun — серовато-коричневый цвет, тускло-коричневый цвет; мышиный цвет). It had a diameter of about thirty yards (/цилиндр/ имел около тридцати ярдов в диаметре).

persuade [pq'sweId], impact ['Impxkt], dawn [dO:n]

But very early in the morning poor Ogilvy, who had seen the shooting star and who was persuaded that a meteorite lay somewhere on the common between Horsell, Ottershaw, and Woking, rose early with the idea of finding it. Find it he did, soon after dawn, and not far from the sand pits. An enormous hole had been made by the impact of the projectile, and the sand and gravel had been flung violently in every direction over the heath, forming heaps visible a mile and a half away. The heather was on fire eastward, and a thin blue smoke rose against the dawn.
The Thing itself lay almost entirely buried in sand, amidst the scattered splinters of a fir tree it had shivered to fragments in its descent. The uncovered part had the appearance of a huge cylinder, caked over and its outline softened by a thick scaly dun-coloured incrustation. It had a diameter of about thirty yards.

He approached the mass (он = Оджилви приблизился к этой массе), surprised at the size and more so at the shape (пораженный ее размером, а еще более формой), since most meteorites are rounded more or less completely (поскольку большинство метеоритов /имеют/ более или менее сферическую форму; completely — всецело, полностью, совсем; rounded — закругленный; сферический, шарообразный; round — круглый; шарообразный). It was, however, still so hot from its flight through the air (однако цилиндр был все еще слишком горячим от полета сквозь атмосферу; so — так, таким образом; чрезвычайно; air — воздух; атмосфера) as to forbid his near approach (так что это не позволило ему подойти близко: «воспрепятствовало его близкому приближению»; to forbid — запрещать; не позволять; препятствовать). A stirring noise within its cylinder he ascribed to the unequal cooling of its surface (какой-то постоянный шум внутри цилиндра он приписал неравномерному охлаждению его поверхности; stirring — деятельный, активный, энергичный; to stir — шевелиться, двигаться; unequal — неравный, неодинаковый); for at that time it had not occurred to him (потому как в тот момент ему и в голову не приходило; to occur — происходить, случаться; приходить на ум) that it might be hollow (что цилиндр может быть полым).
He remained standing at the edge of the pit (он остался стоять на краю воронки) that the Thing had made for itself (которую сделало «для себя» это Нечто), staring at its strange appearance (уставясь в изумлении на его странный внешний вид), astonished chiefly at its unusual shape and colour (особенно удивляясь его необычной форме и цвету), and dimly perceiving even then some evidence of design in its arrival (уже тогда смутно догадываясь о целях его прибытия; even — даже; как раз; dimly — тускло, темно; смутно; dim — тусклый, неясный; смутный; evidence — ясность, очевидность; основание; design — проект, план; намерение, цель). The early morning was wonderfully still («раннее» утро было по-особенному тихим; wonderful — замечательный, изумительный, удивительный), and the sun, just clearing the pine trees towards Weybridge (и солнце, только-только осветившее сосны в стороне Уэйбриджа; to clear — очищать; осветлять; clear — светлый, ясный; towards — к, по направлению к), was already warm (было уже теплым = уже пригревало). He did not remember hearing any birds that morning (он не помнил, чтобы слышал птиц тем утром), there was certainly no breeze stirring (не было ни дуновения ветерка; breeze — легкий ветерок, бриз; to stir — шевелиться, двигаться), and the only sounds were the faint movements from within the cindery cylinder (единственные звуки /какого-то/ неясного движения /доносились/ из обгоревшего цилиндра; faint — слабый; нечеткий; cinder — тлеющие угли; окалина, шлак, угольный мусор; to cinder — сжигать, испепелять, обращать в пепел). He was all alone on the common (он был совсем один посреди пустоши).

approach [q'prqutS], unequal ['An'i:kwql], cindery ['sIndqrI]

He approached the mass, surprised at the size and more so at the shape, since most meteorites are rounded more or less completely. It was, however, still so hot from its flight through the air as to forbid his near approach. A stirring noise within its cylinder he ascribed to the unequal cooling of its surface; for at that time it had not occurred to him that it might be hollow.
He remained standing at the edge of the pit that the Thing had made for itself, staring at its strange appearance, astonished chiefly at its unusual shape and colour, and dimly perceiving even then some evidence of design in its arrival. The early morning was wonderfully still, and the sun, just clearing the pine trees towards Weybridge, was already warm. He did not remember hearing any birds that morning, there was certainly no breeze stirring, and the only sounds were the faint movements from within the cindery cylinder. He was all alone on the common.

Then suddenly he noticed with a start (вдруг он заметил, вздрогнув; start — начало, старт; вздрагивание) that some of the grey clinker, the ashy incrustation that covered the meteorite (что /часть/ серого шлака, корка из золы, которая покрывала метеорит; ash — пепел, зола), was falling off the circular edge of the end (отваливается от закругленной кромки днища; to fall off — отпадать, отваливаться; end — конец, край; днище). It was dropping off in flakes and raining down upon the sand (шлак отваливался хлопьями и осыпался на песок; to drop — капать; падать, валиться; drop — капля; падение; to rain down — сыпаться, осыпаться; rain — дождь). A large piece suddenly came off and fell with a sharp noise (вдруг оторвался большой кусок и упал с сильным грохотом; to come off — покидать, уходить; отрываться, отваливаться; to fall; sharp — острый; сильный, резкий /о звуке/; noise — шум; грохот) that brought his heart into his mouth (сильно испугав его; to bring one’s heart into one’s mouth — напугать до смерти: «принести/отправить сердце в рот»; to bring — приносить, доставлять; heart — сердце; mouth — рот).
For a minute he scarcely realized what this meant (какой-то момент он едва понимал, что это означает; minute — минута; миг, момент), and, although the heat was excessive (и, хотя жар был очень сильным: «чрезвычайным»), he clambered down into the pit close to the bulk (он спустился в воронку поближе к этой массе; to clamber — карабкаться; down — вниз; bulk — объем, величина; основная масса, большая часть) to see the Thing more clearly (/чтобы/ рассмотреть эту штуку более отчетливо). He fancied even then (даже тогда он полагал; to fancy — воображать, представлять себе; полагать, предполагать) that the cooling of the body might account for this (что охлаждение корпуса могло быть этому причиной; body — тело; корпус; to account for — объяснять; account — счет; отчет), but what disturbed that idea was the fact (но что не вписывалось в эту гипотезу: «что нарушало это предположение», так это тот факт; to disturb — тревожить, беспокоить; расстраивать, нарушать) that the ash was falling only from the end of the cylinder (что зола опадала только с края цилиндра).
And then he perceived (и тут он заметил; to perceive — понимать, осознавать; различать) that, very slowly, the circular top of the cylinder (что очень медленно округлая вершина цилиндра) was rotating on its body (поворачивается /по отношению/ к корпусу; to rotate — вращать/ся/). It was such a gradual movement (это вращение: «движение» было столь медленным; gradual — постепенный; последовательный) that he discovered it only through noticing (что обнаружил он его только потому, что обратил внимание /на то/; through — через, сквозь; благодаря; to notice — замечать; обращать внимание) that a black mark that had been near him five minutes ago (что черная отметка, которая пять минут назад была возле = напротив него) was now at the other side of the circumference (теперь находилась на другой стороне окружности).

excessive [Ik'sesIv], cylinder ['sIlIndq], circumference [sq'kAmf(q)rqns]

Then suddenly he noticed with a start that some of the grey clinker, the ashy incrustation that covered the meteorite, was falling off the circular edge of the end. It was dropping off in flakes and raining down upon the sand. A large piece suddenly came off and fell with a sharp noise that brought his heart into his mouth.
For a minute he scarcely realized what this meant, and, although the heat was excessive, he clambered down into the pit close to the bulk to see the Thing more clearly. He fancied even then that the cooling of the body might account for this, but what disturbed that idea was the fact that the ash was falling only from the end of the cylinder.
And then he perceived that, very slowly, the circular top of the cylinder was rotating on its body. It was such a gradual movement that he discovered it only through noticing that a black mark that had been near him five minutes ago was now at the other side of the circumference.

Even then he scarcely understood what this indicated (даже тогда он едва ли понимал, что это означает; to understand; to indicate — указывать, показывать; означать), until he heard a muffled grating sound (пока не услышал приглушенный скрежещущий звук; to muffle — закутывать, окутывать; глушить, заглушать /звук/; to grate — тереть, скрести с резким звуком) and saw the black mark jerk forward an inch or so (и не увидел, как черная отметка дернулась вперед почти на дюйм; or so — или что-то около того). Then the thing came upon him in a flash (тогда он мгновенно все понял; thing — вещь, предмет; положение дел; to come upon smb. — прийти в голову кому-л. /о мысли и т. п./; in a flash — в один миг, в мгновение ока). The cylinder was artificial — hollow — with an end that screwed out (цилиндр был искусственным, полым /внутри/, с отвинчивающимся днищем; to screw — привинчивать; крутить)! Something within the cylinder was unscrewing the top (что-то внутри цилиндра отвинчивало крышку)!
“Good heavens!” said Ogilvy (о Боже! — сказал Оджилви; Good Heavens! — Благие небеса!). “There’s a man in it — men in it (там в нем человек, в нем люди)! Half roasted to death (/они/ почти изжарились «до смерти»; half — наполовину; почти, уже почти)! Trying to escape (/и/ пытаются выбраться)!”
At once, with a quick mental leap (сразу же, сопоставив в уме факты; quick — быстрый; сообразительный; mental — интеллектуальный; умственный; leap — прыжок, скачок), he linked the Thing with the flash upon Mars (он связал это Нечто со вспышкой на Марсе).
The thought of the confined creature was so dreadful to him (мысль о заключенном в цилиндре существе была столь ужасающей для него; to confine — ограничивать; заточать, держать взаперти) that he forgot the heat (что он позабыл про жар; to forget) and went forward to the cylinder to help turn (и подошел к цилиндру, /чтобы/ помочь отвинтить /крышку/). But luckily the dull radiation arrested him (но, к счастью, слабое излучение остановило его; dull — тупой; приглушенный, слабый; to arrest — арестовывать, задерживать; /при/останавливать, тормозить) before he could burn his hands on the still-glowing metal (прежде чем он смог обжечь руки о все еще раскаленный металл; glow — свет; жар, пыл). At that he stood irresolute for a moment (и все же он постоял с минуту в нерешительности; at that — к тому же; и все же, тем не менее; to stand), then turned, scrambled out of the pit (затем повернулся, выкарабкался из воронки), and set off running wildly into Woking (и со всех ног помчался в Уокинг; to set off — отправляться в путь; to run — бежать; wildly — дико; wild — дикий; бешеный, неистовый).

hollow ['hOlqu], heavens [hevnz], dull [dAl]

Even then he scarcely understood what this indicated, until he heard a muffled grating sound and saw the black mark jerk forward an inch or so. Then the thing came upon him in a flash. The cylinder was artificial — hollow — with an end that screwed out! Something within the cylinder was unscrewing the top!
“Good heavens!” said Ogilvy. “There’s a man in it — men in it! Half roasted to death! Trying to escape!”
At once, with a quick mental leap, he linked the Thing with the flash upon Mars.
The thought of the confined creature was so dreadful to him that he forgot the heat and went forward to the cylinder to help turn. But luckily the dull radiation arrested him before he could burn his hands on the still-glowing metal. At that he stood irresolute for a moment, then turned, scrambled out of the pit, and set off running wildly into Woking.

The time then must have been somewhere about six o’clock (времени тогда было, должно быть, где-то около шести часов /утра/). He met a waggoner and tried to make him understand (он встретил извозчика и попытался /все/ объяснить ему: «заставить его понять»; to meet; to make — делать, создавать; заставлять, побуждать /кого-л. сделать что-л./), but the tale he told and his appearance were so wild (но история, которую он рассказывал, и его внешность были столь нелепы; to tell; wild — дикий; нелепый, сумасбродный) — his hat had fallen off in the pit (шляпа его слетела еще в воронке; to fall — падать) — that the man simply drove on (что тот человек просто поехал дальше; to drive; on /нареч./ — указывает на продолжение или развитие действия). He was equally unsuccessful with the potman (равным образом ему не повезло и с помощником трактирщика; equally — в равной степени, одинаково; unsuccessful — безуспешный, неудачливый; success — удача, успех) who was just unlocking the doors of the public-house by Horsell Bridge (который как раз открывал двери трактира у Хорселлского моста). The fellow thought he was a lunatic at large (парень подумал, что он сбежавший сумасшедший; to think; at large — на свободе) and made an unsuccessful attempt to shut him into the taproom (и сделал неудачную попытку задержать его в баре; to shut — закрывать; преградить /проход/). That sobered him a little (это его немного отрезвило); and when he saw Henderson, the London journalist, in his garden (и когда он увидел Хендерсона, лондонского журналиста, /работавшего/ в своем саду), he called over the palings and made himself understood (он окликнул его через ограду и /попытался/ выражаться яснее; to make oneself understood — заставить /кого-л./ себя понять; выражаться ясно; paling — забор, палисад, частокол, ограда, изгородь; pale — кол; свая; штакетина).
“Henderson,” he called (Хендерсон, — позвал он), “you saw that shooting star last night (вы видели ту пролетевшую = упавшую звезду прошлой ночью)?”
“Well?” said Henderson (ну и? — сказал Хендерсон).
“It’s out on Horsell Common now (сейчас она на Хорселлской пустоши).”
“Good Lord!” said Henderson (о Боже! — сказал Хендерсон). “Fallen meteorite! That’s good (упавший метеорит! это хорошо).”
“But it’s something more than a meteorite (но это кое-что большее, чем метеорит). It’s a cylinder — an artificial cylinder, man (это цилиндр, искусственный цилиндр, черт побери; man — человек, мужчина; выражение разнообразных сильных эмоций: удивление, восхищение, гнев)! And there’s something inside (и там что-то есть внутри).”
Henderson stood up with his spade in his hand (Хендерсон поднялся с лопатой в /одной/ руке).
“What’s that?” he said (что-что? — сказал он). He was deaf in one ear (он был глух на одно ухо).

appearance [q'pI(q)rqns], attempt [q'tempt], journalist ['dZWn(q)lIst]

The time then must have been somewhere about six o’clock. He met a waggoner and tried to make him understand, but the tale he told and his appearance were so wild — his hat had fallen off in the pit — that the man simply drove on. He was equally unsuccessful with the potman who was just unlocking the doors of the public-house by Horsell Bridge. The fellow thought he was a lunatic at large and made an unsuccessful attempt to shut him into the taproom. That sobered him a little; and when he saw Henderson, the London journalist, in his garden, he called over the palings and made himself understood.
“Henderson,” he called, “you saw that shooting star last night?”
“Well?” said Henderson.
“It’s out on Horsell Common now.”
“Good Lord!” said Henderson. “Fallen meteorite! That’s good.”
“But it’s something more than a meteorite. It’s a cylinder — an artificial cylinder, man! And there’s something inside.”
Henderson stood up with his spade in his hand.
“What’s that?” he said. He was deaf in one ear.

Ogilvy told him all that he had seen (Оджилви рассказал ему все, что видел). Henderson was a minute or so taking it in (с минуту Хендерсон это переваривал; to take in — принимать, предоставлять приют; понять сущность /чего-л./, усвоить, разобраться). Then he dropped his spade (потом бросил лопату; to drop — капать; ронять; бросать вниз), snatched up his jacket (схватил пиджак), and came out into the road (и вышел на дорогу). The two men hurried back at once to the common (оба сразу же поспешили «назад» на пустошь), and found the cylinder still lying in the same position (и нашли цилиндр лежащим все в том же положении; to find — находить). But now the sounds inside had ceased (но теперь звуки внутри прекратились), and a thin circle of bright metal showed between the top and the body of the cylinder (а между крышкой и корпусом цилиндра появился тонкий обод из светлого металла; circle — круг; обруч; to show — показывать; появляться, обнаруживаться). Air was either entering or escaping at the rim (воздух либо поступал /внутрь/, либо вырывался /наружу/ через этот обод) with a thin, sizzling sound (с пронзительным шипящим звуком; thin — тонкий; высокий /о звуке/; to sizzle — шипеть /при жаренье, запекании, сжигании/).
They listened, rapped on the scaly burnt metal with a stick (они прислушались, постучали палкой по слою обгоревшего металла; rap — легкий удар, стук; scaly — чешуйчатый; слоистый), and, meeting with no response (и не получив: «не встретив» никакого ответа), they both concluded (они оба пришли к выводу: «заключили») the man or men inside must be insensible or dead (/что/ человек или люди, /находящиеся/ внутри, должны быть без сознания или мертвы).
Of course the two were quite unable to do anything (конечно же, вдвоем /они/ были совершенно неспособны что-либо сделать). They shouted consolation and promises (они прокричали /слова/ ободрения: «утешения» и, пообещав /вернуться/; promise — обещание), and went off back to the town again to get help (снова побежали назад в город за помощью: «получить помощь»).

road [rqud], circle [sq:kl], between [bI'twi:n]

Ogilvy told him all that he had seen. Henderson was a minute or so taking it in. Then he dropped his spade, snatched up his jacket, and came out into the road. The two men hurried back at once to the common, and found the cylinder still lying in the same position. But now the sounds inside had ceased, and a thin circle of bright metal showed between the top and the body of the cylinder. Air was either entering or escaping at the rim with a thin, sizzling sound.
They listened, rapped on the scaly burnt metal with a stick, and, meeting with no response, they both concluded the man or men inside must be insensible or dead.
Of course the two were quite unable to do anything. They shouted consolation and promises, and went off back to the town again to get help.

One can imagine them (можно их себе представить), covered with sand, excited and disordered (покрытые песком = все в песке, возбужденные и всклокоченные; to disorder — приводить в беспорядок), running up the little street in the bright sunlight (бегущие по маленьким улочкам в ярком солнечном свете) just as the shop folks were taking down their shutters (как раз тогда = в тот момент, когда торговый люд снимает ставни /с витрин/) and people were opening their bedroom windows (и жители открывают окна своих спален). Henderson went into the railway station at once (Хендерсон сразу же отправился на железнодорожную станцию), in order to telegraph the news to London (чтобы по телеграфу сообщить новость в Лондон; to telegraph — телеграфировать). The newspaper articles had prepared men’s minds for the reception of the idea (газетные статьи /уже/ подготовили сознание людей к восприятию этого: «этой мысли»; mind — разум; умственные способности; мышление; reception — прием; получение, принятие).
By eight o’clock a number of boys and unemployed men (к восьми часам несколько мальчишек и праздных зевак; a number of — некоторое количество, несколько; number — число; количество; unemployed — безработный; незанятый, свободный; to employ — предоставлять работу, нанимать) had already started for the common (направились к пустоши) to see the “dead men from Mars” (взглянуть на “мертвецов с Марса”). That was the form the story took (такой вот вид приняло это дело). I heard of it first from my newspaper boy about a quarter to nine (я впервые узнал об этом от мальчика, приносившего мне газеты, примерно без четверти девять) when I went out to get my Daily Chronicle (когда я вышел купить “Дейли кроникл” /«Ежедневую хронику»/; to get — получить; купить, приобрести). I was naturally startled (естественно, я был сильно удивлен; to startle — испугать; поразить, сильно удивить), and lost no time in going out and across the Ottershaw bridge to the sand pits (и, не теряя времени, вышел и направился через мост Оттершоу к песчаному карьеру).

reception [rI'sepS(q)n], quarter ['kwO:tq], startle [stQ:tl]

One can imagine them, covered with sand, excited and disordered, running up the little street in the bright sunlight just as the shop folks were taking down their shutters and people were opening their bedroom windows. Henderson went into the railway station at once, in order to telegraph the news to London. The newspaper articles had prepared men’s minds for the reception of the idea.
By eight o’clock a number of boys and unemployed men had already started for the common to see the “dead men from Mars.” That was the form the story took. I heard of it first from my newspaper boy about a quarter to nine when I went out to get my Daily Chronicle. I was naturally startled, and lost no time in going out and across the Ottershaw bridge to the sand pits.

Chapter Three
On Horsell Common
(На Хорселлской пустоши)

I found a little crowd of perhaps twenty people (я застал небольшую толпу, наверное, человек из двадцати; to find — находить, обнаруживать; заставать; perhaps — может быть, возможно; наверное) surrounding the huge hole in which the cylinder lay (окружившую огромную воронку, в которой лежал цилиндр; to lie). I have already described the appearance of that colossal bulk (я уже описывал внешний вид той громадины; colossal — очень большой, громадный, колоссальный; bulk — груда, масса), embedded in the ground (врезавшейся в землю; to embed — вставлять, врезать). The turf and gravel about it seemed charred (дерн и гравий вокруг нее казались обугленными) as if by a sudden explosion (как будто от внезапного взрыва). No doubt its impact had caused a flash of fire (не приходилось сомневаться: «несомненно», что столкновение /этой штуковины с землей/ стало причиной вспышки пламени). Henderson and Ogilvy were not there (Хендерсона и Оджилви там не было). I think they perceived that nothing was to be done for the present (думаю, они поняли, что пока ничего нельзя сделать; for the present — пока, на этот раз), and had gone away to breakfast at Henderson’s house (и ушли завтракать к Хендерсону: «в дом Хендерсона»).
There were four or five boys sitting on the edge of the pit (четверо или пятеро мальчишек сидели на краю воронки), with their feet dangling (болтая ногами; feet — мн. ч. от foot — ступня, нога; to dangle — болтать /ногами/), and amusing themselves — until I stopped them (и развлекаясь — пока я их не остановил) — by throwing stones at the giant mass (бросанием камней в эту гигантскую массу). After I had spoken to them about it (после того, как я поговорил с ними об этом; to speak), they began playing at “touch” in and out of the group of bystanders (они принялись: «начали» играть в салки, /бегая/ среди «группы» собравшихся; to begin; touch — касание; салки, пятнашки /детские игры/; bystander — свидетель /происходящих событий/; /безучастный/ наблюдатель).

explosion [Ik'splquZ(q)n], perceive [pq'si:v], bystander ['baI"stxndq]

I found a little crowd of perhaps twenty people surrounding the huge hole in which the cylinder lay. I have already described the appearance of that colossal bulk, embedded in the ground. The turf and gravel about it seemed charred as if by a sudden explosion. No doubt its impact had caused a flash of fire. Henderson and Ogilvy were not there. I think they perceived that nothing was to be done for the present, and had gone away to breakfast at Henderson’s house.
There were four or five boys sitting on the edge of the pit, with their feet dangling, and amusing themselves — until I stopped them — by throwing stones at the giant mass. After I had spoken to them about it, they began playing at “touch” in and out of the group of bystanders.

Among these were a couple of cyclists (среди этих = последних были двое велосипедистов; couple — пара; двое), a jobbing gardener I employed sometimes (садовник, которого я иногда нанимал; jobbing — случайный, нерегулярный; выполняющий временную работу; job — работа, труд; сдельная работа), a girl carrying a baby (девушка /нянька/ с ребенком на руках; girl — девочка, девушка; to carry — нести, носить), Gregg the butcher and his little boy (Грегг, мясник, и его маленький сын; boy — мальчик; парень), and two or three loafers and golf caddies (и несколько бродяг и мальчиков, подносящих мячи и клюшки для гольфа; two or three — два-три; несколько; loafer — бездельник, лентяй; бродяга, попрошайка) who were accustomed to hang about the railway station (которые имели обыкновение болтаться на железнодорожной станции; to be accustomed to — иметь привычку; to accustom — приучать к /чему-л./; to hang about — бродить вокруг; околачиваться, слоняться). There was very little talking (разговаривали очень мало). Few of the common people in England (немногие из простого люда в Англии) had anything but the vaguest astronomical ideas in those days (имели в те дни = в то время какое-то представление: «имели что-то, кроме смутных представлений» об астрономии). Most of them were staring quietly at the big table-like end of the cylinder (большинство из них спокойно разглядывало большое, похожее на стол = плоское, как стол, днище цилиндра; to stare — смотреть пристально; глазеть), which was still as Ogilvy and Henderson had left it (которое оставалось в том же положении, в котором Оджилви и Хендерсон оставили его; still — спокойный; неподвижный). I fancy the popular expectation of a heap of charred corpses (я думаю, общественное ожидание /лицезреть/ груду обуглившихся трупов; popular — популярный, широко распространенный; народный, массовый) was disappointed at this inanimate bulk (было обмануто /видом/ этой скучной громадины; inanimate — неживой, безжизненный; скучный). Some went away while I was there (пока я там был, некоторые ушли), and other people came (но пришли другие «люди»). I clambered into the pit and fancied (я спустился в воронку, и мне показалось) I heard a faint movement under my feet (я услышал = почувствовал легкое движение под ногами). The top had certainly ceased to rotate (определенно, крышка прекратила вращаться).

cyclist ['saIklIst], butcher ['butSq], movement ['mu:vmqnt]

Among these were a couple of cyclists, a jobbing gardener I employed sometimes, a girl carrying a baby, Gregg the butcher and his little boy, and two or three loafers and golf caddies who were accustomed to hang about the railway station. There was very little talking. Few of the common people in England had anything but the vaguest astronomical ideas in those days. Most of them were staring quietly at the big table-like end of the cylinder, which was still as Ogilvy and Henderson had left it. I fancy the popular expectation of a heap of charred corpses was disappointed at this inanimate bulk. Some went away while I was there, and other people came. I clambered into the pit and fancied I heard a faint movement under my feet. The top had certainly ceased to rotate.

It was only when I got thus close to it (и только когда я подошел совсем близко к цилиндру; thus — так, таким образом; до такой степени) that the strangeness of this object was at all evident to me (странность этого предмета стала для меня совершенно очевидной; at all — совсем, полностью). At the first glance it was really no more exciting (с первого взгляда он казался не более странным: «волнующим») than an overturned carriage or a tree blown across the road (чем перевернутая повозка или дерево, поваленное ветром поперек дороги; carriage — экипаж, карета, повозка; to blow — дуть, веять /о ветре/; гнать, валить /ветром/). Not so much so, indeed (даже не таким /странным/; indeed — в самом деле, действительно; даже, более того). It looked like a rusty gas float (он выглядел, как ржавая крышка газового резервуара; float — плавучая масса /льда и т. п./; плавающая крыша резервуара). It required a certain amount of scientific education to perceive (требовалось некоторое научное образование, чтобы понять; certain — точный, определенный; некий, некоторый; amount — величина; количество) that the grey scale of the Thing was no common oxide (что серая окалина на цилиндре была не простой окисью; common — общий; обыкновенный, простой), that the yellowish-white metal that gleamed in the crack between the lid and the cylinder (что желтовато-белый металл, мерцавший между крышкой и /корпусом/ цилиндра; crack — треск; трещина, щель) had an unfamiliar hue (имел необычный/незнакомый оттенок). “Extra-terrestrial” had no meaning for most of the onlookers (/слово/ “внеземной” для большинства зрителей ничего не означало: «не имело значения»; extra- — образует прилагательное со значением: вне, за пределами).

carriage ['kxrIdZ], amount [q'maunt], scientific ["saIqn'tIfIk]

It was only when I got thus close to it that the strangeness of this object was at all evident to me. At the first glance it was really no more exciting than an overturned carriage or a tree blown across the road. Not so much so, indeed. It looked like a rusty gas float. It required a certain amount of scientific education to perceive that the grey scale of the Thing was no common oxide, that the yellowish-white metal that gleamed in the crack between the lid and the cylinder had an unfamiliar hue. “Extra-terrestrial” had no meaning for most of the onlookers.

At that time it was quite clear in my own mind (в тот миг мне: «в моем собственном уме» стало совершенно ясно) that the Thing had come from the planet Mars (что предмет этот прибыл с планеты Марс), but I judged it improbable that it contained any living creature (но я полагал невозможным, чтобы внутри него находилось какое-то живое существо; to judge — судить, выносить приговор; считать, полагать; improbable — невероятный, немыслимый; to contain — содержать/заключать в себе). I thought the unscrewing might be automatic (я подумал, что /крышка/ могла отвинчиваться автоматически). In spite of Ogilvy, I still believed (несмотря на /мнение/ Оджилви, я все же считал) that there were men in Mars (что на Марсе есть люди). My mind ran fancifully (мой ум начал фантазировать; mind — разум, ум; to run — бежать; вращаться вокруг какой-л. темы; fanciful — причудливый; фантастический, воображаемый) on the possibilities of its containing manuscript (о возможности того, что цилиндр содержит послание; manuscript — манускрипт, рукопись), on the difficulties in translation that might arise (о трудностях перевода, которые могли возникнуть), whether we should find coins and models in it, and so forth (/о том/, найдем ли мы внутри него монеты, /какие-то/ образцы и так далее; model — модель, макет; образец). Yet it was a little too large for assurance on this idea (однако он был немного «слишком» великоват для /того, чтобы быть/ уверенным в этом предположении; assurance — уверение, гарантия; убежденность, уверенность). I felt an impatience to see it opened (я с нетерпением /ожидал/ увидеть, как он откроется; to feel — ощупывать, трогать; глагол-связка в составном именном сказуемом: чувствовать себя, давать ощущение). About eleven, as nothing seemed happening (около одиннадцати, поскольку ничего, казалось, не происходит), I walked back, full of such thought, to my home in Maybury (я отправился назад, полный всяческих фантазий: «таких мыслей», к себе домой в Мэйбэри). But I found it difficult (но мне уже было трудно: «я нашел это трудным») to get to work upon my abstract investigations (продолжать заниматься своими отвлеченными исследованиями; to get to work — приняться за дело, приступить к работе; investigation — расследование, следствие; исследование).
In the afternoon the appearance of the common had altered very much (к полудню пустошь сильно изменилась; appearance — появление; внешний вид, наружность). The early editions of the evening papers (ранние выпуски вечерних газет) had startled London with enormous headlines (поразили Лондон огромными заголовками):
“A Message Received From Mars” (“Сообщение, полученное с Марса”).
“Remarkable Story From Woking” (“Удивительный репортаж из Уокинга”; remarkable — замечательный, поразительный; to remark — замечать, обнаруживать; story — повесть, рассказ),
and so forth (и тому подобное).

creature ['kri:tSq], manuscript ['mxnjuskrIpt], enormous [I'nO:mqs]

At that time it was quite clear in my own mind that the Thing had come from the planet Mars, but I judged it improbable that it contained any living creature. I thought the unscrewing might be automatic. In spite of Ogilvy, I still believed that there were men in Mars. My mind ran fancifully on the possibilities of its containing manuscript, on the difficulties in translation that might arise, whether we should find coins and models in it, and so forth. Yet it was a little too large for assurance on this idea. I felt an impatience to see it opened. About eleven, as nothing seemed happening, I walked back, full of such thought, to my home in Maybury. But I found it difficult to get to work upon my abstract investigations.
In the afternoon the appearance of the common had altered very much. The early editions of the evening papers had startled London with enormous headlines:
“A Message Received From Mars.”
“Remarkable Story From Woking,”
and so forth.

In addition, Ogilvy’s wire to the Astronomical Exchange (вдобавок, телеграмма Оджилви Астрономическому обществу) had roused every observatory in the three kingdoms (переполошила все обсерватории во /всех/ трех королевствах; to rouse — будить, пробуждать; возбуждать, воодушевлять; every — каждый, любой).
There were half a dozen flies or more from the Woking station standing in the road by the sand pits (на дороге у песчаных ям стояло с полдюжины «или больше» кебов со станции Уокинга; fly — полет; пролетка, кеб), a basket-chaise from Chobham (дилижанс из Чобхэма; basket — корзина; места под навесом /в дилижансе/; chaise — легкий экипаж, дилижанс), and a rather lordly carriage (и «весьма» роскошная карета; carriage — коляска, экипаж, карета; lordly — свойственный лорду; богатый, пышный). Besides that, there was quite a heap of bicycles (кроме этого, множество велосипедов; heap — груда, масса; множество). In addition, a large number of people must have walked (вдобавок, много людей, должно быть, пришло пешком; addition — добавление, дополнение, прибавление; to add — добавлять), in spite of the heat of the day (несмотря на жаркий день), from Woking and Chertsey (из Уокинга и Чертси), so that there was altogether quite a considerable crowd (так что в целом там собралась довольно-таки значительная толпа; altogether — вполне, всецело; в общем, в целом) — one or two gaily dressed ladies among the others (/также/ в толпе: «среди других» находились несколько пестро одетых дам).

addition [q'dIS(q)n], quite [kwaIt], crowd [kraud]

In addition, Ogilvy’s wire to the Astronomical Exchange had roused every observatory in the three kingdoms.
There were half a dozen flies or more from the Woking station standing in the road by the sand pits, a basket-chaise from Chobham, and a rather lordly carriage. Besides that, there was quite a heap of bicycles. In addition, a large number of people must have walked, in spite of the heat of the day, from Woking and Chertsey, so that there was altogether quite a considerable crowd — one or two gaily dressed ladies among the others.

It was glaringly hot (было непомерно жарко; glaringly — ярко, ослепительно; to glare — ослепительно сверкать, палить /о солнце/), not a cloud in the sky nor a breath of wind (ни облачка в небе, ни дуновения ветерка; breath — дыхание, вздох; дуновение), and the only shadow was that of the few scattered pine trees (и тень была только под несколькими отдельно стоящими соснами; scattered — разбросанный; редкий, расположенный на расстоянии друг от друга; to scatter — разбрасывать, раскидывать). The burning heather had been extinguished (горящий вереск уже потушили; to extinguish — гасить, тушить /пожар/), but the level ground towards Ottershaw was blackened (но равнина по направлению к Оттершоу была черной; level ground — равнинная местность) as far as one could see (насколько хватало глаз: «насколько можно было видеть»), and still giving off vertical streamers of smoke (и все еще испускала вертикальные струйки: «полосы» дыма; to give off — выделять, испускать; streamer — вымпел; длинная узкая лента; полоса). An enterprising sweet-stuff dealer in the Chobham Road (предприимчивый хозяин кондитерской на Чобхэм-Роуд; sweet-stuff — сладости, конфеты; sweet — сладкий; stuff — материал; dealer — дилер; торговец) had sent up his son with a barrow-load of green apples and ginger beer (прислал своего сына с ручной тележкой, нагруженной зелеными яблоками и имбирным пивом).

breath [breT], extinguish [Ik'stINgwIS], ginger ['dZIndZq]

It was glaringly hot, not a cloud in the sky nor a breath of wind, and the only shadow was that of the few scattered pine trees. The burning heather had been extinguished, but the level ground towards Ottershaw was blackened as far as one could see, and still giving off vertical streamers of smoke. An enterprising sweet-stuff dealer in the Chobham Road had sent up his son with a barrow-load of green apples and ginger beer.

Going to the edge of the pit (подойдя к краю воронки), I found it occupied by a group of about half a dozen men (я обнаружил, что в ней находится группа: «что она занята группой» примерно из шести человек; dozen — дюжина) — Henderson, Ogilvy, and a tall, fair-haired man (/это были/ Хендерсон, Оджилви и высокий светловолосый человек) that I afterwards learned was Stent, the Astronomer Royal (как я узнал впоследствии, это был Стент, королевский астроном), with several workmen wielding spades and pickaxes (и несколько рабочих, орудовавших лопатами и кирками; to wield — владеть, иметь в руках; орудовать /чем-л./; pickaxe — киркомотыга). Stent was giving directions in a clear, high-pitched voice (Стент давал указания четким, звонким голосом; direction — направление; directions — указания, распоряжения; clear — светлый, ясный; четкий, отчетливый; high-pitched — высокий, пронзительный /о звуке/; звонкий /о голосе/). He was standing on the cylinder (он стоял на /крышке/ цилиндра), which was now evidently much cooler (которая, очевидно, к тому времени заметно остыла: «стала намного холоднее»); his face was crimson and streaming with perspiration (его лицо раскраснелось и /по нему/ лился пот; crimson — малиновый, темно-красный; to stream — литься, струиться, течь), and something seemed to have irritated him (и, казалось, что-то его раздражало).
A large portion of the cylinder had been uncovered (большая часть цилиндра была откопана; to uncover — снимать /крышку, покров/, раскрывать; cover — крышка, покров), though its lower end was still embedded (однако нижняя его часть: «нижний конец» была все еще в земле; to embed — вставлять, вделывать). As soon as Ogilvy saw me among the staring crowd on the edge of the pit (как только Оджилви увидел меня среди глазеющей толпы на краю воронки) he called to me to come down (он позвал меня спуститься вниз), and asked me if I would mind going over to see Lord Hilton (и попросил, если я не против, сходить к лорду Хилтону; to mind — возражать, иметь /что-л./ против; to go over — пойти, сходить /разг./; to see — видеть; встретиться, повидать), the lord of the manor (владельцу этой земли; lord — господин, владыка; властитель; manor — поместье; земельное владение).

dozen ['dAz(q)n], irritate ['IrIteIt], manor ['mxnq]

Going to the edge of the pit, I found it occupied by a group of about half a dozen men — Henderson, Ogilvy, and a tall, fair-haired man that I afterwards learned was Stent, the Astronomer Royal, with several workmen wielding spades and pickaxes. Stent was giving directions in a clear, high-pitched voice. He was standing on the cylinder, which was now evidently much cooler; his face was crimson and streaming with perspiration, and something seemed to have irritated him.
A large portion of the cylinder had been uncovered, though its lower end was still embedded. As soon as Ogilvy saw me among the staring crowd on the edge of the pit he called to me to come down, and asked me if I would mind going over to see Lord Hilton, the lord of the manor.

The growing crowd, he said (растущая = постоянно увеличивающаяся толпа, сказал он), was becoming a serious impediment to their excavations (становится серьезной помехой их раскопкам = работе), especially the boys (особенно /мешают/ мальчишки). They wanted a light railing put up (им нужно было /разрешение, чтобы/ подвести трамвайные рельсы; to want — хотеть, желать; быть нужным, требоваться; light rail — узкоколейный или монорельсовый городской транспорт; to put up — поднимать; строить), and help to keep the people back (и помощь в том, чтобы удерживать толпу). He told me that a faint stirring was occasionally still audible within the case (он рассказал мне, что время от времени внутри контейнера все еще слышится слабое шевеление; to tell; audible — слышный, внятный; слышимый; case — коробка, ящик; контейнер), but that the workmen had failed to unscrew the top (но что рабочим не удалось отвинтить крышку; to fail — потерпеть неудачу, не иметь успеха), as it afforded no grip to them (потому что им не за что ухватиться; to afford — предоставлять, давать; grip — схватывание, хватка; рукоять, ручка). The case appeared to be enormously thick (по-видимому, стенки контейнера чрезвычайно толсты; to appear — появляться, показываться; казаться, производить впечатление; enormous — громадный; гигантский, обширный, огромный), and it was possible that the faint sounds we heard (и, возможно, слабые звуки, /которые/ мы слышали) represented a noisy tumult in the interior (означают сильный шум внутри; to represent — изображать, представлять; означать; noisy — шумный; tumult — шум, грохот; interior — внутренность, пространство внутри /чего-л./).
I was very glad to do as he asked (я был очень рад сделать так, как он просил), and so become one of the privileged spectators within the contemplated enclosure (и таким образом стать одним из привилегированных зрителей внутри планируемого: «ожидаемого» ограждения; to contemplate — обозревать, созерцать; ждать, ожидать). I failed to find Lord Hilton at his house (мне не удалось застать лорда Хилтона дома; to find — находить, обнаруживать; встречать, заставать), but I was told he was expected from London by the six o’clock train from Waterloo (но мне сказали, что его ожидают из Лондона с шестичасовым поездом, /отправляющимся/ с вокзала Ватерлоо); and as it was then about a quarter past five (и поскольку тогда было примерно четверть шестого), I went home, had some tea (я пошел домой, выпил чаю), and walked up to the station to waylay him (и пешком отправился на станцию поджидать его; to waylay — подстерегать; поджидать /без враждебных намерений/).

serious ['sI(q)rIqs], excavation ["ekskq'veIS(q)n], tumult ['tju:mAlt]

The growing crowd, he said, was becoming a serious impediment to their excavations, especially the boys. They wanted a light railing put up, and help to keep the people back. He told me that a faint stirring was occasionally still audible within the case, but that the workmen had failed to unscrew the top, as it afforded no grip to them. The case appeared to be enormously thick, and it was possible that the faint sounds we heard represented a noisy tumult in the interior.
I was very glad to do as he asked, and so become one of the privileged spectators within the contemplated enclosure. I failed to find Lord Hilton at his house, but I was told he was expected from London by the six o’clock train from Waterloo; and as it was then about a quarter past five, I went home, had some tea, and walked up to the station to waylay him.

Chapter Four
The Cylinder Opens
(Цилиндр открывается)

When I returned to the common the sun was setting (когда я вернулся на пустошь, солнце садилось). Scattered groups were hurrying from the direction of Woking (разрозненные группы спешили со стороны Уокинга; direction — направление), and one or two persons were returning (а /назад/ возвращались /всего/ несколько человек). The crowd about the pit had increased (толпа вокруг воронки увеличилась), and stood out black against the lemon yellow of the sky (и черным /пятном/ выделялась на фоне лимонной желтизны неба; to stand out — выделяться, выступать) — a couple of hundred people, perhaps (наверное, пара сотен человек). There were raised voices (слышались крики; to raise — поднимать; поднимать /голос/, издавать /крик/; voice — голос), and some sort of struggle appeared to be going on about the pit (и вокруг ямы, казалось, происходит какая-то суматоха: «некоего рода борьба»; to go on — продолжать/ся/; происходить, иметь место). Strange imaginings passed through my mind (странные мысли пронеслись у меня в голове: «прошли сквозь мой ум»; imaginings — грезы; to imagine — воображать, представлять себе). As I drew nearer I heard Stent’s voice (когда я подошел ближе, то услышал голос Стента):
“Keep back! Keep back (отойдите: «держитесь назад/сзади»; to keep — держать, не отдавать; держаться, оставаться /в известном положении, состоянии/)!”
A boy came running towards me (в мою сторону: «по направлению ко мне» бежал /какой-то/ мальчишка).
“It’s a-movin’,” he said to me as he passed (оно движется, — сказал он мне, когда пробегал /мимо/; a-movin’ /диал./ = moving); “a-screwin’ and a-screwin’ out (крутится и вывинчивается; a-screwin’ /диал./ = screwing; to screw out — вывертывать, вывинчивать). I don’t like it (мне это не нравится). I’m a-goin’ ‘ome, I am (я иду домой, да, /точно/; a-goin’ /диал./ = going; ‘ome /диал./ = home).”
I went on to the crowd (я приблизился: «продолжал идти» к толпе; on /нареч./ — указывает на продолжение или развитие действия). There were really, I should think (там действительно было, я бы сказал: «подумал»), two or three hundred people elbowing and jostling one another (две-три сотни людей, /которые/ толкали локтями и давили друг друга; to elbow — толкать локтями; elbow — локоть; to jostle — толкаться, тесниться; jostle — толкотня, давка), the one or two ladies there being by no means the least active (несколько дам, /находящихся/ там, были не менее активны, /чем остальные/; by no means — никоим образом не; нисколько не, отнюдь не; least /прил., превосх. степень от little/ — малейший, наименьший).

person [pq:sn], couple [kApl], another [q'nADq]

When I returned to the common the sun was setting. Scattered groups were hurrying from the direction of Woking, and one or two persons were returning. The crowd about the pit had increased, and stood out black against the lemon yellow of the sky — a couple of hundred people, perhaps. There were raised voices, and some sort of struggle appeared to be going on about the pit. Strange imaginings passed through my mind. As I drew nearer I heard Stent’s voice:
“Keep back! Keep back!”
A boy came running towards me.
“It’s a-movin’,” he said to me as he passed; “a-screwin’ and a-screwin’ out. I don’t like it. I’m a-goin’ ‘ome, I am.”
I went on to the crowd. There were really, I should think, two or three hundred people elbowing and jostling one another, the one or two ladies there being by no means the least active.

“He’s fallen in the pit!” cried some one (он упал в яму, — закричал кто-то).
“Keep back!” said several (отойдите, — кричали: «говорили» другие; several — некоторые, несколько; другой).
The crowd swayed a little (толпа немного заволновалась), and I elbowed my way through (и я протиснулся сквозь /нее/; way — путь, дорога). Every one seemed greatly excited (все казались чрезвычайно возбужденными; every one — каждый, без исключения /человек в группе/). I heard a peculiar humming sound from the pit (я услышал необычное жужжание: «жужжащий звук», /идущий/ из воронки).
“I say!” said Ogilvy; “help keep these idiots back (послушайте, — крикнул Оджилви, — заставьте этих болванов отойти). We don’t know what’s in the confounded thing, you know (ведь мы не знаем, что в этой проклятой штуковине; to confound — смущать, сбивать с толку; проклинать; you know — знаете ли, видите ли; ведь /дело в том, что/)!”
I saw a young man (я увидел молодого человека), a shop assistant in Woking I believe he was (полагаю, он был: «работал» продавцом в Уокинге; shop assistant — продавец; shop — магазин, лавка; assistant — помощник; сотрудник), standing on the cylinder (/который/ стоял на цилиндре) and trying to scramble out of the hole again (и пытался «снова» выбраться из воронки). The crowd had pushed him in (его туда столкнула толпа).
The end of the cylinder was being screwed out from within (крышка цилиндра отвинчивалась изнутри). Nearly two feet of shining screw projected (блестящая винтовая нарезка высунулась /уже/ фута на два; nearly — близко; почти, приблизительно; to shine — светить, сиять; блестеть; to project — выдаваться, выступать). Somebody blundered against me (кто-то, споткнувшись, налетел на меня; to blunder — спотыкаться; наталкиваться, натыкаться), and I narrowly missed being pitched onto the top of the screw (и я едва избежал падения на верхушку этого винта; narrowly — подробно, точно; чуть, еле-еле; to miss — промахнуться, не достичь цели; избежать; to pitch — вбивать, устанавливать; бросать, кидать). I turned, and as I did so (я обернулся, и когда я это сделал) the screw must have come out (винт, должно быть, /полностью/ вывинтился), for the lid of the cylinder fell upon the gravel with a ringing concussion (потому как крышка цилиндра упала на гравий, зазвенев от удара; concussion — сильный удар, сотрясение). I stuck my elbow into the person behind me (я ткнул локтем в кого-то позади себя; to stick — втыкать, вонзать), and turned my head towards the Thing again (и снова повернул голову к цилиндру). For a moment that circular cavity seemed perfectly black (с минуту округлая полость /внутри него/ казалась совершенно черной). I had the sunset in my eyes (заходящее солнце слепило мне глаза: «в моих глазах было заходящее солнце»).

excite [Ik'saIt], assistant [q'sIst(q)nt], concussion [kqn'kAS(q)n]

“He’s fallen in the pit!” cried some one.
“Keep back!” said several.
The crowd swayed a little, and I elbowed my way through. Every one seemed greatly excited. I heard a peculiar humming sound from the pit.
“I say!” said Ogilvy; “help keep these idiots back. We don’t know what’s in the confounded thing, you know!”
I saw a young man, a shop assistant in Woking I believe he was, standing on the cylinder and trying to scramble out of the hole again. The crowd had pushed him in.
The end of the cylinder was being screwed out from within. Nearly two feet of shining screw projected. Somebody blundered against me, and I narrowly missed being pitched onto the top of the screw. I turned, and as I did so the screw must have come out, for the lid of the cylinder fell upon the gravel with a ringing concussion. I stuck my elbow into the person behind me, and turned my head towards the Thing again. For a moment that circular cavity seemed perfectly black. I had the sunset in my eyes.

I think everyone expected to see a man emerge (думаю, все ожидали увидеть, что появится человек) — possibly something a little unlike us terrestrial men (возможно, чем-то не очень похожий на нас, земных людей), but in all essentials a man (но по сути человек; essential — сущность, суть). I know I did (я знаю, я /ожидал этого/). But, looking, I presently saw something stirring within the shadow (но взглянув, я вскоре заметил нечто шевелящееся в темноте; presently — вскоре, через минуту; shadow — тень; полумрак, сумерки): greyish billowy movements, one above another (движения, одно за другим, /чего-то/ сероватого, колышущегося), and then two luminous disks — like eyes (и потом /сверкнули/ два диска, похожие на глаза; luminous — светящийся; блестящий). Then something resembling a little grey snake (и вот, нечто напоминающее серую змею; to resemble — походить, иметь сходство), about the thickness of a walking stick (толщиной примерно с трость), coiled up out of the writhing middle (извиваясь, /стало выползать/ из шевелящегося нутра /цилиндра/; to coil — свертывать кольцом; извиваться; to writhe — скручивать, сплетать; middle — середина; живот /разг./), and wriggled in the air towards me — and then another (и, изгибаясь в воздухе, /двинулось/ в мою сторону, а за ним /полезло/ еще одно: «а затем — другое»).
A sudden chill came over me (внезапно меня охватил озноб; chill — холод; озноб, дрожь).

emerge [I'mq:dZ], essential [I'senS(q)l], luminous ['lu:mInqs]

I think everyone expected to see a man emerge — possibly something a little unlike us terrestrial men, but in all essentials a man. I know I did. But, looking, I presently saw something stirring within the shadow: greyish billowy movements, one above another, and then two luminous disks — like eyes. Then something resembling a little grey snake, about the thickness of a walking stick, coiled up out of the writhing middle, and wriggled in the air towards me — and then another.
A sudden chill came over me.

There was a loud shriek from a woman behind (женщина позади /меня/ пронзительно закричала; loud — громкий, звучный; shriek — пронзительный, резкий крик). I half turned (я наполовину развернулся), keeping my eyes fixed upon the cylinder still (продолжая смотреть на цилиндр; to fix one’s eyes /up/on — уставиться, впериться /взглядом/; to fix — устанавливать, укреплять; устремлять /взгляд/; still — все еще, по-прежнему), from which other tentacles were now projecting (из которого теперь торчали новые: «другие» щупальца), and began pushing my way back from the edge of the pit (и стал проталкиваться: «проталкивать свой путь назад» от края ямы). I saw astonishment giving place to horror (я видел, как удивление сменилось ужасом: «дало место ужасу») on the faces of the people about me (на лицах людей вокруг меня). I heard inarticulate exclamations on all sides (я слышал невнятные восклицания со всех сторон). There was a general movement backwards (/началось/ всеобщее движение назад; general — общий; повсеместный). I saw the shopman struggling still on the edge of the pit (я видел, что /тот/ продавец из магазина все еще барахтается на краю ямы; to struggle — бороться; делать усилия, стараться изо всех сил). I found myself alone (я обнаружил, что остался один: «обнаружил себя одиноким»), and saw the people on the other side of the pit running off (и видел, как люди на другой стороне ямы убегают прочь), Stent among them (/и/ среди них Стент). I looked again at the cylinder (я снова взглянул на цилиндр), and ungovernable terror gripped me (и неудержимый ужас охватил меня; ungovernable — непокорный; неукротимый, неудержимый; to govern — править, управлять; сдерживать; to grip — сжать, схватить). I stood petrified and staring (я стоял в оцепенении и смотрел; to petrify — превращать в камень; приводить в оцепенение, ошеломлять).
A big greyish rounded bulk (большая округлая сероватая масса), the size, perhaps, of a bear (размером, наверное, с медведя), was rising slowly and painfully out of the cylinder (медленно и с большим трудом поднималась из цилиндра; painfully — болезненно, мучительно; pain — боль). As it bulged up and caught the light (когда она выползла и на нее упал свет; to bulge — выдаваться, выпячиваться; to catch — ловить, поймать), it glistened like wet leather (она заблестела, как мокрая кожа).

shriek [Sri:k], astonishment [q'stOnISmqnt], leather ['leDq]

There was a loud shriek from a woman behind. I half turned, keeping my eyes fixed upon the cylinder still, from which other tentacles were now projecting, and began pushing my way back from the edge of the pit. I saw astonishment giving place to horror on the faces of the people about me. I heard inarticulate exclamations on all sides. There was a general movement backwards. I saw the shopman struggling still on the edge of the pit. I found myself alone, and saw the people on the other side of the pit running off, Stent among them. I looked again at the cylinder, and ungovernable terror gripped me. I stood petrified and staring.
A big greyish rounded bulk, the size, perhaps, of a bear, was rising slowly and painfully out of the cylinder. As it bulged up and caught the light, it glistened like wet leather.

Two large dark-coloured eyes were regarding me steadfastly (два огромных темного цвета глаза неподвижно уставились на меня; to regard — внимательно смотреть на кого-л.что-л., разглядывать; steadfast — твердый, прочный; пристальный, неподвижный /о взгляде/). The mass that framed them, the head of the thing (масса, окружающая их, голова существа; to frame — вставлять в рамку, обрамлять), was rounded, and had, one might say, a face (была круглой, и, можно сказать, имела лицо). There was a mouth under the eyes (под глазами находился рот), the lipless brim of which quivered and panted (безгубые края которого подрагивали и трепетали; lip — губа; to pant — задыхаться, тяжело и часто дышать; трепетать, пульсировать), and dropped saliva (и роняли слюну; to drop — капать; ронять). The whole creature heaved and pulsated convulsively (все существо вздымалось и судорожно пульсировало). A lank tentacular appendage gripped the edge of the cylinder (один тонкий щупальцевидный придаток сжимал край цилиндра; lank — тонкий, свисающий прямо /напр. о волосах/; отвислый), another swayed in the air (другой качался в воздухе).
Those who have never seen a living Martian (те, кто никогда не видел живого марсианина) can scarcely imagine the strange horror of its appearance (едва ли могут представить себе, какой неизъяснимый ужас вызывает его внешность; strange — незнакомый, неизвестный; horror — ужас, страх; сильное отвращение).

quiver ['kwIvq], saliva [sq'laIvq], horror ['hOrq]

Two large dark-coloured eyes were regarding me steadfastly. The mass that framed them, the head of the thing, was rounded, and had, one might say, a face. There was a mouth under the eyes, the lipless brim of which quivered and panted, and dropped saliva. The whole creature heaved and pulsated convulsively. A lank tentacular appendage gripped the edge of the cylinder, another swayed in the air.
Those who have never seen a living Martian can scarcely imagine the strange horror of its appearance.

The peculiar V-shaped mouth with its pointed upper lip (необычный V-образный рот с заостренной верхней губой; point — точка; острие, острый конец), the absence of brow ridges (отсутствие /над/бровных выпуклостей; ridge — гребень горы, горный хребет; любой удлиненный приподнятый край или кромка на кости, зубе и т. п. /анат./), the absence of a chin beneath the wedgelike lower lip (отсутствие подбородка под клиновидной нижней губой; wedge — клин), the incessant quivering of this mouth (непрекращающееся подрагивание /этого/ рта), the Gorgon groups of tentacles (пучки: «группы» щупалец, как у Горгоны), the tumultuous breathing of the lungs in a strange atmosphere (шумное дыхание легких в непривычной атмосфере), the evident heaviness and painfulness of movement (заметная неуклюжесть в мучительных движениях; evident — явный, очевидный; heaviness — тяжесть; неуклюжесть, тяжеловесность; heavy — тяжелый; неуклюжий, медлительный) due to the greater gravitational energy of the earth (из-за большей гравитационной энергии Земли) — above all, the extraordinary intensity of the immense eyes (прежде всего, необычайная сила /взгляда/ огромных глаз; immense — безмерный, очень большой, огромный) — were at once vital, intense, inhuman, crippled and monstrous (/все это/ было одновременно угрожающим, напряженным, нечеловеческим/безжалостным, ущербным и отвратительным; vital — жизненный; гибельный, роковой; cripple — ущербный, калека). There was something fungoid in the oily brown skin (в /его/ бурой маслянистой коже было что-то напоминающее плесень; brown — коричневый; бурый; fungoid — грибовидный, напоминающий гриб, плесень), something in the clumsy deliberation of the tedious movements unspeakably nasty (/а/ неповоротливая неспешность апатичных движений была несказанно омерзительна; deliberation — размышление, взвешивание; неторопливость, неспешность; tedious — нудный, скучный; монотонный). Even at this first encounter, this first glimpse (даже = еще тогда при этой первой встрече, от этого первого впечатления; glimpse — проблеск; мелькание; первое впечатление), I was overcome with disgust and dread (меня переполнило отвращением и ужасом; to overcome — побороть, превозмочь; охватить, переполнить /о чувствах/; dread — ужас, страх, трепет).

absence ['xbs(q)ns], vital [vaItl], disgust [dIs'gAst]

The peculiar V-shaped mouth with its pointed upper lip, the absence of brow ridges, the absence of a chin beneath the wedgelike lower lip, the incessant quivering of this mouth, the Gorgon groups of tentacles, the tumultuous breathing of the lungs in a strange atmosphere, the evident heaviness and painfulness of movement due to the greater gravitational energy of the earth — above all, the extraordinary intensity of the immense eyes — were at once vital, intense, inhuman, crippled and monstrous. There was something fungoid in the oily brown skin, something in the clumsy deliberation of the tedious movements unspeakably nasty. Even at this first encounter, this first glimpse, I was overcome with disgust and dread.

Suddenly the monster vanished (внезапно чудовище исчезло). It had toppled over the brim of the cylinder (оно перевалилось через край цилиндра) and fallen into the pit (и упало в яму; to fall), with a thud like the fall of a great mass of leather (со звуком, напоминающим падение огромной груды кожи; thud — глухой звук, стук /от падения тяжелого предмета/; mass — масса; куча, груда). I heard it give a peculiar thick cry (я услыхал, как оно издало странного рода низкий звук; peculiar — специфический, необычный; странный; thick — толстый; хриплый, низкий /о голосе/; cry — крик, вопль, стон), and forthwith another of these creatures appeared darkly (и сразу же темным пятном появилось еще одно существо; dark — темный, лишенный света) in the deep shadow of the aperture (в густой тьме отверстия = люка).
I turned and, running madly, made for the first group of trees (я развернулся и сломя голову бросился бежать к первой = ближайшей группе деревьев; madly — безумно, бешено, как сумасшедший; to make for — направляться вперед /особ. в спешке/), perhaps a hundred yards away (примерно в ста ярдах /от ямы/); but I ran slantingly and stumbling (но я бежал, спотыкаясь и полуобернувшись /к яме/; to slant — наклонять/ся/), for I could not avert my face from these things (поскольку не мог отвести глаз: «лица» от этих тварей).
There, among some young pine trees and furze bushes (там, среди нескольких молодых сосенок и кустов дрока), I stopped, panting, and waited further developments (я остановился, тяжело дыша, и /стал/ ждать дальнейших событий; development — развитие).

suddenly ['sAd(q)nlI], aperture ['xpqtSq], furze [fq:z]

Suddenly the monster vanished. It had toppled over the brim of the cylinder and fallen into the pit, with a thud like the fall of a great mass of leather. I heard it give a peculiar thick cry, and forthwith another of these creatures appeared darkly in the deep shadow of the aperture.
I turned and, running madly, made for the first group of trees, perhaps a hundred yards away; but I ran slantingly and stumbling, for I could not avert my face from these things.
There, among some young pine trees and furze bushes, I stopped, panting, and waited further developments.

The common round the sand pits was dotted with people (пустошь вокруг песчаного карьера была усеяна людьми; to dot — отмечать точкой; испещрять, усеивать), standing like myself in a half-fascinated terror, staring at these creatures (стоящими, как и я сам, с «полу»восторгом и ужасом смотревшими на этих существ; to fascinate — очаровывать, приводить в восхищение), or rather at the heaped gravel at the edge of the pit (или, скорее, на кучу гравия на краю ямы) in which they lay (в которой они лежали; to lie). And then, with a renewed horror (и тут, с новым приступом ужаса; to renew — обновлять; снова начинаться, возобновляться), I saw a round, black object bobbing up and down on the edge of the pit (я увидал, как какой-то круглый предмет подпрыгивает вверх-вниз на краю ямы; to bob — двигаться вверх-вниз). It was the head of the shopman who had fallen in (это была голова /того/ продавца, который туда упал), but showing as a little black object against the hot western sun (но /она/ казалась маленьким черным предметом на фоне жаркого заходящего солнца; western — западный; находящийся на западе). Now he got his shoulder and knee up (вот он высунул = показались его плечо и колено; now — теперь, сейчас; вот /в начале предложения/; to get — получить, стать обладателем; двигать, перемещать), and again he seemed to slip back (и он, по-видимому, снова соскользнул назад) until only his head was visible (так, что видна осталась только его голова; until — /до тех пор/ пока не). Suddenly he vanished (вдруг он исчез /совсем/), and I could have fancied a faint shriek had reached me (и мне показалось: «я мог бы предположить», что до меня долетел его слабый крик; to reach — протягивать, вытягивать /руку/; достигать, доходить /о звуке, свете и т. п./). I had a momentary impulse (у меня был мгновенный порыв = первым моим побуждением было; impulse — удар, толчок; порыв, побуждение) to go back and help him (вернуться и помочь ему) that my fears overruled (но мои страхи взяли верх: «который превозмогли мои страхи»; to overrule — отклонять, отвергать; взять верх, одержать победу; to rule — править; господствовать; преобладать).

rather ['rQ:Dq], object ['ObdZIkt], shoulder ['Squldq]

The common round the sand pits was dotted with people, standing like myself in a half-fascinated terror, staring at these creatures, or rather at the heaped gravel at the edge of the pit in which they lay. And then, with a renewed horror, I saw a round, black object bobbing up and down on the edge of the pit. It was the head of the shopman who had fallen in, but showing as a little black object against the hot western sun. Now he got his shoulder and knee up, and again he seemed to slip back until only his head was visible. Suddenly he vanished, and I could have fancied a faint shriek had reached me. I had a momentary impulse to go back and help him that my fears overruled.

Everything was then quite invisible (затем ничего не было видно: «все стало совсем невидимым»), hidden by the deep pit and the heap of sand (скрытое глубокой ямой и кучей песка) that the fall of the cylinder had made (которые образовались при падении цилиндра; to make — делать, изготавливать; творить, порождать). Anyone coming along the road from Chobham or Woking (любой, кто шел бы по дороге из Чобхэма или Уокинга) would have been amazed at the sight (был бы очень удивлен этим зрелищем; to amaze — изумлять, поражать) — a dwindling multitude of perhaps a hundred people or more (мало-помалу редеющая толпа примерно из сотни или более людей; to dwindle — сокращаться, постепенно уменьшатся; multitude — множество, масса; толпа) standing in a great irregular circle (стоящих в огромном круге неправильной формы), in ditches, behind bushes, behind gates and hedges (в канавах, за кустами, за воротами и изгородями), saying little to one another and that in short, excited shouts (почти не общаясь: «не разговаривая» друг с другом, да и то /только/ короткими, возбужденными криками), and staring, staring hard at a few heaps of sand (и смотрящих, упорно смотрящих на несколько куч песка; hard — энергично, решительно; настойчиво, упорно). The barrow of ginger beer stood, a queer derelict (тележка с имбирным пивом стояла, почему-то: «странным образом» брошенная; queer — странный, необычный; derelict — отщепенец, изгой; что-л., брошенное за негодностью), black against the burning sky (чернея на фоне пылающего неба), and in the sand pits was a row of deserted vehicles (а в песчаном карьере стояли в ряд покинутые экипажи; vehicle — транспортное средство) with their horses feeding out of nosebags or pawing the ground («их» лошади ели: «кормились» из /своих/ торб или били копытами землю; to paw — трогать, скрести лапой; бить копытом /о лошади/; paw — лапа).

bush [buS], queer [kwIq], derelict ['derIlIkt]

Everything was then quite invisible, hidden by the deep pit and the heap of sand that the fall of the cylinder had made. Anyone coming along the road from Chobham or Woking would have been amazed at the sight — a dwindling multitude of perhaps a hundred people or more standing in a great irregular circle, in ditches, behind bushes, behind gates and hedges, saying little to one another and that in short, excited shouts, and staring, staring hard at a few heaps of sand. The barrow of ginger beer stood, a queer derelict, black against the burning sky, and in the sand pits was a row of deserted vehicles with their horses feeding out of nosebags or pawing the ground.

Chapter Five
The Heat-Ray
(Тепловой луч)

After the glimpse I had had of the Martians emerging from the cylinder (после того, как я увидел появление марсиан из цилиндра; to have a glimpse — заглянуть; заметить, увидеть мельком) in which they had come to the earth from their planet (в котором они прибыли на Землю со своей планеты), a kind of fascination paralysed my actions (меня как что-то околдовало: «что-то вроде колдовства парализовало мои действия»; fascination — очарование, обаяние; колдовство, чары; a kind of — похожий на, нечто вроде). I remained standing knee-deep in the heather (я остался стоять по колено в вереске; knee — колено; deep — глубокий), staring at the mound that hid them (уставившись на холм, за которым они исчезли: «который их спрятал»; to hide). I was a battleground of fear and curiosity (страх и любопытство боролись во мне; battleground — поле сражения, поле боя).
I did not dare to go back towards the pit (я не осмеливался вернуться к яме), but I felt a passionate longing to peer into it (но я чувствовал страстное желание заглянуть в нее). I began walking, therefore, in a big curve (поэтому я принялся ходить вокруг: «я начал ходить по большой дуге»), seeking some point of vantage and continually looking at the sand heaps (выискивая какое-нибудь удобное место и неотрывно смотря на груды песка; point of vantage — выгодная позиция; continually — непрерывно, все время; to continue — продолжать) that hid these new-comers to our earth (которые скрывали этих новоприбывших на нашу Землю).

glimpse [glImps], fascination ["fxsI'neIS(q)n], curve [kq:v]

After the glimpse I had had of the Martians emerging from the cylinder in which they had come to the earth from their planet, a kind of fascination paralysed my actions. I remained standing knee-deep in the heather, staring at the mound that hid them. I was a battleground of fear and curiosity.
I did not dare to go back towards the pit, but I felt a passionate longing to peer into it. I began walking, therefore, in a big curve, seeking some point of vantage and continually looking at the sand heaps that hid these new-comers to our earth.

Once a leash of thin black whips (один раз три тонких черных прутика; leash — поводок, ремень; тройка /комплект из трех предметов, группа из трех человек/; whip — кнут, хлыст; прут, хворостина), like the arms of an octopus (похожие на щупальца осьминога; arm — рука /от кисти до плеча/; щупальце /осьминога, морской звезды/), flashed across the sunset (блеснули в закатном солнце; to flash — сверкать, вспыхивать; flash — вспышка; across — поперек, напротив) and was immediately withdrawn (и тотчас же исчезли: «были отдернуты назад»; to withdraw — отнимать, отдергивать), and afterwards a thin rod rose up, joint by joint (а /чуть/ позже по частям: «сустав за суставом» поднялся тонкий стержень; rod — прут, ветка; стержень, брус; joint — сочленение, сустав), bearing at its apex a circular disk (на конце которого находился: «несущий на своей вершине» круглый диск) that spun with a wobbling motion (который вращался и вибрировал; to spin — прясть, сучить /шерсть/; крутиться, вертеться; to wobble — качаться из стороны в сторону; трястись, дрожать, колебаться). What could be going on there (что бы там могло происходить; to go on — продолжать; случаться, происходить)?
Most of the spectators had gathered in one or two groups (большинство зрителей собрались в = поделились на несколько групп; one or two — немного, несколько) — one a little crowd towards Woking (одна небольшая — в стороне Уокинга; crowd — толпа, скопление людей), the other a knot of people in the direction of Chobham (другая — в направлении Чобхэма; knot — узел; группа, кучка /людей/). Evidently they shared my mental conflict (очевидно, их, как и меня, раздирали внутренние противоречия: «они разделяли мой внутренний конфликт»; mental — интеллектуальный, умственный; внутренний /происходящий в сознании/). There were few near me (неподалеку от меня стояли несколько /человек/). One man I approached — he was, I perceived, a neighbour of mine (я подошел к одному /из них/ — он был, по-моему, моим соседом; to perceive — понимать, осознавать), though I did not know his name — and accosted (хотя я не помнил его имя — и заговорил; to accost — обратиться /к кому-л./; подойти и заговорить /с кем-л./). But it was scarcely a time for articulate conversation (но едва ли момент был подходящим для спокойной беседы; articulate — четкий, членораздельный).

leash [li:S], motion ['mquS(q)n], neighbour ['neIbq]

Once a leash of thin black whips, like the arms of an octopus, flashed across the sunset and was immediately withdrawn, and afterwards a thin rod rose up, joint by joint, bearing at its apex a circular disk that spun with a wobbling motion. What could be going on there?
Most of the spectators had gathered in one or two groups — one a little crowd towards Woking, the other a knot of people in the direction of Chobham. Evidently they shared my mental conflict. There were few near me. One man I approached — he was, I perceived, a neighbour of mine, though I did not know his name — and accosted. But it was scarcely a time for articulate conversation.

“What ugly brutes!” he said (что за мерзкие твари, — сказал он; ugly — безобразный, уродливый; противный, мерзкий; brute — животное, зверь; скотина, тварь). “Good God! What ugly brutes (Господи Боже, что за мерзкие твари)!” He repeated this over and over again (он повторял это снова и снова).
“Did you see a man in the pit?” I said (вы видели человека в яме, — сказал = спросил я); but he made no answer to that (но он ничего не ответил). We became silent (мы замолчали: «стали молчаливыми»; to become), and stood watching for a time side by side (и вместе стояли, наблюдая; side by side — рядом, бок о бок), deriving, I fancy, a certain comfort in one another’s company (чувствуя определенное успокоение в обществе друг друга; to derive — получать, извлекать /уст. отводить воду — ср. river — река/; company — компания, общество). Then I shifted my position to a little knoll (потом я поднялся: «переместил свою позицию» на небольшой холмик) that gave me the advantage of a yard or more of elevation (что давало мне преимущество в высоте примерно с ярд) and when I looked for him presently (и когда я затем поискал его глазами; presently — вскоре, через минуту; present — текущий момент; настоящее; to look for — искать) he was walking towards Woking (он направлялся к Уокингу; to walk — идти, ходить /пешком/).
The sunset faded to twilight before anything further happened (закат сменился сумерками, но ничего не происходило: «прежде чем произошло что-то еще»; to fade — вянуть, увядать /о растениях/; постепенно исчезать, растворяться; further — сравн. степень от far; сверх того, более того). The crowd far away on the left, towards Woking, seemed to grow (толпа вдалеке слева, со стороны Уокинга, казалось, выросла), and I heard now a faint murmur from it (и теперь я слышал оттуда = с той стороны неясный гул). The little knot of people towards Chobham dispersed (маленькая кучка людей со стороны Чобхэма рассеялась). There was scarcely an intimation of movement from the pit (из ямы не было и намека на какое-то движение; scarcely — едва, почти не; едва ли, вряд ли; intimation — сообщение, указание; намек).

brute [bru:t], answer ['Q:nsq], intimation ["IntI'meIS(q)n]

“What ugly brutes!” he said. “Good God! What ugly brutes!” He repeated this over and over again.
“Did you see a man in the pit?” I said; but he made no answer to that. We became silent, and stood watching for a time side by side, deriving, I fancy, a certain comfort in one another’s company. Then I shifted my position to a little knoll that gave me the advantage of a yard or more of elevation and when I looked for him presently he was walking towards Woking.
The sunset faded to twilight before anything further happened. The crowd far away on the left, towards Woking, seemed to grow, and I heard now a faint murmur from it. The little knot of people towards Chobham dispersed. There was scarcely an intimation of movement from the pit.

It was this, as much as anything, that gave people courage (это значительно придало людям храбрости; as much — столько же; именно это; as anything /разг.; усил./ — очень, чрезвычайно), and I suppose the new arrivals from Woking (и, я полагаю, новоприбывшие из Уокинга; to arrive — прибывать, приезжать) also helped to restore confidence (также помогли вернуть /им/ уверенность в себе; to restore — возвращать в прежнее состояние, восстанавливать; confidence — вера, доверие; самоуверенность). At any rate, as the dusk came on (во всяком случае, когда сгустились сумерки) a slow, intermittent movement upon the sand pits began (в песчаном карьере началось медленное неуверенное движение; intermittent — скачкообразный, прерывистый), a movement that seemed to gather force (движение, которое, казалось, набирает: «собирает» силу) as the stillness of the evening about the cylinder remained unbroken (поскольку вечернее спокойствие вокруг цилиндра ничем не нарушалось: «оставалось ненарушенным»; to break — ломать, разрушать; нарушать /порядок, тишину/). Vertical black figures in twos and threes (вертикальные черные фигуры по двое и по трое: «двойками и тройками») would advance, stop, watch, and advance again (постоянно двигались, останавливались, присматривались и двигались снова; to advance — двигаться вперед; to watch — смотреть, наблюдать), spreading out as they did so in a thin irregular crescent (растягиваясь при этом: «когда они это делали» тонким неправильным полумесяцем) that promised to enclose the pit in its attenuated horns (который /вскорости/ должен был охватить яму своими тонкими рожками; to promise — обещать; подавать надежды; to enclose — окружать, огораживать; to attenuate — истощать, ослаблять, смягчать). I, too, on my side began to move towards the pit (я, «со своей стороны», тоже начал продвигаться к яме).

courage ['kArIdZ], confidence ['kOnfId(q)ns], crescent ['kres(q)nt]

It was this, as much as anything, that gave people courage, and I suppose the new arrivals from Woking also helped to restore confidence. At any rate, as the dusk came on a slow, intermittent movement upon the sand pits began, a movement that seemed to gather force as the stillness of the evening about the cylinder remained unbroken. Vertical black figures in twos and threes would advance, stop, watch, and advance again, spreading out as they did so in a thin irregular crescent that promised to enclose the pit in its attenuated horns. I, too, on my side began to move towards the pit.

Then I saw some cabmen and others (потом я увидел, что какой-то кебмен, /а с ним/ и другие) had walked boldly into the sand pits (/уже/ смело вошли в песчаный карьер), and heard the clatter of hoofs and the gride of wheels (и услышал стук копыт и скрип колес). I saw a lad trundling off the barrow of apples (я увидел, как парнишка выкатывает тележку с яблоками). And then, within thirty yards of the pit (и затем, не далее тридцати ярдов от ямы; within — в, внутри; не дальше чем, в пределах), advancing from the direction of Horsell (приближаясь со стороны Хорселла), I noted a little black knot of men (я заметил небольшую кучку людей), the foremost of whom was waving a white flag (передний из которых размахивал белым флагом).
This was the Deputation (это была делегация). There had been a hasty consultation (/перед этим/ произошло поспешное совещание; consultation — консультация; совещание), and since the Martians were evidently, in spite of their repulsive forms, intelligent creatures (и поскольку марсиане были, очевидно, несмотря на их отталкивающую внешность, разумными существами; form — форма; внешний вид), it had been resolved to show them (было решено показать им), by approaching them with signals, that we too were intelligent (объясняясь знаками: «подойдя к ним с сигналами», что мы тоже разумны).

wheel [wi:l], knot [nOt], repulsive [rI'pAlsIv]

Then I saw some cabmen and others had walked boldly into the sand pits, and heard the clatter of hoofs and the gride of wheels. I saw a lad trundling off the barrow of apples. And then, within thirty yards of the pit, advancing from the direction of Horsell, I noted a little black knot of men, the foremost of whom was waving a white flag.
This was the Deputation. There had been a hasty consultation, and since the Martians were evidently, in spite of their repulsive forms, intelligent creatures, it had been resolved to show them, by approaching them with signals, that we too were intelligent.

Flutter, flutter, went the flag, first to the right, then to the left (развеваясь, флаг двигался сперва справа, затем слева /от меня/; to flutter — махать, бить крыльями; развеваться /на ветру/). It was too far for me to recognise anyone there (они были: «это было» слишком далеко от меня, чтобы /я/ кого-нибудь разглядел: «узнал»), but afterwards I learned that Ogilvy, Stent, and Henderson (но впоследствии я узнал, что Оджилви, Стент и Хендерсон) were with others in this attempt at communication (вместе с другими были = участвовали в этой попытке /пойти/ на контакт; communication — информация; общение, контакт). This little group had in its advance dragged inward, so to speak (эта маленькая группа на своем пути втянула в себя, так сказать; advance — продвижение вперед; inward — внутрь), the circumference of the now almost complete circle of people (всех окружающих из теперь почти уже замкнувшегося: «полного» круга людей; circumference — окружность; окружение), and a number of dim black figures followed it at discreet distances (и /еще/ несколько неясных темных фигур следовало за ней на почтительном расстоянии; a number — несколько, некоторое количество; discreet — осторожный, благоразумный).
Suddenly there was a flash of light (вдруг вспыхнул /яркий/ свет), and a quantity of luminous greenish smoke (и /большое/ количество светящегося зеленоватого дыма) came out of the pit in three distinct puffs (вырвалось из ямы тремя отдельными клубами; puff — дуновение /ветра/; клуб, облако /дыма, пара/), which drove up, one after the other, straight into the still air (которые взлетели вверх, один за другим, прямо в неподвижный воздух; to drive — гнать; дрейфовать; нестись, мчаться).

flutter ['flAtq], attempt [q'tempt], quantity ['kwOntItI]

Flutter, flutter, went the flag, first to the right, then to the left. It was too far for me to recognise anyone there, but afterwards I learned that Ogilvy, Stent, and Henderson were with others in this attempt at communication. This little group had in its advance dragged inward, so to speak, the circumference of the now almost complete circle of people, and a number of dim black figures followed it at discreet distances.
Suddenly there was a flash of light, and a quantity of luminous greenish smoke came out of the pit in three distinct puffs, which drove up, one after the other, straight into the still air.

This smoke (or flame, perhaps, would be the better word for it) (этот дым (или, скорее, более подходящим: «лучшим» словом для этого было бы “пламя = вспышка”)) was so bright that the deep blue sky overhead (был столь ярким, что темно-синее небо над головой) and the hazy stretches of brown common towards Chertsey (и покрытые туманом бурые участки пустоши в направлении Чертси), set with black pine trees (с растущими /на них/ черными соснами; to set — ставить, устанавливать; размещать, располагать), seemed to darken abruptly as these puffs arose (вдруг, казалось, потемнели, когда появились эти облака; to arise), and to remain the darker after their dispersal (и стали: «остались» еще более темными, после того, как они рассеялись). At the same time a faint hissing sound became audible (в то же время послышался: «стал слышен» слабый шипящий звук).
Beyond the pit stood the little wedge of people (по ту сторону ямы клином стояла небольшая /группа/ людей) with the white flag at its apex (с белым флагом, поднятым вверх: «на вершине»), arrested by these phenomena (остолбеневших /при виде/ этого явления; to arrest — арестовывать, задерживать; приковывать /взоры, внимание/), a little knot of small vertical black shapes upon the black ground (крошечная кучка маленьких вертикальных темных фигурок на черной земле; shape — форма, очертание; фигура). As the green smoke arose (когда появился /этот/ зеленый дым), their faces flashed out pallid green (их лица осветились темно-зеленым /цветом/), and faded again as it vanished (и снова растворились /в темноте/, когда дым исчез). Then slowly the hissing passed into a humming, into a long, loud, droning noise (затем шипение постепенно: «медленно» перешло в жужжание, в долгий, громкий гудящий звук; noise — шум, гул; неприятный звук; to pass — идти, проходить; превращаться, переходить /из одного состояния в другое/). Slowly a humped shape rose out of the pit (медленно из ямы поднялась горбатая фигура), and the ghost of a beam of light seemed to flicker out from it (и, казалось, из нее вырвался луч призрачного света; to flicker — мерцать, сверкать; мгновенно пронестись).

brown [braun], vanish ['vxnIS], ghost [gqust]

This smoke (or flame, perhaps, would be the better word for it) was so bright that the deep blue sky overhead and the hazy stretches of brown common towards Chertsey, set with black pine trees, seemed to darken abruptly as these puffs arose, and to remain the darker after their dispersal. At the same time a faint hissing sound became audible.
Beyond the pit stood the little wedge of people with the white flag at its apex, arrested by these phenomena, a little knot of small vertical black shapes upon the black ground. As the green smoke arose, their faces flashed out pallid green, and faded again as it vanished. Then slowly the hissing passed into a humming, into a long, loud, droning noise. Slowly a humped shape rose out of the pit, and the ghost of a beam of light seemed to flicker out from it.

Forthwith flashes of actual flame (тотчас же вспышки настоящего пламени), a bright glare leaping from one to another (ослепительный огонь, перепрыгивающий с одного на другого), sprang from the scattered group of men (заструился по разбегающейся группе людей; to spring — вытекать, бить ключом; to scatter — разбрасывать, рассыпать; рассеиваться, бросаться врассыпную). It was as if some invisible jet impinged upon them (казалось: «это было», будто какая-то невидимая струя ударила их) and flashed into white flame (и вспыхнула белым пламенем). It was as if each man were suddenly and momentarily turned to fire (казалось, каждый «человек» внезапно и мгновенно превратился в /столб/ огня).
Then, by the light of their own destruction (затем при свете охватившего их пламени; own — свой, собственный; destruction — разрушение, уничтожение; гибель), I saw them staggering and falling (я увидел, как они шатались и падали), and their supporters turning to run (а те, кто следовал за ними, повернулись, чтобы бежать).

forthwith ['fO:TwID], impinge [Im'pIndZ], destruction [dIs'trAkS(q)n]

Forthwith flashes of actual flame, a bright glare leaping from one to another, sprang from the scattered group of men. It was as if some invisible jet impinged upon them and flashed into white flame. It was as if each man were suddenly and momentarily turned to fire.
Then, by the light of their own destruction, I saw them staggering and falling, and their supporters turning to run.

I stood staring, not as yet realizing (я стоял /и/ смотрел, еще пока не понимая; as yet — все еще, пока, до сих пор) that this was death leaping from man to man (что это смерть прыгает с одного человека на другого) in that little distant crowd (в той далекой маленькой группе; crowd — толпа; компания, группа людей). All I felt was that it was something very strange (все что я понял, это то, что происходит что-то странное; to feel — чувствовать, ощущать; полагать, считать). An almost noiseless and blinding flash of light (почти бесшумная и ослепляющая вспышка света), and a man fell headlong and lay still (и человек падал вперед головой и лежал неподвижно); and as the unseen shaft of heat passed over them (и когда невидимая тепловая стрела пролетала над ними; shaft — копье; стрела /поэт./), pine trees burst into fire (внезапно вспыхивали сосны; to burst — лопаться, взрываться; внезапно или бурно начинать/ся/), and every dry furze bush (и каждый сухой куст дрока) became with one dull thud a mass of flames (с «одним» глухим звуком становился пылающим костром: «массой огня»). And far away towards Knaphill (и вдалеке в стороне Нэпхилла) I saw the flashes of trees (я увидел горящие деревья) and hedges and wooden buildings suddenly set alight (и вдруг охватило огнем изгороди и деревянные дома; to set alight — зажигать; alight — в огне, охваченный огнем).

strange [streIndZ], headlong ['hedlON], furze [fq:z]

I stood staring, not as yet realizing that this was death leaping from man to man in that little distant crowd. All I felt was that it was something very strange. An almost noiseless and blinding flash of light, and a man fell headlong and lay still; and as the unseen shaft of heat passed over them, pine trees burst into fire, and every dry furze bush became with one dull thud a mass of flames. And far away towards Knaphill I saw the flashes of trees and hedges and wooden buildings suddenly set alight.

It was sweeping round swiftly and steadily (вокруг /все/ уничтожалось, быстро и неуклонно; to sweep — мести, подметать; сметать, уничтожать), this flaming death, this invisible, inevitable sword of heat (этой палящей смертью, этим невидимым, неотвратимым тепловым мечом). I perceived it coming towards me by the flashing bushes it touched (по вспыхивающим кустам, к которым он прикасался, я понял, что он приближается ко мне), and was too astounded and stupefied to stir (но был слишком изумлен и ошеломлен, чтобы шевельнуться; to stupefy — лишать чувствительности; приводить в оцепенение; поражать, ошеломлять). I heard the crackle of fire in the sand pits (я слышал треск огня в песчаном карьере) and the sudden squeal of a horse (и внезапное ржание лошади; squeal — визг, пронзительный крик) that was as suddenly stilled (которое тут же: «неожиданно» оборвалось). Then it was as if an invisible yet intensely heated finger (потом, как будто /чьим-то/ невидимым, однако чрезвычайно горячим пальцем) were drawn through the heather between me and the Martians (провели по вереску между мною и марсианами; to draw — тащить, волочить; тянуть, протягивать), and all along a curving line beyond the sand pits (и повсюду вдоль /этой/ искривленной линии по ту сторону песчаного карьера) the dark ground smoked and crackled (темная земля дымилась и потрескивала). Something fell with a crash far away to the left (вдалеке слева что-то с треском упало) where the road from Woking station opens out on the common (/там/, где дорога со станции в Уокинге выходит на пустошь; to open — открывать; выходить /на что-л./, вести /куда-л./). Forthwith the hissing and humming ceased (внезапно шипение и жужжание прекратились; forthwith — немедленно, тотчас), and the black, dome-like object sank slowly out of sight into the pit (и черный куполообразный предмет медленно погрузился в яму и исчез из виду; to sink — тонуть; опускаться; исчезать, скрывать из виду; out of sight — вне поля зрения).

invisible [In'vIzqb(q)l], stir [stq:], sight [saIt]

It was sweeping round swiftly and steadily, this flaming death, this invisible, inevitable sword of heat. I perceived it coming towards me by the flashing bushes it touched, and was too astounded and stupefied to stir. I heard the crackle of fire in the sand pits and the sudden squeal of a horse that was as suddenly stilled. Then it was as if an invisible yet intensely heated finger were drawn through the heather between me and the Martians, and all along a curving line beyond the sand pits the dark ground smoked and crackled. Something fell with a crash far away to the left where the road from Woking station opens out on the common. Forthwith the hissing and humming ceased, and the black, dome-like object sank slowly out of sight into the pit.

All this had happened with such swiftness (все это произошло с такой быстротой) that I had stood motionless, dumbfounded and dazzled by the flashes of light (что я застыл на месте: «стоял недвижимо», ошарашенный и ослепленный вспышками света). Had that death swept through a full circle (пронесись эта смерть по полному кругу; to sweep — подметать; мчаться, нестись), it must inevitably have slain me in my surprise (она неминуемо убила бы и меня «в моем удивлении»). But it passed and spared me (но она прошла /мимо/, сжалившись надо мной; to spare — беречь, экономить; щадить, жалеть), and left the night about me suddenly dark and unfamiliar (и внезапно все вокруг сделалось темным и незнакомым; night — ночь, вечер; to leave — оставлять, покидать; приводить в какое-л. состояние).
The undulating common seemed now dark almost to blackness (холмистая пустошь казалась теперь темной почти до черноты; undulate — волнистый, волнообразный; холмистый /о местности/), except where its roadways lay grey and pale (за исключением /тех мест/, где лежали серые и тусклые дороги; pale — бледный; тусклый) under the deep blue sky of the early night (под темно-голубым небом раннего вечера). It was dark, and suddenly void of men (было темно и непривычно: «неожиданно» безлюдно; void — пустота, вакуум; незанятый, пустой; лишенный /of — чего-л./). Overhead the stars were mustering (вверху зажигались: «собирались» звезды; to muster — собирать/ся/, организовывать /собрание, встречу/), and in the west the sky was still a pale, bright, almost greenish blue (а на западе небо было все еще бледным и светлым, почти зеленовато-голубым).

dumbfounded [dAm'faundId], inevitably [I'nevItqblI], void [vOId]

All this had happened with such swiftness that I had stood motionless, dumbfounded and dazzled by the flashes of light. Had that death swept through a full circle, it must inevitably have slain me in my surprise. But it passed and spared me, and left the night about me suddenly dark and unfamiliar.
The undulating common seemed now dark almost to blackness, except where its roadways lay grey and pale under the deep blue sky of the early night. It was dark, and suddenly void of men. Overhead the stars were mustering, and in the west the sky was still a pale, bright, almost greenish blue.

The tops of the pine trees and the roofs of Horsell (вершины сосен и крыши домов в Хорселле) came out sharp and black against the western afterglow (острые и черные, выступали на фоне западного послезакатного /неба/; glow — свет /от чего-л. раскаленного/; зарево, отсвет). The Martians and their appliances were altogether invisible (марсиане и их орудия были совершенно невидимы; appliance — аппарат, прибор; приспособление, устройство), save for that thin mast upon which their restless mirror wobbled (кроме той тонкой мачты, на которой постоянно качалось их зеркало; save for — за исключением, кроме; restless — беспокойный, неугомонный; постоянный, продолжающийся). Patches of bush and isolated trees here and there smoked and glowed still (кое-где кустарник и отдельные деревья еще дымились и тлели; patch — заплата; пятно неправильной формы; небольшой участок земли; to glow — светиться сверкать; тлеть), and the houses towards Woking station (и дома в стороне станции Уокинга) were sending up spires of flame (посылали языки пламени; spire — шпиль, игла, острие; язык пламени) into the stillness of the evening air (в неподвижность вечернего воздуха).
Nothing was changed save for that and a terrible astonishment (кроме этого ничего не изменилось, /появилось только/ необыкновенное изумление; terrible — внушающий страх, ужас; необыкновенный, кошмарный, жуткий /эмоц.-усил./). The little group of black specks with the flag of white (крошечная группа черных точек с белым флагом) had been swept out of existence (была сметена с лица земли: «из существования»; to sweep — мести; сметать), and the stillness of the evening, so it seemed to me, had scarcely been broken (а спокойствие вечера, так мне казалось, едва ли было нарушено).

pine [paIn], appliance [q'plaIqns], existence [Ig'zIst(q)ns]

The tops of the pine trees and the roofs of Horsell came out sharp and black against the western afterglow. The Martians and their appliances were altogether invisible, save for that thin mast upon which their restless mirror wobbled. Patches of bush and isolated trees here and there smoked and glowed still, and the houses towards Woking station were sending up spires of flame into the stillness of the evening air.
Nothing was changed save for that and a terrible astonishment. The little group of black specks with the flag of white had been swept out of existence, and the stillness of the evening, so it seemed to me, had scarcely been broken.

It came to me that I was upon this dark common (мне пришло в голову, что я стою: «был» на этой темной пустоши; to come — приходить, приезжать; приходить на ум), helpless, unprotected, and alone (беспомощный, беззащитный и одинокий). Suddenly, like a thing falling upon me from without, came — fear (внезапно — словно что-то свалилось на меня извне — пришел страх; from without — снаружи, извне).
With an effort I turned and began a stumbling run through the heather (с усилием я повернулся и побежал, спотыкаясь: «начал спотыкающийся бег», по вереску).
The fear I felt was no rational fear (страх, который я чувствовал, был не осознанным страхом; rational — разумный, мыслящий; мыслительный, относящийся к мышлению), but a panic terror not only of the Martians (а паническим ужасом не только перед марсианами), but of the dusk and stillness all about me (но и перед сумраком и тишиной, окружающими меня: «вокруг меня»). Such an extraordinary effect in unmanning me it had (/все/ это столь сильно подействовало на меня, лишив самообладания; extraordinary — выдающийся, замечательный; чрезвычайный; effect — следствие, результат; влияние, воздействие; to unman — лишать мужских качеств, самообладания) that I ran weeping silently as a child might do (что я бежал, тихо плача, как ребенок: «как мог бы плакать ребенок»). Once I had turned (один раз оглянувшись), I did not dare to look back (я /больше/ не осмеливался взглянуть назад).
I remember I felt an extraordinary persuasion (помню, я чувствовал такую странную убежденность; extraordinary — выдающийся; странный, необычный; persuasion — убеждение; убежденность) that I was being played with (будто со мной кто-то играет), that presently, when I was upon the very verge of safety (что позже, когда я буду уже почти в безопасности: «на самом краю безопасного места»; safety — безопасность; безопасное место), this mysterious death — as swift as the passage of light (эта таинственная смерть — такая же стремительная, как световой луч; passage — проход, проезд; прохождение /астр./) — would leap after me from the pit about the cylinder and strike me down (прыгнет на меня из воронки вокруг цилиндра и поразит меня; to strike — ударять/ся/, бить; поражать, сражать).

fear [fIq], extraordinary [Ik'strO:d(q)n(q)rI], dare [deq]

It came to me that I was upon this dark common, helpless, unprotected, and alone. Suddenly, like a thing falling upon me from without, came — fear.
With an effort I turned and began a stumbling run through the heather.
The fear I felt was no rational fear, but a panic terror not only of the Martians, but of the dusk and stillness all about me. Such an extraordinary effect in unmanning me it had that I ran weeping silently as a child might do. Once I had turned, I did not dare to look back.
I remember I felt an extraordinary persuasion that I was being played with, that presently, when I was upon the very verge of safety, this mysterious death — as swift as the passage of light — would leap after me from the pit about the cylinder and strike me down.

Chapter Six
The Heat-Ray in the Chobham Road
(Тепловой луч на Чобхэмской дороге)

It is still a matter of wonder (предметом удивления все еще является /то/) how the Martians are able to slay men so swiftly and so silently (как марсиане способны уничтожать людей так быстро и так бесшумно; silent — безмолвный; бесшумный). Many think that in some way they are able to generate an intense heat (многие полагают, что каким-то образом: «способом» они способны генерировать интенсивную теплоту; way — дорога, путь; способ, метод) in a chamber of practically absolute non-conductivity (в камере, практически абсолютно не проводящей /тепло/; conductivity — проводимость). This intense heat they project in a parallel beam (эту интенсивную теплоту они выпускают параллельным пучком; to project — выдаваться, выступать; выбрасывать, выпускать /снаряд/; beam — луч; пучок /излучения, частиц/) against any object they choose (на любой объект, который они выбирают), by means of a polished parabolic mirror of unknown composition (посредством гладкого параболического зеркала из неизвестного материала; polished — полированный; блестящий, гладкий; to polish — полировать, шлифовать; composition — составление, построение; структура, состав), much as the parabolic mirror of a lighthouse projects a beam of light (примерно так, как отражает: «выпускает» луч света параболическое зеркало маяка; much — весьма, очень; около, почти). But no one has absolutely proved these details (но никто /еще/ полностью эти предположения не доказал; detail — подробность, деталь). However it is done, it is certain (как бы это ни делалось, несомненно то; however — как бы ни, какой бы ни) that a beam of heat is the essence of the matter (что тепловой луч является сущностью вопроса; matter — вещество; тема, вопрос, предмет обсуждения). Heat, and invisible, instead of visible, light (теплота и невидимый, вместо того, чтобы быть видимым, свет).

generate ['dZenqreIt], chamber ['tSeImbq], mirror ['mIrq]

It is still a matter of wonder how the Martians are able to slay men so swiftly and so silently. Many think that in some way they are able to generate an intense heat in a chamber of practically absolute non-conductivity. This intense heat they project in a parallel beam against any object they choose, by means of a polished parabolic mirror of unknown composition, much as the parabolic mirror of a lighthouse projects a beam of light. But no one has absolutely proved these details. However it is done, it is certain that a beam of heat is the essence of the matter. Heat, and invisible, instead of visible, light.

Whatever is combustible flashes into flame at its touch (все, что может гореть, вспыхивает пламенем при его прикосновении; combustible — воспламеняемый, горючий), lead runs like water (свинец течет, как вода), it softens iron, cracks and melts glass (он размягчает железо, раскалывает и плавит стекло), and when it falls upon water (и когда падает на воду = при соприкосновении с водой), incontinently that explodes into steam (та тотчас же превращается: «взрывается» в пар; incontinently — несдержанно; немедленно, тотчас).
That night nearly forty people lay under the starlight about the pit (той ночью около сорока человек лежали под звездами вокруг ямы; starlight — свет звезд), charred and distorted beyond recognition (обуглившиеся и изуродованные до неузнаваемости; to distort — искажать, деформировать), and all night long the common from Horsell to Maybury (и всю ночь пустошь от Хорселла до Мэйбэри) was deserted and brightly ablaze (была безлюдна и ярко горела; deserted — заброшенный; пустынный, безлюдный; to desert — покидать, оставлять; ablaze — в огне, в пламени; to blaze — гореть ярким пламенем).
The news of the massacre probably reached Chobham, Woking, and Ottershaw about the same time (новость об /этой/ бойне, вероятно, достигла Чобхэма, Уокинга и Оттершоу примерно в одно и то же время). In Woking the shops had closed when the tragedy happened (в Уокинге магазины были /уже/ закрыты, когда произошла трагедия), and a number of people, shop people and so forth, attracted by the stories they had heard (и «некоторые» люди — продавцы из магазинов и тому подобные — привлеченные рассказами, которые они слышали), were walking over the Horsell Bridge and along the road between the hedges (шли через Хорселлский мост и по дороге между изгородями) that runs out at last upon the common (которая в итоге выводила к пустоши).

combustible [kqm'bAstqb(q)l], steam [sti:m], massacre ['mxsqkq]

Whatever is combustible flashes into flame at its touch, lead runs like water, it softens iron, cracks and melts glass, and when it falls upon water, incontinently that explodes into steam.
That night nearly forty people lay under the starlight about the pit, charred and distorted beyond recognition, and all night long the common from Horsell to Maybury was deserted and brightly ablaze.
The news of the massacre probably reached Chobham, Woking, and Ottershaw about the same time. In Woking the shops had closed when the tragedy happened, and a number of people, shop people and so forth, attracted by the stories they had heard, were walking over the Horsell Bridge and along the road between the hedges that runs out at last upon the common.

You may imagine the young people brushed up after the labours of the day (можете себе представить молодых людей после трудового дня, причесанных /и наряженных/; to brush — чистить щеткой; расчесывать/ся/; brush — щетка), and making this novelty, as they would make any novelty, the excuse (воспользовавшихся этой новостью — как они всегда используют любую новость — как предлогом; novelty — новизна; новость, новшество; excuse — извинение; повод, предлог) for walking together and enjoying a trivial flirtation (чтобы вместе прогуляться и насладиться легким флиртом; trivial — банальный, обычный; незначительный, мелкий). You may figure to yourself the hum of voices along the road in the gloaming (вы представьте себе, какой гул голосов /стоял/ в сумерках на дороге; to figure — изображать /графически/; представлять себе)....
As yet, of course, few people in Woking even knew that the cylinder had opened (конечно, в Уокинге пока что мало кто даже знал: «немногие люди даже знали», что цилиндр открылся), though poor Henderson had sent a messenger on a bicycle to the post office (хотя бедняга Хендерсон отправлял посыльного на велосипеде в почтовую контору) with a special wire to an evening paper (со специальной телеграммой для вечерней газеты).
As these folks came out by twos and threes upon the open (когда «эти» прогуливающиеся выходили по двое и по трое на открытое место; folk — люди, определенная группа людей; the open — открытое пространство), they found little knots of people talking excitedly (они встречали маленькие группки людей, возбужденно беседующих) and peering at the spinning mirror over the sand pits (и посматривающих на вращающееся зеркало над песчаным карьером; to peer — вглядываться, изучать; заглянуть, посмотреть), and the newcomers were, no doubt, soon infected by the excitement of the occasion (и новоприбывшие, несомненно, вскоре заражались /общим/ возбуждением по этому случаю; occasion — возможность, случай; событие).

imagine [I'mxdZIn], novelty ['nOv(q)ltI], messenger ['mesIndZq]

You may imagine the young people brushed up after the labours of the day, and making this novelty, as they would make any novelty, the excuse for walking together and enjoying a trivial flirtation. You may figure to yourself the hum of voices along the road in the gloaming....
As yet, of course, few people in Woking even knew that the cylinder had opened, though poor Henderson had sent a messenger on a bicycle to the post office with a special wire to an evening paper.
As these folks came out by twos and threes upon the open, they found little knots of people talking excitedly and peering at the spinning mirror over the sand pits, and the newcomers were, no doubt, soon infected by the excitement of the occasion.

By half past eight, when the Deputation was destroyed (к половине девятого, когда делегация уже была уничтожена), there may have been a crowd of three hundred people or more at this place (в том месте /уже/ была толпа примерно из трехсот человек), besides those who had left the road to approach the Martians nearer (не считая тех, кто сошли с дороги: «покинули дорогу», чтобы подойти к марсианам ближе). There were three policemen too, one of whom was mounted (также там были три полисмена, один из которых был верхом), doing their best, under instructions from Stent (делающих все возможное, согласно указаниям Стента), to keep the people back and deter them from approaching the cylinder (чтобы осадить людей назад и не подпускать их: «удерживать их от приближения» к цилиндру). There was some booing from those more thoughtless and excitable souls (/иногда/ громко выражали недовольство самые безрассудные и возбужденные; to boo — мычать, как корова; громко выражать неодобрение; soul — душа; персона, лицо, человек) to whom a crowd is always an occasion for noise and horse-play (для которых толпа — всегда повод /поднять/ шум и /устроить/ возню; horse-play — шумная игра; возня).

eight [eIt], deter [dI'tq:], occasion [q'keIZ(q)n]

By half past eight, when the Deputation was destroyed, there may have been a crowd of three hundred people or more at this place, besides those who had left the road to approach the Martians nearer. There were three policemen too, one of whom was mounted, doing their best, under instructions from Stent, to keep the people back and deter them from approaching the cylinder. There was some booing from those more thoughtless and excitable souls to whom a crowd is always an occasion for noise and horse-play.

Stent and Ogilvy, anticipating some possibilities of a collision (Стент и Оджилви, предвидя возможность столкновения), had telegraphed from Horsell to the barracks as soon as the Martians emerged (как только появились марсиане, телеграфировали из Хорселла в казармы; barrack — хибара, барак; barracks — казармы /употр. с гл. в ед. и мн. ч./), for the help of a company of soldiers (/с просьбой/ помочь = выделить роту солдат; company — общество, компания; батальон, рота /воен./) to protect these strange creatures from violence (/чтобы/ защитить этих чужих существ от насилия). After that they returned to lead that ill-fated advance (после этого они вернулись, чтобы возглавить ту злополучную делегацию; to lead — вести, сопровождать; возглавлять, руководить; advance — движение вперед; сближение /с кем-л./). The description of their death, as it was seen by the crowd (описание их смерти, как это видели /из/ толпы), tallies very closely with my own impressions (очень точно совпадает с моими собственными впечатлениями; to tally — подсчитывать, подводить итог; соответствовать, совпадать; closely — близко, вплотную; точно): the three puffs of green smoke, the deep humming note, and the flashes of flame (три облака зеленого дыма, жужжание на низкой ноте и вспышки пламени).

collision [kq'lIZ(q)n], soldier ['squldZq], violence ['vaIqlqns]

Stent and Ogilvy, anticipating some possibilities of a collision, had telegraphed from Horsell to the barracks as soon as the Martians emerged, for the help of a company of soldiers to protect these strange creatures from violence. After that they returned to lead that ill-fated advance. The description of their death, as it was seen by the crowd, tallies very closely with my own impressions: the three puffs of green smoke, the deep humming note, and the flashes of flame.

But that crowd of people had a far narrower escape than mine (но у этой толпы людей было меньше /возможностей/ спастись, чем у меня; narrow — узкий; едва достаточный, минимальный; to escape — бежать, совершать побег; избежать /опасности/, спастись). Only the fact that a hummock of heathery sand intercepted the lower part of the Heat-Ray saved them (их спасло только то, что /поросший/ вереском песчаный холмик послужил преградой для нижней части теплового луча; fact — факт; обстоятельство). Had the elevation of the parabolic mirror been a few yards higher (будь поднято параболическое зеркало на несколько ярдов выше), none could have lived to tell the tale (никто не смог бы выжить, чтобы рассказать об этом; to tell the tale — рассказывать небылицы; рассказывать историю /о чем-л./). They saw the flashes and the men falling and an invisible hand, as it were (они видели вспышки /огня/, и как падали люди, и как невидимая рука, если можно так выразиться; as it were — в общем-то, так сказать /делает высказывание менее категоричным/), lit the bushes as it hurried towards them through the twilight (зажигала кустарник, спеша к ним в сумерках; to light). Then, with a whistling note that rose above the droning of the pit (потом со свистящим звуком, заглушившим жужжание из ямы; note — заметка, запись; нота /муз./; тон, звук; to rise — восходить, вставать; возвышаться над /чем-л., кем-л./), the beam swung close over their heads (луч повернулся прямо над их головами; to swing — качать, раскачивать; вертеть, поворачивать), lighting the tops of the beech trees that line the road (зажигая вершины буковых деревьев, растущих вдоль дороги; to line — отмечать линией; стоять, тянуться вдоль /чего-л./), and splitting the bricks, smashing the windows, firing the window frames (раскалывая кирпичи, разбивая вдребезги окна, зажигая оконные рамы), and bringing down in crumbling ruin a portion of the gable of the house nearest the corner (и превращая в пыль часть фронтона дома, ближайшего к песчаному карьеру: «к тому району»; to bring down — свалить, сломать; to crumble — раскрошить, растереть /в порошок/; ruin — разорение, крах; руины, останки; corner — угол, уголок; сторона, район).

hummock ['hAmqk], twilight ['twaIlaIt], gable [geIbl]

But that crowd of people had a far narrower escape than mine. Only the fact that a hummock of heathery sand intercepted the lower part of the Heat-Ray saved them. Had the elevation of the parabolic mirror been a few yards higher, none could have lived to tell the tale. They saw the flashes and the men falling and an invisible hand, as it were, lit the bushes as it hurried towards them through the twilight. Then, with a whistling note that rose above the droning of the pit, the beam swung close over their heads, lighting the tops of the beech trees that line the road, and splitting the bricks, smashing the windows, firing the window frames, and bringing down in crumbling ruin a portion of the gable of the house nearest the corner.

In the sudden thud, hiss, and glare of the igniting trees (во внезапном грохоте, свисте и свете от занявшихся деревьев), the panic-stricken crowd seems to have swayed hesitatingly for some moments (охваченная паникой толпа, казалось, несколько секунд пребывала в нерешительности; to sway — качать/ся/, колебать/ся/; качаться из стороны в сторону; hesitatingly — нерешительно, неуверенно; to hesitate — сомневаться, не решаться). Sparks and burning twigs began to fall into the road (искры и горящие ветки начали падать на дорогу), and single leaves like puffs of flame (и одиночные листья походили на частички пламени; puff — дуновение, порыв /ветра/; дым, дымок; клуб, облако /дыма, пара и т. п./). Hats and dresses caught fire (шляпы и платья охватил огонь; to catch — поймать; обволакивать, охватывать). Then came a crying from the common (затем с пустоши донесся плач). There were shrieks and shouts (/слышны/ были визг и крики; shriek — пронзительный крик, визг), and suddenly a mounted policeman came galloping through the confusion (и вдруг конный полисмен галопом проскакал сквозь /всеобщее/ замешательство) with his hands clasped over his head, screaming (сцепив руки над головой и /что-то/ крича; to clasp — скреплять; сжимать).

thud [TAd], puff [pAf], confusion [kqn'fju:Z(q)n]

In the sudden thud, hiss, and glare of the igniting trees, the panic-stricken crowd seems to have swayed hesitatingly for some moments. Sparks and burning twigs began to fall into the road, and single leaves like puffs of flame. Hats and dresses caught fire. Then came a crying from the common. There were shrieks and shouts, and suddenly a mounted policeman came galloping through the confusion with his hands clasped over his head, screaming.

“They’re coming!” a woman shrieked (они идут, — закричала /какая-то/ женщина), and incontinently everyone was turning and pushing at those behind (и тотчас же каждый поворачивался и толкал тех, /кто был/ позади), in order to clear their way to Woking again (чтобы снова очистить = проложить себе дорогу к Уокингу). They must have bolted as blindly as a flock of sheep (они, должно быть, убегали так же слепо, как стадо баранов; to bolt — выстреливать; нестись стрелой, убегать; bolt — арбалетная стрела; sheep — овца; баран). Where the road grows narrow and black between the high banks (/там/, где дорога становится ýже и темнее, между высокими насыпями) the crowd jammed, and a desperate struggle occurred (толпа = люди набились битком, и происходила отчаянная борьба; to jam — зажимать, сжимать; набивать/ся/ битком). All that crowd did not escape (не всей этой толпе удалось спастись /бегством/; to escape — бежать, совершать побег); three persons at least, two women and a little boy (по крайней мере, три человека: две женщины и маленький мальчик), were crushed and trampled there (были там раздавлены и растоптаны), and left to die amid the terror and the darkness (и их оставили: «и были оставлены» умирать посреди ужаса и мрака).

shriek [Sri:k], desperate ['desp(q)rIt], struggle [strAgl]

“They’re coming!” a woman shrieked, and incontinently everyone was turning and pushing at those behind, in order to clear their way to Woking again. They must have bolted as blindly as a flock of sheep. Where the road grows narrow and black between the high banks the crowd jammed, and a desperate struggle occurred. All that crowd did not escape; three persons at least, two women and a little boy, were crushed and trampled there, and left to die amid the terror and the darkness.

Chapter Seven
How I Reached Home
(Как я добрался домой)

For my own part, I remember nothing of my flight (что касается меня, то я ничего не помню о том, как я бежал; flight — бегство; to flee — бежать, спасаться бегством) except the stress of blundering against trees (за исключением того неприятного обстоятельства, что натыкался на деревья; stress — давление, нажим, гнет; to stress — ставить ударение; подвергать внешнему воздействию; to blunder — грубо ошибаться; наталкиваться, натыкаться) and stumbling through the heather (и спотыкался, /пробираясь/ через вереск). All about me gathered the invisible terrors of the Martians (все вокруг меня источало скрытый страх перед марсианами; to gather — собираться /вместе/; накоплять, собирать; invisible — невидимый; тайный, скрытый); that pitiless sword of heat seemed whirling to and fro (тот безжалостный тепловой меч, казалось, проносится из стороны в сторону; pity — жалость, сострадание; to whirl — вертеть/ся/, кружить/ся/; нестись, проноситься; to and fro — взад и вперед, из стороны в сторону), flourishing overhead before it descended and smote me out of life (сверкая над /моей/ головой, прежде чем опуститься и лишить меня жизни; to flourish — цвести, расцветать; потрясать оружием /в знак триумфа, победы/; to smite — ударять, бить; поразить, убить). I came into the road between the crossroads and Horsell (я выскочил на дорогу между перекрестком и Хорселлом), and ran along this to the crossroads (и побежал по ней к перекрестку).
At last I could go no further (наконец я /уже/ не мог идти дальше); I was exhausted with the violence of my emotion and of my flight (я был изнурен от сильных впечатлений и от быстрого бега; violence — жестокость, насилие; сила неистовство; emotion — чувство, эмоция), and I staggered and fell by the wayside (и я пошатнулся и упал у обочины). That was near the bridge (это случилось неподалеку от моста) that crosses the canal by the gasworks (что пересекает канал у газового завода). I fell and lay still (я упал и лежал неподвижно).
I must have remained there some time (должно быть, я пролежал там довольно долго: «некоторое время»).

own [qun], heather ['heDq], descend [dI'send]

For my own part, I remember nothing of my flight except the stress of blundering against trees and stumbling through the heather. All about me gathered the invisible terrors of the Martians; that pitiless sword of heat seemed whirling to and fro, flourishing overhead before it descended and smote me out of life. I came into the road between the crossroads and Horsell, and ran along this to the crossroads.
At last I could go no further; I was exhausted with the violence of my emotion and of my flight, and I staggered and fell by the wayside. That was near the bridge that crosses the canal by the gasworks. I fell and lay still.
I must have remained there some time.

I sat up, strangely perplexed (/очнувшись/, я сел совершенно растерянный; to sit; strangely — странно, необычно; strange — чужой, чуждый; необыкновенный, удивительный). For a moment, perhaps, I could not clearly understand (с минуту я ясно не мог понять) how I came there (как я сюда попал). My terror had fallen from me like a garment (/весь/ «мой» ужас как рукой сняло; to fall from smb. like a garment — улетучиться, пройти; garment — предмет одежды; облачение, покров). My hat had gone (моя шляпа слетела), and my collar had burst away from its fastener (а мой воротник оторвался от своей пуговки: «застежки»; to fasten — привязывать, закреплять). A few minutes before, there had only been three real things before me (несколько минут назад передо мной было только три реальные вещи) — the immensity of the night and space and nature (необъятность ночи, пространства и природы; immense — безмерный, беспредельный, бесконечный), my own feebleness and anguish, and the near approach of death (мои собственные бессилие/беспомощность и страх, и /еще/ близость: «близкое приближение» смерти). Now it was as if something turned over (теперь все как будто переменилось; to turn over — переворачивать/ся/), and the point of view altered abruptly (и мои взгляды резко переменились; point of view — точка зрения). There was no sensible transition from one state of mind to the other (не было заметного перехода от одного душевного состояния к другому; sensible — благоразумный, здравомыслящий; заметный, ощутимый; mind — разум; дух, душа). I was immediately the self of every day again (я тот час же снова стал таким, каким был каждый день; self — собственная личность, свое “я”) — a decent, ordinary citizen (обычным добропорядочным гражданином; decent — подходящий, пристойный; порядочный, благопристойный). The silent common, the impulse of my flight, the starting flames (безмолвная пустошь, причина моего бегства: «побуждения к бегству», пугающие выбросы пламени; impulse — удар, толчок; порыв, побуждение; flame — огонь, пламя; to start — вспугивать), were as if they had been in a dream (они = это все было будто во сне). I asked myself (я спрашивал себя) had these latter things indeed happened (неужели эти недавние события: «последние вещи» произошли в действительности; thing — вещь, предмет; дело, обстоятельство, случай)? I could not credit it (я не мог в это поверить; to credit — доверять, верить).

perplex [pq'pleks], garment ['gQ:mqnt], credit ['kredIt]

I sat up, strangely perplexed. For a moment, perhaps, I could not clearly understand how I came there. My terror had fallen from me like a garment. My hat had gone, and my collar had burst away from its fastener. A few minutes before, there had only been three real things before me — the immensity of the night and space and nature, my own feebleness and anguish, and the near approach of death. Now it was as if something turned over, and the point of view altered abruptly. There was no sensible transition from one state of mind to the other. I was immediately the self of every day again — a decent, ordinary citizen. The silent common, the impulse of my flight, the starting flames, were as if they had been in a dream. I asked myself had these latter things indeed happened? I could not credit it.

I rose and walked unsteadily up (я поднялся и нетвердым /шагом/ пошел вверх; unsteadily — неустойчиво, нетвердо; steady — устойчивый; прочный, твердый) the steep incline of the bridge (по крутой насыпи моста; incline — наклонная плоскость; наклон, скат /обычно о дороге или ж.-д. полотне/). My mind was blank wonder (мозг совершенно не соображал; blank — пустой, чистый; бессодержательный; wonder — удивление, изумление; нечто удивительное). My muscles and nerves seemed drained of their strength (мускулы обессилили, и нервы, казалось, /совсем/ измотались; to drain — осушать; истощать; strength — сила). I dare say I staggered drunkenly (полагаю, я шатался, как пьяный; I dare say — осмелюсь сказать; полагаю; drunken — пьяный; to drink — пить). A head rose over the arch (над аркой /моста/ показалась: «поднялась» /чья-то/ голова), and the figure of a workman carrying a basket appeared (и появилась фигура рабочего, несущего корзину). Beside him ran a little boy (рядом с ним бежал маленький мальчик). He passed me, wishing me good night (он = рабочий прошел мимо меня, пожелав спокойной ночи). I was minded to speak to him, but did not (я собирался заговорить с ним, но не /заговорил/; to mind — намереваться /уст./). I answered his greeting with a meaningless mumble (я ответил на его приветствие невыразительным бормотанием; meaning /сущ./ — значение; /прил./ — значащий; многозначительный; выразительный) and went on over the bridge (и продолжал идти через мост; on /нареч./ — указывает на продолжение действия).
Over the Maybury arch a train (по ту сторону арки в Мэйбэри поезд), a billowing tumult of white, firelit smoke, and a long caterpillar of lighted windows (шумящий поток белого искрящегося дыма и длинная гусеница светящихся окон; to billow — вздыматься, волноваться; billow — большая волна, вал; лавина, поток; tumult — шум, грохот), went flying south — clatter, clatter, clap, rap, and it had gone (промчался на юг — стук-стук, хлоп-топ, и он пропал /из виду/; clatter — стук, звон, лязг; clap — хлопок; rap — легкий удар, стук). A dim group of people talked in the gate of one of the houses (еле заметная в сумерках группа людей беседовала у ворот одного из домов; dim — тусклый, неяркий; неясный, смутный) in the pretty little row of gables (на совсем короткой улице; row — ряд, линия; ряд домов, улица /образованная двумя рядами домов/; gable — фронтон) that was called Oriental Terrace (которая называлась “Восточная Терраса”). It was all so real and so familiar (это все было таким реальным и таким знакомым). And that behind me (а что /осталось/ позади меня)! It was frantic, fantastic (то было безумным, фантастичным)! Such things, I told myself, could not be (такие события — сказал я себе — не могли происходить).

wonder ['wAndq], arch [Q:tS], caterpillar ['kxtq"pIlq]

I rose and walked unsteadily up the steep incline of the bridge. My mind was blank wonder. My muscles and nerves seemed drained of their strength. I dare say I staggered drunkenly. A head rose over the arch, and the figure of a workman carrying a basket appeared. Beside him ran a little boy. He passed me, wishing me good night. I was minded to speak to him, but did not. I answered his greeting with a meaningless mumble and went on over the bridge.
Over the Maybury arch a train, a billowing tumult of white, firelit smoke, and a long caterpillar of lighted windows, went flying south — clatter, clatter, clap, rap, and it had gone. A dim group of people talked in the gate of one of the houses in the pretty little row of gables that was called Oriental Terrace. It was all so real and so familiar. And that behind me! It was frantic, fantastic! Such things, I told myself, could not be.

Perhaps I am a man of exceptional moods (может быть, я человек особого настроя; mood — настроение; расположение духа). I do not know how far my experience is common (я не знаю, насколько мои впечатления = ощущения далеки /от/ обычных; experience — опыт; впечатление, переживание). At times I suffer from the strangest sense of detachment from myself and the world about me (временами я страдаю от очень странного чувства отчужденности от себя и от мира вокруг меня); I seem to watch it all from the outside (мне кажется, что я наблюдаю за этим всем извне), from somewhere inconceivably remote (из какого-то невообразимого далека; somewhere — где-то, где-нибудь; inconceivable — невообразимый, невероятный; to conceive — постигать, понимать), out of time, out of space, out of the stress and tragedy of it all (вне времени, вне пространства, вне стрессов и катастроф этого мира: «этого всего»; tragedy — несчастье, трагическое событие). This feeling was very strong upon me that night (той ночью это чувство было очень сильно во мне). Here was another side to my dream (это была другая часть моего сна).
But the trouble was the blank incongruity of this serenity (но проблема была в абсолютной несовместимости этой безмятежности; blank — пустой, чистый; полный, абсолютный; serenity — ясность, прозрачность /неба, воздуха/; спокойствие, безмятежность) and the swift death flying yonder, not two miles away (и стремительной смерти, летающей там, менее чем в двух милях отсюда). There was a noise of business from the gasworks (с газового завода доносился шум работы; business — дело, занятие; работа), and the electric lamps were all alight (и горели все электрические лампы; alight — зажженный). I stopped at the group of people (я остановился возле группы людей).

exceptional [Ik'sepS(q)nql], detachment [dI'txtSmqnt], incongruity ["Inkqn'gru:ItI]

Perhaps I am a man of exceptional moods. I do not know how far my experience is common. At times I suffer from the strangest sense of detachment from myself and the world about me; I seem to watch it all from the outside, from somewhere inconceivably remote, out of time, out of space, out of the stress and tragedy of it all. This feeling was very strong upon me that night. Here was another side to my dream.
But the trouble was the blank incongruity of this serenity and the swift death flying yonder, not two miles away. There was a noise of business from the gasworks, and the electric lamps were all alight. I stopped at the group of people.

“What news from the common (какие новости с пустоши)?” said I.
There were two men and a woman at the gate (у ворот были = стояли двое мужчин и женщина).
“Eh?” said one of the men, turning (а? — сказал один из мужчин, оборачиваясь).
“What news from the common?” I said.
“Ain’t yer just been there?” asked the men (разве вы там не были? — спросили они: «люди»; ain’t = are not /разг./; yer = you /диал./).
“People seem fair silly about the common (люди, кажется, совсем помешались на этой пустоши; fair — красиво, прекрасно; полностью, совершенно; silly — глупый, дурацкий),” said the woman over the gate (сказала женщина из-за ворот). “What’s it all abart (что происходит; abart = about /диал./)?”
“Haven’t you heard of the men from Mars (/неужели/ вы не слышали о людях с Марса)?” said I; “the creatures from Mars (/о/ существах с Марса)?”
“Quite enough (да уж, наслушались: «вполне достаточно»),” said the woman over the gate. “Thenks”; and all three of them laughed (спасибо, — и все трое засмеялись; thenks = thanks /диал./).
I felt foolish and angry (я почувствовал себя глупо и рассердился; angry — сердитый, недовольный). I tried and found I could not tell them (я попытался и обнаружил, что не могу рассказать им) what I had seen (о том, что видел). They laughed again at my broken sentences (они снова смеялись над моими сбивчивыми фразами; broken — разбитый, сломанный; прерывистый).
“You’ll hear more yet,” I said, and went on to my home (вы еще /об этом/ услышите; more /сравн. ст. от much/ — больше, в большей степени; еще, в добавление; yet — еще, все еще /о прошлом/; когда-нибудь еще /о будущем/).

laugh [lQ:f], angry ['xNgrI], sentence ['sentqns]

“What news from the common?” said I.
There were two men and a woman at the gate.
“Eh?” said one of the men, turning.
“What news from the common?” I said.
“Ain’t yer just been there?” asked the men.
“People seem fair silly about the common,” said the woman over the gate. “What’s it all abart?”
“Haven’t you heard of the men from Mars?” said I; “the creatures from Mars?”
“Quite enough,” said the woman over the gate. “Thenks”; and all three of them laughed.
I felt foolish and angry. I tried and found I could not tell them what I had seen. They laughed again at my broken sentences.
“You’ll hear more yet,” I said, and went on to my home.

I startled my wife at the doorway (я напугал жену, /стоящую/ на пороге), so haggard was I (таким я был измученным). I went into the dining room, sat down, drank some wine (я прошел в столовую, сел, выпил немного вина), and so soon as I could collect myself sufficiently (и как только достаточно собрался = пришел в себя) I told her the things I had seen (я рассказал ей о том, что видел). The dinner, which was a cold one, had already been served (обед, который остыл: «был холодным», уже подали; to serve — служить, состоять на службе; накрывать на стол, подавать), and remained neglected on the table while I told my story (и он оставался на столе без внимания, пока я рассказывал «свою историю»; to neglect — пренебрегать; игнорировать, не обращать внимания).
“There is one thing,” I said, to allay the fears I had aroused (есть одна вещь = один плюс, — сказал я, чтобы успокоить страхи, которые я пробудил; to arise); “they are the most sluggish things I ever saw crawl (они самые медлительные создания, /каких/ я когда-либо видел; thing — вещь, предмет; создание, живое существо; to crawl — ползать; медленно, с трудом продвигаться). They may keep the pit and kill people who come near them (они могут сидеть в яме и убивать людей, которые приблизятся к ним; to keep — держать, не отдавать; жить /разг., брит./; защищать, охранять), but they cannot get out of it (но они не могут выбраться из нее; to get out — выходить, вылезать).... But the horror of them (но какое они /вызывают/ отвращение; horror — страх, ужас; сильное отвращение)!”
“Don’t, dear!” said my wife (не /надо/, дорогой, — сказала моя жена), knitting her brows and putting her hand on mine (хмуря брови и кладя руку мне на /плечо/; to knit — вязать; хмурить /брови/).
“Poor Ogilvy (бедный Оджилви)!” I said. “To think he may be lying dead there (подумать /только/, что он может лежать = лежит там мертвый)!”

doorway ['dO:weI], sluggish ['slAgIS], dead [ded]

I startled my wife at the doorway, so haggard was I. I went into the dining room, sat down, drank some wine, and so soon as I could collect myself sufficiently I told her the things I had seen. The dinner, which was a cold one, had already been served, and remained neglected on the table while I told my story.
“There is one thing,” I said, to allay the fears I had aroused; “they are the most sluggish things I ever saw crawl. They may keep the pit and kill people who come near them, but they cannot get out of it.... But the horror of them!”
“Don’t, dear!” said my wife, knitting her brows and putting her hand on mine.
“Poor Ogilvy!” I said. “To think he may be lying dead there!”

My wife at least did not find my experience incredible (по крайней мере, жена не посчитала мой рассказ: «мои впечатления» выдумкой; to find — находить, обнаруживать; считать, полагать; incredible — маловероятный, неправдоподобный). When I saw how deadly white her face was (когда я увидел, каким мертвенно-бледным стало ее лицо), I ceased abruptly (я резко прервался; abruptly — внезапно, вдруг; резко).
“They may come here,” she said again and again (они могут прийти сюда, — снова и снова повторяла она).
I pressed her to take wine (я настоял, чтобы она выпила: «взяла» вина; to press — жать, нажимать; настаивать на), and tried to reassure her (и попытался успокоить ее; to reassure — заверять, убеждать; успокаивать; утешать: «заверять снова = вдохнуть новую уверенность»).
“They can scarcely move (они едва могут двигаться),” I said.
I began to comfort her and myself (я начал подбадривать /и/ ее и себя) by repeating all that Ogilvy had told me (повторяя все, что Оджилви рассказывал мне) of the impossibility of the Martians establishing themselves on the earth (о невозможности для марсиан поселиться на Земле; to establish — основывать, учреждать; to establish oneself — устраиваться). In particular I laid stress on the gravitational difficulty (в частности, я делал акцент на трудностях с гравитацией; to lay — класть, положить; in particular — в особенности, в частности). On the surface of the earth the force of gravity is three times what it is on the surface of Mars (на поверхности Земли сила тяжести в три раза больше, чем на поверхности Марса). A Martian, therefore, would weigh three times more than on Mars (следовательно, марсианин будет весить в три раза больше, чем /весил бы/ на Марсе), albeit his muscular strength would be the same (тогда как его мускульная сила будет = останется той же; albeit — хотя и). His own body would be a cope of lead to him (его собственное тело сделается для него свинцовым колпаком; cope — риза, мантия; колпак, кожух /тех./).

experience [Ik'spI(q)rIqns], incredible [In'kredqb(q)l], surface ['sq:fIs]

My wife at least did not find my experience incredible. When I saw how deadly white her face was, I ceased abruptly.
“They may come here,” she said again and again.
I pressed her to take wine, and tried to reassure her.
“They can scarcely move,” I said.
I began to comfort her and myself by repeating all that Ogilvy had told me of the impossibility of the Martians establishing themselves on the earth. In particular I laid stress on the gravitational difficulty. On the surface of the earth the force of gravity is three times what it is on the surface of Mars. A Martian, therefore, would weigh three times more than on Mars, albeit his muscular strength would be the same. His own body would be a cope of lead to him.

That, indeed, was the general opinion (это, и в самом деле, являлось общим мнением). Both The Times and the Daily Telegraph, for instance (и “Таймс”, и “Дейли Телеграф”, к примеру; both — оба, обе), insisted on it the next morning (настаивали на этом на следующее утро), and both overlooked, just as I did (и обе упустили, так же, как и я; to overlook — обозревать, смотреть сверху; не заметить, пропустить), two obvious modifying influences (два очевидных существенных фактора; to modify — модифицировать, видоизменять; корректировать, вносить поправки; influence — воздействие, влияние; фактор, оказывающий влияние).
The atmosphere of the earth, we now know (атмосфера Земли, теперь мы это знаем), contains far more oxygen or far less argon (содержит намного больше кислорода или намного меньше аргона) (whichever way one likes to put it (кому как нравится это излагать; whichever — какой угодно; way — дорога, путь; способ; to put — класть, ставить; выражать /каким-л. образом/, излагать)) than does Mars (чем содержит /атмосфера/ Марса). The invigorating influences of this excess of oxygen upon the Martians (придающее силы действие этого излишка кислорода на марсиан; to invigorate — давать силы, укреплять; excess — чрезмерность; избыток, излишек) indisputably did much to counterbalance the increased weight of their bodies (бесспорно, послужило противовесом возросшей массе: «сделало много, чтобы уравновесить возросшую массу» их тел). And, in the second place, we all overlooked the fact (и еще: «на втором месте», мы все упустили тот факт) that such mechanical intelligence as the Martians possessed (что такой технически развитый разум, которым обладали марсиане; mechanical — машинный, механический; технический; intelligence — интеллект, рассудок; информация) was quite able to dispense with muscular exertion at a pinch (был способен совершенно обходиться без мышечных усилий в случае надобности; to dispense — раздавать, распределять; обходиться без; at a pinch — в крайнем случае, на худой конец; pinch — щипок; крайняя нужда; стесненное положение).

opinion [q'pInjqn], excess [Ik'ses, 'ekses], exertion [Ig'zq:S(q)n]

That, indeed, was the general opinion. Both The Times and the Daily Telegraph, for instance, insisted on it the next morning, and both overlooked, just as I did, two obvious modifying influences.
The atmosphere of the earth, we now know, contains far more oxygen or far less argon (whichever way one likes to put it) than does Mars. The invigorating influences of this excess of oxygen upon the Martians indisputably did much to counterbalance the increased weight of their bodies. And, in the second place, we all overlooked the fact that such mechanical intelligence as the Martians possessed was quite able to dispense with muscular exertion at a pinch.

But I did not consider these points at the time (но я в то время не принимал во внимание эти моменты; to consider — рассматривать, обсуждать; принимать во внимание; point — точка; пункт, момент), and so my reasoning was dead against the chances of the invaders (и поэтому моя аргументация против вероятной /победы/ пришельцев была неоспоримой; reasoning — рассуждение, умозаключение; аргументация; to reason — рассуждать, размышлять; dead — мертвый; уверенный, безошибочный; chance — случай, случайность; возможность, вероятность). With wine and food, the confidence of my own table (за своим собственным столом, /чувствуя/ уверенность от вина и еды), and the necessity of reassuring my wife (и от необходимости успокоить жену), I grew by insensible degrees courageous and secure (я незаметно становился смелым и самоуверенным; to grow; insensible — потерявший сознание, бесчувственный; неощутимый, незаметный; degree — степень; ступень; secure — безопасный, надежный; самоуверенный).
“They have done a foolish thing (они сделали глупость: «глупую вещь»),” said I, fingering my wineglass (сказал я, вертя в пальцах свой бокал; to finger — трогать, перебирать пальцами; finger — палец). “They are dangerous because, no doubt (они опасны, потому что, несомненно), they are mad with terror (обезумели от страха; mad — сумасшедший, ненормальный; обезумевший). Perhaps they expected to find no living things (скорее всего, они не ожидали обнаружить /здесь каких-либо/ живых существ) — certainly no intelligent living things (определенно, никаких разумных живых существ).”

consider [kqn'sIdq], invader [In'veIdq], secure [sI'kjuq]

But I did not consider these points at the time, and so my reasoning was dead against the chances of the invaders. With wine and food, the confidence of my own table, and the necessity of reassuring my wife, I grew by insensible degrees courageous and secure.
“They have done a foolish thing,” said I, fingering my wineglass. “They are dangerous because, no doubt, they are mad with terror. Perhaps they expected to find no living things — certainly no intelligent living things.”

“A shell in the pit (один снаряд по яме),” said I, “if the worst comes to the worst (если ничего другого не останется/на худой конец: «если худшее придет к худшему»), will kill them all (убьет их всех).”
The intense excitement of the events (сильное волнение от /пережитых/ событий) had no doubt left my perceptive powers in a state of erethism (привело мои чувства в весьма возбужденное состояние: «оставило мои чувства…»; perceptive — восприимчивый, ощущающий; power — сила, мощь; физическая /или/ умственная способность; erethism — болезненное состояние возбуждения или раздражения). I remember that dinner table with extraordinary vividness even now (я помню тот обеденный стол необыкновенно отчетливо даже сейчас; vivid — яркий; ясный, отчетливый). My dear wife’s sweet anxious face (милое озабоченное лицо моей дорогой жены; sweet — сладкий; милый, очаровательный /о внешности/) peering at me from under the pink lamp shade (смотрящее на меня из-под розового абажура «лампы»; to peer — вглядываться, изучать; shade — тень; экран, щит, абажур), the white cloth with its silver and glass table furniture (белая скатерть с серебряной и стеклянной посудой: «столовыми принадлежностями») — for in those days even philosophical writers had many little luxuries (поскольку в то время: «в те дни» даже философствующие писатели имели немало незначительных предметов роскоши) — the crimson-purple wine in my glass, are photographically distinct (малиново-багровое вино в моем бокале — все /это помню/ с фотографической четкостью; distinct — отчетливый). At the end of it I sat, tempering nuts with a cigarette (я сидел с краю /стола/, успокаивая нервы сигаретой; to temper — регулировать; умерять, смягчать; nut — орех; голова, башка /разг./; nuts — сумасшедший, чокнутый /разг./), regretting Ogilvy’s rashness, and denouncing the shortsighted timidity of the Martians (сожалея о поспешности Оджилви и указывая на недальновидную робость марсиан; rash — поспешный, опрометчивый; to denounce — обвинять, ставить в вину, осуждать; предсказывать, предвещать /уст./).
So some respectable dodo in the Mauritius (так какой-нибудь почтенный дронт на острове Маврикия; dodo — дронт /вымершая птица, обитавшая на островах Индийского океана и истребленная в 17-18 в.в./) might have lorded it in his nest (мог /когда-то/ чувствовать себя в своем гнезде хозяином; to lord — давать титул лорда; командовать, распоряжаться; lord — господин, повелитель), and discussed the arrival of that shipful of pitiless sailors in want of animal food (и обсуждать прибытие корабля, полного безжалостных и голодных: «ищущих животной пищи» моряков; -ful /суффикс/ — образует существительные со значением количества, соответствующего данной емкости; pity — жалость). “We will peck them to death tomorrow, my dear (завтра мы забьем их до смерти, дорогая; to peck — клевать, долбить клювом; peck — удар клювом).”
I did not know it, but that was the last civilized dinner (я не знал этого, но то был последний обед в цивилизованной /обстановке/) I was to eat for very many strange and terrible days (/который/ мне довелось съесть за многие необыкновенные и ужасные дни).

erethism ['erITIz(q)m], furniture ['fq:nItSq], extraordinary [Ik'strO:d(q)n(q)rI]

“A shell in the pit,” said I, “if the worst comes to the worst, will kill them all.”
The intense excitement of the events had no doubt left my perceptive powers in a state of erethism. I remember that dinner table with extraordinary vividness even now. My dear wife’s sweet anxious face peering at me from under the pink lamp shade, the white cloth with its silver and glass table furniture — for in those days even philosophical writers had many little luxuries — the crimson-purple wine in my glass, are photographically distinct. At the end of it I sat, tempering nuts with a cigarette, regretting Ogilvy’s rashness, and denouncing the shortsighted timidity of the Martians.
So some respectable dodo in the Mauritius might have lorded it in his nest, and discussed the arrival of that shipful of pitiless sailors in want of animal food. “We will peck them to death tomorrow, my dear.”
I did not know it, but that was the last civilized dinner I was to eat for very many strange and terrible days.

Chapter Eight
Friday Night
(Вечер пятницы)

The most extraordinary thing to my mind (на мой взгляд, самым необычайным событием; to my mind — на мой взгляд, по моему мнению), of all the strange and wonderful things that happened upon that Friday (из всех необыкновенных и удивительных событий, происшедших в ту пятницу), was the dovetailing of the commonplace habits of our social order (было то, что традиции нашей общественной системы прекрасно согласовывались; to dovetail — подгонять, плотно прилаживать; подходить, соответствовать; commonplace — банальный, избитый; заурядный; order — порядок, очередность; система, заведенный порядок) with the first beginnings of the series of events (с самым началом /той/ цепи событий; first — первый /по счету, по порядку/; самый ранний; series — ряд, последовательность) that was to topple that social order headlong (которая должна была опрокинуть: «перевернуть» эту общественную систему с ног на голову; headlong — головой вперед; вниз головой). If on Friday night you had taken a pair of compasses (если бы вечером в пятницу вы взяли пару циркулей) and drawn a circle with a radius of five miles round the Woking sand pits (и прочертили окружность с радиусом в пять миль вокруг песчаного карьера близ Уокинга), I doubt if you would have had one human being outside it (сомневаюсь, что вы бы нашли /хоть/ одно человеческое существо за его пределами), unless it were some relation of Stent (кроме нескольких родственников Стента) or of the three or four cyclists or London people (или /родственников/ трех-четырех велосипедистов и Лондонцев) lying dead on the common (лежащих мертвыми на пустоши), whose emotions or habits were at all affected by the new-comers (на чьи чувства или привычки хоть как-то повлияли бы пришельцы; emotion — душевное волнение; чувство, ощущение; at all — совсем, полностью; вообще).

social ['squS(q)l], radius ['reIdIqs], emotion [I'mquS(q)n]

The most extraordinary thing to my mind, of all the strange and wonderful things that happened upon that Friday, was the dovetailing of the commonplace habits of our social order with the first beginnings of the series of events that was to topple that social order headlong. If on Friday night you had taken a pair of compasses and drawn a circle with a radius of five miles round the Woking sand pits, I doubt if you would have had one human being outside it, unless it were some relation of Stent or of the three or four cyclists or London people lying dead on the common, whose emotions or habits were at all affected by the new-comers.

Many people had heard of the cylinder, of course (конечно же, многие слышали о цилиндре), and talked about it in their leisure (и на досуге беседовали о нем), but it certainly did not make the sensation (но это безусловно не произвело /такой/ сенсации) that an ultimatum to Germany would have done (какую произвел бы ультиматум, /предъявленный/ Германии).
In London that night poor Henderson’s telegram (той ночью в Лондоне телеграмма бедняги Хендерсона) describing the gradual unscrewing of the shot (описывающая постепенное развинчивание снаряда; shot — выстрел; пушечное ядро) was judged to be a canard (рассматривалась как утка), and his evening paper, after wiring for authentication from him and receiving no reply (и его вечерняя газета, после запроса на подтверждение от него и не получив ответа) — the man was killed (этот человек был убит) — decided not to print a special edition (решила не печатать специальный выпуск).
Even within the five-mile circle (даже в радиусе пяти миль) the great majority of people were inert (подавляющее большинство людей оставались бездеятельными; inert — инертный; бездеятельный, вялый). I have already described the behaviour of the men and women to whom I spoke (я уже описывал поведение мужчин и женщин, с которыми я беседовал).

leisure ['leZq], Germany ['dZq:mqnI], authentication [O:"TentI'keIS(q)n]

Many people had heard of the cylinder, of course, and talked about it in their leisure, but it certainly did not make the sensation that an ultimatum to Germany would have done.
In London that night poor Henderson’s telegram describing the gradual unscrewing of the shot was judged to be a canard, and his evening paper, after wiring for authentication from him and receiving no reply — the man was killed — decided not to print a special edition.
Even within the five-mile circle the great majority of people were inert. I have already described the behaviour of the men and women to whom I spoke.

All over the district people were dining and supping (по всему району люди обедали и ужинали; to sup — отхлебывать, прихлебывать; ужинать /редк./); working men were gardening after the labours of the day (рабочий люд возился в саду после трудового дня), children were being put to bed (детей укладывали спать), young people were wandering through the lanes love-making (молодежь прогуливалась по аллейкам, объясняясь в любви; to wander — бродить, странствовать; прогуливаться; lane — узкая дорога, тропинка; love-making — ухаживание, флирт), students sat over their books (студенты сидели над своими книгами).
Maybe there was a murmur in the village streets (может быть, шептались на деревенских улочках; murmur — шепот), a novel and dominant topic in the public-houses (/обсуждали/ как новую и главную тему в пивных; novel — новый, ранее не существовавший), and here and there a messenger, or even an eye-witness of the later occurrences (и там и тут какой-нибудь вестник или даже очевидец последних происшествий; to occur — случаться, происходить), caused a whirl of excitement, a shouting, and a running to and fro (был причиной волнения, криков и беготни взад-вперед); but for the most part the daily routine of working, eating, drinking, sleeping, went on (но по большей части, обычный порядок дня: работа, еда, питье, сон — продолжался; for the most part — большей частью, почти всегда) as it had done for countless years (как это делалось многие годы /до этого/; as — так как, поскольку; также как и, аналогично; countless — бессчетный, бесчисленный; to count — считать, подсчитывать) — as though no planet Mars existed in the sky (будто бы планеты Марс и не существовало на небе). Even at Woking station and Horsell and Chobham that was the case (даже на станции в Уокинге, и в Хорселле, и в Чобхэме было то же самое; that is the case — точно так; дело обстоит именно так).

labour ['leIbq], murmur ['mq:mq], routine [ru:'ti:n]

All over the district people were dining and supping; working men were gardening after the labours of the day, children were being put to bed, young people were wandering through the lanes love-making, students sat over their books.
Maybe there was a murmur in the village streets, a novel and dominant topic in the public-houses, and here and there a messenger, or even an eye-witness of the later occurrences, caused a whirl of excitement, a shouting, and a running to and fro; but for the most part the daily routine of working, eating, drinking, sleeping, went on as it had done for countless years — as though no planet Mars existed in the sky. Even at Woking station and Horsell and Chobham that was the case.

In Woking junction, until a late hour (на узловой станции Уокинга до поздней ночи: «до позднего часа»; junction — связывание, соединение; железнодорожный узел, узловая станция), trains were stopping and going on (поезда останавливались и продолжали следовать дальше), others were shunting on the sidings (другие переводились на запасные пути; to shunt — перемещать, передвигать; маневрировать, переводить или переходить на запасный путь /ж.-д./), passengers were alighting and waiting (пассажиры высаживались и ждали; to alight — сходить, выходить /из поезда, автобуса/), and everything was proceeding in the most ordinary way (и все продолжалось самым обычным путем). A boy from the town, trenching on Smith’s monopoly (мальчишка из города, посягая на монополию Смита; to trench on — посягать на /что-л./; to trench — рыть рвы, канавы, окопы, траншеи), was selling papers with the afternoon’s news (продавал газеты с дневными новостями). The ringing impact of trucks (со звоном сталкивающиеся товарные платформы; impact — удар, толчок; столкновение; truck — открытая товарная платформа /ж.-д./), the sharp whistle of the engines from the junction (резкие свистки паровозов, /доносящиеся со стороны/ узловой), mingled with their shouts of “Men from Mars!” (сливались с выкриками /газетчиков/ о “людях с Марса”; to mingle — смешиваться). Excited men came into the station about nine o’clock with incredible tidings (взволнованные люди /стали/ прибывать на станцию около девяти часов с невероятными известиями), and caused no more disturbance than drunkards might have done (и вызвали не больше интереса: «причинили не больше беспокойства», чем вызвала бы /компания/ пьяниц).

junction ['dZANkS(q)n], ordinary ['O:d(q)nrI], drunkard ['drANkqd]

In Woking junction, until a late hour, trains were stopping and going on, others were shunting on the sidings, passengers were alighting and waiting, and everything was proceeding in the most ordinary way. A boy from the town, trenching on Smith’s monopoly, was selling papers with the afternoon’s news. The ringing impact of trucks, the sharp whistle of the engines from the junction, mingled with their shouts of “Men from Mars!” Excited men came into the station about nine o’clock with incredible tidings, and caused no more disturbance than drunkards might have done.

People rattling Londonwards (люди, с грохотом мчащиеся в сторону Лондона; to rattle — грохотать, греметь; двигаться с грохотом; -wards — образует прилагательные и наречия со значением направления движения или направленности в какую-л. сторону) peered into the darkness outside the carriage windows (всматривались в темноту из окон вагонов), and saw only a rare, flickering, vanishing spark (и видели только редкие, сверкающие и исчезающие искры) dance up from the direction of Horsell (летящие со стороны Хорселла; to dance — танцевать; плясать, прыгать, скакать), a red glow and a thin veil of smoke driving across the stars (алое зарево и тонкую пелену дыма, поднимающуюся: «дрейфующую/движущуюся» к звездам; veil — вуаль; завеса, пелена; across — сквозь, через), and thought that nothing more serious than a heath fire was happening (и думали, что ничего страшного, это просто горит вереск: «что не происходит ничего серьезнее, чем пожар в вереске»). It was only round the edge of the common (только на краю пустоши; round — вокруг; вблизи, неподалеку) that any disturbance was perceptible (было заметно некоторое волнение; disturbance — беспокойство, тревога; возбуждение). There were half a dozen villas burning on the Woking border (c полдюжины домов горело на окраине Уокинга; villa — вилла, загородный дом; особняк /в городе или пригороде/; border — граница; край). There were lights in all the houses on the common side of the three villages (в трех деревнях во всех домах, /стоящих/ вблизи пустоши, были огни; side — сторона, одна из поверхностей /чего-л./; пространство вблизи /чего-л./), and the people there kept awake till dawn (и люди там не ложились до рассвета; awake — не спящий, бодрствующий; to keep — держать; оставаться /в известном положении, состоянии/).

rare [req], nothing ['nATIN], disturbance [dIs'tq:b(q)ns]

People rattling Londonwards peered into the darkness outside the carriage windows, and saw only a rare, flickering, vanishing spark dance up from the direction of Horsell, a red glow and a thin veil of smoke driving across the stars, and thought that nothing more serious than a heath fire was happening. It was only round the edge of the common that any disturbance was perceptible. There were half a dozen villas burning on the Woking border. There were lights in all the houses on the common side of the three villages, and the people there kept awake till dawn.

A curious crowd lingered restlessly (толпа любопытных все еще не расходилась; to linger — задерживаться, засиживаться; сохраняться, еще не полностью исчезать; restless — беспокойный, неугомонный; постоянный, продолжающийся), people coming and going but the crowd remaining (люди приходили и уходили, но толпа оставалась), both on the Chobham and Horsell bridges (и на Чобхэмском, и на Хорселлском мостах). One or two adventurous souls, it was afterwards found (несколько смельчаков, как потом выяснилось; adventurous — авантюрного склада; безрассудно смелый; soul — душа; персона, человек), went into the darkness and crawled quite near the Martians (ушли во тьму и подкрались совсем близко к марсианам); but they never returned, for now and again a light-ray (но они никогда/вовсе = так и не вернулись, потому что время от времени луч света; now and again — время от времени, иногда, изредка), like the beam of a warship’s searchlight swept the common (как луч прожектора военного корабля, проносился по пустоши; to sweep — мести, подметать; мчаться, нестись), and the Heat-Ray was ready to follow (а за ним готов был последовать тепловой луч = а за ним сразу же следовал…). Save for such, that big area of common was silent and desolate (за исключением этого, огромная территория пустоши была тиха и пустынна; save for — кроме, за исключением; area — площадь, участок; пространство, территория; desolate — одинокий, заброшенный; безжизненный, пустынный), and the charred bodies lay about on it all night under the stars (и обугленные тела лежали на ней повсюду всю ночь под звездами), and all the next day (и весь последующий день). A noise of hammering from the pit was heard by many people (многие слышали стук молота, /доносившийся/ из ямы; to hammer — бить, ударять /молотком, кувалдой/; hammer — молот, кувалда).

curious ['kju(q)rIqs], adventurous [qd'ventS(q)rqs], desolate ['desqlqt, 'dezqlqt]

A curious crowd lingered restlessly, people coming and going but the crowd remaining, both on the Chobham and Horsell bridges. One or two adventurous souls, it was afterwards found, went into the darkness and crawled quite near the Martians; but they never returned, for now and again a light-ray, like the beam of a warship’s searchlight swept the common, and the Heat-Ray was ready to follow. Save for such, that big area of common was silent and desolate, and the charred bodies lay about on it all night under the stars, and all the next day. A noise of hammering from the pit was heard by many people.

So you have the state of things on Friday night (таким было: «вы имеете» положение дел на вечер пятницы). In the centre, sticking into the skin of our old planet Earth (в центре, вонзившись в кожу нашей старушки-планеты Земля) like a poisoned dart, was this cylinder (как отравленная стрела, торчал цилиндр; dart — дротик). But the poison was scarcely working yet (но яд только лишь вступал в действие: «едва ли еще действовал»; to work — работать, заниматься; функционировать, действовать). Around it was a patch of silent common, smouldering in places (вокруг него был участок безмолвной пустоши, тлеющей в /некоторых/ местах), and with a few dark, dimly seen objects (с несколькими темными, едва различимыми: «смутно видимыми» силуэтами; object — предмет, вещь) lying in contorted attitudes here and there (лежащими там и тут в скорченных позах). Here and there was a burning bush or tree (кое-где: «здесь и там» горели куст или дерево). Beyond was a fringe of excitement (далее была полоса, /где царило/ возбуждение; fringe — бахрома; край; грань, предел), and farther than that fringe the inflammation had not crept as yet (и дальше этой полосы воспаление еще не пробралось; to creep — ползать; красться, подкрадываться; inflammation — воспламенение, возгорание; горение, пожар; возбуждение, пыл, страсть; /мед./ воспаление). In the rest of the world the stream of life still flowed (в остальном мире поток жизни струился по-прежнему) as it had flowed for immemorial years (как струился с незапамятных времен). The fever of war that would presently clog vein and artery (лихорадке войны, которая в скором времени закупорит вены и артерии; to clog — засорять, забивать /чем-л./), deaden nerve and destroy brain, had still to develop (умертвит нервы и разрушит мозг, еще только предстояло развиться).

patch [pxtS], attitude ['xtItju:d], inflammation ["Inflq'meIS(q)n]

So you have the state of things on Friday night. In the centre, sticking into the skin of our old planet Earth like a poisoned dart, was this cylinder. But the poison was scarcely working yet. Around it was a patch of silent common, smouldering in places, and with a few dark, dimly seen objects lying in contorted attitudes here and there. Here and there was a burning bush or tree. Beyond was a fringe of excitement, and farther than that fringe the inflammation had not crept as yet. In the rest of the world the stream of life still flowed as it had flowed for immemorial years. The fever of war that would presently clog vein and artery, deaden nerve and destroy brain, had still to develop.

All night long the Martians were hammering and stirring (всю ночь напролет марсиане стучали и копошились), sleepless, indefatigable, at work upon the machines they were making ready (неутомимо и упорно работая, приводя в готовность свои механизмы; sleepless — бессонный; неутомимый), and ever and again a puff of greenish-white smoke whirled up to the starlit sky (и время от времени облачко зеленовато-белого дыма /поднималось/, кружась, к звездному небу; to whirl — вертеть/ся/, кружить/ся/).
About eleven a company of soldiers came through Horsell (около одиннадцати рота солдат прошла через Хорселл), and deployed along the edge of the common to form a cordon (и развернулась по краю пустоши, образовав кордон; to deploy — развертывать /роту/; cordon — кордон, оцепление /воен./). Later a second company marched through Chobham (/чуть/ позже еще одна рота промаршировала через Чобхэм; second — второй; другой) to deploy on the north side of the common (и оцепила северную сторону пустоши). Several officers from the Inkerman barracks (несколько офицеров из Инкерманских казарм) had been on the common earlier in the day (уже ранее побывали на пустоши; early in the day — рано утром), and one, Major Eden, was reported to be missing (и один /из них/, майор Иден, как сообщалось, пропал).

machine [mq'Si:n], cordon [kO:dn], barrack ['bxrqk]

All night long the Martians were hammering and stirring, sleepless, indefatigable, at work upon the machines they were making ready, and ever and again a puff of greenish-white smoke whirled up to the starlit sky.
About eleven a company of soldiers came through Horsell, and deployed along the edge of the common to form a cordon. Later a second company marched through Chobham to deploy on the north side of the common. Several officers from the Inkerman barracks had been on the common earlier in the day, and one, Major Eden, was reported to be missing.

The colonel of the regiment came to the Chobham bridge (командир полка прибыл к Чобхэмскому мосту; colonel — полковник) and was busy questioning the crowd at midnight (и был занят тем, что в полночь расспрашивал толпу = занимался расспрашиванием толпы). The military authorities were certainly alive to the seriousness of the business (военные власти, несомненно, поняли /всю/ серьезность происходящего; alive — живой, в живых; осознающий, живо воспринимающий; business — дело, занятие; дело, вопрос, случай). About eleven, the next morning’s papers were able to say (около одиннадцати, как сообщалось в утренних газетах: «утренние газеты смогли сообщить»), a squadron of hussars, two Maxims, and about four hundred men of the Cardigan regiment started from Aldershot (эскадрон гусар и около четырехсот солдат Кардиганского полка с двумя пулеметами вышли из Олдершота; man — человек, мужчина; солдат, рядовой; Maxim = Maxim machine gun — станковый пулемет Максима).
A few seconds after midnight the crowd in the Chertsey road, Woking (через несколько секунд после полуночи толпа на дороге в Чертси близ Уокинга), saw a star fall from heaven into the pine woods to the northwest (видела, как с небес упала звезда в сосновый лес на северо-западе). It had a greenish colour (она была зеленоватого цвета), and caused a silent brightness like summer lightning (и бесшумно /падала/, сверкая, как летняя молния; to cause — быть причиной, служить поводом). This was the second cylinder (это был второй цилиндр).

colonel ['kq:n(q)l], regiment ['redZImqnt], squadron ['skwOdrqn]

The colonel of the regiment came to the Chobham bridge and was busy questioning the crowd at midnight. The military authorities were certainly alive to the seriousness of the business. About eleven, the next morning’s papers were able to say, a squadron of hussars, two Maxims, and about four hundred men of the Cardigan regiment started from Aldershot.
A few seconds after midnight the crowd in the Chertsey road, Woking, saw a star fall from heaven into the pine woods to the northwest. It had a greenish colour, and caused a silent brightness like summer lightning. This was the second cylinder.

Chapter Nine
The Fighting Begins
(Битва начинается)

Saturday lives in my memory as a day of suspense (суббота осталась: «хранится» в моей памяти как день тревожного ожидания; to live — жить, существовать; храниться /где-л./; suspense — неизвестность, неопределенность; тревога ожидания). It was a day of lassitude too, hot and close (день был также томительным, жарким и душным; lassitude — усталость, утомление; close — закрытый; душный, удушливый), with, I am told, a rapidly fluctuating barometer (и, как мне сказали, барометр стремительно изменял свои показания; to fluctuate — колебаться; быть неустойчивым, меняться). I had slept but little (я спал очень мало), though my wife had succeeded in sleeping (хотя моей жене удалось поспать; to succeed — достигнуть цели, добиться; иметь успех), and I rose early (и встал я рано). I went into my garden before breakfast and stood listening (перед завтраком я вышел в сад и стоял, вслушиваясь), but towards the common there was nothing stirring but a lark (но со стороны пустоши ничего не было слышно, кроме жаворонка; to stir — шевелиться, двигаться).
The milkman came as usual (молочник приехал, как обычно). I heard the rattle of his chariot (я услышал грохот его тележки) and I went round to the side gate to ask the latest news (и подошел к боковой калитке спросить о последних новостях). He told me that during the night the Martians had been surrounded by troops (он рассказал мне, что в течение ночи марсиане были окружены войсками), and that guns were expected (и что ожидается /прибытие/ артиллерии; gun — орудие, пушка). Then — a familiar, reassuring note (потом — знакомый успокаивающий звук; to reassure — уверять; успокаивать) — I heard a train running towards Woking (я услышал поезд, мчавшийся в Уокинг).

Saturday ['sxtqdI], barometer [bq'rOmItq], chariot ['tSxrIqt]

Saturday lives in my memory as a day of suspense. It was a day of lassitude too, hot and close, with, I am told, a rapidly fluctuating barometer. I had slept but little, though my wife had succeeded in sleeping, and I rose early. I went into my garden before breakfast and stood listening, but towards the common there was nothing stirring but a lark.
The milkman came as usual. I heard the rattle of his chariot and I went round to the side gate to ask the latest news. He told me that during the night the Martians had been surrounded by troops, and that guns were expected. Then — a familiar, reassuring note — I heard a train running towards Woking.

“They aren’t to be killed,” said the milkman (их не убьют, — сказал молочник), “if that can possibly be avoided (если этого как-то можно будет избежать; possibly — возможно, может быть; любым путем, как только возможно).”
I saw my neighbour gardening, chatted with him for a time (я увидел своего соседа, копающегося в саду, поболтал с ним некоторое время), and then strolled in to breakfast (а затем отправился завтракать; to stroll — гулять, прогуливаться /обычно медленно, праздно/). It was a most unexceptional morning (это утро было самым обычным; unexceptional — не исключительный, обыкновенный; exception — исключение, отклонение от нормы). My neighbour was of opinion (мой сосед был такого мнения) that the troops would be able to capture (что войска смогут захватить) or to destroy the Martians during the day (или уничтожить марсиан на протяжении дня).
“It’s a pity they make themselves so unapproachable (жаль, что они сделались такими неприступными/недружелюбными = ведут себя так необщительно; to approach — приближаться),” he said. “It would be curious to know how they live on another planet (было бы интересно узнать, как они живут на другой планете); we might learn a thing or two (мы могли бы чему-нибудь /у них/ научиться).”
He came up to the fence and extended a handful of strawberries (он подошел к изгороди и протянул полную горсть клубники), for his gardening was as generous as it was enthusiastic (поскольку он был столь же щедрым, сколь и увлеченным садоводом; gardening — садоводство; enthusiastic — восторженный, полный энтузиазма; увлеченный). At the same time he told me (в то же время он рассказал мне) of the burning of the pine woods about the Byfleet Golf Links (о горящем сосновом лесе возле Байфлитской площадки для гольфа; golf links — площадка для игры в гольф).

breakfast ['brekfqst], capture ['kxptSq], enthusiastic [In"Tju:zI'xstIkl]

“They aren’t to be killed,” said the milkman, “if that can possibly be avoided.”
I saw my neighbour gardening, chatted with him for a time, and then strolled in to breakfast. It was a most unexceptional morning. My neighbour was of opinion that the troops would be able to capture or to destroy the Martians during the day.
“It’s a pity they make themselves so unapproachable,” he said. “It would be curious to know how they live on another planet; we might learn a thing or two.”
He came up to the fence and extended a handful of strawberries, for his gardening was as generous as it was enthusiastic. At the same time he told me of the burning of the pine woods about the Byfleet Golf Links.

“They say,” said he (говорят, — сказал он), “that there’s another of those blessed things fallen there — number two (что там упала еще одна такая же чертова штуковина — номер второй; blessed — благословенный, блаженный; проклятый, чертов /употребляется для усиления/; to bless — благословлять; проклинать /ирон./). But one’s enough, surely (но, верно, достаточно и одной). This lot’ll cost the insurance people a pretty penny (этот участок земли будет стоить страховщикам немало денег; insurance — страхование; pretty penny — кругленькая сумма) before everything’s settled (пока все не уладится).” He laughed with an air of the greatest good humour (он засмеялся с видом /человека, пребывающего/ в прекрасном настроении) as he said this (говоря это). The woods, he said, were still burning (леса, — сказал он, — все еще горят), and pointed out a haze of smoke to me (и указал мне на легкую дымку). “They will be hot under foot for days (они будут тлеть: «будут горячими» еще /несколько/ дней; under foot — под ногами: «под ногой»), on account of the thick soil of pine needles and turf (из-за почвы, /состоящей/ из хвои: «из сосновых иголок» и торфа),” he said, and then grew serious over “poor Ogilvy” (сказал он и затем сделался серьезным, /вспомнив/ о “бедняге Оджилви”).

insurance [In'Su(q)rqns], humour ['hju:mq], turf [tq:f]

“They say,” said he, “that there’s another of those blessed things fallen there — number two. But one’s enough, surely. This lot’ll cost the insurance people a pretty penny before everything’s settled.” He laughed with an air of the greatest good humour as he said this. The woods, he said, were still burning, and pointed out a haze of smoke to me. “They will be hot under foot for days, on account of the thick soil of pine needles and turf,” he said, and then grew serious over “poor Ogilvy.”

After breakfast, instead of working (после завтрака, вместо того чтобы работать), I decided to walk down towards the common (я решил прогуляться к пустоши). Under the railway bridge I found a group of soldiers (у железнодорожного моста я увидел: «обнаружил» группу солдат) — sappers, I think (саперов, я полагаю), men in small round caps, dirty red jackets unbuttoned («людей» в маленьких круглых шапочках, в грязных красных расстегнутых кителях), and showing their blue shirts (демонстрирующих их синие гимнастерки; shirt — рубашка, блуза; гимнастерка /воен./), dark trousers, and boots coming to the calf (в темных брюках и высоких ботинках: «доходящих до икр»; calf — икра /ноги/). They told me no one was allowed over the canal (они мне сказали, что никому не позволено /переходить/ канал; over — через), and, looking along the road towards the bridge (и, поглядев вдоль дороги в сторону моста), I saw one of the Cardigan men standing sentinel there (я увидел солдата Кардиганского полка, стоящего там на страже). I talked with these soldiers for a time (я некоторое время поговорил с этими солдатами); I told them of my sight of the Martians on the previous evening (я рассказывал им о том, как видел марсиан накануне вечером; sight — зрение; вид, зрелище; previous — предыдущий, предшествующий). None of them had seen the Martians (никто из них марсиан /еще/ не видел), and they had but the vaguest ideas of them (и они имели о них = марсианах самые смутные представления; vague — расплывчатый, смутный), so that they plied me with questions (поэтому они засыпали меня вопросами; to ply — усердно работать /чем-л./; забрасывать, засыпать /вопросами/). They said that they did not know who had authorised the movements of the troops (они сказали, что не знают, кто санкционировал передвижение войск); their idea was that a dispute had arisen at the Horse Guards (они думали: «их мыслью было», что поднялись волнения в конной гвардии; dispute — диспут, дебаты; пререкания, ссора; to arise).

jacket ['dZxkIt], allow [q'lau], previous ['pri:vIqs]

After breakfast, instead of working, I decided to walk down towards the common. Under the railway bridge I found a group of soldiers — sappers, I think, men in small round caps, dirty red jackets unbuttoned, and showing their blue shirts, dark trousers, and boots coming to the calf. They told me no one was allowed over the canal, and, looking along the road towards the bridge, I saw one of the Cardigan men standing sentinel there. I talked with these soldiers for a time; I told them of my sight of the Martians on the previous evening. None of them had seen the Martians, and they had but the vaguest ideas of them, so that they plied me with questions. They said that they did not know who had authorised the movements of the troops; their idea was that a dispute had arisen at the Horse Guards.

The ordinary sapper is a great deal better educated than the common soldier (простой сапер намного лучше обучен, чем обычный солдат), and they discussed the peculiar conditions of the possible fight with some acuteness (и они обсуждали необычные условия возможного боя со знанием дела: «с некоторой сообразительностью»; acute — острый, сильный; проницательный, сообразительный). I described the Heat-Ray to them (я описал им тепловой луч), and they began to argue among themselves (и они начали спорить между собой).
“Crawl up under cover and rush ’em, say I (по-моему: «я говорю», /надо/ подползти под прикрытием и атаковать их; to rush — бросаться, мчаться; брать штурмом /воен./),” said one.
“Get aht!” said another (да брось, — сказал другой; get aht /диал./ = get out — выходи!; убирайся; иди ты!, ну да /простореч./). “What’s cover against this ’ere ’eat (какое прикрытие от такого жара; ‘ere = here; ‘eat = heat /диал./)? Sticks to cook yer (/любой материал/ прилипнет и изжарит тебя; yer = you /диал./)! What we got to do is to go as near as the ground’ll let us (что нам нужно сделать, так это подойти так близко, насколько местность нам позволит), and then drive a trench (и тогда сделать: «провести» подкоп; trench — ров, канава; траншея).”
“Blow yer trenches (к черту твои подкопы; to blow — дуть, веять; взрывать; проклинать /груб./; blow!, blow it! — проклятье!)! You always want trenches (тебе всегда нужны подкопы); you ought to ha’ been born a rabbit Snippy (тебе бы родиться кроликом Сниппи; ha’ = have /диал./).”
“Ain’t they got any necks, then (так у них совсем нет шеи)?” said a third, abruptly (спросил вдруг третий) — a little, contemplative, dark man, smoking a pipe (маленький, задумчивый, смуглый солдат, курящий трубку; man — человек, мужчина; солдат, рядовой).
I repeated my description (я повторил свое описание).
“Octopuses,” said he, “that’s what I calls ’em (осьминоги, вот как я /бы/ назвал их; ‘em = them /диал./). Talk about fishers of men (из солдат превратимся в рыбаков; to talk about — обсуждать, говорить о /чем-л./; используется в разговорной речи часто с ироническим оттенком, чтобы придать утверждению выразительности) — fighters of fish it is this time (в этот раз сразимся с рыбами)!”

ordinary ['O:d(q)nrI], acuteness [q'kju:tnIs], description [dIs'krIpS(q)n]

The ordinary sapper is a great deal better educated than the common soldier, and they discussed the peculiar conditions of the possible fight with some acuteness. I described the Heat-Ray to them, and they began to argue among themselves.
“Crawl up under cover and rush ’em, say I,” said one.
“Get aht!” said another. “What’s cover against this ’ere ’eat? Sticks to cook yer! What we got to do is to go as near as the ground’ll let us, and then drive a trench.”
“Blow yer trenches! You always want trenches; you ought to ha’ been born a rabbit Snippy.”
“Ain’t they got any necks, then?” said a third, abruptly — a little, contemplative, dark man, smoking a pipe.
I repeated my description.
“Octopuses,” said he, “that’s what I calls ’em. Talk about fishers of men — fighters of fish it is this time!”

“It ain’t no murder killing beasts like that (это не убийство — забить таких зверей, как эти),” said the first speaker (сказал первый солдат: «собеседник»).
“Why not shell the darned things strite off and finish ’em (почему бы не выпустить по этим чертовым тварям снаряд и не покончить с ними; to shell — очищать от скорлупы; обстреливать /арт-огнем/; strite off /диал./ = straight off — без колебаний и сомнений; darned — эвфемизм для damned — проклятый; to darn — штопать, чинить /например, носки/)?” said the little dark man (сказал маленький смуглый солдат). “You carn tell what they might do (нельзя: «вы не можете» предугадать: «сказать», что они могут сделать; carn = can’t).”
“Where’s your shells?” said the first speaker (где же твои снаряды, — спросил первый). “There ain’t no time (/уже/ нет времени). Do it in a rush, that’s my tip (атаковать их, вот мое мнение; rush — стремительный бросок; атака /воен./; tip — намек, совет), and do it at once (и сделать это немедленно).”
So they discussed it (так они обсуждали это). After a while I left them (через некоторое время я их оставил), and went on to the railway station (и пошел на железнодорожную станцию) to get as many morning papers as I could (купить побольше столько утренних газет: «столько утренних газет, сколько бы мне удалось»).

murder ['mq:dq], speaker ['spi:kq], discuss [dIs'kAs]

“It ain’t no murder killing beasts like that,” said the first speaker.
“Why not shell the darned things strite off and finish ’em?” said the little dark man. “You carn tell what they might do.”
“Where’s your shells?” said the first speaker. “There ain’t no time. Do it in a rush, that’s my tip, and do it at once.”
So they discussed it. After a while I left them, and went on to the railway station to get as many morning papers as I could.

But I will not weary the reader (но я не буду утомлять читателя) with a description of that long morning (описанием того долгого = томительного утра) and of the longer afternoon (и еще более томительного дня; afternoon — время после полудня). I did not succeed in getting a glimpse of the common (мне не удалось взглянуть на пустошь), for even Horsell and Chobham church towers (поскольку даже церкви в Хорселле и Чобхэме) were in the hands of the military authorities (были в руках = под контролем военных властей). The soldiers I addressed didn’t know anything (солдаты, к которым я обращался, ничего не знали); the officers were mysterious as well as busy (офицеры были столь же таинственны, сколь и заняты). I found people in the town quite secure again in the presence of the military (я убедился, что люди в городе снова в полной безопасности из-за присутствия военных), and I heard for the first time from Marshall, the tobacconist (и я впервые услышал от Маршалла, владельца табачной лавки), that his son was among the dead on the common (что его сын погиб: «был среди мертвых» на пустоши). The soldiers had made the people on the outskirts of Horsell lock up and leave their houses (военные заставили людей на окраинах Хорселла запереть и покинуть свои дома).

weary ['wI(q)rI], church [tSq:tS], address [q'dres]

But I will not weary the reader with a description of that long morning and of the longer afternoon. I did not succeed in getting a glimpse of the common, for even Horsell and Chobham church towers were in the hands of the military authorities. The soldiers I addressed didn’t know anything; the officers were mysterious as well as busy. I found people in the town quite secure again in the presence of the military, and I heard for the first time from Marshall, the tobacconist, that his son was among the dead on the common. The soldiers had made the people on the outskirts of Horsell lock up and leave their houses.

I got back to lunch about two, very tired (я вернулся к обеду около двух, очень усталый) for, as I have said, the day was extremely hot and dull (поскольку, как я /уже/ говорил, день был чрезвычайно жарким и утомительным; dull — скучный, занудный); and in order to refresh myself I took a cold bath in the afternoon (и, чтобы освежиться, я днем принял холодную ванну). About half past four I went up to the railway station to get an evening paper (примерно в половине пятого я пошел на железнодорожную станцию купить вечернюю газету), for the morning papers had contained only a very inaccurate description of the killing of Stent, Henderson, Ogilvy, and the others (так как утренние газеты поместили лишь очень неточное описание гибели: «убийства» Стента, Хендерсона, Оджилви и других; to contain — содержать в себе, вмещать). But there was little I didn’t know (но и там было немного, чего /бы/ я не знал). The Martians did not show an inch of themselves (марсиане не показывались «и на дюйм»). They seemed busy in their pit (казалось, они были заняты в своей яме), and there was a sound of hammering and an almost continuous streamer of smoke (и оттуда доносился стук молота, и /виднелась/ почти непрерывная полоса дыма; streamer — длинный узкий флаг, вымпел; узкая полоса). Apparently they were busy getting ready for a struggle (очевидно, они были заняты приготовлениями к бою; struggle — борьба). “Fresh attempts have been made to signal, but without success (новые попытки /контакта/ были сделаны /при помощи/ сигналов, но безуспешно),” was the stereotyped formula of the papers (/такой/ была стандартная формулировка в газетах; stereotype — стереотипный, избитый). A sapper told me it was done by a man (один сапер сказал мне, что это делал = сигналы подавал какой-то человек) in a ditch with a flag on a long pole (/стоя/ в канаве с флагом на длинном шесте). The Martians took as much notice of such advances (марсиане уделили этой /попытке/ сближения столько же внимания; to take notice — обратить внимание; advance — движение вперед, продвижение; сближение, заигрывание) as we should of the lowing of a cow (сколько мы /уделили/ бы мычанию коровы).

extremely [Ik'stri:mlI], inch [IntS], success [sqk'ses]

I got back to lunch about two, very tired for, as I have said, the day was extremely hot and dull; and in order to refresh myself I took a cold bath in the afternoon. About half past four I went up to the railway station to get an evening paper, for the morning papers had contained only a very inaccurate description of the killing of Stent, Henderson, Ogilvy, and the others. But there was little I didn’t know. The Martians did not show an inch of themselves. They seemed busy in their pit, and there was a sound of hammering and an almost continuous streamer of smoke. Apparently they were busy getting ready for a struggle. “Fresh attempts have been made to signal, but without success,” was the stereotyped formula of the papers. A sapper told me it was done by a man in a ditch with a flag on a long pole. The Martians took as much notice of such advances as we should of the lowing of a cow.

I must confess the sight of all this armament, all this preparation (должен признать, что вид всех этих военных приготовлений; armament — вооружение /действие/; preparation — подготовка, приготовление), greatly excited me (весьма взволновал меня). My imagination became belligerent (мое воображение сделалось воинственным = я в мыслях сделался очень воинственным), and defeated the invaders in a dozen striking ways (и /уже/ побеждал пришельцев дюжиной необыкновенных способов); something of my schoolboy dreams of battle and heroism came back (вспомнилось: «вернулось» кое-что из моих школьных мечтаний о сражениях и героизме). It hardly seemed a fair fight to me at that time (в тот момент мне казалось, что это едва ли честный бой). They seemed very helpless in that pit of theirs (они казались очень беспомощными в той своей яме).
About three o’clock there began the thud of a gun (около трех часов начался грохот канонады: «глухой стук орудия») at measured intervals from Chertsey or Addlestone (с равными интервалами /звук доносился/ со стороны Чертси и Аддлстона). I learned that the smouldering pine wood into which the second cylinder had fallen was being shelled (я узнал, что это обстреливали горящий лес, в который упал второй цилиндр; to smoulder — медленно гореть /без огня/, тлеть), in the hope of destroying that object before it opened (в надежде уничтожить этот предмет, прежде чем он откроется). It was only about five, however (однако было только = уже около пяти), that a field gun reached Chobham (когда полевое орудие доставили в Чобхэм; to reach — протягивать, вытягивать /особ. руку/; достигать, добираться) for use against the first body of Martians (для применения/использования против первого корабля марсиан; body — тело; фюзеляж /самолета/, корпус /корабля/).

confess [kqn'fes], armament ['Q:mqmqnt], gun [gAn]

I must confess the sight of all this armament, all this preparation, greatly excited me. My imagination became belligerent, and defeated the invaders in a dozen striking ways; something of my schoolboy dreams of battle and heroism came back. It hardly seemed a fair fight to me at that time. They seemed very helpless in that pit of theirs.
About three o’clock there began the thud of a gun at measured intervals from Chertsey or Addlestone. I learned that the smouldering pine wood into which the second cylinder had fallen was being shelled, in the hope of destroying that object before it opened. It was only about five, however, that a field gun reached Chobham for use against the first body of Martians.

About six in the evening, as I sat at tea with my wife in the summerhouse (примерно в шесть вечера, когда мы с женой сидели за чаем в беседке; summerhouse — дача, летний домик; садовая беседка) talking vigorously about the battle that was lowering upon us (с жаром обсуждая сражение, идущее неподалеку от нас: «опускающееся на нас»; vigorously — решительно, энергично), I heard a muffled detonation from the common (с пустоши донесся: «я услышал» приглушенный взрыв), and immediately after a gust of firing (и сразу же за ним полыхнул огонь; gust — порыв /ветра/; всполох /огня/). Close on the heels of that came a violent rattling crash (сразу же за этим раздался страшный грохот; on the heels of smth. — по пятам; violent — интенсивный, резкий; сильный, неистовый; to rattle — грохотать, греметь; crash — грохот треск), quite close to us, that shook the ground (совсем неподалеку от нас, который потряс землю; to shake); and, starting out upon the lawn (и, выбежав на лужайку), I saw the tops of the trees about the Oriental College burst into smoky red flame (я увидел, что верхушки деревьев вокруг Восточного колледжа запылали дымным красным пламенем; to burst — лопаться, взрываться; разражаться, вспыхивать), and the tower of the little church beside it slide down into ruin (а колокольня небольшой церквушки рядом с ним медленно рушится; to slide — скользить; двигаться плавно; ruin — разорение, крах; развалины, руины). The pinnacle of the mosque had vanished (остроконечная башенка «мечети» исчезла), and the roof line of the college itself looked (а очертания крыши самого колледжа выглядели так; line — линия, черта; контуры, линии) as if a hundred-ton gun had been at work upon it (будто по ней выстрелило стотонное орудие; to be at work — действовать). One of our chimneys cracked as if a shot had hit it, flew (одна из наших дымовых труб треснула, словно выстрел попал в нее, и разлетелась /на части/; to hit — ударять /по чему-л./; попадать в цель), and a piece of it came clattering down the tiles (и один ее обломок с грохотом покатился по черепице; to clatter — сильно греметь, грохотать) and made a heap of broken red fragments (и превратился в кучу «разбитых» красных осколков) upon the flower bed by my study window (на клумбе под окном моего кабинета).

gust [gAst], mosque [mOsk], flower ['flauq]

About six in the evening, as I sat at tea with my wife in the summerhouse talking vigorously about the battle that was lowering upon us, I heard a muffled detonation from the common, and immediately after a gust of firing. Close on the heels of that came a violent rattling crash, quite close to us, that shook the ground; and, starting out upon the lawn, I saw the tops of the trees about the Oriental College burst into smoky red flame, and the tower of the little church beside it slide down into ruin. The pinnacle of the mosque had vanished, and the roof line of the college itself looked as if a hundred-ton gun had been at work upon it. One of our chimneys cracked as if a shot had hit it, flew, and a piece of it came clattering down the tiles and made a heap of broken red fragments upon the flower bed by my study window.

I and my wife stood amazed (мы с женой стояли пораженные; to amaze — изумлять, поражать, удивлять). Then I realized that the crest of Maybury Hill (потом я сообразил, что вершина Мэйбэри-Хилла; crest — гребешок /петуха/; вершина /горы/) must be within range of the Martians’ Heat-Ray (должно быть, оказалась в прицеле теплового луча марсиан; range — ряд, линия; прицел /воен./) now that the college was cleared out of the way (теперь, когда колледж был сметен с его пути; to clear — очищать, осветлять; удалять, устранять).
At that I gripped my wife’s arm (тут же я схватил жену за руку: «схватил руку жены»), and without ceremony ran her out into the road (и без /дальнейших/ церемоний выбежал с ней на дорогу). Then I fetched out the servant (потом я вытащил /из дому/ служанку; to fetch out — извлекать, вытаскивать), telling her I would go upstairs myself (заверив ее, что я сам схожу наверх; to tell — говорить, рассказывать; уверять, заверять) for the box she was clamouring for (за сундуком, из-за которого она подняла /страшный/ шум; to clamour — шумно требовать).
“We can’t possibly stay here (мы вообще не можем здесь оставаться),” I said; and as I spoke the firing reopened for a moment upon the common (и когда я говорил, на пустоши в течение нескольких минут /снова/ поднялась стрельба; to reopen — открывать/ся/ вновь; возобновиться, начаться снова).
“But where are we to go?” said my wife in terror (но куда мы пойдем: «куда мы должны идти»? — в страхе спросила жена).
I thought perplexed (мои мысли запутались; to think — думать; to perplex — ставить в тупик; запутывать). Then I remembered her cousins at Leatherhead (потом я вспомнил о ее родственниках в Лезерхэде; cousin — двоюродный брат/сестра; /дальний/ родственник).
“Leatherhead!” I shouted above the sudden noise (Лезерхэд! — закричал я, перекрывая внезапный грохот; above — над, выше; поверх, на фоне).
She looked away from me downhill (она перевела взгляд с меня на склон холма). The people were coming out of their houses, astonished (люди в удивлении выбегали из своих домов).
“How are we to get to Leatherhead (как мы доберемся до Лезерхэда)?” she said.

college ['kOlIdZ], ceremony ['serImqnI], cousin ['kAz(q)n]

I and my wife stood amazed. Then I realized that the crest of Maybury Hill must be within range of the Martians’ Heat-Ray now that the college was cleared out of the way.
At that I gripped my wife’s arm, and without ceremony ran her out into the road. Then I fetched out the servant, telling her I would go upstairs myself for the box she was clamouring for.
“We can’t possibly stay here,” I said; and as I spoke the firing reopened for a moment upon the common.
“But where are we to go?” said my wife in terror.
I thought perplexed. Then I remembered her cousins at Leatherhead.
“Leatherhead!” I shouted above the sudden noise.
She looked away from me downhill. The people were coming out of their houses, astonished.
“How are we to get to Leatherhead?” she said.

Down the hill I saw a bevy of hussars ride under the railway bridge (у подножия холма я увидел нескольких гусар, проезжавших под железнодорожным мостом; bevy — стая /птиц/; компания, группа); three galloped through the open gates of the Oriental College (трое проскакали в открытые ворота Восточного колледжа); two others dismounted, and began running from house to house (двое других спешились и стали обходить дома: «начали бегать из дома в дом»). The sun, shining through the smoke (солнце, светившее сквозь дым) that drove up from the tops of the trees (устремлявшийся вверх от вершин деревьев; to drive — ехать, мчаться; устремляться /вперед, вверх/), seemed blood red (казалось кроваво-красным), and threw an unfamiliar lurid light upon everything (и отбрасывало непривычный зловещий свет на все /вокруг/; lurid — огненный, пылающий; мрачный, зловещий).
“Stop here,” said I; “you are safe here (остановитесь = оставайтесь здесь, — сказал я, — вы тут в безопасности)”; and I started off at once for the Spotted Dog (и я сразу же направился в /трактир/ «Пятнистая собака»), for I knew the landlord had a horse and dog cart (поскольку знал, что у хозяина есть лошадь и двухколесная коляска; dog cart — легкая тележка, запряженная собаками; двухколесный экипаж с местом для собак под сиденьями). I ran, for I perceived (я бежал, потому что понимал) that in a moment everyone upon this side of the hill would be moving (что очень скоро: «через миг» с этой стороны холма начнется всеобщее бегство; everyone — каждый, всякий человек; все; moving — движение, перемещение). I found him in his bar (я застал его = хозяина за барной стойкой; bar — прилавок, стойка), quite unaware of what was going on behind his house (совершенно не знающего, что происходит вне: «позади» его дома). A man stood with his back to me (какой-то человек, стоя спиной ко мне), talking to him (разговаривал с ним).

lurid ['l(j)u(q)rId], horse [hO:s], unaware ["Anq'weq]

Down the hill I saw a bevy of hussars ride under the railway bridge; three galloped through the open gates of the Oriental College; two others dismounted, and began running from house to house. The sun, shining through the smoke that drove up from the tops of the trees, seemed blood red, and threw an unfamiliar lurid light upon everything.
“Stop here,” said I; “you are safe here”; and I started off at once for the Spotted Dog, for I knew the landlord had a horse and dog cart. I ran, for I perceived that in a moment everyone upon this side of the hill would be moving. I found him in his bar, quite unaware of what was going on behind his house. A man stood with his back to me, talking to him.

“I must have a pound,” said the landlord (это будет стоить фунт: «я должен получить фунт»), “and I’ve no one to drive it (и у меня нет никого, чтобы управлять ей = коляской).”
“I’ll give you two,” said I, over the stranger’s shoulder (я дам вам два, — сказал я через плечо незнакомца).
“What for (за что)?”
“And I’ll bring it back by midnight (и верну назад до полуночи; to bring — приносить, привозить; доставлять),” I said.
“Lord!” said the landlord; “what’s the hurry (Господи, — сказал хозяин, — что за спешка)? I’m selling my bit of a pig (я /сейчас занят тем, что/ продаю часть/кусок свинины). Two pounds, and you bring it back (два фунта и доставите ее обратно)? What’s going on now (что /же/ «сейчас» происходит)?”
I explained hastily (я поспешно объяснил) that I had to leave my home (что мне нужно уехать из дому), and so secured the dog cart (и, таким образом, получил коляску; to secure — охранять, защищать; добиваться /цели/, получать). At the time it did not seem to me nearly so urgent (в тот момент мне совсем не казалось таким необходимым = я совсем не задумывался над тем; not nearly — совсем не; urgent — срочный; необходимый) that the landlord should leave his (что хозяину /тоже/ нужно уехать из своего /дома/). I took care to have the cart there and then (я позаботился о том = настоял на том, чтобы получить коляску безотлагательно; there and then — немедленно, незамедлительно), drove it off down the road (выехал на ней на дорогу), and, leaving it in charge of my wife and servant (и, оставив ее под присмотром жены и служанки; to be in charge of — нести ответственность за), rushed into my house and packed a few valuables (бросился в свой дом и уложил кое-какие ценные вещи; to pack — упаковывать; укладывать; a few — некоторые, несколько), such plate as we had, and so forth (столовое серебро, которое у нас было, и тому подобное; plate — тарелка, блюдо; столовое серебро).

pound [paund], landlord ['lxndlO:d], urgent ['q:dZ(q)nt]

“I must have a pound,” said the landlord, “and I’ve no one to drive it.”
“I’ll give you two,” said I, over the stranger’s shoulder.
“What for?”
“And I’ll bring it back by midnight,” I said.
“Lord!” said the landlord; “what’s the hurry? I’m selling my bit of a pig. Two pounds, and you bring it back? What’s going on now?”
I explained hastily that I had to leave my home, and so secured the dog cart. At the time it did not seem to me nearly so urgent that the landlord should leave his. I took care to have the cart there and then, drove it off down the road, and, leaving it in charge of my wife and servant, rushed into my house and packed a few valuables, such plate as we had, and so forth.

The beech trees below the house were burning while I did this (буковые деревья за домом /уже/ горели, «когда я это делал»), and the palings up the road glowed red (а забор у дороги накалился докрасна; to glow — пылать; раскаляться, накаляться). While I was occupied in this way (пока я этим занимался; way — путь, дорога; способ), one of the dismounted hussars came running up (подбежал один из спешившихся гусар). He was going from house to house (он ходил от дома к дому), warning people to leave (предупреждая людей, чтобы /они/ уходили). He was going on as I came out of my front door (он /уже/ бежал дальше, когда я вышел из парадной), lugging my treasures, done up in a tablecloth (неся свои сокровища, завернутые в скатерть; to do up — чинить, ремонтировать; упаковывать, завертывать). I shouted after him (я прокричал ему вслед):
“What news (какие новости)?”
He turned, stared, bawled something about (он обернулся, посмотрел и прокричал что-то вроде; to bawl — вопить, орать во всю глотку) “crawling out in a thing like a dish cover (выползают в штуковине, похожей на крышку от блюдца),” and ran on to the gate of the house at the crest (и побежал дальше к воротам дома на вершине /холма/). A sudden whirl of black smoke driving across the road (внезапно вихрь черного дыма, пронесшегося поперек дороги) hid him for a moment (на миг скрыл его; to hide — прятать, скрывать).

beech [bi:tS], treasure ['treZq], across [q'krOs]

The beech trees below the house were burning while I did this, and the palings up the road glowed red. While I was occupied in this way, one of the dismounted hussars came running up. He was going from house to house, warning people to leave. He was going on as I came out of my front door, lugging my treasures, done up in a tablecloth. I shouted after him:
“What news?”
He turned, stared, bawled something about “crawling out in a thing like a dish cover,” and ran on to the gate of the house at the crest. A sudden whirl of black smoke driving across the road hid him for a moment.

I ran to my neighbour’s door (я подбежал к двери моего соседа) and rapped to satisfy myself of what I already knew (и постучал, чтобы убедиться в том, как я уже знал; to satisfy — удовлетворять; убеждать), that his wife had gone to London with him (что они с женой уже уехали в Лондон) and had locked up their house (и заперли свой дом). I went in again, according to my promise (я снова вошел = вернулся в свой дом, в соответствии со своим обещанием), to get my servant’s box (забрать сундук служанки), lugged it out, clapped it beside her on the tail of the dog cart (вынес его, бросил возле нее в задней части коляски; to clap — хлопать; сделать быстрое, энергичное движение; tail — хвост; задняя часть; to lug — волочить, тянуть, тащить), and then caught the reins and jumped up into the driver’s seat beside my wife (затем схватил поводья и вскочил на место возничего возле своей жены; to catch — ловить, поймать; схватить; to jump — прыгать, скакать; вскакивать). In another moment we were clear of the smoke and noise (через минуту мы были свободны от = мы выбрались из дыма и грохота), and spanking down the opposite slope of Maybury Hill towards Old Woking (и мчались к противоположному склону Мэйбэри-Хилла в сторону Старого Уокинга; to spank — двигаться быстро, стремительно; быстро бежать /о лошади/).

promise ['prOmIs], driver ['draIvq], opposite ['OpqzIt]

I ran to my neighbour’s door and rapped to satisfy myself of what I already knew, that his wife had gone to London with him and had locked up their house. I went in again, according to my promise, to get my servant’s box, lugged it out, clapped it beside her on the tail of the dog cart, and then caught the reins and jumped up into the driver’s seat beside my wife. In another moment we were clear of the smoke and noise, and spanking down the opposite slope of Maybury Hill towards Old Woking.

In front was a quiet sunny landscape (впереди расстилался тихий солнечный пейзаж), a wheat field ahead on either side of the road (пшеничное поле по обеим сторонам дороги; ahead — вперед, впереди), and the Maybury Inn with its swinging sign (и гостиница Мэйбэри со своей раскачивающейся вывеской; sign — знак, символ; вывеска). I saw the doctor’s cart ahead of me (перед собой я увидел коляску доктора). At the bottom of the hill I turned my head (у подножия холма я повернул голову) to look at the hillside I was leaving (чтобы взглянуть на склон холма, который я покидал). Thick streamers of black smoke shot with threads of red fire (густые полосы черного дыма, пронзаемые нитями красного пламени; to shoot — стрелять; пронестись, промчаться) were driving up into the still air (поднимались в неподвижном воздухе), and throwing dark shadows upon the green treetops eastward (отбрасывая черные тени на зеленые деревья к востоку /от нас/). The smoke already extended far away to the east and west (дым уже простирался далеко на восток и на запад) — to the Byfleet pine woods eastward (к Байфлитскому сосновому лесу на востоке), and to Woking on the west (и к Уокингу на западе). The road was dotted with people running towards us (дорога была усеяна людьми, бегущими в нашу сторону).

landscape ['lxndskeIp], ahead [q'hed], towards [tq'wO:dz]

In front was a quiet sunny landscape, a wheat field ahead on either side of the road, and the Maybury Inn with its swinging sign. I saw the doctor’s cart ahead of me. At the bottom of the hill I turned my head to look at the hillside I was leaving. Thick streamers of black smoke shot with threads of red fire were driving up into the still air, and throwing dark shadows upon the green treetops eastward. The smoke already extended far away to the east and west — to the Byfleet pine woods eastward, and to Woking on the west. The road was dotted with people running towards us.

And very faint now, but very distinct through the hot, quiet air (и издалека: «очень слабо», но очень отчетливо в жарком, неподвижном воздухе), one heard the whirr of a machine-gun (слышался стрекот пулемета; whirr — шум /машин, крыльев/; жужжание, стрекотание) that was presently stilled (который в скором времени прекратился; to still — успокаивать/ся/, утихомиривать/ся/), and an intermittent cracking of rifles (и прерывистый треск винтовок). Apparently the Martians were setting fire to everything within range of their Heat-Ray (очевидно, марсиане поджигали все в зоне действия их теплового луча; range — ряд, линия; радиус действия).
I am not an expert driver (я не искусный ездок; expert — опытный, искусный), and I had immediately to turn my attention to the horse (и мне пришлось сразу же сосредоточить свое внимание на лошади; to turn — поворачивать/ся/; направлять на /что-л., кого-л./, сосредоточивать на /чем-л., ком-л./). When I looked back again (когда я снова взглянул назад) the second hill had hidden the black smoke (второй холм скрыл = заслонил собой черный дым; to hide — прятать/ся/, скрывать/ся/). I slashed the horse with the whip (я хлестнул лошадь кнутом), and gave him a loose rein (и отпустил поводья; to give — давать; loose — свободный) until Woking and Send lay between us and that quivering tumult (пока между нами и той, вызывающей дрожь, суматохой не оказались: «не лежали» Уокинг и Сенд). I overtook and passed the doctor between Woking and Send (я нагнал и проехал мимо = обогнал доктора между Уокингом и Сендом).

whirr [wq:], intermittent ["Intq'mIt(q)nt], range [reIndZ]

And very faint now, but very distinct through the hot, quiet air, one heard the whirr of a machine-gun that was presently stilled, and an intermittent cracking of rifles. Apparently the Martians were setting fire to everything within range of their Heat-Ray.
I am not an expert driver, and I had immediately to turn my attention to the horse. When I looked back again the second hill had hidden the black smoke. I slashed the horse with the whip, and gave him a loose rein until Woking and Send lay between us and that quivering tumult. I overtook and passed the doctor between Woking and Send.

Chapter Ten
In the Storm (в грозу)

Leatherhead is about twelve miles from Maybury Hill (Лезерхэд находится примерно в двенадцати милях от Мэйбэри-Хилла). The scent of hay was in the air through the lush meadows beyond Pyrford (на сочных лугах за Пирфордом в воздухе пахло сеном: «был запах сена»), and the hedges on either side were sweet and gay with multitudes of dog-roses (а /живые/ изгороди по обеим сторонам казались свежими и яркими от /растущего/ во множестве дикого шиповника; sweet — сладкий; свежий; gay — веселый; яркий, пестрый). The heavy firing that had broken out while we were driving down Maybury Hill (яростная стрельба, которая началась, когда мы ехали по Мэйбэри-Хиллу; heavy — тяжелый; сильный, интенсивный) ceased as abruptly as it began (прекратилась так же внезапно, как и началась), leaving the evening very peaceful and still (и вечер сделался очень тихим и мирным; to leave — оставлять, покидать; приводить в какое-л. состояние). We got to Leatherhead without misadventure about nine o’clock (мы без приключений достигли Лезерхэда около девяти часов; misadventure — несчастье, несчастный случай; adventure — приключение), and the horse had an hour’s rest (и у лошади был час отдыха) while I took supper with my cousins and commended my wife to their care (пока я поужинал с родственниками и вверил жену их заботам; to commend — хвалить, одобрять; поручать, вверять).

meadow ['medqu], multitude ['multItju:d], supper ['sApq]

Leatherhead is about twelve miles from Maybury Hill. The scent of hay was in the air through the lush meadows beyond Pyrford, and the hedges on either side were sweet and gay with multitudes of dog-roses. The heavy firing that had broken out while we were driving down Maybury Hill ceased as abruptly as it began, leaving the evening very peaceful and still. We got to Leatherhead without misadventure about nine o’clock, and the horse had an hour’s rest while I took supper with my cousins and commended my wife to their care.

My wife was curiously silent throughout the drive (моя жена была необычно молчалива во время поездки), and seemed oppressed with forebodings of evil (и казалась подавленной от предчувствия беды; to forebode — предсказывать, пророчить; иметь дурное предчувствие; evil — зло; несчастье, беда). I talked to her reassuringly (я пытался подбодрить ее: «говорил с ней ободряюще»), pointing out that the Martians were tied to the pit by sheer heaviness (указывая на то, что марсиане прикованы к яме /своей/ абсолютной неуклюжестью), and at the utmost could but crawl a little out of it (и самое большее, /что они/ могут, — это отползти немного от нее); but she answered only in monosyllables (но она только односложно отвечала; monosyllable — односложное слово). Had it not been for my promise to the innkeeper (не дай я обещания трактирщику), she would, I think, have urged me to stay in Leatherhead that night (она, я думаю, настояла бы /на том, чтобы/ я остался в Лезерхэде той ночью; to urge — понуждать, подгонять; убеждать, настаивать на). Would that I had (если бы я /остался/)! Her face, I remember, was very white as we parted (я помню, что ее лицо было очень бледным, когда мы расставались; white — белый; бледный).

throughout [Tru:'aut], monosyllable ['mOnq"sIlqb(q)l], innkeeper ['In"ki:pq]

My wife was curiously silent throughout the drive, and seemed oppressed with forebodings of evil. I talked to her reassuringly, pointing out that the Martians were tied to the pit by sheer heaviness, and at the utmost could but crawl a little out of it; but she answered only in monosyllables. Had it not been for my promise to the innkeeper, she would, I think, have urged me to stay in Leatherhead that night. Would that I had! Her face, I remember, was very white as we parted.

For my own part, I had been feverishly excited all day (что же касается меня, то я весь день находился в лихорадочном возбуждении; for one’s part — с моей /его и т. д./ стороны). Something very like the war fever (что-то вроде воинственного пыла; fever — жар, лихорадка) that occasionally runs through a civilized community (который подчас охватывает цивилизованное общество; to run through — проткнуть, пронзить) had got into my blood (проникло в мою кровь), and in my heart I was not so very sorry (и в душе: «в сердце» я не очень-то жалел) that I had to return to Maybury that night (что мне нужно возвращаться в Мэйбэри в тот вечер). I was even afraid that that last fusillade I had heard (я даже боялся, что те последние выстрелы, которые я слышал; fusillade — стрельба, перестрелка) might mean the extermination of our invaders from Mars (могли означать /полное/ уничтожение захватчиков с Марса). I can best express my state of mind (я лучше выражу свое душевное состояние) by saying that I wanted to be in at the death (сказав, что я хотел присутствовать при их гибели; death — смерть, гибель).

community [kq'mju:nItI], heart [hQ:t], extermination [Ik"stq:mI'neIS(q)n]

For my own part, I had been feverishly excited all day. Something very like the war fever that occasionally runs through a civilized community had got into my blood, and in my heart I was not so very sorry that I had to return to Maybury that night. I was even afraid that that last fusillade I had heard might mean the extermination of our invaders from Mars. I can best express my state of mind by saying that I wanted to be in at the death.

It was nearly eleven when I started to return (было около одиннадцати, когда я отправился назад; to start — начинать, стартовать; отправляться, пускаться в путь; to return — возвращаться, идти назад). The night was unexpectedly dark (ночь была необычайно темной; unexpectedly — неожиданно, непредвиденно; to expect — ожидать, предполагать); to me, walking out of the lighted passage of my cousins’ house (мне, выходящему из освещенной передней дома моих родственников; passage — проход, проезд; коридор, передняя), it seemed indeed black (она показалась в самом деле черной), and it was as hot and close as the day (и она была столь же жаркой и душной, как и день; close — закрытый; спертый, душный). Overhead the clouds were driving fast (над головой быстро проносились тучи), albeit not a breath stirred the shrubs about us (хотя и дуновенье /ветерка/ не шевелило кусты вокруг нас; breath — дыхание, вздох; дуновение). My cousins’ man lit both lamps (слуга моих родственников зажег оба фонаря; man — человек, мужчина; слуга). Happily, I knew the road intimately (к счастью, я очень хорошо знал дорогу; intimate — внутренний, глубокий; хорошо знающий, близко знакомый). My wife stood in the light of the doorway (моя жена стояла в свете, /льющемся из открытой/ двери), and watched me until I jumped up into the dog cart (и пристально смотрела на меня, пока я не прыгнул в коляску). Then abruptly she turned and went in (потом внезапно развернулась и ушла в /дом/), leaving my cousins side by side wishing me good hap (оставшиеся родственники хором пожелали мне удачи; side by side — рядом, бок о бок; вместе, одновременно; good hap — счастливый случай, удача).

passage ['pxsIdZ], shrub [SrAb], until [An'tIl, qn'tIl]

It was nearly eleven when I started to return. The night was unexpectedly dark; to me, walking out of the lighted passage of my cousins’ house, it seemed indeed black, and it was as hot and close as the day. Overhead the clouds were driving fast, albeit not a breath stirred the shrubs about us. My cousins’ man lit both lamps. Happily, I knew the road intimately. My wife stood in the light of the doorway, and watched me until I jumped up into the dog cart. Then abruptly she turned and went in, leaving my cousins side by side wishing me good hap.

I was a little depressed at first with the contagion of my wife’s fears (сначала я был немного подавлен передавшимися мне страхами жены; contagion — заразная болезнь), but very soon my thoughts reverted to the Martians (но очень скоро мои мысли вернулись к марсианам). At that time I was absolutely in the dark (в тот момент я находился в совершенном неведении; to be in the dark — быть в неведении, в неизвестности: «во тьме») as to the course of the evening’s fighting (об исходе вечернего сражения; course — курс, направление; ход /событий/). I did not know even the circumstances (я даже не знал обстоятельств) that had precipitated the conflict (которые ускорили = стали причиной столкновения). As I came through Ockham (когда я проезжал через Окхэм) (for that was the way I returned, and not through Send and Old Woking (поскольку я возвращался этой дорогой, а не через Сенд и Старый Уокинг)) I saw along the western horizon a blood-red glow (я увидел по всему горизонту в западной /стороне/ кроваво-красное зарево), which as I drew nearer, crept slowly up the sky (которое, пока я подъезжал ближе, медленно ползло вверх по небу). The driving clouds of the gathering thunderstorm mingled there (быстро движущиеся тучи надвигающейся: «собирающейся» грозы смешивались там) with masses of black and red smoke (с клубами черного и красного дыма; mass — масса; множество, большое количество).

contagion [kqn'teIdZ(q)n], course [kO:s], horizon [hq'raIz(q)n]

I was a little depressed at first with the contagion of my wife’s fears, but very soon my thoughts reverted to the Martians. At that time I was absolutely in the dark as to the course of the evening’s fighting. I did not know even the circumstances that had precipitated the conflict. As I came through Ockham (for that was the way I returned, and not through Send and Old Woking) I saw along the western horizon a blood-red glow, which as I drew nearer, crept slowly up the sky. The driving clouds of the gathering thunderstorm mingled there with masses of black and red smoke.

Ripley Street was deserted (Рипли-Стрит была безлюдной), and except for a lighted window or so (и, кроме пары светившихся окон; or so — или что-то около того) the village showed not a sign of life (деревня не подавала: «не показывала» признаков жизни); but I narrowly escaped an accident at the corner of the road to Pyrford (но я едва избежал несчастного случая на углу = на повороте на дорогу к Пирфорду), where a knot of people stood with their backs to me (где стояла кучка людей спиной ко мне). They said nothing to me as I passed (они не сказали мне ни слова: «ничего», когда я проезжал мимо). I do not know what they knew of the things happening beyond the hill (я не знаю, что им было известно о том, что происходило за холмом), nor do I know if the silent houses I passed on my way were sleeping securely (не знаю также, спокойно ли спали в тех безмолвных домах, которые попадались мне по пути), or deserted and empty (или они были брошены и пусты), or harassed and watching against the terror of the night (а /может быть, их жители/ не спали, тревожась и страшась /предстоящей/ ночи; to harass — беспокоить; волновать, тревожить; to watch — смотреть, наблюдать; бодрствовать, не спать).

deserted [dI'zq:tId], accident ['xksId(q)nt], haras ['hxrqs]

Ripley Street was deserted, and except for a lighted window or so the village showed not a sign of life; but I narrowly escaped an accident at the corner of the road to Pyrford, where a knot of people stood with their backs to me. They said nothing to me as I passed. I do not know what they knew of the things happening beyond the hill, nor do I know if the silent houses I passed on my way were sleeping securely, or deserted and empty, or harassed and watching against the terror of the night.

From Ripley until I came through Pyrford (от Рипли и пока я ехал через Пирфорд) I was in the valley of the Wey (я находился в долине Уэй), and the red glare was hidden from me (и багряное зарево было скрыто от меня). As I ascended the little hill beyond Pyrford Church (когда я поднялся на небольшой холм за церковью Пирфорда) the glare came into view again (ослепительный свет снова появился в поле зрения = я его увидел снова), and the trees about me shivered with the first intimation of the storm that was upon me (и деревья вокруг меня затрепетали, что было первым признаком грозы, которая /начиналась в небе/ надо мной; intimation — намек; признак, знак /чего-л./). Then I heard midnight pealing out from Pyrford Church behind me (тут я услышал, как пробили полночь колокола пирфордской церкви позади меня; peal — звон колоколов), and then came the silhouette of Maybury Hill (и затем появились очертания Мэйбэри-Хилла; silhouette — силуэт; контур, внешнее очертание), with its tree-tops and roofs black and sharp against the red (с его вершинами деревьев и крышами /домов/, черными и отчетливыми на фоне багряного /неба/).
Even as I beheld this (в тот самый момент, когда я увидел это; even as — как раз; to behold — видеть, замечать, узреть) a lurid green glare lit the road about me (зловещий зеленый свет осветил дорогу вокруг меня) and showed the distant woods towards Addlestone (и «показал» дальний лес в направлении Аддлстона). I felt a tug at the reins (я почувствовал, как натянулись поводья; tug — рывок; тянущее усилие, напряжение). I saw that the driving clouds had been pierced as it were by a thread of green fire (я увидел, как мчащиеся тучи пронзило словно нитью зеленого огня), suddenly lighting their confusion (вдруг резко осветившего их скопление; confusion — смущение, замешательство; беспорядок, путаница) and falling into the field to my left (и упавшего в поле слева от меня). It was the third falling star (это была третья падающая звезда)!

valley ['vxlI], ascend [q'send], field [fi:ld]

From Ripley until I came through Pyrford I was in the valley of the Wey, and the red glare was hidden from me. As I ascended the little hill beyond Pyrford Church the glare came into view again, and the trees about me shivered with the first intimation of the storm that was upon me. Then I heard midnight pealing out from Pyrford Church behind me, and then came the silhouette of Maybury Hill, with its tree-tops and roofs black and sharp against the red.
Even as I beheld this a lurid green glare lit the road about me and showed the distant woods towards Addlestone. I felt a tug at the reins. I saw that the driving clouds had been pierced as it were by a thread of green fire, suddenly lighting their confusion and falling into the field to my left. It was the third falling star!

Close on its apparition (вслед за ее появлением), and blindingly violet by contrast (ослепительно-фиолетовая по контрасту /с зеленым сиянием/), danced out the first lightning of the gathering storm (/из туч/ выскользнула первая молния надвигающейся бури; to dance — танцевать, плясать; скользить), and the thunder burst like a rocket overhead (и над головой, как разорвавшийся снаряд, /ударил/ гром; rocket — ракета; реактивный снаряд; to burst — лопаться, взрываться). The horse took the bit between his teeth and bolted (лошадь закусила удила и понесла; to bolt — выстреливать; вылетать откуда-л. подобно пуле; понести /о лошади/; bolt — /арбалетная/ стрела).
A moderate incline runs towards the foot of Maybury Hill (не особенно крутой склон тянется к подножию Мэйбэри-Хилла; moderate — умеренный; средний, небольшой; to run — бежать; простираться, тянуться), and down this we clattered (и по нему мы с грохотом мчались вниз; to clatter — сильно греметь, грохотать). Once the lightning had begun (стоило один раз молнии сверкнуть: «начаться»; once — один раз; единожды, однажды), it went on in as rapid a succession of flashes (как они замелькали с такой стремительной последовательностью вспышек; to go on — продолжать; случаться, происходить) as I have ever seen (какую я когда-либо видел). The thunderclaps, treading one on the heels of another and with a strange crackling accompaniment (удары грома, следующие один за другим: «наступающие друг другу на пятки» и сопровождающиеся странным треском; accompaniment — сопровождение; to accompany — сопровождать, следовать вместе), sounded more like the working of a gigantic electric machine (по звуку более были похожи на работу гигантского электрогенератора) than the usual detonating reverberations (чем на привычные взрывные раскаты; to detonate — детонировать; взрывать/ся/; reverberation — отражение, реверберация /физ./; раскат, рокот). The flickering light was blinding and confusing (сверкающий свет ослеплял и мешал /мне/), and a thin hail smote gustily at my face (а мелкий град время от времени бил в лицо; thin — тонкий; мелкий /о дожде и т.д./; gustily — бурно; порывами; to smite — ударять, бить) as I drove down the slope (когда я мчался вниз по склону).

apparition ["xpq'rIS(q)n], rocket ['rOkIt], gigantic [dZaI'gxntIk]

Close on its apparition, and blindingly violet by contrast, danced out the first lightning of the gathering storm, and the thunder burst like a rocket overhead. The horse took the bit between his teeth and bolted.
A moderate incline runs towards the foot of Maybury Hill, and down this we clattered. Once the lightning had begun, it went on in as rapid a succession of flashes as I have ever seen. The thunderclaps, treading one on the heels of another and with a strange crackling accompaniment, sounded more like the working of a gigantic electric machine than the usual detonating reverberations. The flickering light was blinding and confusing, and a thin hail smote gustily at my face as I drove down the slope.

At first I regarded little but the road before me (сперва меня заботила только дорога перед собой; to regard — расценивать, рассматривать; уделять внимание, заботу), and then abruptly my attention was arrested by something (а затем внезапно мое внимание было привлечено чем-то; to arrest — арестовывать, задерживать; приковывать /взоры, внимание/) that was moving rapidly down the opposite slope of Maybury Hill (быстро двигавшимся вниз по противоположному склону Мэйбэри-Хилла). At first I took it for the wet roof of a house (сначала я принял это за мокрую крышу дома), but one flash following another showed (но при вспышках, следующих одна за другой) it to be in swift rolling movement (стало заметно, что оно быстро перемещается; to roll — катиться; идти покачиваясь; movement — движение, перемещение). It was an elusive vision (я увидел его мельком: «это было мимолетное видение»; elusive — ускользающий; мимолетный; vision — зрение; видение) — a moment of bewildering darkness (мгновение сплошной темноты; to bewilder — смущать; приводить в замешательство), and then, in a flash like daylight (и затем /во время/ вспышки, как при свете дня), the red masses of the Orphanage near the crest of the hill (красные массивы = постройки приюта почти на гребне холма; near — рядом, около; почти, чуть не), the green tops of the pine trees (зеленые вершины сосен), and this problematical object came out clear and sharp and bright (и этот непонятный предмет проступили: «появились» ясно, отчетливо и ярко; problematical — проблематичный; загадочный, неясный).
And this Thing I saw (но эта штука, которую я увидел)! How can I describe it (как я могу ее описать)?

regard [rI'gQ:d], elusive [I'lu:sIv], vision ['vIZ(q)n]

At first I regarded little but the road before me, and then abruptly my attention was arrested by something that was moving rapidly down the opposite slope of Maybury Hill. At first I took it for the wet roof of a house, but one flash following another showed it to be in swift rolling movement. It was an elusive vision — a moment of bewildering darkness, and then, in a flash like daylight, the red masses of the Orphanage near the crest of the hill, the green tops of the pine trees, and this problematical object came out clear and sharp and bright.
And this Thing I saw! How can I describe it?

A monstrous tripod, higher than many houses (исполинский, выше многих домов, треножник), striding over the young pine trees (шагающий через молодые сосны), and smashing them aside in its career (и раскидывающий их по сторонам по мере своего продвижения; to smash — разбивать, крушить, ломать; career — карьера; успех; быстрое продвижение); a walking engine of glittering metal (марширующая машина из сверкающего металла; to walk — идти, ходить /пешком/; маршировать), striding now across the heather (теперь шагающая через вереск); articulate ropes of steel dangling from it (коленчатые стальные тросы, свисающие с нее; articulate — четкий, членораздельный; коленчатый, суставчатый), and the clattering tumult of its passage (и громкий звон при ее передвижении: «прохождении»; to clatter — сильно греметь, звенеть; tumult — шум, грохот) mingling with the riot of the thunder (сливающийся с буйством грома; riot — бунт, восстание; буйство). A flash, and it came out vividly (вспышка — и он показался отчетливо = стал отчетливо виден), heeling over one way with two feet in the air (накренившийся на одной ноге, а две другие торчали в воздухе), to vanish and reappear almost instantly (/затем/ исчез и почти мгновенно появился снова) as it seemed, with the next flash, a hundred yards nearer (как показалось при следующей вспышке, на сотню ярдов ближе). Can you imagine a milking stool (можете вы себе представить стул на трех ногах; milking stool — низкий трехногий стульчик: «стульчик для дойки») tilted and bowled violently along the ground (наклоненный и сильно выгнутый параллельно земле; along — вперед; параллельно, в одном направлении)? That was the impression those instant flashes gave (таким было впечатление, которое возникло при тех мгновенных вспышках: «которое показали те мгновенные вспышки»; to give — давать; показывать, демонстрировать). But instead of a milking stool (но вместо стула) imagine it a great body of machinery on a tripod stand (представьте это огромным агрегатом на трехногой стойке; body — тело; кузов /автомобиля/, корпус /корабля/).

monstrous ['mOnstrqs], articulate [Q:'tIkjulIt], thunder ['TAndq]

A monstrous tripod, higher than many houses, striding over the young pine trees, and smashing them aside in its career; a walking engine of glittering metal, striding now across the heather; articulate ropes of steel dangling from it, and the clattering tumult of its passage mingling with the riot of the thunder. A flash, and it came out vividly, heeling over one way with two feet in the air, to vanish and reappear almost instantly as it seemed, with the next flash, a hundred yards nearer. Can you imagine a milking stool tilted and bowled violently along the ground? That was the impression those instant flashes gave. But instead of a milking stool imagine it a great body of machinery on a tripod stand.

Then suddenly the trees in the pine wood ahead of me were parted (затем внезапно деревья в сосновом лесу впереди меня расступились; to part — расставаться, прощаться; расступаться, расходиться), as brittle reeds are parted by a man thrusting through them (как расступается хрупкий тростник перед человеком, пробирающимся сквозь него; to thrust — пронзать, протыкать; пролезать, протискиваться); they were snapped off and driven headlong (они с треском ломались и падали на землю; to snap off — отломиться с треском; to drive — ездить, ехать; доводить /до какого-л. состояния/; headlong — головой вперед, плашмя), and a second huge tripod appeared (и появился второй громадный треножник), rushing, as it seemed, headlong towards me (стремительно двигающийся, казалось, в мою сторону). And I was galloping hard to meet it (а я во всю прыть скакал ему навстречу: «чтобы встретить его»; to gallop — скакать галопом; скакать во весь опор; hard /нареч./ — сильно, интенсивно; неистово)! At the sight of the second monster my nerve went altogether (при виде второго монстра мои нервы совсем сдали; to go — идти, ходить; ухудшаться, изнашиваться). Not stopping to look again (не останавливаясь, чтобы взглянуть /на него/ снова), I wrenched the horse’s head hard round to the right (я изо всех сил: «сильно» вывернул голову лошади вправо) and in another moment the dog cart had heeled over upon the horse (и в следующий миг коляска, перевернувшись, /упала/ на лошадь; to heel — крениться; heel — пятка; heels over head — вверх тормашками); the shafts smashed noisily (оглобли с треском: «шумно» сломались), and I was flung sideways and fell heavily into a shallow pool of water (я был выброшен в сторону и тяжело упал в мелкую лужу).

brittle [brItl], altogether ["O:ltq'geDq], pool [pu:l]

Then suddenly the trees in the pine wood ahead of me were parted, as brittle reeds are parted by a man thrusting through them; they were snapped off and driven headlong, and a second huge tripod appeared, rushing, as it seemed, headlong towards me. And I was galloping hard to meet it! At the sight of the second monster my nerve went altogether. Not stopping to look again, I wrenched the horse’s head hard round to the right and in another moment the dog cart had heeled over upon the horse; the shafts smashed noisily, and I was flung sideways and fell heavily into a shallow pool of water.

I crawled out almost immediately, and crouched (я выбрался: «выполз» почти сразу же и пригнулся = притаился; immediately — непосредственно; тут же), my feet still in the water, under a clump of furze (с ногами /находящимися/ все еще в воде, в зарослях дрока). The horse lay motionless (лошадь лежала неподвижно) (his neck was broken, poor brute (ее шея была сломана, бедное животное)!) and by the lightning flashes (и при вспышках молний) I saw the black bulk of the overturned dog cart (я увидел черную груду опрокинутой коляски) and the silhouette of the wheel still spinning slowly (и контуры колеса, которое все еще медленно вращалось). In another moment the colossal mechanism went striding by me (в следующий миг громадный механизм, шагая, миновал меня), and passed uphill towards Pyrford (и направился вверх по склону в сторону Пирфорда; to pass — идти, проходить, проезжать; uphill — склон, идущий вверх).
Seen nearer, the Thing was incredibly strange (увиденная ближе, эта штука /казалась/ чрезвычайно странной; incredibly — невероятно), for it was no mere insensate machine driving on its way (поскольку была не простым глупым механизмом, который перемещается в своем = в определенном направлении; insensate — неодушевленный; неразумный, глупый). Machine it was, with a ringing metallic pace, and long, flexible, glittering tentacles (это была машина со звонким металлическим ходом и длинными гибкими блестящими щупальцами; pace — шаг; поступь, походка) (one of which gripped a young pine tree (одно из которых схватило молодую сосенку)) swinging and rattling about its strange body (раскачивающимися и ударяющимися о его странный корпус; to rattle — грохотать, греметь; сильно стучать).

furze [fq:z], silhouette ["sIlu:'et], insensate [In'senseIt]

I crawled out almost immediately, and crouched, my feet still in the water, under a clump of furze. The horse lay motionless (his neck was broken, poor brute!) and by the lightning flashes I saw the black bulk of the overturned dog cart and the silhouette of the wheel still spinning slowly. In another moment the colossal mechanism went striding by me, and passed uphill towards Pyrford.
Seen nearer, the Thing was incredibly strange, for it was no mere insensate machine driving on its way. Machine it was, with a ringing metallic pace, and long, flexible, glittering tentacles (one of which gripped a young pine tree) swinging and rattling about its strange body.

It picked its road as it went striding along (она выбирала дорогу, когда двигалась вперед огромными шагами; to stride — шагать /большими шагами/), and the brazen hood that surmounted it (и бронзовый колпак, увенчивающий ее; hood — капюшон; колпак; to surmount — увенчивать) moved to and fro with the inevitable suggestion of a head looking about (поворачивался: «двигался» из стороны в сторону, «постоянно» напоминая голову, оглядывающуюся по сторонам; inevitable — неизбежный; неизменный, постоянный; suggestion — совет, предложение; намек, напоминание; to look about — озираться, оглядываться по сторонам). Behind the main body was a huge mass of white metal (позади основного корпуса находился огромный блок: «груда» из белого металла) like a gigantic fisherman’s basket (похожий на гигантскую рыбацкую корзину), and puffs of green smoke squirted out from the joints of the limbs (и клубы зеленого дыма вырывались из сочленений щупалец: «конечностей»; to squirt — бить струей) as the monster swept by me (когда чудовище промчалось мимо меня; to sweep — мести, подметать; нестись, мчаться). And in an instant it was gone (и через мгновенье оно пропало /из виду/).
So much I saw then (вот это-то я и увидел тогда; so much — столько, столько-то; это-то), all vaguely for the flickering of the lightning (в неясном /свете/ сверкающих молний), in blinding highlights and dense black shadows (ослепительных вспышек и густого черного мрака; highlight — световой блик; shadow — тень, полумрак).
As it passed it set up an exultant deafening howl (когда треножник пронесся мимо, он издал торжествующий оглушительный рев; to set up — помещать, устанавливать; поднимать /шум, крик/) that drowned the thunder — “Aloo! Aloo!” (который заглушал гром: “Элу! Элу!”; to drown — тонуть; заглушать /звук/) — and in another minute it was with its companion, half a mile away (и через минуту был рядом с другим треножником: «со своим товарищем» за полмили впереди), stooping over something in the field (наклонившимся над чем-то в поле). I have no doubt this Thing in the field (не сомневаюсь, что тот предмет в поле) was the third of the ten cylinders (был третьим из десяти цилиндров) they had fired at us from Mars (которыми они выстрелили в нас с Марса).

basket ['bQ:skIt], dense [dens], companion [kqm'pxnIqn]

It picked its road as it went striding along, and the brazen hood that surmounted it moved to and fro with the inevitable suggestion of a head looking about. Behind the main body was a huge mass of white metal like a gigantic fisherman’s basket, and puffs of green smoke squirted out from the joints of the limbs as the monster swept by me. And in an instant it was gone.
So much I saw then, all vaguely for the flickering of the lightning, in blinding highlights and dense black shadows.
As it passed it set up an exultant deafening howl that drowned the thunder — “Aloo! Aloo!” — and in another minute it was with its companion, half a mile away, stooping over something in the field. I have no doubt this Thing in the field was the third of the ten cylinders they had fired at us from Mars.

For some minutes I lay there in the rain and darkness watching, by the intermittent light (несколько минут я лежал там под дождем и в темноте, наблюдая, при изменчивом свете; intermittent — прерывающийся; пульсирующий, скачкообразный), these monstrous beings of metal moving about in the distance over the hedge tops (как вдалеке эти чудовищные существа из металла переступали через изгороди: «через верхушки изгородей»). A thin hail was now beginning (начинался мелкий град), and as it came and went (и по мере того, как он то усиливался, то ослабевал; to come and go — ходить взад-вперед; появляться и исчезать) their figures grew misty (их фигуры становились расплывчатыми) and then flashed into clearness again (а затем вдруг снова обретали четкость; to flash — вспыхивать, давать вспышку; внезапно появиться). Now and then came a gap in the lightning (иногда вспышки молний на время прекращались; gap — брешь, пролом; интервал, промежуток), and the night swallowed them up (и /тогда/ ночь поглощала их).
I was soaked with hail above and puddle water below (я совсем промок от града сверху и от воды в луже снизу). It was some time before my blank astonishment would let me struggle up the bank to a drier position (прошло некоторое время, прежде чем я пришел в себя и с трудом выбрался на берег на место посуше; blank — пустой, чистый; полный, абсолютный; astonishment — изумление, удивление; to let — позволять, давать возможность; to struggle up — взгромоздиться; с трудом подняться; position — положение, позиция; место), or think at all of my imminent peril (и вообще задумался о грозящей мне опасности; imminent — надвигающийся; нависший, грозящий).

hedge [hedZ], figure ['fIgq], imminent ['ImInqnt]

For some minutes I lay there in the rain and darkness watching, by the intermittent light, these monstrous beings of metal moving about in the distance over the hedge tops. A thin hail was now beginning, and as it came and went their figures grew misty and then flashed into clearness again. Now and then came a gap in the lightning, and the night swallowed them up.
I was soaked with hail above and puddle water below. It was some time before my blank astonishment would let me struggle up the bank to a drier position, or think at all of my imminent peril.

Not far from me was a little one-roomed squatter’s hut of wood (неподалеку от меня находилась небольшая однокомнатная деревянная хижина; squatter — поселенец на незанятой или государственной земле), surrounded by a patch of potato garden (окруженная небольшим картофельным полем = стоящая посередине небольшого картофельного поля; patch — клочок, лоскут; небольшой участок земли; garden — сад; огород). I struggled to my feet at last (в конце концов я с трудом поднялся на ноги), and, crouching and making use of every chance of cover (и, пригнувшись и используя любое прикрытие: «любую возможность прикрытия»; chance — случайность, случай; возможность, удобный случай), I made a run for this (я бегом бросился к ней). I hammered at the door (я постучал в дверь; hammer — молот, молоток), but I could not make the people hear (но я не мог добиться того, чтоб меня услышали; to make smb. do smth. — заставлять, побуждать кого-л. делать что-л.) (if there were any people inside (если внутри вообще кто-то был)), and after a time I desisted (и через время я перестал /стучать/), and, availing myself of a ditch for the greater part of the way (и, большую часть своего пути прячась в канаве: «пользуясь канавой»), succeeded in crawling, unobserved by these monstrous machines (крадучись добрался, не замеченный этими чудовищными машинами; to succeed — достигнуть цели, добиться; преуспеть в чем-л.; to crawl — ползти; красться), into the pine woods towards Maybury (до соснового леса возле Мэйбэри).
Under cover of this I pushed on (под его прикрытием я поспешил; to push — толкать, пихать; to push on — спешить /разг./), wet and shivering now, towards my own house (мокрый и продрогший, к своему «собственному» дому). I walked among the trees trying to find the footpath (я шел среди деревьев, пытаясь найти тропинку).

squatter ['skwOtq], potato [pq'teItqu], ditch [dItS]

Not far from me was a little one-roomed squatter’s hut of wood, surrounded by a patch of potato garden. I struggled to my feet at last, and, crouching and making use of every chance of cover, I made a run for this. I hammered at the door, but I could not make the people hear (if there were any people inside), and after a time I desisted, and, availing myself of a ditch for the greater part of the way, succeeded in crawling, unobserved by these monstrous machines, into the pine woods towards Maybury.
Under cover of this I pushed on, wet and shivering now, towards my own house. I walked among the trees trying to find the footpath.

It was very dark indeed in the wood (в лесу было очень темно; indeed — в самом деле, действительно; /служит для усиления высказывания/), for the lightning was now becoming infrequent (так как теперь молнии сверкали реже: «становились нечастыми»), and the hail, which was pouring down in a torrent (а обильный град, который лился вниз потоком = шел сплошной массой; to pour down — идти, лить как из ведра /о дожде/; torrent — поток; ливень), fell in columns through the gaps in the heavy foliage (падал столбами сквозь просветы в густой хвое: «листве»; heavy — тяжелый; обильный, густой /о растительности/).
If I had fully realized the meaning of all the things I had seen (если бы я полностью понимал значение всего происходящего: «того, что я видел») I should have immediately worked my way round through Byfleet to Street Cobham (я бы немедля отправился назад через Байфлит к Стрит-Кобхему; to work — работать; пробираться, продвигаться; to work one’s way through — проникать, прокладывать себе дорогу; round — вокруг, кругом; назад, обратно), and so gone back to rejoin my wife at Leatherhead (и таким образом вернулся бы к жене в Лезерхэд; to rejoin — снова примкнуть, присоединиться). But that night the strangeness of things about me (но той ночью необычность происходящего вокруг меня), and my physical wretchedness, prevented me (и мое жалкое физическое состояние помешали мне; wretched — бедный, несчастный; плохой, никудышный), for I was bruised, weary, wet to the skin (поскольку я был /весь/ в синяках, уставший и промокший до костей: «до кожи»), deafened and blinded by the storm (оглохший и ослепший от грозы: «оглушенный и ослепленный грозой»).

infrequent [In'fri:kwqnt], column ['kOlqm], foliage ['fqulIIdZ]

It was very dark indeed in the wood, for the lightning was now becoming infrequent, and the hail, which was pouring down in a torrent, fell in columns through the gaps in the heavy foliage.
If I had fully realized the meaning of all the things I had seen I should have immediately worked my way round through Byfleet to Street Cobham, and so gone back to rejoin my wife at Leatherhead. But that night the strangeness of things about me, and my physical wretchedness, prevented me, for I was bruised, weary, wet to the skin, deafened and blinded by the storm.

I had a vague idea of going on to my own house (у меня была неясная цель — продолжать идти к своему дому; idea — мысль, идея; цель, назначение), and that was as much motive as I had (и это было единственной мыслью, которая у меня была; as much as — столько, сколько; motive — мотив, побуждение; главная мысль). I staggered through the trees (я шел, шатаясь, среди деревьев), fell into a ditch and bruised my knees against a plank (упал в канаву и расшиб колени о доску; plank — толстая доска; брус), and finally splashed out into the lane (и наконец, вышел, хлюпая, на дорогу; to splash — брызгать) that ran down from the College Arms (которая вела от /трактира/ Коллидж-Армс). I say splashed (я говорю “хлюпая”), for the storm water was sweeping the sand down the hill in a muddy torrent (потому что ливневая вода смывала песок с холма мутным потоком; to sweep — выметать; сносить). There in the darkness a man blundered into me (там в темноте на меня наскочил какой-то человек; to blunder — грубо ошибаться; наталкиваться, натыкаться) and sent me reeling back (и оттолкнул меня; to send back — отсылать назад; to reel — кружиться, вертеться; покачнуться, пошатнуться).
He gave a cry of terror (он издал вопль ужаса), sprang sideways, and rushed on (прыгнул в сторону и бросился /бежать/; to spring) before I could gather my wits sufficiently to speak to him (прежде чем я в достаточной мере собрался с мыслями, чтобы заговорить с ним; wit — ум, разум). So heavy was the stress of the storm just at this place (такими сильными были порывы ветра: «бури» именно в этом месте) that I had the hardest task (что передо мной стояла очень трудная задача; hard — жесткий, твердый; трудный, тяжелый) to win my way up the hill (взобраться на холм; to win — победить, выиграть; с трудом добираться /до какого-л. места/). I went close up to the fence on the left (я /пытался/ идти поближе к ограде с левой стороны) and worked my way along its palings (и пробирался вдоль нее; paling — забор, частокол).

vague [veIg], knee [ni:], finally ['faInqlI]

I had a vague idea of going on to my own house, and that was as much motive as I had. I staggered through the trees, fell into a ditch and bruised my knees against a plank, and finally splashed out into the lane that ran down from the College Arms. I say splashed, for the storm water was sweeping the sand down the hill in a muddy torrent. There in the darkness a man blundered into me and sent me reeling back.
He gave a cry of terror, sprang sideways, and rushed on before I could gather my wits sufficiently to speak to him. So heavy was the stress of the storm just at this place that I had the hardest task to win my way up the hill. I went close up to the fence on the left and worked my way along its palings.

Near the top I stumbled upon something soft (неподалеку от вершины я споткнулся о что-то мягкое), and, by a flash of lightning, saw between my feet (и при вспышке молнии увидел у своих ног: «между своими ступнями») a heap of black broadcloth and a pair of boots (ворох черной материи и пару ботинок; broadcloth — тонкое черное сукно). Before I could distinguish clearly how the man lay (прежде чем я смог ясно разглядеть, что за человек /там/ лежал: «как тот человек лежал»; to distinguish — различать), the flicker of light had passed (блик света погас; to pass — проходить, проезжать; кончаться, прекращаться). I stood over him waiting for the next flash (я стоял, /склонившись/ над ним и ожидая следующей вспышки). When it came, I saw that he was a sturdy man (когда она сверкнула, я увидел, что это был коренастый человек; sturdy — крепкий, здоровый), cheaply but not shabbily dressed (одетый дешево, но не неряшливо; shabby — поношенный; потрепанный, протертый /об одежде/); his head was bent under his body (его /шея/ была выгнута и голова /находилась/ под туловищем), and he lay crumpled up close to the fence (и он лежал, упав возле забора; to crumple — мять/ся/; свалиться, рухнуть), as though he had been flung violently against it (как будто он был сильно брошен на него /на забор/; to fling — бросать, кидать; violently — очень сильно; неистово).
Overcoming the repugnance natural to one (преодолевая отвращение, естественное для того) who had never before touched a dead body (кто никогда прежде не прикасался к мертвому телу), I stooped and turned him over to feel for his heart (я наклонился и перевернул его, чтобы послушать: «пощупать» сердце). He was quite dead (он был и вправду мертв; quite — вполне, совершенно; действительно, в самом деле /для выражения усиления/). Apparently his neck had been broken (очевидно, у него была сломана шея).

distinguish [dIs'tINgwIS], sturdy ['stq:dI], repugnance [rI'pAgnqns]

Near the top I stumbled upon something soft, and, by a flash of lightning, saw between my feet a heap of black broadcloth and a pair of boots. Before I could distinguish clearly how the man lay, the flicker of light had passed. I stood over him waiting for the next flash. When it came, I saw that he was a sturdy man, cheaply but not shabbily dressed; his head was bent under his body, and he lay crumpled up close to the fence, as though he had been flung violently against it.
Overcoming the repugnance natural to one who had never before touched a dead body, I stooped and turned him over to feel for his heart. He was quite dead. Apparently his neck had been broken.

The lightning flashed for a third time (молния блеснула в третий раз), and his face leaped upon me (и мне /в глаза/ бросилось его лицо; to leap — прыгать; внезапно появляться). I sprang to my feet (я отпрянул; to spring to one’s feet — вскочить на ноги). It was the landlord of the Spotted Dog (это был хозяин “Пятнистой собаки”), whose conveyance I had taken (чью коляску я нанял; conveyance — перевозка, транспортировка; транспортное средство; экипаж; to take — брать, хватать; нанимать, брать).
I stepped over him gingerly (я осторожно переступил через него) and pushed on up the hill (и поспешил дальше). I made my way by the police station and the College Arms towards my own house (я прошел мимо полицейского участка и Коллидж-Армс к своему дому; to make — делать; идти, продвигаться /в определенном направлении/). Nothing was burning on the hillside (на склоне холма /уже/ ничего не горело), though from the common there still came a red glare (хотя в стороне пустоши виднелось багровое зарево) and a rolling tumult of ruddy smoke (и кружащиеся клубы красноватого дыма; tumult — суматоха, суета) beating up against the drenching hail (метались в /потоках/ мокрого града; to beat — бить, ударять; биться, трепетать; to drench — пропитывать влагой). So far as I could see by the flashes (насколько я мог видеть при вспышках молний), the houses about me were mostly uninjured (дома вокруг меня в большинстве своем не пострадали; uninjured — неповрежденный, непострадавший; to injure — ранить, ушибить; испортить, повредить). By the College Arms a dark heap lay in the road (на дороге у Коллидж-Армс лежала какая-то темная груда).

lightning ['laItnIN], conveyance [kqn'veIqns], heap [hi:p]

The lightning flashed for a third time, and his face leaped upon me. I sprang to my feet. It was the landlord of the Spotted Dog, whose conveyance I had taken.
I stepped over him gingerly and pushed on up the hill. I made my way by the police station and the College Arms towards my own house. Nothing was burning on the hillside, though from the common there still came a red glare and a rolling tumult of ruddy smoke beating up against the drenching hail. So far as I could see by the flashes, the houses about me were mostly uninjured. By the College Arms a dark heap lay in the road.

Down the road towards Maybury Bridge there were voices and the sound of feet (ниже по дороге к Мэйбэрийскому мосту были слышны голоса и звук шагов; foot — ступня; походка, шаг), but I had not the courage to shout or to go to them (но у меня не было = но мне не хватило храбрости крикнуть или подойти к ним). I let myself in with my latchkey (я вошел, /открыв дверь/ ключом; to let in — позволить войти, впустить), closed, locked and bolted the door (закрыл дверь, запер на замок, задвинул засов), staggered to the foot of the staircase, and sat down (пошатнулся у подножия лестницы и сел /на пол/). My imagination was full of those striding metallic monsters (мое воображение было заполнено теми шагающими металлическими монстрами = у меня перед глазами стояли…; full — полный), and of the dead body smashed against the fence (и мертвое тело, разбитое о забор; to smash — разбивать/ся/ вдребезги, в лепешку).
I crouched at the foot of the staircase with my back to the wall (я присел у подножия лестницы спиной к стене; to crouch — припадать к земле; согнуться, сжаться), shivering violently (сильно дрожа).

shout [Saut], latchkey ['lxtSki:], staircase ['steqkeIs]

Down the road towards Maybury Bridge there were voices and the sound of feet, but I had not the courage to shout or to go to them. I let myself in with my latchkey, closed, locked and bolted the door, staggered to the foot of the staircase, and sat down. My imagination was full of those striding metallic monsters, and of the dead body smashed against the fence.
I crouched at the foot of the staircase with my back to the wall, shivering violently.

Chapter Eleven
At the Window
(У окна)

I have already said (я уже упоминал /о том/) that my storms of emotion have a trick of exhausting themselves (что мои приступы душевного волнения имеют свойство проходить сами по себе; storm — буря, ураган; приступ; trick — хитрость, обман; характерная черта, особенность; to exhaust — истощать, исчерпывать). After a time I discovered that I was cold and wet (спустя некоторое время я обнаружил, что мне холодно и я вымок), and with little pools of water about me on the stair carpet (а вокруг меня на лестничной ковровой дорожке — маленькие лужицы воды). I got up almost mechanically (я поднялся почти машинально), went into the dining room and drank some whiskey (прошел в столовую и выпил виски), and then I was moved to change my clothes (а потом мне захотелось переодеться).
After I had done that (после того, как я это сделал) I went upstairs to my study (я поднялся наверх в свой кабинет), but why I did so I do not know (но зачем я это сделал, не знаю). The window of my study looks over the trees (из окна моего кабинета были видны деревья; to look — смотреть; выходить /куда-л., об окнах/) and the railway towards Horsell Common (и железная дорога, /проходящая/ мимо Хорселлской пустоши). In the hurry of our departure this window had been left open (в суматохе нашего отъезда это окно было оставлено открытым).

emotion [I'mquS(q)n], exhaust [Ig'zO:st], whiskey ['wIskI]

I have already said that my storms of emotion have a trick of exhausting themselves. After a time I discovered that I was cold and wet, and with little pools of water about me on the stair carpet. I got up almost mechanically, went into the dining room and drank some whiskey, and then I was moved to change my clothes.
After I had done that I went upstairs to my study, but why I did so I do not know. The window of my study looks over the trees and the railway towards Horsell Common. In the hurry of our departure this window had been left open.

The passage was dark (коридор был /погружен/ во тьму), and, by contrast with the picture the window frame enclosed (и, контрастируя с видом из окна: «с картиной, заключенной в оконную раму»; to enclose — окружать, огораживать), the side of the room seemed impenetrably dark (часть комнаты казалась /погруженной/ в непроглядный мрак). I stopped short in the doorway (я остановился на пороге; short /нареч./ — круто, резко; doorway — дверной проем; вход /в помещение/).
The thunderstorm had passed (гроза прошла). The towers of the Oriental College and the pine trees about it had gone (башни Восточного колледжа и сосны вокруг него исчезли), and very far away, lit by a vivid red glare (и очень далеко, освещенная ярким багряным заревом), the common about the sand pits was visible (виднелась: «была видима» пустошь вокруг песчаного карьера). Across the light huge black shapes (на фоне этого света огромные черные тени), grotesque and strange, moved busily to and fro (нелепые и странные, деловито двигались = сновали туда-сюда).
It seemed indeed as if the whole country in that direction was on fire (казалось, будто вся местность в том направлении была в огне) — a broad hillside set with minute tongues of flame (широкий склон холма был усеян малюсенькими язычками пламени), swaying and writhing with the gusts of the dying storm (колеблющимися и извивающимися под порывами затихающей бури), and throwing a red reflection upon the cloud scud above (и отбрасывающими красные блики на тучи, проносившиеся в небе; reflection — отражение; отблеск, отсвет; to scud — нестись, стремительно и плавно двигаться; scud — стремительное движение, порыв; гонимые ветром легкие облака; рваные облака).

picture ['pIktSq], thunderstorm ['TAndqstO:m], tongue [tAN]

The passage was dark, and, by contrast with the picture the window frame enclosed, the side of the room seemed impenetrably dark. I stopped short in the doorway.
The thunderstorm had passed. The towers of the Oriental College and the pine trees about it had gone, and very far away, lit by a vivid red glare, the common about the sand pits was visible. Across the light huge black shapes, grotesque and strange, moved busily to and fro.
It seemed indeed as if the whole country in that direction was on fire — a broad hillside set with minute tongues of flame, swaying and writhing with the gusts of the dying storm, and throwing a red reflection upon the cloud scud above.

Every now and then a haze of smoke from some nearer conflagration (то и дело пелена дыма от какого-нибудь пожара неподалеку; haze — легкий туман, дымка; conflagration — большой пожар, пожарище) drove across the window and hid the Martian shapes (пролетала мимо окна и скрывала силуэты: «очертания» марсиан). I could not see what they were doing (я не мог разглядеть, ни что они делали), nor the clear form of them (ни их ясных очертаний), nor recognise the black objects they were busied upon (равно как не /мог/ распознать черные предметы, вокруг которых они копошились: «были заняты»). Neither could I see the nearer fire (не мог я видеть и пожара /где-то/ неподалеку), though the reflections of it danced on the wall and ceiling of the study (хотя отсветы от него плясали на стене и на потолке кабинета). A sharp, resinous tang of burning was in the air (в воздухе стоял резкий, смолистый запах горелого; tang — резкий вкус, привкус; острый запах).
I closed the door noiselessly (я бесшумно прикрыл дверь кабинета) and crept towards the window (и подкрался к окну; to creep — ползать; красться; подкрадываться). As I did so, the view opened out (когда я так сделал, /передо мной/ открылся пейзаж) until, on the one hand, it reached to the houses about Woking station (простирающийся, с одной стороны, до домов возле станции в Уокинге; to reach — протягивать, вытягивать /особ. руку/; простираться, доходить до), and on the other to the charred and blackened pine woods of Byfleet (а с другой — до обугленных и почерневших сосновых лесов Байфлита).

conflagration ["kOnflq'greIS(q)n], ceiling ['si:lIN], char [tSQ:]

Every now and then a haze of smoke from some nearer conflagration drove across the window and hid the Martian shapes. I could not see what they were doing, nor the clear form of them, nor recognise the black objects they were busied upon. Neither could I see the nearer fire, though the reflections of it danced on the wall and ceiling of the study. A sharp, resinous tang of burning was in the air.
I closed the door noiselessly and crept towards the window. As I did so, the view opened out until, on the one hand, it reached to the houses about Woking station, and on the other to the charred and blackened pine woods of Byfleet.

There was a light down below the hill, on the railway, near the arch (что-то светилось на рельсах: «на железной дороге» у подножия холма возле арки), and several of the houses along the Maybury road and the streets near the station were glowing ruins (несколько домов вдоль дороги на Мэйбэри и на улицах рядом со станцией превратились в пылающие развалины; to glow — светиться, рдеть, пылать). The light upon the railway puzzled me at first (свет на железнодорожных путях сначала озадачил меня); there were a black heap and a vivid glare (там ярко горела груда /чего-то/ черного: «там были черная груда и яркое горение»; glare — ослепительный яркий свет; сияние; vivid — яркий; живой, пылкий), and to the right of that a row of yellow oblongs (а справа от нее — ряд желтых продолговатых предметов). Then I perceived this was a wrecked train (потом я понял, что это был потерпевший аварию поезд; to wreck — потерпеть крушение), the fore part smashed and on fire (передняя часть была разбита и в огне), the hinder carriages still upon the rails (задние вагоны еще /стояли/ на рельсах).

below [bI'lqu], vivid ['vIvId], hinder ['hIndq]

There was a light down below the hill, on the railway, near the arch, and several of the houses along the Maybury road and the streets near the station were glowing ruins. The light upon the railway puzzled me at first; there were a black heap and a vivid glare, and to the right of that a row of yellow oblongs. Then I perceived this was a wrecked train, the fore part smashed and on fire, the hinder carriages still upon the rails.

Between these three main centres of light (между этими тремя очагами: «центрами» огня) — the houses, the train, and the burning county towards Chobham (домами, поездом и горящей округой Чобхэма; county — графство /административная единица в Великобритании/) — stretched irregular patches of dark country (тянулись темные неровные участки местности), broken here and there by intervals of dimly glowing and smoking ground (кое-где прерываемые клочками тускло светящейся = тлеющей и дымящейся земли; interval — промежуток, расстояние /между чем-л./). It was the strangest spectacle (это было очень странным зрелищем), that black expanse set with fire (это горящее черное пространство; to set with — усыпать /блестками, цветами и т. п./). It reminded me, more than anything else, of the Potteries at night (больше всего: «более чем что-либо другое» оно напомнило мне “Гончарни” ночью; Potteries — “Гончарни” /разговорное название городка Сток-он-Трент, графство Стаффордшир, где находятся известные фаянсовые и фарфоровые заводы/). At first I could distinguish no people at all (сначала я вообще не замечал: «не различал» людей), though I peered intently for them (хотя и пристально всматривался, /пытаясь увидеть/ их). Later I saw against the light of Woking station a number of black figures (позже я увидел в свете /фонарей/ станции в Уокинге несколько черных фигур) hurrying one after the other across the line (перебегающих одна за другой через рельсы; to hurry — спешить, торопиться; line — линия, черта; железнодорожная линия).

county ['kauntI], expanse [Ik'spxns], peer [pIq]

Between these three main centres of light — the houses, the train, and the burning county towards Chobham — stretched irregular patches of dark country, broken here and there by intervals of dimly glowing and smoking ground. It was the strangest spectacle, that black expanse set with fire. It reminded me, more than anything else, of the Potteries at night. At first I could distinguish no people at all, though I peered intently for them. Later I saw against the light of Woking station a number of black figures hurrying one after the other across the line.

And this was the little world (и это был тот маленький мирок) in which I had been living securely for years (в котором я спокойно жил многие годы), this fiery chaos (этот огненный хаос)! What had happened in the last seven hours I still did not know (что произошло за последние семь часов, я все еще не знал); nor did I know, though I was beginning to guess (равно как не знал я, хотя начинал догадываться), the relation between these mechanical colossi and the sluggish lumps (о связи между этими механическими колоссами и /теми/ медлительными глыбами) I had seen disgorged from the cylinder (которые, как я видел, выбрались из цилиндра; to disgorge — изрыгать, извергать; разгружать, выгружать). With a queer feeling of impersonal interest (со странным чувством беспристрастного интереса) I turned my desk chair to the window (я развернул свой стул от стола к окну; desk — письменный стол), sat down, and stared at the blackened country (сел и стал смотреть на почерневшую местность; to stare — пристально смотреть, вглядываться), and particularly at the three gigantic black things (и особенно на три гигантские черные фигуры) that were going to and fro in the glare about the sand pits (которые в ярком свете огня расхаживали взад-вперед вокруг песчаного карьера).

world [wq:ld], chaos ['keIOs], chair ['tSeq]

And this was the little world in which I had been living securely for years, this fiery chaos! What had happened in the last seven hours I still did not know; nor did I know, though I was beginning to guess, the relation between these mechanical colossi and the sluggish lumps I had seen disgorged from the cylinder. With a queer feeling of impersonal interest I turned my desk chair to the window, sat down, and stared at the blackened country, and particularly at the three gigantic black things that were going to and fro in the glare about the sand pits.

They seemed amazingly busy (они казались крайне занятыми; amazing — удивительный). I began to ask myself what they could be (я стал спрашивать себя, на что они похожи: «чем они могли быть»). Were they intelligent mechanisms (были ли они разумными машинами)? Such a thing I felt was impossible (но я полагал, что такое невозможно; to feel — ощупывать, осязать; чувствовать; считать, полагать). Or did a Martian sit within each, ruling, directing, using (или внутри них сидели марсиане, управляя, направляя, используя), much as a man’s brain sits and rules in his body (почти как мозг человека, находясь в теле, управляет им; to sit — сидеть; находиться, быть расположенным)? I began to compare the things to human machines (я принялся сравнивать эти штуковины с машинами, /сделанными/ человеком), to ask myself for the first time in my life (в первый раз в жизни спросив себя) how an ironclad or a steam engine would seem to an intelligent lower animal (какими показались бы броненосцы или паровые машины животному с менее развитым интеллектом).
The storm had left the sky clear (после грозы небо очистилось: «гроза оставила небо чистым»), and over the smoke of the burning land (и над /пеленой/ дыма от горящей земли) the little fading pinpoint of Mars was dropping into the west (малюсенький, с булавочную головку, смутно различимый Марс клонился к западу; to fade — вянуть /о растениях/; расплываться; to drop — капать; опускаться, снижаться), when a soldier came into my garden (когда в мой сад забрался какой-то солдат). I heard a slight scraping at the fence (я услыхал легкое царапанье у забора), and rousing myself from the lethargy (и, стряхивая с себя апатию; to rouse — будить, пробуждаться; to rouse oneself — встряхнуться, преодолеть /вялость, лень/; lethargy — летаргические сон; вялость, апатия) that had fallen upon me (которая владела мной; to fall — падать; охватить, овладеть /о чувстве/), I looked down and saw him dimly (я взглянул вниз и смутно увидел его), clambering over the palings (карабкающегося через ограду). At the sight of another human being my torpor passed (при виде другого человеческого существа мое оцепенение прошло), and I leaned out of the window eagerly (и я поспешно высунулся из окна; to lean — наклоняться, склоняться; to lean out — высовываться).

mechanism ['mekqnIz(q)m], impossible [Im'pOsqbl], torpor ['tO:pq]

They seemed amazingly busy. I began to ask myself what they could be. Were they intelligent mechanisms? Such a thing I felt was impossible. Or did a Martian sit within each, ruling, directing, using, much as a man’s brain sits and rules in his body? I began to compare the things to human machines, to ask myself for the first time in my life how an ironclad or a steam engine would seem to an intelligent lower animal.
The storm had left the sky clear, and over the smoke of the burning land the little fading pinpoint of Mars was dropping into the west, when a soldier came into my garden. I heard a slight scraping at the fence, and rousing myself from the lethargy that had fallen upon me, I looked down and saw him dimly, clambering over the palings. At the sight of another human being my torpor passed, and I leaned out of the window eagerly.

“Hist!” said I, in a whisper (тс! — шепотом сказал я).
He stopped astride of the fence in doubt (он остановился в нерешительности, /сидя/ верхом на заборе; to be in doubt — быть в нерешительности, в раздумье). Then he came over and across the lawn to the corner of the house (затем он перелез и через лужайку /направился/ к углу дома). He bent down and stepped softly (он /шел/ пригнувшись, тихо ступая; softly — мягко, нежно; тихо, бесшумно).
“Who’s there?” he said, also whispering (кто здесь: «там»? — спросил он тоже шепотом), standing under the window and peering up (стоя под окном и смотря вверх).
“Where are you going?” I asked (куда вы идете? — спросил я).
“God knows (одному Богу известно: «Бог знает»).”
“Are you trying to hide (вы пытаетесь спрятаться)?”
“That’s it (то-то и оно).”
“Come into the house (заходите в дом),” I said.
I went down, unfastened the door (я спустился вниз, отпер дверь; to unfasten — откреплять, отстегивать; отпирать), and let him in, and locked the door again (впустил его и запер дверь снова). I could not see his face (я не мог разглядеть его лица). He was hatless, and his coat was unbuttoned (он был без головного убора, китель его был расстегнут).
“My God!” he said, as I drew him in (о Боже! — сказал он после того, как я запустил: «втащил» его внутрь).
“What has happened?” I asked (что случилось? — спросил я).
“What hasn’t (а что нет? = чего только не было!)?” In the obscurity I could see he made a gesture of despair (в темноте я заметил, как он в отчаянии махнул рукой: «сделал жест отчаяния»). “They wiped us out — simply wiped us out (они стерли нас, просто стерли /в порошок/; to wipe — вытирать; стирать /с лица земли/; уничтожить),” he repeated again and again (повторял он снова и снова).

whisper ['wIspq], unfasten [An'fQ:s(q)n], obscurity [qb'skjuqrItI]

“Hist!” said I, in a whisper.
He stopped astride of the fence in doubt. Then he came over and across the lawn to the corner of the house. He bent down and stepped softly.
“Who’s there?” he said, also whispering, standing under the window and peering up.
“Where are you going?” I asked.
“God knows.”
“Are you trying to hide?”
“That’s it.”
“Come into the house,” I said.
I went down, unfastened the door, and let him in, and locked the door again. I could not see his face. He was hatless, and his coat was unbuttoned.
“My God!” he said, as I drew him in.
“What has happened?” I asked.
“What hasn’t?” In the obscurity I could see he made a gesture of despair. “They wiped us out — simply wiped us out,” he repeated again and again.

He followed me, almost mechanically, into the dining room (почти механически/машинально он последовал за мной в столовую).
“Take some whiskey,” I said, pouring out a stiff dose (выпейте: «возьмите» виски, — сказал я, наливая изрядную дозу; stiff — тугой, негибкий; чрезмерный).
He drank it (он выпил). Then abruptly he sat down before the table (потом вдруг сел перед столом), put his head on his arms (положил голову на руки), and began to sob and weep like a little boy (и начал плакать и всхлипывать, как маленький мальчик), in a perfect passion of emotion (в порыве нахлынувших душевных переживаний; perfect — совершенный, безупречный; абсолютный, полный; passion — страсть; взрыв чувств), while I, with a curious forgetfulness of my own recent despair (в то время как я, странным образом забыв о своем собственном недавнем отчаянии; curious — любопытный; странный; forgetfulness — забывчивость), stood beside him, wondering (стоял в удивлении рядом; to wonder — удивляться, недоумевать, задаваться вопросом).
It was a long time before he could steady his nerves (прошло много времени, прежде чем он смог успокоить нервы; to steady — укреплять, делать прочным; приходить в устойчивое состояние) to answer my questions (чтобы ответить на мои вопросы), and then he answered perplexingly and brokenly (и потом он говорил путано и сбивчиво; to perplex — ставить в тупик, приводить в недоумение; запутывать, делать непонятным). He was a driver in the artillery (он был ездовым в артиллерии), and had only come into action about seven (и вступил в бой = принял участие в бою только около семи; to come — приходить; вступать /в конфликт/; action — действие; бой, сражение). At that time firing was going on across the common (в тот момент на пустоши шла пальба; to go on — продолжать путь, идти дальше; происходить), and it was said the first party of Martians were crawling slowly towards their second cylinder (и, как говорили, первая партия марсиан медленно ползла к своему второму цилиндру) under cover of a metal shield (под прикрытием металлического щита).

perfect ['pq:fIkt], despair [dIs'peq], artillery [Q:'tIl(q)rI]

He followed me, almost mechanically, into the dining room.
“Take some whiskey,” I said, pouring out a stiff dose.
He drank it. Then abruptly he sat down before the table, put his head on his arms, and began to sob and weep like a little boy, in a perfect passion of emotion, while I, with a curious forgetfulness of my own recent despair, stood beside him, wondering.
It was a long time before he could steady his nerves to answer my questions, and then he answered perplexingly and brokenly. He was a driver in the artillery, and had only come into action about seven. At that time firing was going on across the common, and it was said the first party of Martians were crawling slowly towards their second cylinder under cover of a metal shield.

Later this shield staggered up on tripod legs (позже этот щит закачался на трех ногах) and became the first of the fighting-machines I had seen (и стал = превратился в первую боевую машину, которую я видел). The gun he drove had been unlimbered near Horsell (орудие, которое он = этот солдат вез, установили возле Хорселла; to unlimber — подготавливать к действию; снимать орудие с передка /воен./), in order to command the sand pits (для того, чтобы держать под прицелом песчаный карьер; to command — командовать, отдавать приказы; возвышаться /над чем-л. на местности/, контролировать), and its arrival it was that had precipitated the action (и его прибытие «было тем, что» ускорило события). As the limber gunners went to the rear (когда артиллерийская прислуга отошла назад: «в тыл»; limber — передок /орудия/; gunner — артиллерист), his horse trod in a rabbit hole and came down (/нога/ его лошади попала в кроличью нору и /лошадь/ упала; to tread — ступать, шагать; наступать /на что-л./), throwing him into a depression of the ground (сбросив его в канаву: «в углубление в земле»; depression — впадина, углубление). At the same moment the gun exploded behind him (в тот же миг орудие позади него разнесло в щепки; to explode — взрываться), the ammunition blew up (взорвались боеприпасы; to blow — веять, дуть /о ветре/; взрывать/ся/), there was fire all about him (повсюду вокруг него был огонь), and he found himself lying under a heap of charred dead men and dead horses (и он оказался лежащим под грудой обугленных мертвых людей и лошадей).

stagger ['stxgq], command [kq'mQ:nd], depression [dI'preS(q)n]

Later this shield staggered up on tripod legs and became the first of the fighting-machines I had seen. The gun he drove had been unlimbered near Horsell, in order to command the sand pits, and its arrival it was that had precipitated the action. As the limber gunners went to the rear, his horse trod in a rabbit hole and came down, throwing him into a depression of the ground. At the same moment the gun exploded behind him, the ammunition blew up, there was fire all about him, and he found himself lying under a heap of charred dead men and dead horses.

“I lay still,” he said, “scared out of my wits (я лежал тихо, — сказал он, — не помня себя от страха; to be scared out of one’s wits — потерять голову от страха), with the fore quarter of a horse atop of me (меня прижало крупом лошади; fore — передняя часть; quarter — четверть, четвертая часть; круп /лошади/; atop — наверху). We’d been wiped out (они стерли нас /в порошок/). And the smell — good God (и запах, Боже мой)! Like burnt meat (как от подгоревшего мяса)! I was hurt across the back by the fall of the horse (я был ударен/контужен по спине падением лошади), and there I had to lie until I felt better (и мне пришлось лежать там до тех пор, пока я не почувствовал себя лучше). Just like parade it had been a minute before (минуту назад /мы были/, как на параде) — then stumble, bang, swish (потом запинка, удар, свист)!”
“Wiped out (нас стерли в порошок)!” he said.
He had hid under the dead horse for a long time (он долгое время прятался за мертвой лошадью), peeping out furtively across the common (украдкой оглядывая пустошь; to peep — заглядывать /куда-л./, смотреть прищурясь; выглядывать; furtive — скрытый, тайный). The Cardigan men had tried a rush, in skirmishing order, at the pit (Кардиганский полк попытался в боевом порядке штурмовать яму; rush — стремительное движение; натиск, штурм; skirmish — перестрелка; небольшой бой, стычка), simply to be swept out of existence (и просто был уничтожен: «просто чтобы быть сметенным из существования»; to sweep out of existence — стереть с лица земли).

wipe [waIp], parade [pq'reId], stumble [stAmbl]

“I lay still,” he said, “scared out of my wits, with the fore quarter of a horse atop of me. We’d been wiped out. And the smell — good God! Like burnt meat! I was hurt across the back by the fall of the horse, and there I had to lie until I felt better. Just like parade it had been a minute before — then stumble, bang, swish!”
“Wiped out!” he said.
He had hid under the dead horse for a long time, peeping out furtively across the common. The Cardigan men had tried a rush, in skirmishing order, at the pit, simply to be swept out of existence.

Then the monster had risen to its feet (затем чудовище поднялось на ноги) and had begun to walk leisurely to and fro across the common among the few fugitives (и начало расхаживать по пустоши среди немногих, пытавшихся убежать; fugitive — беглец), with its headlike hood turning about (вращая своим головоподобным колпаком) exactly like the head of a cowled human being (в точности похожим на голову человека: «человеческого существа» в капюшоне; cowl — монашеская сутана с капюшоном; широкий капюшон). A kind of arm carried a complicated metallic case (нечто вроде руки несло хитроумный: «сложный» металлический ящик), about which green flashes scintillated (который сверкал зелеными вспышками), and out of the funnel of this there smoked the Heat-Ray (а из воронки, /торчащей из него/, вырывался тепловой луч; to smoke — дымить/ся/).
In a few minutes there was, so far as the soldier could see (через несколько минут, насколько солдат мог видеть), not a living thing left upon the common (на пустоши не осталось ни одного живого существа), and every bush and tree upon it (и каждый кустик и деревцо на ней) that was not already a blackened skeleton was burning (которые еще не превратились в почерневшие остовы, горели). The hussars had been on the road beyond the curvature of the ground (на дороге за земляной насыпью были гусары; curvature — изгиб; кривизна), and he saw nothing of them (но он никого из них не видел).

fugitive ['fju:dZItIv], scintillate ['sIntIleIt], already [O:l'redI]

Then the monster had risen to its feet and had begun to walk leisurely to and fro across the common among the few fugitives, with its headlike hood turning about exactly like the head of a cowled human being. A kind of arm carried a complicated metallic case, about which green flashes scintillated, and out of the funnel of this there smoked the Heat-Ray.
In a few minutes there was, so far as the soldier could see, not a living thing left upon the common, and every bush and tree upon it that was not already a blackened skeleton was burning. The hussars had been on the road beyond the curvature of the ground, and he saw nothing of them.

He heard the Martians rattle for a time and then become still (он слышал, как некоторое время марсиане /чем-то/ грохотали, потом затихли: «стали тихими»). The giant saved Woking station and its cluster of houses until the last (гигант приберегал станцию в Уокинге и группу домов /вокруг нее/ напоследок; to save — спасать; оставлять, приберегать); then in a moment the Heat-Ray was brought to bear (затем через минуту был пущен в ход тепловой луч; to bring to bear — влиять, воздействовать; употреблять, применять /силу, давление/), and the town became a heap of fiery ruins (и городок стал грудой пылающих развалин). Then the Thing shut off the Heat-Ray (потом существо отключило тепловой луч; shut off — отключать, выключать; to shut — закрывать), and turning its back upon the artilleryman (и, повернувшись спиной к артиллеристу), began to waddle away towards the smouldering pine woods (заковыляло прочь к догорающему сосновому лесу; to smoulder — медленно гореть, тлеть) that sheltered the second cylinder (в котором скрывался второй цилиндр; to shelter — приютить; защищать, укрывать). As it did so a second glittering Titan (и затем: «когда оно это сделало» второй сверкающий титан) built itself up out of the pit (поднялся из ямы; to build up — собирать, монтировать; to build — сооружать, строить).
The second monster followed the first (второй монстр последовал за первым), and at that the artilleryman began to crawl very cautiously (и тогда артиллерист начал ползти очень осторожно) across the hot heather ash towards Horsell (по горячему пеплу от /сгоревшего/ вереска в сторону Хорселла).

become [bI'kAm], waddle [wOdl], crawl [krO:l]

He heard the Martians rattle for a time and then become still. The giant saved Woking station and its cluster of houses until the last; then in a moment the Heat-Ray was brought to bear, and the town became a heap of fiery ruins. Then the Thing shut off the Heat-Ray, and turning its back upon the artilleryman, began to waddle away towards the smouldering pine woods that sheltered the second cylinder. As it did so a second glittering Titan built itself up out of the pit.
The second monster followed the first, and at that the artilleryman began to crawl very cautiously across the hot heather ash towards Horsell.

He managed to get alive into the ditch by the side of the road (он умудрился добраться живым до канавы на краю дороги; to manage — руководить, управлять; суметь /сделать/, ухитриться), and so escaped to Woking (и таким образом добрался до Уокинга; to escape — совершать побег; спастись, отделаться). There his story became ejaculatory (тут его рассказ стал неразборчив; to ejaculate — извергать, выбрасывать; восклицать, вскрикивать). The place was impassable (местечко было непроходимым = через Уокинг было не пройти; to pass — проходить /мимо, через/). It seems there were a few people alive there (казалось, в живых остались немногие), frantic for the most part (бóльшая часть из них сошла с ума; frantic — безумный, неистовый) and many burned and scalded (остальные сгорели или были сильно обожжены; many — многие; много). He was turned aside by the fire (он повернул в сторону от пожара), and hid among some almost scorching heaps of broken wall (и спрятался среди почти обжигающих = раскаленных куч /кирпича/ от разрушенных стен) as one of the Martian giants returned (когда один из марсианских гигантов вернулся). He saw this one pursue a man (он видел, как тот преследовал какого-то человека), catch him up in one of its steely tentacles (схватил его одним из своих стальных щупалец), and knock his head against the trunk of a pine tree (и ударил его головой о ствол сосны). At last, after nightfall (наконец, с наступлением ночи), the artilleryman made a rush for it (артиллерист выскочил из своего укрытия; to make a rush/run for it — броситься со всех ног, удрать) and got over the railway embankment (и перебрался через железнодорожную насыпь; to get over — перейти, перелезть /через/).

manage ['mxnIdZ], nightfall ['naItfO:l], embankment [Im'bxNkmqnt]

He managed to get alive into the ditch by the side of the road, and so escaped to Woking. There his story became ejaculatory. The place was impassable. It seems there were a few people alive there, frantic for the most part and many burned and scalded. He was turned aside by the fire, and hid among some almost scorching heaps of broken wall as one of the Martian giants returned. He saw this one pursue a man, catch him up in one of its steely tentacles, and knock his head against the trunk of a pine tree. At last, after nightfall, the artilleryman made a rush for it and got over the railway embankment.

Since then he had been skulking along towards Maybury (потом он, прячась, шел в Мэйбэри; since then — с того времени; to skulk — красться, подкрадываться; прятаться, скрываться), in the hope of getting out of danger Londonward (в надежде избежать опасности, /подстерегающей/ в лондонском направлении). People were hiding in trenches and cellars (люди прятались в канавах и подвалах), and many of the survivors had made off towards Woking village and Send (и многие из выживших бежали в Уокинг и Сенд; to make off — убегать, удирать; village — деревня, село; селение, поселок). He had been consumed with thirst (его мучила жажда; to be consumed — быть снедаемым, охваченным /чем-л./; to consume — истреблять, уничтожать; поглощать) until he found one of the water mains near the railway arch smashed (до тех пор, пока он не нашел разбитый водопровод неподалеку от железнодорожной арки; main — магистраль /газовая, водопроводная/), and the water bubbling out like a spring upon the road (вода /из него/ ключом била на дорогу; to bubble — булькать, пузыриться; бить ключом; spring — родник, ключ).
That was the story I got from him, bit by bit (вот какого рассказа, мало-помалу, я добился от него). He grew calmer telling me (он стал спокойнее, рассказывая мне /это/) and trying to make me see the things he had seen (и пытаясь дать мне: «заставить меня» увидеть то, что видел он).

danger ['deIndZq], cellar ['selq], spring [sprIN]

Since then he had been skulking along towards Maybury, in the hope of getting out of danger Londonward. People were hiding in trenches and cellars, and many of the survivors had made off towards Woking village and Send. He had been consumed with thirst until he found one of the water mains near the railway arch smashed, and the water bubbling out like a spring upon the road.
That was the story I got from him, bit by bit. He grew calmer telling me and trying to make me see the things he had seen.

He had eaten no food since midday (он ничего не ел с полудня; food — пища, еда), he told me early in his narrative (он сказал об этом /еще/ в начале своего рассказа), and I found some mutton and bread in the pantry (и я в кладовой нашел немного баранины и хлеба) and brought it into the room (и принес это в комнату). We lit no lamp for fear of attracting the Martians (мы не зажигали лампы из боязни привлечь /внимание/ марсиан), and ever and again our hands would touch upon bread or meat (и время от времени наши руки нащупывали хлеб и мясо). As he talked, things about us came darkly out of the darkness (пока он говорил, предметы вокруг нас /стали/ смутно проступать в темноте), and the trampled bushes and broken rose trees outside the window grew distinct (а растоптанные и поломанные кусты роз стали видны отчетливо; bush — куст, кустарник; tree — дерево; что-л. напоминающее дерево). It would seem that a number of men or animals (казалось, что множество людей или животных) had rushed across the lawn (промчалось по лужайке). I began to see his face, blackened and haggard (я стал различать: «видеть» его лицо, почерневшее и осунувшееся), as no doubt mine was also (каким, несомненно, было и мое).

since [sIns], narrative ['nxrqtIv], haggard ['hxgqd]

He had eaten no food since midday, he told me early in his narrative, and I found some mutton and bread in the pantry and brought it into the room. We lit no lamp for fear of attracting the Martians, and ever and again our hands would touch upon bread or meat. As he talked, things about us came darkly out of the darkness, and the trampled bushes and broken rose trees outside the window grew distinct. It would seem that a number of men or animals had rushed across the lawn. I began to see his face, blackened and haggard, as no doubt mine was also.

When we had finished eating (когда мы закончили есть) we went softly upstairs to my study (мы тихонько поднялись в мой кабинет), and I looked again out of the open window (и я снова выглянул в открытое окно). In one night the valley had become a valley of ashes (за одну ночь /цветущая/ долина стала пепелищем). The fires had dwindled now (пожары теперь /уже/ почти погасли; to dwindle — сокращаться, уменьшаться). Where flames had been there were now streamers of smoke (там, где /раньше/ было пламя, теперь стояли столбы дыма; streamer — вымпел; длинная узкая лента); but the countless ruins of shattered and gutted houses (но многочисленные развалины разрушенных и опустошенных домов; to gut — потрошить; опустошать; guts — кишки, внутренности) and blasted and blackened trees that the night had hidden (сломанные и почерневшие деревья, которые /до этого/ скрывала ночь) stood out now gaunt and terrible in the pitiless light of dawn (проступили теперь, оголенные и ужасные, в безжалостном свете утра; to stand out — отходить, отступать; выдаваться, выступать; gaunt — сухопарый, костлявый; мрачный, суровый; dawn — рассвет, утренняя заря). Yet here and there some object had had the luck to escape (однако местами кое-что и уцелело: «некоторым предметам удалось уцелеть»; to have luck — иметь удачу, быть везучим) — a white railway signal here, the end of a greenhouse there (здесь — белый семафор на железной дороге, там — часть теплицы; signal — знак, сигнал; сигнальное устройство; end — конец, край; часть), white and fresh amid the wreckage (белые и свежие среди руин; wreckage — крушение, авария; руины, обломки). Never before in the history of warfare had destruction been so indiscriminate and so universal (никогда прежде в истории войн не было разрушения столь беспорядочного и всеобщего; indiscriminate — неразборчивый, не проводящий различия; беспорядочный).

upstairs [Ap'steqz], dwindle [dwIndl], wreckage ['rekIdZ]

When we had finished eating we went softly upstairs to my study, and I looked again out of the open window. In one night the valley had become a valley of ashes. The fires had dwindled now. Where flames had been there were now streamers of smoke; but the countless ruins of shattered and gutted houses and blasted and blackened trees that the night had hidden stood out now gaunt and terrible in the pitiless light of dawn. Yet here and there some object had had the luck to escape — a white railway signal here, the end of a greenhouse there, white and fresh amid the wreckage. Never before in the history of warfare had destruction been so indiscriminate and so universal.

And shining with the growing light of the east (и, сверкая в лучах восходящего солнца: «в усиливающемся свете на востоке»), three of the metallic giants stood about the pit (три металлических гиганта стояли возле ямы), their cowls rotating as though they were surveying the desolation they had made (/при этом/ их колпаки вращались так, будто они наслаждались разорением, которое произвели; to survey — осматривать, обводить взглядом).
It seemed to me that the pit had been enlarged (мне показалось, что яма стала шире; to enlarge — увеличиваться, расширяться), and ever and again puffs of vivid green vapour streamed up and out of it (и время от времени: «всегда и снова» клубы яркого зеленого пара вырывались из нее и поднимались вверх; to stream — течь, струиться; быстро, стремительно двигаться) towards the brightening dawn (к светлеющему небу: «рассвету») — streamed up, whirled, broke, and vanished (неслись вверх, кружились и, растворяясь /в воздухе/, исчезали; to break — ломать; слабеть, ослабевать; растворяться).
Beyond were the pillars of fire about Chobham (вдалеке, около Чобхэма, поднимались столбы пламени). They became pillars of bloodshot smoke at the first touch of day (с первыми лучами солнца: «с первым прикосновением дня» они превратились в столбы кровавого дыма; bloodshot — налитый кровью /о глазах/).

giant ['dZaIqnt], enlarge [In'lQ:dZ], vapour ['veIpq]

And shining with the growing light of the east, three of the metallic giants stood about the pit, their cowls rotating as though they were surveying the desolation they had made.
It seemed to me that the pit had been enlarged, and ever and again puffs of vivid green vapour streamed up and out of it towards the brightening dawn — streamed up, whirled, broke, and vanished.
Beyond were the pillars of fire about Chobham. They became pillars of bloodshot smoke at the first touch of day.

Chapter Twelve
What I Saw of the Destruction of Weybridge and Shepperton
(Что я видел при разрушении Уэйбриджа и Шеппертона)

As the dawn grew brighter we withdrew from the window (когда рассвело: «когда рассвет стал ярче», мы отошли от окна; to withdraw — отнимать, отдергивать /руку/; уходить, удаляться) from which we had watched the Martians (из которого наблюдали за марсианами), and went very quietly downstairs (и очень тихо спустились вниз).
The artilleryman agreed with me (артиллерист согласился со мной) that the house was no place to stay in (что дом — не место, /в котором безопасно/ оставаться). He proposed, he said, to make his way Londonward (он намеревался, как он сказал, направиться в сторону Лондона; to propose — предлагать; предполагать, намереваться), and thence rejoin his battery — No. 12, of the Horse Artillery (и там присоединиться к своей батарее конной артиллерии номер двенадцать). My plan was to return at once to Leatherhead (в моих планах было немедленно вернуться в Лезерхэд); and so greatly had the strength of the Martians impressed me (и так чрезвычайно поразила меня сила марсиан; to impress — производить впечатление; поражать) that I had determined to take my wife to Newhaven (что я решил отвезти жену в Ньюхейвен; to determine — определять, устанавливать; решать; to take — брать, взять; брать с собой, доставлять /куда-л./), and go with her out of the country forthwith (и тотчас же уехать с ней из страны).

agree [q'gri:], thence [Dens], strength [streNT]

As the dawn grew brighter we withdrew from the window from which we had watched the Martians, and went very quietly downstairs.
The artilleryman agreed with me that the house was no place to stay in. He proposed, he said, to make his way Londonward, and thence rejoin his battery — No. 12, of the Horse Artillery. My plan was to return at once to Leatherhead; and so greatly had the strength of the Martians impressed me that I had determined to take my wife to Newhaven, and go with her out of the country forthwith.

For I already perceived clearly (поскольку я уже ясно осознавал) that the country about London must inevitably be the scene of a disastrous struggle (что территория вокруг Лондона неминуемо должна стать местом ожесточенной борьбы; country — страна; местность, территория; disastrous — бедственный, гибельный; страшный, ужасный /эмоц.-усил./) before such creatures as these could be destroyed (прежде чем существа, подобные этим, могут быть уничтожены).
Between us and Leatherhead, however, lay the third cylinder (однако между нами и Лезерхэдом лежал третий цилиндр), with its guarding giants (охраняемый гигантами). Had I been alone (будь я один), I think I should have taken my chance (думаю, я бы попытал счастья; to take one’s chance — попытать счастья) and struck across country (и пошел бы напрямик; to strike — ударять, бить; направляться; across country — напрямик, не по дорогам). But the artilleryman dissuaded me (но артиллерист отговорил меня; to dissuade — разубеждать, ср.: to persuade — убеждать): “It’s no kindness to the right sort of wife (если вы цените свою жену, то вряд ли ее порадуете; kindness — доброта, сердечность; любезность; right sort of man — хороший человек; парень что надо),” he said, “to make her a widow (сказал он, — сделав вдовой)”; and in the end I agreed to go with him (и в конце /концов/ я согласился идти с ним), under cover of the woods, northward as far as Street Cobham (под прикрытием леса на север до Стрит-Кобхема) before I parted with him (прежде чем мы с ним расстанемся). Thence I would make a big detour by Epsom to reach Leatherhead (оттуда мне придется сделать большой крюк через Эпсом, чтобы достичь Лезерхэда; detour — окольный путь; to make a detour — сделать крюк).

scene [si:n], chance [tSQ:ns], dissuade [dI'sweId]

For I already perceived clearly that the country about London must inevitably be the scene of a disastrous struggle before such creatures as these could be destroyed.
Between us and Leatherhead, however, lay the third cylinder, with its guarding giants. Had I been alone, I think I should have taken my chance and struck across country. But the artilleryman dissuaded me: “It’s no kindness to the right sort of wife,” he said, “to make her a widow”; and in the end I agreed to go with him, under cover of the woods, northward as far as Street Cobham before I parted with him. Thence I would make a big detour by Epsom to reach Leatherhead.

I should have started at once (я бы отправился тотчас же), but my companion had been in active service (но мой товарищ находился на военной службе; active service — срочная служба /воен./) and he knew better than that (и он неплохо разбирался в таких делах; to know better than that — прекрасно понимать, соображать, что к чему). He made me ransack the house for a flask (он заставил меня обшарить дом /в поисках/ фляги), which he filled with whiskey (в которую он налил виски; to fill — наполнять); and we lined every available pocket with packets of biscuits and slices of meat (и мы набили все карманы пачками печенья и ломтями мяса; to line — класть на подкладку; набивать, наполнять /разг./; available — пригодный, полезный; наличный, имеющийся в распоряжении, доступный). Then we crept out of the house (потом мы тихонько выбрались из дому), and ran as quickly as we could down the ill-made road (и побежали так быстро, как могли, по плохой дороге) by which I had come overnight (по которой я пришел прошлой ночью). The houses seemed deserted (дома казались покинутыми). In the road lay a group of three charred bodies close together (на дороге лежали рядом три обугленных тела; group — группа /людей, предметов/; together — вместе, совместно), struck dead by the Heat-Ray (сраженные тепловым лучом; to strike — бить, ударять; сражать, поражать; to strike smb. dead — поразить кого-л. насмерть); and here and there were things that people had dropped (и повсюду валялись брошенные людьми вещи) — a clock, a slipper, a silver spoon, and the like poor valuables (настенные/настольные часы, туфля, серебряная ложка и прочие такие же незначительные ценности; poor — бедный, малоимущий; незначительный, небольшой; like /сущ./ — что-л. подобное или похожее).

ransack ['rxnsxk], biscuit ['bIskIt], valuable ['vxljuqbl]

I should have started at once, but my companion had been in active service and he knew better than that. He made me ransack the house for a flask, which he filled with whiskey; and we lined every available pocket with packets of biscuits and slices of meat. Then we crept out of the house, and ran as quickly as we could down the ill-made road by which I had come overnight. The houses seemed deserted. In the road lay a group of three charred bodies close together, struck dead by the Heat-Ray; and here and there were things that people had dropped — a clock, a slipper, a silver spoon, and the like poor valuables.

At the corner turning up towards the post office (на углу перед почтовой конторой; to turn — поворачивать) a little cart, filled with boxes and furniture (небольшая повозка, груженная коробками и мебелью), and horseless, heeled over on a broken wheel (накренившись, /стояла/ без лошади и со сломанным колесом). A cash box had been hastily smashed open and thrown under the debris (денежный сейф был поспешно взломан и брошен под обломками; box — коробка, ящик; сейф; to smash smth. open — взломать).
Except the lodge at the Orphanage, which was still on fire (за исключением сторожки приюта, которая все еще горела), none of the houses had suffered very greatly here (здесь больше никакие дома не пострадали). The Heat-Ray had shaved the chimney tops and passed (тепловой луч срезал верхние части дымовых труб и прошел мимо; to shave — брить/ся/, сбривать; срезать /тонкими слоями с поверхности/). Yet, save ourselves, there did not seem to be a living soul on Maybury Hill (однако кроме нас в Мэйбэри-Хилле, казалось, не было ни одной живой души). The majority of the inhabitants had escaped (большинство жителей бежали), I suppose, by way of the Old Woking road (полагаю, по дороге на Старый Уокинг) — the road I had taken when I drove to Leatherhead (по той дороге, которую я выбрал, когда ехал в Лезерхэд) — or they had hidden (или они /где-то/ спрятались).

debris ['debri:], orphanage ['O:fqnIdZ], majority [mq'dZOrItI]

At the corner turning up towards the post office a little cart, filled with boxes and furniture, and horseless, heeled over on a broken wheel. A cash box had been hastily smashed open and thrown under the debris.
Except the lodge at the Orphanage, which was still on fire, none of the houses had suffered very greatly here. The Heat-Ray had shaved the chimney tops and passed. Yet, save ourselves, there did not seem to be a living soul on Maybury Hill. The majority of the inhabitants had escaped, I suppose, by way of the Old Woking road — the road I had taken when I drove to Leatherhead — or they had hidden.

We went down the lane (мы спустились вниз по узкой дороге), by the body of the man in black, sodden now from the overnight hail (мимо тела человека в черном, промокшего от ливня предыдущей ночью; sodden — промокший, влажный), and broke into the woods at the foot of the hill (и вбежали в лес у подножия холма; to break into — вторгаться, врываться). We pushed through these towards the railway without meeting a soul (мы вышли из него у железнодорожного полотна, не встретив ни души; to push — толкать, пихать; проталкиваться). The woods across the line were but the scarred and blackened ruins of woods (лес по ту сторону полотна, /казалось/, был изрезан шрамами и превращен в почерневший бурелом); for the most part the trees had fallen (поскольку бóльшая часть деревьев была повалена), but a certain proportion still stood, dismal grey stems (но некоторая часть их все еще стояла — мрачные серые стволы), with dark brown foliage instead of green (с листвой не зеленого, а темно-бурого /цвета/; instead of — вместо /чего-л./).

sodden [sOdn], scar [skQ:], instead [In'sted]

We went down the lane, by the body of the man in black, sodden now from the overnight hail, and broke into the woods at the foot of the hill. We pushed through these towards the railway without meeting a soul. The woods across the line were but the scarred and blackened ruins of woods; for the most part the trees had fallen, but a certain proportion still stood, dismal grey stems, with dark brown foliage instead of green.

On our side the fire had done no more than scorch the nearer trees (с нашей стороны огонь не нанес никакого вреда кроме того, что: «сделал не больше, чем» опалил ближайшие деревья); it had failed to secure its footing (он не смог перебраться через рельсы: «обеспечить себе продвижение»; to secure — обеспечивать безопасность; гарантировать, обеспечивать; footing — опора, устойчивое положение; поступь, шаг; to foot — идти пешком; маршировать, танцевать и т. п.). In one place the woodmen had been at work on Saturday (в одном месте лесорубы работали /еще/ в субботу); trees, felled and freshly trimmed, lay in a clearing, with heaps of sawdust (деревья, срубленные и свежеоструганные, лежали на поляне среди кучи опилок; to fell — рубить, валить /дерево/; to trim — приводить в порядок; обтесывать /доски/; clearing — участок земли, очищенный от деревьев и кустарника) by the sawing-machine and its engine (возле пильного станка и его мотора). Hard by was a temporary hut, deserted (рядом стояла пустая: «безлюдная» хижина; hard by — неподалеку, совсем рядом; temporary — временный). There was not a breath of wind this morning (тем утром не было и дуновенья ветерка), and everything was strangely still (и вокруг было непривычно тихо; strangely — странно, необычно). Even the birds were hushed (даже птицы затихли; to hush — водворять тишину; утихомиривать; успокаиваться; затихать), and as we hurried along I and the artilleryman talked in whispers (и, проходя мимо, мы с артиллеристом говорили шепотом; to hurry along — поспешно продвигаться вперед, бежать) and looked now and again over our shoulders (и время от времени поглядывали через плечо). Once or twice we stopped to listen (несколько раз: «однажды или дважды» мы останавливались и прислушивались).

scorch [skO:tS], temporary ['temp(q)r(q)rI], listen [lIsn]

On our side the fire had done no more than scorch the nearer trees; it had failed to secure its footing. In one place the woodmen had been at work on Saturday; trees, felled and freshly trimmed, lay in a clearing, with heaps of sawdust by the sawing-machine and its engine. Hard by was a temporary hut, deserted. There was not a breath of wind this morning, and everything was strangely still. Even the birds were hushed, and as we hurried along I and the artilleryman talked in whispers and looked now and again over our shoulders. Once or twice we stopped to listen.

After a time we drew near the road (через некоторое время мы подошли к дороге; to draw near — подходить, приближаться), and as we did so we heard the clatter of hoofs (и тут мы услышали стук копыт) and saw through the tree stems three cavalry soldiers (и увидели сквозь стволы деревьев трех кавалеристов) riding slowly towards Woking (медленно едущих к Уокингу). We hailed them, and they halted (мы окликнули их, и они остановились) while we hurried towards them (тогда как мы поспешили к ним). It was a lieutenant and a couple of privates of the 8th Hussars (это были лейтенант и двое рядовых восьмого гусарского /полка/), with a stand like a theodolite (с какой-то стойкой, похоже, из теодолита), which the artilleryman told me was a heliograph (которая, как сказал мне артиллерист, была гелиографом).
“You are the first men (вы первые «люди») I’ve seen coming this way this morning (кого я встретил на этой дороге этим утром; to see — видеть, смотреть; видеться, встречаться),” said the lieutenant (сказал лейтенант). “What’s brewing (что происходит; to brew — варить; назревать, надвигаться)?”
His voice and face were eager (в его голосе и в /выражении/ лица чувствовалось нетерпение; eager — полный страстного желания, сильно желающий; нетерпеливый). The men behind him stared curiously (солдаты позади него смотрели с любопытством). The artilleryman jumped down the bank into the road and saluted (артиллерист спрыгнул с насыпи на дорогу и отдал честь; to salute — приветствовать, здороваться; отдавать честь /воен./).

cavalry ['kxv(q)lrI], lieutenant [lef'tenqnt], heliograph ['hi:lIqgrQ:f]

After a time we drew near the road, and as we did so we heard the clatter of hoofs and saw through the tree stems three cavalry soldiers riding slowly towards Woking. We hailed them, and they halted while we hurried towards them. It was a lieutenant and a couple of privates of the 8th Hussars, with a stand like a theodolite, which the artilleryman told me was a heliograph.
“You are the first men I’ve seen coming this way this morning,” said the lieutenant. “What’s brewing?”
His voice and face were eager. The men behind him stared curiously. The artilleryman jumped down the bank into the road and saluted.

“Gun destroyed last night, sir (орудие уничтожили прошлой ночью, сэр). Have been hiding (с того времени /я/ скрываюсь). Trying to rejoin battery, sir (пытаюсь присоединиться к батарее, сэр). You’ll come in sight of the Martians (вы увидите марсиан; to come in sight — появиться, показаться), I expect, about half a mile along this road (полагаю, через полмили по этой дороге; to expect — ждать, ожидать; думать, полагать).”
“What the dickens are they like (как они выглядят: «на что они похожи», черт побери; dickens — черт; what the dickens — что за черт /в значении междометия/)?” asked the lieutenant (спросил лейтенант).
“Giants in armour, sir (гиганты в броне, сэр). Hundred feet high (сто футов высотой). Three legs and a body like ’luminium (три ноги и, похоже, алюминиевый корпус; ‘luminium = aluminium), with a mighty great head in a hood, sir (c чрезвычайно огромной головой в колпаке, сэр).”
“Get out (ври больше; get out! — вылезай!, выходи!; иди ты!, расскажи это кому-нибудь еще!)!” said the lieutenant. “What confounded nonsense (что за несусветная чушь; confounded — смущенный, сбитый с толку; проклятый /эмоц.-усил./; to confound — смущать, сбивать с толку; проклинать)!”
“You’ll see, sir (вы /сами/ увидите, сэр). They carry a kind of box, sir (они носят что-то вроде ящика, сэр), that shoots fire and strikes you dead (который стреляет огнем и поражает насмерть).”
“What d’ye mean — a gun (что вы имеете в виду, пушку; d’ye = do you)?”
“No, sir,” and the artilleryman began a vivid account of the Heat-Ray (нет, сэр, — и артиллерист начал подробно: «ярко» описывать /действие/ теплового луча; account счет; отчет, доклад). Halfway through, the lieutenant interrupted him and looked up at me (на половине лейтенант прервал его и взглянул на меня). I was still standing on the bank by the side of the road (я все еще стоял на насыпи у края дороги).
“It’s perfectly true (это чистейшая правда; perfectly — совершенно, полностью),” I said.

armour ['Q:mq], confound [kqn'faund], true [tru:]

“Gun destroyed last night, sir. Have been hiding. Trying to rejoin battery, sir. You’ll come in sight of the Martians, I expect, about half a mile along this road.”
“What the dickens are they like?” asked the lieutenant.
“Giants in armour, sir. Hundred feet high. Three legs and a body like ’luminium, with a mighty great head in a hood, sir.”
“Get out!” said the lieutenant. “What confounded nonsense!”
“You’ll see, sir. They carry a kind of box, sir, that shoots fire and strikes you dead.”
“What d’ye mean — a gun?”
“No, sir,” and the artilleryman began a vivid account of the Heat-Ray. Halfway through, the lieutenant interrupted him and looked up at me. I was still standing on the bank by the side of the road.
“It’s perfectly true,” I said.

“Well,” said the lieutenant (ну, — сказал лейтенант), “I suppose it’s my business to see it too (полагаю, мне тоже нужно: «это мое дело» взглянуть на это). Look here” — to the artilleryman (послушай-ка: «взгляни сюда», — /обратился он/ к артиллеристу) — “we’re detailed here clearing people out of their houses (нас направили сюда, чтобы вывести людей из домов; to detail — выделять, назначать в наряд /воен./; to clear out — очистить от мусора; уходить из дома). You’d better go along and report yourself to Brigadier-General Marvin (тебе нужно пойти и доложиться бригадному генералу Марвину), and tell him all you know (и рассказать ему все, что знаешь). He’s at Weybridge (он в Уэйбридже). Know the way (знаешь дорогу)?”
“I do,” I said (я знаю, — сказал я); and he turned his horse southward again (и он снова повернул лошадь на юг).
“Half a mile, you say (полмили, вы говорите)?” said he.
“At most,” I answered, and pointed over the treetops southward (самое большее, — ответил я и указал на вершины деревьев на юге). He thanked me and rode on, and we saw them no more (он поблагодарил меня и поехал, и больше мы их не видели).
Farther along we came upon a group of three women and two children in the road (довольно скоро мы увидели на дороге группу людей, /состоящую/ из трех женщин и двух детей; to come upon — натолкнуться), busy clearing out a labourer’s cottage (занятых выездом = выносом вещей из рабочего домика). They had got hold of a little hand truck (у них была небольшая ручная тележка; to get hold of — схватить /кого-л., что-л./; владеть /чем-л./), and were piling it up with unclean-looking bundles and shabby furniture (и они нагружали в нее неопрятные на вид узлы и видавшую виды мебель; to pile — складывать, сваливать в кучу; нагружать, наваливать; shabby — поношенный, потрепанный). They were all too assiduously engaged to talk to us as we passed (они были слишком заняты, чтобы разговаривать с нами, когда мы проходили мимо; assiduously — усердно, старательно).

report [rI'pO:t], children ['tSIldrqn], shabby ['SxbI]

“Well,” said the lieutenant, “I suppose it’s my business to see it too. Look here” — to the artilleryman — “we’re detailed here clearing people out of their houses. You’d better go along and report yourself to Brigadier-General Marvin, and tell him all you know. He’s at Weybridge. Know the way?”
“I do,” I said; and he turned his horse southward again.
“Half a mile, you say?” said he.
“At most,” I answered, and pointed over the treetops southward. He thanked me and rode on, and we saw them no more.
Farther along we came upon a group of three women and two children in the road, busy clearing out a labourer’s cottage. They had got hold of a little hand truck, and were piling it up with unclean-looking bundles and shabby furniture. They were all too assiduously engaged to talk to us as we passed.

By Byfleet station we emerged from the pine trees (мы вышли из соснового леса у станции Байфлит; to emerge — появляться, показываться; выходить /откуда-л./), and found the country calm and peaceful under the morning sunlight (и увидели местность, тихую и мирную при свете утреннего солнца; to find — находить, отыскивать; обнаруживать, заставать). We were far beyond the range of the Heat-Ray there (здесь мы были далеко за пределами досягаемости теплового луча), and had it not been for the silent desertion of some of the houses (и если бы не безмолвная пустота некоторых домов; desertion — уход, оставление /поста, семьи/; заброшенность, опустение), the stirring movement of packing in others (/не/ суетливые = поспешные сборы в других; to stir — шевелить/ся/, двигать/ся/; суетиться; movement — движение, перемещение), and the knot of soldiers standing on the bridge over the railway (и /не/ кучка солдат, стоящих на мосту через железную дорогу) and staring down the line towards Woking (и смотрящих вдоль нее в сторону Уокинга), the day would have seemed very like any other Sunday (день казался бы похожим на любое другое воскресенье).

calm [kQ:m], desertion [dI'zq:S(q)n], Sunday ['sAndI]

By Byfleet station we emerged from the pine trees, and found the country calm and peaceful under the morning sunlight. We were far beyond the range of the Heat-Ray there, and had it not been for the silent desertion of some of the houses, the stirring movement of packing in others, and the knot of soldiers standing on the bridge over the railway and staring down the line towards Woking, the day would have seemed very like any other Sunday.

Several farm waggons and carts were moving creakily along the road to Addlestone (по дороге на Аддлстон со скрипом двигались несколько крестьянских телег и повозок), and suddenly through the gate of a field (и внезапно сквозь ворота в /изгороди, окружающей/ поле) we saw, across a stretch of flat meadow (мы увидели на той стороне ровного луга; stretch — протяжение, пространство; участок, отрезок), six twelve-pounders standing neatly at equal distances pointing towards Woking (шесть двенадцатифунтовых орудий, аккуратно расставленных: «стоящих» на равном расстоянии /друг от друга/ и нацеленных в сторону Уокинга). The gunners stood by the guns waiting (артиллеристы стояли у орудий в ожидании), and the ammunition waggons were at a business-like distance (и подводы с боеприпасами находились на положенном /для боя/ расстоянии; business-like — деловитый, практичный). The men stood almost as if under inspection (солдаты стояли почти как на смотру; inspection — осмотр, освидетельствование; смотр /воен./).
“That’s good!” said I (вот это неплохо, — сказал я). “They will get one fair shot, at any rate (во всяком случае, они один раз хорошо пальнут; to get — доставать, добывать; в сочетании с последующим существительным выражает действие, соответствующее значению существительного; shot — выстрел).”
The artilleryman hesitated at the gate (артиллерист замешкался в воротах; to hesitate — колебаться; медлить, находиться в нерешительности).
“I shall go on (я пойду дальше),” he said.
Farther on towards Weybridge, just over the bridge (чуть дальше в сторону Уэйбриджа, сразу за мостом), there were a number of men in white fatigue jackets (несколько солдат в белых рабочих куртках; fatigue dress — рабочая одежда солдата /воен./; fatigue — усталость, утомление; тяжелая, утомительная работа; нестроевой наряд, хозяйственная работа  /воен./) throwing up a long rampart, and more guns behind (возводили длинный вал, за которым /были/ еще пушки; to throw up — подбрасывать; возводить, быстро строить).
“It’s bows and arrows against the lightning, anyhow (в любом случае, это как лук и стрелы против молнии),” said the artilleryman. “They ’aven’t seen that fire-beam yet (они еще не видали того огненного луча; ‘aven’t = haven’t).”

waggon ['wxgqn], ammunition ["xmju'nIS(q)n], rampart ['rxmpQ:t]

Several farm waggons and carts were moving creakily along the road to Addlestone, and suddenly through the gate of a field we saw, across a stretch of flat meadow, six twelve-pounders standing neatly at equal distances pointing towards Woking. The gunners stood by the guns waiting, and the ammunition waggons were at a business-like distance. The men stood almost as if under inspection.
“That’s good!” said I. “They will get one fair shot, at any rate.”
The artilleryman hesitated at the gate.
“I shall go on,” he said.
Farther on towards Weybridge, just over the bridge, there were a number of men in white fatigue jackets throwing up a long rampart, and more guns behind.
“It’s bows and arrows against the lightning, anyhow,” said the artilleryman. “They ’aven’t seen that fire-beam yet.”

The officers who were not actively engaged (не занятые /работой/ офицеры; active — активный, деятельный; to engage — нанимать, принимать на работу; заниматься) stood and stared over the treetops southwestward (стояли и смотрели поверх верхушек деревьев на юго-запад), and the men digging would stop every now and again (и солдаты время от времени прекращали копать) to stare in the same direction (чтобы взглянуть в том же направлении).
Byfleet was in a tumult (в Байфлите царила суматоха); people packing, and a score of hussars, some of them dismounted, some on horseback (жители укладывали вещи, а двадцать гусар, одни спешившись, другие верхом; people — люди; население, жители), were hunting them about (подгоняли их; to hunt — охотиться; гнать, прогонять; about — кругом, повсюду). Three or four black government waggons, with crosses in white circles (три или четыре санитарных фургона с крестом в белом круге; government — правительственный; государственный), and an old omnibus, among other vehicles, were being loaded in the village street (и старый омнибус грузились на деревенской улице среди других повозок; vehicle — транспортное средство). There were scores of people, most of them sufficiently sabbatical to have assumed their best clothes (десятки: «двадцатки» людей, большинство из них в совершенно праздничном настроении, надели свое лучшее платье; sufficiently — в достаточной мере; полностью, совершенно; sabbatical — субботний /у иудеев/, воскресный /у христиан/; to assume — принимать, брать /на себя/). The soldiers were having the greatest difficulty (у солдат были величайшие трудности = солдатам стоило большого труда) in making them realize the gravity of their position (заставить их понять /всю/ серьезность их положения).

officer ['OfIsq], government ['gAvnmqnt], vehicle ['vi:Ikl]

The officers who were not actively engaged stood and stared over the treetops southwestward, and the men digging would stop every now and again to stare in the same direction.
Byfleet was in a tumult; people packing, and a score of hussars, some of them dismounted, some on horseback, were hunting them about. Three or four black government waggons, with crosses in white circles, and an old omnibus, among other vehicles, were being loaded in the village street. There were scores of people, most of them sufficiently sabbatical to have assumed their best clothes. The soldiers were having the greatest difficulty in making them realize the gravity of their position.

We saw one shrivelled old fellow with a huge box (мы видели, как один сморщенный старичок с огромным ящиком; fellow — человек, парень, малый) and a score or more of flower pots containing orchids (и с двадцатью или больше цветочными горшками с орхидеями: «содержащими орхидеи»), angrily expostulating with the corporal (сердито спорил с капралом; to expostulate — уговаривать, увещевать; спорить) who would leave them behind (который /собирался/ оставить их = не хотел брать с собой). I stopped and gripped his arm (я остановился и схватил его = старика за руку).
“Do you know what’s over there (знаете, что там)?” I said, pointing at the pine tops that hid the Martians (сказал я, указывая на вершины сосен, что скрывали марсиан).
“Eh?” said he, turning (а? — сказал он, оборачиваясь). “I was explainin’ these is vallyble (я /ему/ объяснял, что это очень ценные /вещи/; vallyble = valuable).”
“Death!” I shouted (смерть, — закричал я). “Death is coming! Death (смерть идет, смерть)!” and leaving him to digest that if he could (и, оставив его переваривать это, если он был в состоянии), I hurried on after the artilleryman (я поспешил за артиллеристом). At the corner I looked back (на углу я оглянулся). The soldier had left him (солдат уже отошел от него: «оставил его»), and he was still standing by his box (а он все еще стоял возле своего ящика), with the pots of orchids on the lid of it (с орхидеями в горшках на его крышке), and staring vaguely over the trees (и в растерянности смотрел поверх деревьев; vague — неопределенный, неясный; рассеянный, отсутствующий /о взгляде/).

fellow ['felqu], corporal ['kO:p(q)r(q)l], orchid ['O:kId]

We saw one shrivelled old fellow with a huge box and a score or more of flower pots containing orchids, angrily expostulating with the corporal who would leave them behind. I stopped and gripped his arm.
“Do you know what’s over there?” I said, pointing at the pine tops that hid the Martians.
“Eh?” said he, turning. “I was explainin’ these is vallyble.”
“Death!” I shouted. “Death is coming! Death!” and leaving him to digest that if he could, I hurried on after the artilleryman. At the corner I looked back. The soldier had left him, and he was still standing by his box, with the pots of orchids on the lid of it, and staring vaguely over the trees.

No one in Weybridge could tell us where the headquarters were established (никто в Уэйбридже не мог сказать нам, где находится штаб); the whole place was in such confusion (повсюду царила такая неразбериха; whole — весь, целый; place — место; город, местечко; confusion — смущение, замешательство; путаница, неразбериха) as I had never seen in any town before (какой прежде я не видел ни в одном городе). Carts, carriages everywhere, the most astonishing miscellany of conveyances and horseflesh (повсюду повозки, кареты — поразительная мешанина транспортных средств и лошадей; conveyance — перевозка, транспортировка; перевозочные средства; horseflesh — конина; лошади, кони /собир./). The respectable inhabitants of the place (почтенные жители городка), men in golf and boating costumes (люди в костюмах для гольфа и гребли), wives prettily dressed, were packing (красиво = нарядно одетые женщины укладывали вещи; wife — жена, супруга; женщина /диал./), river-side loafers energetically helping (бродяги с пристани энергично помогали; river-side — берег реки, прибрежная полоса), children excited, and, for the most part, highly delighted (в возбуждении /шумели/ дети, весьма довольные) at this astonishing variation of their Sunday experiences (таким удивительным отступлением от их /обычного/ воскресного времяпровождения; variation — изменение, перемена; отступление, отклонение; experience — жизненный опыт; случай, приключение). In the midst of it all the worthy vicar was very pluckily holding an early celebration (среди этого всего почтенный викарий, невзирая ни на что, служил раннюю обедню; pluckily — смело, отважно; решительно; to hold — держать, удерживать; отмечать, праздновать; celebration — празднование; церковная служба), and his bell was jangling out above the excitement (и церковный: «его» колокол звенел над окружающей суматохой; excitement — возбуждение, волнение).

headquarters ['hed"kwO:tqz], costume ['kOstju:m], variation ["ve(q)rI'eIS(q)n]

No one in Weybridge could tell us where the headquarters were established; the whole place was in such confusion as I had never seen in any town before. Carts, carriages everywhere, the most astonishing miscellany of conveyances and horseflesh. The respectable inhabitants of the place, men in golf and boating costumes, wives prettily dressed, were packing, river-side loafers energetically helping, children excited, and, for the most part, highly delighted at this astonishing variation of their Sunday experiences. In the midst of it all the worthy vicar was very pluckily holding an early celebration, and his bell was jangling out above the excitement.

I and the artilleryman, seated on the step of the drinking fountain (мы с артиллеристом присели на ступеньке у питьевого фонтанчика), made a very passable meal upon what we had brought with us (и плотно позавтракали тем, что принесли = взяли с собой; passable — сносный, удовлетворительный; meal — прием пищи). Patrols of soldiers — here no longer hussars, but grenadiers in white (военные патрули — уже не гусары, а гренадеры в белых /мундирах/) — were warning people to move now (предупреждали жителей, предлагая либо уходить сразу же) or to take refuge in their cellars (либо искать убежища в подвалах) as soon as the firing began (как только начнется стрельба). We saw as we crossed the railway bridge (мы увидели, когда переходили через железнодорожный мост) that a growing crowd of people had assembled in and about the railway station (что /постоянно/ растущая толпа собралась на станции и вокруг нее), and the swarming platform was piled with boxes and packages (а переполненная людьми платформа была заставлена: «завалена» ящиками и тюками; to swarm — толпиться). The ordinary traffic had been stopped (обычное движение /поездов/ было изменено; to stop — останавливать, задерживать), I believe, in order to allow of the passage of troops and guns to Chertsey (полагаю, для того, чтобы сделать возможной переброску войск и артиллерии: «пушек» к Чертси; to allow — позволять, разрешать; делать возможным), and I have heard since that a savage struggle occurred for places in the special trains (и впоследствии я слышал, что произошла ужасная драка: «жестокая борьба» за места в экстренных поездах; special /прил./ — особый, особенный; чрезвычайный; special /сущ./ — экстренный выпуск; экстренный поезд) that were put on at a later hour (которые пустили позже; to put on — запускать, приводить в действие).

fountain ['fauntIn], patrol [pq'trqul], assemble [q'semb(q)l]

I and the artilleryman, seated on the step of the drinking fountain, made a very passable meal upon what we had brought with us. Patrols of soldiers — here no longer hussars, but grenadiers in white — were warning people to move now or to take refuge in their cellars as soon as the firing began. We saw as we crossed the railway bridge that a growing crowd of people had assembled in and about the railway station, and the swarming platform was piled with boxes and packages. The ordinary traffic had been stopped, I believe, in order to allow of the passage of troops and guns to Chertsey, and I have heard since that a savage struggle occurred for places in the special trains that were put on at a later hour.

We remained at Weybridge until midday (мы оставались в Уэйбридже до полудня), and at that hour we found ourselves at the place near Shepperton Lock (и в это время = потом мы очутились у Шеппертонского шлюза; lock — замок, запор; шлюз, плотина) where the Wey and Thames join (где соединяются реки Уэй и Темза). Part of the time we spent helping two old women (часть времени мы потратили, помогая двум старушкам) to pack a little cart (нагрузить маленькую тележку). The Wey has a treble mouth (устье Уэя имеет три рукава; mouth — рот, уста; устье /реки/), and at this point boats are to be hired (в этом месте сдаются внаем лодки), and there was a ferry across the river (и через реку ходит паром). On the Shepperton side was an inn with a lawn (на той стороне стояла таверна с лужайкой /перед ней/), and beyond that the tower of Shepperton Church (а вдалеке колокольня Шеппертонской церкви) — it has been replaced by a spire (ее /теперь/ заменили шпилем) — rose above the trees (поднималась над деревьями).
Here we found an excited and noisy crowd of fugitives (здесь мы повстречали взволнованную и шумную толпу беженцев). As yet the flight had not grown to a panic (к тому времени бегство еще не переросло в панику), but there were already far more people (но там уже было намного больше людей) than all the boats going to and fro could enable to cross (чем все лодки, снующие туда и обратно, были способны переправить; to cross — пересекать; переправлять/ся/; to enable — давать возможность или право что-л. сделать; делать возможным).

mouth [mauT], flight [flaIt], enable [I'neIb(q)l]

We remained at Weybridge until midday, and at that hour we found ourselves at the place near Shepperton Lock where the Wey and Thames join. Part of the time we spent helping two old women to pack a little cart. The Wey has a treble mouth, and at this point boats are to be hired, and there was a ferry across the river. On the Shepperton side was an inn with a lawn, and beyond that the tower of Shepperton Church — it has been replaced by a spire — rose above the trees.
Here we found an excited and noisy crowd of fugitives. As yet the flight had not grown to a panic, but there were already far more people than all the boats going to and fro could enable to cross.

People came panting along under heavy burdens (люди подходили, тяжело дыша от тяжелой поклажи; burden — ноша; тяжесть; груз); one husband and wife were even carrying a small outhouse door between them (одна супружеская пара: «муж и жена» несла даже небольшую входную дверь: «несли между собой = вдвоем»), with some of their household goods piled thereon (на которой сверху было нагружено их имущество; goods — товары; вещи, имущество). One man told us he meant to try to get away from Shepperton station (один мужчина рассказал нам, что намерен попытаться уехать со станции в Шеппертоне).
There was a lot of shouting (все вокруг кричали), and one man was even jesting (а один мужчина даже шутил). The idea people seemed to have here (казалось, люди здесь думали) was that the Martians were simply formidable human beings (что марсиане были просто огромными человеко/подобными/ существами; formidable — страшный, грозный; громадный), who might attack and sack the town (которые могут напасть на город и разорить его), to be certainly destroyed in the end (но в конце концов их обязательно уничтожат). Every now and then people would glance nervously across the Wey (то и дело люди нервно посматривали через Уэй), at the meadows towards Chertsey, but everything over there was still (на луга около Чертси, но там все было спокойно).

burden [bq:dn], idea [aI'dIq], formidable ['fO:mIdqbl]

People came panting along under heavy burdens; one husband and wife were even carrying a small outhouse door between them, with some of their household goods piled thereon. One man told us he meant to try to get away from Shepperton station.
There was a lot of shouting, and one man was even jesting. The idea people seemed to have here was that the Martians were simply formidable human beings, who might attack and sack the town, to be certainly destroyed in the end. Every now and then people would glance nervously across the Wey, at the meadows towards Chertsey, but everything over there was still.

Across the Thames, except just where the boats landed (на той стороне Темзы, за исключением только /места/, где причаливали лодки; to land — высаживать/ся/, выгружать/ся/ на берег; причаливать; land — земля, суша), everything was quiet, in vivid contrast with the Surrey side (все было тихо в отличие от берега со стороны Суррея; in contrast to/with — в отличие от /чего-л./; vivid contrast — яркое = разительное отличие; side — сторона; берег). The people who landed there from the boats (люди, высадившись из лодок) went tramping off down the lane (тащились по дороге; to tramp — тяжело ступать, громко топать; идти пешком, ходить пешком). The big ferryboat had just made a journey (большой паром как раз сделал ходку; to make a journey — совершить поездку, путешествие). Three or four soldiers stood on the lawn of the inn (трое или четверо солдат стояли на лужайке перед таверной), staring and jesting at the fugitives, without offering to help (разглядывая беженцев и потешаясь над /ними/, но не предлагая помочь). The inn was closed (таверна была закрыта), as it was now within prohibited hours (как и положено в столь ранний час; prohibited — запрещенный; hour — час; время).
“What’s that?” cried a boatman (что это? — крикнул = воскликнул лодочник), and “Shut up, you fool!” said a man near me to a yelping dog (заткнись ты, дура, — сказал мужчина рядом со мной тявкающей собаке; to yelp — визжать; лаять, тявкать). Then the sound came again (потом звук донесся снова), this time from the direction of Chertsey (в этот раз со стороны Чертси), a muffled thud — the sound of a gun (приглушенный звук /выстрела/ из орудия).

except [Ik'sept], journey ['dZq:nI], prohibited [prq'hIbItId]

Across the Thames, except just where the boats landed, everything was quiet, in vivid contrast with the Surrey side. The people who landed there from the boats went tramping off down the lane. The big ferryboat had just made a journey. Three or four soldiers stood on the lawn of the inn, staring and jesting at the fugitives, without offering to help. The inn was closed, as it was now within prohibited hours.
“What’s that?” cried a boatman, and “Shut up, you fool!” said a man near me to a yelping dog. Then the sound came again, this time from the direction of Chertsey, a muffled thud — the sound of a gun.

The fighting was beginning (бой начинался). Almost immediately unseen batteries across the river to our right (почти тотчас же невидимые батареи по ту сторону реки справа от нас), unseen because of the trees (невидимые из-за деревьев), took up the chorus, firing heavily one after the other (вступили в /общий/ хор, яростно стреляя одна за другой; to take up — поднимать; принять, подхватить; heavily — тяжело; интенсивно, яростно). A woman screamed (вскрикнула какая-то женщина). Everyone stood arrested by the sudden stir of battle (все встали, замерев, и /вслушивались/ во внезапную суматоху сражения; to arrest — арестовывать, задерживать; останавливать), near us and yet invisible to us (/которое происходило/ рядом, однако оставалось невидимым для нас). Nothing was to be seen save flat meadows (ничего не было видно, кроме ровного /рельефа/ лугов), cows feeding unconcernedly for the most part (коров, большей частью равнодушно пасущихся /на них/; to feed — питаться, кормиться, есть /о животных/), and silvery pollard willows motionless in the warm sunlight (и серебристых, /аккуратно/ подстриженных ив, недвижимых в теплых лучах солнца).
“The sojers’ll stop ’em (солдаты их остановят; sojers = soldiers /диал./; ‘em = them /разг./),” said a woman beside me, doubtfully (с сомнением сказала женщина рядом со мной). A haziness rose over the treetops (над вершинами деревьев появилась: «поднялась» дымка; haziness — неясность, туманность; hazy — туманный, затуманенный, подернутый дымкой; haze — легкий туман; /атмосферная/ дымка).

because [bI'kOz], chorus ['kO:rqs], willow ['wIlOu]

The fighting was beginning. Almost immediately unseen batteries across the river to our right, unseen because of the trees, took up the chorus, firing heavily one after the other. A woman screamed. Everyone stood arrested by the sudden stir of battle, near us and yet invisible to us. Nothing was to be seen save flat meadows, cows feeding unconcernedly for the most part, and silvery pollard willows motionless in the warm sunlight.
“The sojers’ll stop ’em,” said a woman beside me, doubtfully. A haziness rose over the treetops.

Then suddenly we saw a rush of smoke far away up the river (потом вдруг мы увидели, что показался дым вдали вверх по реке; rush — стремительное движение), a puff of smoke that jerked up into the air and hung (клуб дыма, взлетевший и повисший в воздухе; to jerk — резко дергать, толкать; двигаться резкими толчками); and forthwith the ground heaved under foot (и тотчас земля качнулась под ногами; to heave — поднимать /с усилием/; подниматься и опускаться, вздыматься) and a heavy explosion shook the air (и сильный взрыв сотряс воздух), smashing two or three windows in the houses near (разбив /стекла/ в нескольких домах неподалеку), and leaving us astonished (и оставив нас в недоумении).
“Here they are!” shouted a man in a blue jersey (вон они! — закричал мужчина в синем свитере; jersey — шерстяная пряжа; вязаная кофта, свитер). “Yonder! D’yer see them? Yonder (вон там! вы видите их? вон там)!”
Quickly, one after the other, one, two, three, four of the armoured Martians appeared (быстро, друг за другом, появились — один, два, три, четыре — одетые в броню марсиане), far away over the little trees (далеко за маленькими деревьями = молодой порослью), across the flat meadows that stretched towards Chertsey (по ту сторону лугов, которые протянулись до Чертси), and striding hurriedly towards the river (/они/ поспешно шагали к реке). Little cowled figures they seemed at first (сначала они казались маленькими фигурками в капюшонах), going with a rolling motion and as fast as flying birds (движущиеся будто на колесах, да так быстро, как летящая птица; to roll — катить/ся/; motion — движение; ход /машины/).

air [eq], heave [hi:v], bird [bq:d]

Then suddenly we saw a rush of smoke far away up the river, a puff of smoke that jerked up into the air and hung; and forthwith the ground heaved under foot and a heavy explosion shook the air, smashing two or three windows in the houses near, and leaving us astonished.
“Here they are!” shouted a man in a blue jersey. “Yonder! D’yer see them? Yonder!”
Quickly, one after the other, one, two, three, four of the armoured Martians appeared, far away over the little trees, across the flat meadows that stretched towards Chertsey, and striding hurriedly towards the river. Little cowled figures they seemed at first, going with a rolling motion and as fast as flying birds.

Then, advancing obliquely towards us, came a fifth (потом, двигаясь под углом к нам, появился пятый; obliquely — косо, наискось). Their armoured bodies glittered in the sun (их покрытые броней корпуса блестели на солнце) as they swept swiftly forward upon the guns (когда они стремительно неслись вперед /прямо/ на пушки; to sweep — мести, подметать; нестись, мчаться), growing rapidly larger as they drew nearer (быстро увеличиваясь: «становясь больше» по мере приближения: «когда подходили ближе»). One on the extreme left, the remotest that is (последний слева, самый дальний /из них/; extreme — крайний, предельный; последний; remote — отдаленный, дальний), flourished a huge case high in the air (взмахнул высоко в воздухе огромным ящиком; to flourish — пышно расти; размахивать), and the ghostly, terrible Heat-Ray (и призрачный, ужасный тепловой луч) I had already seen on Friday night (который я уже видел в пятницу ночью) smote towards Chertsey, and struck the town (ударил в сторону Чертси и поразил город; to smite — ударять; поражать).
At sight of these strange, swift, and terrible creatures (при виде этих странных, быстрых и страшных созданий) the crowd near the water’s edge seemed to me to be for a moment horror-struck (толпа у кромки воды, как мне показалось, на мгновенье застыла от ужаса; horror-struck — объятый, охваченный ужасом). There was no screaming or shouting, but a silence (не было ни воплей, ни криков, только тишина). Then a hoarse murmur and a movement of feet (потом хриплый шепот и движение ног) — a splashing from the water (шлепанье по воде; to splash — брызгать, разлетаться брызгами; шлепать /по воде, грязи/).

obliquely [q'bli:klI], extreme [Iks'tri:m], flourish ['flArIS]

Then, advancing obliquely towards us, came a fifth. Their armoured bodies glittered in the sun as they swept swiftly forward upon the guns, growing rapidly larger as they drew nearer. One on the extreme left, the remotest that is, flourished a huge case high in the air, and the ghostly, terrible Heat-Ray I had already seen on Friday night smote towards Chertsey, and struck the town.
At sight of these strange, swift, and terrible creatures the crowd near the water’s edge seemed to me to be for a moment horror-struck. There was no screaming or shouting, but a silence. Then a hoarse murmur and a movement of feet — a splashing from the water.

A man, too frightened to drop the portmanteau (какой-то человек, напуганный настолько, что не /додумался/ бросить свой чемодан; portmanteau — чемодан, дорожная сумка) he carried on his shoulder (который он нес на плече), swung round and sent me staggering (повернулся кругом и заставил меня пошатнуться; to swing — качать, раскачивать; поворачиваться, разворачиваться; to send — посылать, отправлять; приводить в какое-л. состояние; to stagger — шататься) with a blow from the corner of his burden (ударив углом своей поклажи). A woman thrust at me with her hand and rushed past me (какая-то женщина оттолкнула меня рукой и промчалась мимо). I turned with the rush of the people (стремительное бегство людей увлекло и меня; to turn — поворачивать; направляться), but I was not too terrified for thought (но я не был слишком напуган, чтобы потерять голову; thought — мысль; мышление). The terrible Heat-Ray was in my mind (ужасный тепловой луч занимал мои мысли; mind — разум, ум; мышление). To get under water (укрыться под водой; to get — получать, добывать; укрываться от /дождя, солнца и т.д./)! That was it (вот что нужно)!
“Get under water!” I shouted, unheeded (ныряйте в воду, — закричал я, но на меня никто не обратил внимания; unheeded — незамеченный, оставленный без внимания; to heed — обращать внимание).
I faced about again (я снова повернулся; to face about — повернуться, поворачиваться кругом; to face — находиться лицом к; face — лицо), and rushed towards the approaching Martian (и бросился навстречу приближающемуся марсианину), rushed right down the gravelly beach (прыгнул прямиком с каменистого берега; gravelly — состоящий из гравия; усыпанный гравием) and headlong into the water (в воду головой вперед). Others did the same (другие сделали то же самое). A boatload of people putting back came leaping out (лодка, полная людей, причаливая, выскочила /на берег/; to put back — отсрочивать, откладывать; возвращаться, подходить /к берегу/; to leap out — выпрыгивать ) as I rushed past (когда я пробегал мимо).

portmanteau [pO:t'mxntqu], thrust [TrAst], gravelly ['grxv(q)lI]

A man, too frightened to drop the portmanteau he carried on his shoulder, swung round and sent me staggering with a blow from the corner of his burden. A woman thrust at me with her hand and rushed past me. I turned with the rush of the people, but I was not too terrified for thought. The terrible Heat-Ray was in my mind. To get under water! That was it!
“Get under water!” I shouted, unheeded.
I faced about again, and rushed towards the approaching Martian, rushed right down the gravelly beach and headlong into the water. Others did the same. A boatload of people putting back came leaping out as I rushed past.

The stones under my feet were muddy and slippery (камни под моими ногами были скользкие и покрытые илом: «грязные»; mud — грязь, слякоть; тина, ил; to slip — скользить), and the river was so low (а река была такой мелкой; low — низкий, невысокий) that I ran perhaps twenty feet scarcely waist-deep (что я бежал, наверное, футов двадцать, /а вода/ едва /доходила/ до пояса; waist — талия; deep — глубокий; имеющий определенную глубину). Then, as the Martian towered overhead scarcely a couple of hundred yards away (затем, когда марсианин показался у меня над головой меньше чем в паре сотен ярдов; to tower — выситься; scarcely — едва, вряд ли), I flung myself forward under the surface (я нырнул: «бросился под поверхность»; to fling). The splashes of the people in the boats leaping into the river (всплески от людей, прыгающих из лодок в воду) sounded like thunderclaps in my ears (звучали, как удары грома у меня в ушах). People were landing hastily on both sides of the river (/другие/ поспешно выскакивали на берег: «высаживались» по обеим сторонам реки). But the Martian machine took no more notice for the moment (но машина марсиан обращала не больше внимания в тот момент) of the people running this way and that (на людей, разбегающихся в разные стороны; this way and that — туда и сюда; и так и этак) than a man would of the confusion of ants in a nest (чем обращал бы человек на суету муравьев в муравейнике; nest — гнездо) against which his foot has kicked (который он пнул ногой; to kick — ударять ногой, давать пинок). When, half suffocated (когда, почти: «наполовину» задохнувшись), I raised my head above water (я поднял голову над водой), the Martian’s hood pointed at the batteries (колпак марсианина был направлен на батареи) that were still firing across the river (которые все еще стреляли с той стороны реки), and as it advanced it swung loose (и когда он приблизился, он небрежно взмахнул /чем-то/) what must have been the generator of the Heat-Ray (что, должно быть, было генератором теплового луча).

tower ['tauq], couple [kApl], above [q'bAv]

The stones under my feet were muddy and slippery, and the river was so low that I ran perhaps twenty feet scarcely waist-deep. Then, as the Martian towered overhead scarcely a couple of hundred yards away, I flung myself forward under the surface. The splashes of the people in the boats leaping into the river sounded like thunderclaps in my ears. People were landing hastily on both sides of the river. But the Martian machine took no more notice for the moment of the people running this way and that than a man would of the confusion of ants in a nest against which his foot has kicked. When, half suffocated, I raised my head above water, the Martian’s hood pointed at the batteries that were still firing across the river, and as it advanced it swung loose what must have been the generator of the Heat-Ray.

In another moment it was on the bank (в следующий миг он был /уже/ на берегу), and in a stride wading halfway across (и, сделав один шаг, очутился на середине реки; to wade — переходить вброд; преодолевать /что-л./). The knees of its foremost legs bent at the farther bank (колени его передних ног выгнулись /в сторону/ дальнего берега), and in another moment it had raised itself to its full height again (и в следующий миг он снова поднялся в полный рост), close to the village of Shepperton (/уже/ рядом с деревней Шеппертон). Forthwith the six guns which, unknown to anyone on the right bank (тотчас же шесть орудий, о которых на правом берегу никто не знал; unknown — неизвестный), had been hidden behind the outskirts of that village (/потому что они/ были спрятаны за околицей деревни; to hide), fired simultaneously (одновременно выстрелили). The sudden near concussion, the last close upon the first (внезапные толчки, «последний непосредственно за первым»; near — близкий, близлежащий; concussion — сильный удар, сотрясение; толчок; close — близкий, находящийся в непосредственной близости), made my heart jump (заставили мое сердце екнуть: «подпрыгнуть»). The monster was already raising the case generating the Heat-Ray (чудовище уже поднимало ящик, генерирующий тепловой луч) as the first shell burst six yards above the hood (когда первый снаряд разорвался в шести ярдах над колпаком).
I gave a cry of astonishment (я издал крик удивления). I saw and thought nothing of the other four Martian monsters (я не видел и не думал о других четырех марсианах); my attention was riveted upon the nearer incident (мое внимание было сосредоточено на происходящем поблизости; to rivet — клепать, склепывать; сосредоточивать, привлекать /внимание/; incident — случай, происшествие). Simultaneously two other shells burst in the air near the body (одновременно два других снаряда взорвались в воздухе рядом с корпусом) as the hood twisted round in time to receive (и колпак развернулся как раз вовремя, чтобы получить; to twist round — оборачивать/ся/, поворачивать/ся/; in time — вовремя), but not in time to dodge, the fourth shell (вместо того: «но не вовремя», чтобы уклониться, четвертый снаряд).

height [haIt], outskirts ['autskq:ts], burst [bq:st]

In another moment it was on the bank, and in a stride wading halfway across. The knees of its foremost legs bent at the farther bank, and in another moment it had raised itself to its full height again, close to the village of Shepperton. Forthwith the six guns which, unknown to anyone on the right bank, had been hidden behind the outskirts of that village, fired simultaneously. The sudden near concussion, the last close upon the first, made my heart jump. The monster was already raising the case generating the Heat-Ray as the first shell burst six yards above the hood.
I gave a cry of astonishment. I saw and thought nothing of the other four Martian monsters; my attention was riveted upon the nearer incident. Simultaneously two other shells burst in the air near the body as the hood twisted round in time to receive, but not in time to dodge, the fourth shell.

The shell burst clean in the face of the Thing (снаряд попал прямо в лицо = в голову чудовища; clean /нареч./ — совершенно, полностью; прямо). The hood bulged, flashed (колпак, вспыхнув, лопнул; to bulge — выпячиваться, выдаваться; деформироваться), was whirled off in a dozen tattered fragments of red flesh and glittering metal (и разлетелся дюжиной клочьев красной плоти и сверкающего металла; to whirl — кружить/ся/, вращать/ся/; to tatter — рваться в клочья; fragment — осколок, обломок).
“Hit!” shouted I, with something between a scream and a cheer (попали! — заорал я в восторге; to hit — ударять /по чему-л./; попадать в цель; scream — пронзительный крик, вопль; cheer — одобрительное, приветственное восклицание).
I heard answering shouts from the people in the water about me (я услышал ответные крики людей, /находящихся/ в воде неподалеку от меня). I could have leaped out of the water with that momentary exultation (в тот момент я мог = готов был от радости выскочить из воды; momentary — моментальный, мгновенный; exultation — торжество, ликование).
The decapitated colossus reeled like a drunken giant (обезглавленный колосс зашатался, будто пьяный великан); but it did not fall over (но не упал; to fall over — опрокинуться, упасть). It recovered its balance by a miracle (он чудом вновь обрел равновесие; to recover — получать обратно, вновь обретать; balance — весы; равновесие), and, no longer heeding its steps (и, больше не контролируя свое движение: «свои шаги»; to heed — обращать внимание, следить за /чем-л./) and with the camera that fired the Heat-Ray now rigidly upheld (крепко держа камеру, которая стреляла тепловым лучом; rigidly — жестко, твердо; неподвижно; to uphold — поддерживать, удерживать), it reeled swiftly upon Shepperton (он, шатаясь, быстро /пошел/ по Шеппертону).

hood [hud], colossus [kq'lOsqs], camera ['kxm(q)rq]

The shell burst clean in the face of the Thing. The hood bulged, flashed, was whirled off in a dozen tattered fragments of red flesh and glittering metal.
“Hit!” shouted I, with something between a scream and a cheer.
I heard answering shouts from the people in the water about me. I could have leaped out of the water with that momentary exultation.
The decapitated colossus reeled like a drunken giant; but it did not fall over. It recovered its balance by a miracle, and, no longer heeding its steps and with the camera that fired the Heat-Ray now rigidly upheld, it reeled swiftly upon Shepperton.

The living intelligence, the Martian within the hood (живой мозг, марсианин под колпаком), was slain and splashed to the four winds of heaven (был уничтожен и /куски его/ разлетелись на все четыре стороны; to splash — брызгать, разлетаться брызгами; wind — ветер; heaven — небеса), and the Thing was now but a mere intricate device of metal (и монстр был теперь не более чем сложным устройством из металла) whirling to destruction (несущимся к /своей/ погибели; to whirl — вертеть, вращать; нестись, мчаться). It drove along in a straight line, incapable of guidance (неуправляемый, он на полном ходу мчался по прямой линии). It struck the tower of Shepperton Church (он, налетев на колокольню Шеппертонской церкви), smashing it down as the impact of a battering ram might have done (сокрушил ее, словно ударом тарана; battering ram — таран; to batter — сильно бить, колотить; ram — баран; таран, стенобитное орудие /ист./), swerved aside, blundered on (свернул в сторону, споткнулся) and collapsed with tremendous force into the river out of my sight (и со страшной силой рухнув в реку, /исчез/ из виду = скрылся под водой; to collapse — рушиться, обваливаться; tremendous — огромный, громадный; страшный, ужасный).
A violent explosion shook the air (сильнейший взрыв сотряс воздух), and a spout of water, steam, mud, and shattered metal (и столб из воды, пара, ила и осколков металла; spout — носик, горлышко; струя, столб воды) shot far up into the sky (взметнулся высоко в небо; to стрелять; бросать, швырять). As the camera of the Heat-Ray hit the water (когда камера теплового луча коснулась воды: «ударилась о воду»), the latter had immediately flashed into steam (последняя мгновенно превратилась в пар; to flash — сверкать; вспыхивать).

intelligence [In'telIdZ(q)ns], intricate ['IntrIkIt], tremendous [trI'mendqs]

The living intelligence, the Martian within the hood, was slain and splashed to the four winds of heaven, and the Thing was now but a mere intricate device of metal whirling to destruction. It drove along in a straight line, incapable of guidance. It struck the tower of Shepperton Church, smashing it down as the impact of a battering ram might have done, swerved aside, blundered on and collapsed with tremendous force into the river out of my sight.
A violent explosion shook the air, and a spout of water, steam, mud, and shattered metal shot far up into the sky. As the camera of the Heat-Ray hit the water, the latter had immediately flashed into steam.

In another moment a huge wave (в следующий миг огромная волна), like a muddy tidal bore but almost scaldingly hot (похожая на мутный приливный бор, но почти обжигающе горячая; bore — бор /приливный вал в устье реки/), came sweeping round the bend upstream (пронеслась по излучине реки против течения; bend — изгиб, кривизна; излучина /реки/). I saw people struggling shorewards (я видел, как люди пытались выбраться на берег), and heard their screaming and shouting (и слышал их вопли и крики) faintly above the seething and roar of the Martian’s collapse (слабые на фоне /шума/ бурлящей воды и грохота в конвульсиях бившегося марсианина; to seethe — кипеть, бурлить; collapse — обвал, падение; резкий упадок сил, изнеможение).
For a moment I heeded nothing of the heat (с минуту я не обращал внимания на высокую температуру; heat — жара; жар, повышенная температура), forgot the patent need of self-preservation (/и/ позабыл про очевидное стремление к самосохранению = про грозящие мне опасности; patent — явный, очевидный). I splashed through the tumultuous water (я поплыл по бурлящей реке; to splash — брызгаться, плескаться; tumultuous — шумный, буйный), pushing aside a man in black to do so (оттолкнув в сторону человека в черном), until I could see round the bend (покуда не достиг поворота: «пока не смог увидеть поворота»). Half a dozen deserted boats pitched aimlessly (полдюжины покинутых лодок бесцельно качались; to pitch — врывать, вбивать в землю; подвергаться килевой качке /о корабле/; aim — намерение, цель) upon the confusion of the waves (на в беспорядке /катящихся/ волнах). The fallen Martian came into sight downstream (показался упавший марсианин; to come into sight — появиться, показаться в поле зрения), lying across the river, and for the most part submerged (лежащий посреди реки почти весь под водой; to submerge — погружать в воду, покрывать водой).

scalding ['skO:ldIN], collapse [kq'lxps], preservation ["prezq'veIS(q)n]

In another moment a huge wave, like a muddy tidal bore but almost scaldingly hot, came sweeping round the bend upstream. I saw people struggling shorewards, and heard their screaming and shouting faintly above the seething and roar of the Martian’s collapse.
For a moment I heeded nothing of the heat, forgot the patent need of self-preservation. I splashed through the tumultuous water, pushing aside a man in black to do so, until I could see round the bend. Half a dozen deserted boats pitched aimlessly upon the confusion of the waves. The fallen Martian came into sight downstream, lying across the river, and for the most part submerged.

Thick clouds of steam were pouring off the wreckage (густые клубы пара валили от места его падения; wreckage — авария, крушение), and through the tumultuously whirling wisps (и сквозь эту волнующуюся, кружащуюся пелену; tumultuous — шумный, бурный; волнующийся, беспокойный; wisp — пучок, клок /соломы, сена/; дымок, дымка) I could see, intermittently and vaguely, the gigantic limbs churning the water (я смутно видел гигантские конечности, периодически вспенивающие воду; to churn — сбивать /масло/; взбивать, вспенивать) and flinging a splash and spray of mud and froth into the air (и выбрасывающие в воздух грязные пенные брызги; splash — брызги; spray — брызги; водяная пыль; froth — пена). The tentacles swayed and struck like living arms (щупальца раскачивались и били /по воде/, как руки живого /существа/), and, save for the helpless purposelessness of these movements (и, если бы не беспомощная бесцельность этих движений; purpose — намерение, цель), it was as if some wounded thing (то /казалось/ бы, будто какое-то раненое существо) were struggling for its life amid the waves (среди волн борется за жизнь). Enormous quantities of a ruddy-brown fluid (огромное количество буро-коричневой жидкости) were spurting up in noisy jets out of the machine (хлестало из машины шумной струей; to spurt — забить струей, хлынуть).

wreckage ['rekIdZ], wounded ['wu:ndId], fluid ['flu:Id]

Thick clouds of steam were pouring off the wreckage, and through the tumultuously whirling wisps I could see, intermittently and vaguely, the gigantic limbs churning the water and flinging a splash and spray of mud and froth into the air. The tentacles swayed and struck like living arms, and, save for the helpless purposelessness of these movements, it was as if some wounded thing were struggling for its life amid the waves. Enormous quantities of a ruddy-brown fluid were spurting up in noisy jets out of the machine.

My attention was diverted from this death flurry by a furious yelling (мое внимание было отвлечено от этого /зрелища/ предсмертных конвульсий яростным воем; flurry — шквал; метание раненого кита), like that of the thing called a siren in our manufacturing towns (наподобие того, /который издают/ устройства, называемые сиренами, в наших промышленных городах). A man, knee-deep near the towing path (какой-то человек, /стоя/ по колено в воде возле берега; towing-path — дорога вдоль водного пути для людей или животных, буксирующих лодки, баржи и т.д.; to tow — буксировать), shouted inaudibly to me and pointed (невнятно прокричал мне /что-то/ и указал /рукой/). Looking back, I saw the other Martians (оглянувшись назад, я увидел, что остальные марсиане) advancing with gigantic strides down the riverbank from the direction of Chertsey (исполинскими шагами направляются к берегу со стороны Чертси). The Shepperton guns spoke this time unavailingly (орудия в Шеппертоне в этот раз стреляли безрезультатно; to speak — говорить; грохотать, греметь /об орудиях/; avail — выгода, польза; to avail — помогать, приносить пользу, быть полезным).
At that I ducked at once under water (увидев это, я сразу же нырнул под воду; to duck — нырять; duck /сущ./ — утка), and, holding my breath until movement was an agony (и, задерживая дыхание насколько хватало сил: «пока движение не стало мучительной болью»), blundered painfully ahead under the surface (вслепую с трудом /плыл/ вперед под водой: «под поверхностью»; to blunder — грубо ошибаться; двигаться ощупью, неуверенно) as long as I could (до тех пор, пока мог). The water was in a tumult about me (вода бурлила вокруг меня; tumult — суматоха, суета), and rapidly growing hotter (и быстро нагревалась: «становилась горячее»).

furious ['fju(q)rIqs], siren ['saI(q)rqn], agony ['xgqnI]

My attention was diverted from this death flurry by a furious yelling, like that of the thing called a siren in our manufacturing towns. A man, knee-deep near the towing path, shouted inaudibly to me and pointed. Looking back, I saw the other Martians advancing with gigantic strides down the riverbank from the direction of Chertsey. The Shepperton guns spoke this time unavailingly.
At that I ducked at once under water, and, holding my breath until movement was an agony, blundered painfully ahead under the surface as long as I could. The water was in a tumult about me, and rapidly growing hotter.

When for a moment I raised my head to take breath (когда на мгновенье я поднял голову = вынырнул, чтобы глотнуть воздуха; to take breath — перевести дух, отдышаться: «взять дыхание») and throw the hair and water from my eyes (и отбросил мокрые волосы с глаз), the steam was rising in a whirling white fog (/то увидел, что повсюду/ поднимался пар кружащимся белым туманом) that at first hid the Martians altogether (который поначалу полностью скрывал марсиан). The noise was deafening (шум стоял оглушительный). Then I saw them dimly (потом я их смутно разглядел), colossal figures of grey, magnified by the mist (серые исполинские фигуры, увеличиваемые туманом). They had passed by me (они уже прошли мимо меня), and two were stooping over the frothing, tumultuous ruins of their comrade (и двое стояли нагнувшись над пенящимися, подрагивающими останками своего товарища; froth — пена).
The third and fourth stood beside him in the water (третий и четвертый стояли рядом с ним в воде), one perhaps two hundred yards from me (один, наверное, ярдах в двухстах от меня), the other towards Laleham (другой — ближе к Лэйлхэму). The generators of the Heat-Rays waved high (генераторы теплового луча раскачивались в вышине), and the hissing beams smote down this way and that (и лучи с шипением били во все стороны; to smite).

breath [breT], tumultuous [tju:'mAltSuqs], comrade ['kOmr(e)Id]

When for a moment I raised my head to take breath and throw the hair and water from my eyes, the steam was rising in a whirling white fog that at first hid the Martians altogether. The noise was deafening. Then I saw them dimly, colossal figures of grey, magnified by the mist. They had passed by me, and two were stooping over the frothing, tumultuous ruins of their comrade.
The third and fourth stood beside him in the water, one perhaps two hundred yards from me, the other towards Laleham. The generators of the Heat-Rays waved high, and the hissing beams smote down this way and that.

The air was full of sound (воздух был полон звуков = в воздухе стоял гул), a deafening and confusing conflict of noises (оглушительное и хаотическое противостояние звуков; conflict — конфликт, столкновение; противоречие) — the clangorous din of the Martians (лязгающий рев, /производимый/ марсианами; din — назойливый шум, грохот), the crash of falling houses (грохот рушащихся домов), the thud of trees, fences, sheds flashing into flame (глухой звук пылающих деревьев, изгородей, сараев; thud — глухой звук, стук /от падения тяжелого тела/), and the crackling and roaring of fire (треск и рев пламени). Dense black smoke was leaping up to mingle with the steam from the river (густой черный дым вздымался вверх, смешиваясь: «чтобы смешаться» с паром от реки; to leap — прыгать, скакать), and as the Heat-Ray went to and fro over Weybridge (и когда тепловой луч взад и вперед проносился по Уэйбриджу) its impact was marked by flashes of incandescent white (места, в которые он попадал, обозначались вспышками ярко-белого цвета; impact — удар, толчок; влияние, воздействие; to mark — ставить знак, метку; отмечать, обозначать /место/), that gave place at once to a smoky dance of lurid flames (за которыми тут же следовал дымный танец зловещего пламени; to give place to — уступать место, сменяться; lurid — мертвенно-бледный; огненный, пылающий; страшный, зловещий, угрожающий). The nearer houses still stood intact, awaiting their fate (ближние дома все еще стояли нетронутыми, ожидая своей участи; fate — судьба, рок; участь, жребий), shadowy, faint and pallid in the steam (мрачные, нечеткие и бесцветные в /окутавшем/ их пару; pallid — бледный), with the fire behind them going to and fro (а позади них повсюду был огонь).

clangorous ['klxNqrqs], steam ['sti:m], intact [In'txkt]

The air was full of sound, a deafening and confusing conflict of noises — the clangorous din of the Martians, the crash of falling houses, the thud of trees, fences, sheds flashing into flame, and the crackling and roaring of fire. Dense black smoke was leaping up to mingle with the steam from the river, and as the Heat-Ray went to and fro over Weybridge its impact was marked by flashes of incandescent white, that gave place at once to a smoky dance of lurid flames. The nearer houses still stood intact, awaiting their fate, shadowy, faint and pallid in the steam, with the fire behind them going to and fro.

For a moment perhaps I stood there (наверное, с минуту я стоял там), breast-high in the almost boiling water (по грудь в почти кипящей воде), dumbfounded at my position, hopeless of escape (ошеломленный своим положением, потеряв надежду на спасение; hopeless — безнадежный; утративший всякую надежду, отчаявшийся). Through the reek I could see the people (сквозь дым и чад мне было видно, как люди; reek — вонь, дурной запах; чад, копоть) who had been with me in the river (которые были со мной в реке) scrambling out of the water through the reeds (выбираются из воды сквозь /заросли/ камыша), like little frogs hurrying through grass from the advance of a man (как лягушата, спешащие /спрятаться/ в траве при приближении человека), or running to and fro in utter dismay on the towing path (/другие же/ бегали взад-вперед по береговой дорожке, охваченные паникой; utter — полный, совершенный; абсолютный; dismay — смятение, тревога; испуг).
Then suddenly the white flashes of the Heat-Ray came leaping towards me (вдруг белые вспышки теплового луча скачками /стали/ приближаться ко мне). The houses caved in as they dissolved at its touch (при его прикосновении, рушась, оседали дома; to cave in — оседать, опускаться; to dissolve — растворять/ся/; распадаться, разваливаться), and darted out flames (и /повсюду/ металось пламя; to dart — помчаться стрелой; броситься, метнуться); the trees changed to fire with a roar (деревья с ревом превращались в горящие свечки: «в огонь»).

moment ['mqumqnt], escape [Is'keIp], roar [rO:]

For a moment perhaps I stood there, breast-high in the almost boiling water, dumbfounded at my position, hopeless of escape. Through the reek I could see the people who had been with me in the river scrambling out of the water through the reeds, like little frogs hurrying through grass from the advance of a man, or running to and fro in utter dismay on the towing path.
Then suddenly the white flashes of the Heat-Ray came leaping towards me. The houses caved in as they dissolved at its touch, and darted out flames; the trees changed to fire with a roar.

The Ray flickered up and down the towing path (луч двигался, мерцая, вверх-вниз по береговой дорожке), licking off the people who ran this way and that (слизывая людей, беспорядочно бегающих /по ней/; this way and that — туда-сюда), and came down to the water’s edge not fifty yards from where I stood (и спустился к кромке воды, менее чем в пятидесяти ярдах от /того места/, где стоял я). It swept across the river to Shepperton (он перебрался на ту сторону реки к Шеппертону), and the water in its track rose in a boiling weal crested with steam (и за ним на воде тянулась кипящая полоска воды, увенчанная гребнем из пара; track — след; to rise — восходить; подниматься; weal — рубец, полоса /от удара плетью/; to crest — украшать гребнем). I turned shoreward (я повернул к берегу; shoreward — по направлению к берегу).
In another moment the huge wave (в следующий миг огромная волна), well-nigh at the boiling-point had rushed upon me (почти кипящая, устремилась на меня; boiling-point — точка кипения). I screamed aloud, and scalded, half blinded, agonised (я громко закричал и, ошпаренный, наполовину ослепший, страдая от мучительной боли; to agonize — испытывать сильный мучения), I staggered through the leaping, hissing water towards the shore (побрел, шатаясь в скачущих и шипящих волнах, к берегу). Had my foot stumbled, it would have been the end (оступись моя нога, — и это был бы конец). I fell helplessly, in full sight of the Martians, upon the broad, bare gravelly spit (я беспомощно упал прямо на виду у марсиан на широкую открытую усыпанную гравием отмель; full /нареч./ — прямо, точно, как раз; bare — голый, обнаженный; spit — вертел, шампур; длинная отмель, коса) that runs down to mark the angle of the Wey and Thames (которая отмечала место: «угол», /где сходятся/ Уэй и Темза; to run — бежать; тянуться, простираться). I expected nothing but death (я /уже/ не ждал ничего, кроме смерти).

path [pQ:T], shoreward ['SO:wqd], angle [xNgl]

The Ray flickered up and down the towing path, licking off the people who ran this way and that, and came down to the water’s edge not fifty yards from where I stood. It swept across the river to Shepperton, and the water in its track rose in a boiling weal crested with steam. I turned shoreward.
In another moment the huge wave, well-nigh at the boiling-point had rushed upon me. I screamed aloud, and scalded, half blinded, agonised, I staggered through the leaping, hissing water towards the shore. Had my foot stumbled, it would have been the end. I fell helplessly, in full sight of the Martians, upon the broad, bare gravelly spit that runs down to mark the angle of the Wey and Thames. I expected nothing but death.

I have a dim memory of the foot of a Martian coming down within a score of yards of my head (я смутно помню: «у меня смутное воспоминание» о том, как ступня марсианина опустилась на землю ярдах в двадцати от моей головы; to come down — падать), driving straight into the loose gravel (шагая прямо по мелкому гравию; to loose — свободный; неплотный, рыхлый), whirling it this way and that and lifting again (погружаясь в него и поднимаясь снова; to whirl — вертеть, вращать; this way and that — и так и этак); of a long suspense, and then of the four carrying the debris of their comrade between them (потом, после долгого тревожного ожидания, /помню/, как те четверо несли останки своего товарища; suspense — беспокойство, тревога ожидания; debris — осколки, обломки), now clear and then presently faint through a veil of smoke (то ясно видимые, а то через минуту еле различимые сквозь пелену дыма; veil — вуаль; завеса, пелена), receding interminably, as it seemed to me (удаляясь бесконечно долго, как мне казалось; to recede — отступать, пятиться; удаляться), across a vast space of river and meadow (по безбрежному простору реки и лугов; vast — обширный, громадный; безбрежный; space — протяженность; пространство). And then, very slowly, I realized (а потом очень медленно я осознал) that by a miracle I had escaped (что /каким-то/ чудом избежал /смерти/; to escape — совершать побег; избежать /опасности/, спастись).

memory ['mem(q)rI], loose [lu:s], miracle ['mIrqk(q)l]

I have a dim memory of the foot of a Martian coming down within a score of yards of my head, driving straight into the loose gravel, whirling it this way and that and lifting again; of a long suspense, and then of the four carrying the debris of their comrade between them, now clear and then presently faint through a veil of smoke, receding interminably, as it seemed to me, across a vast space of river and meadow. And then, very slowly, I realized that by a miracle I had escaped.

Chapter Thirteen
How I Fell in with the Curate
(Как я встретился с викарием; to fall in — случайно встретиться, столкнуться /с кем-л./)

After getting this sudden lesson in the power of terrestrial weapons (получив этот неожиданный урок о силе земного оружия), the Martians retreated to their original position upon Horsell Common (марсиане отступили на свои первоначальные позиции на Хорселлской пустоши); and in their haste, and encumbered with the debris of their smashed companion (и в спешке, обремененные останками своего товарища; to smash — разбить вдребезги), they no doubt overlooked many such a stray and negligible victim as myself (они, без сомнения, не обращали внимания на многих, таких же, как я сам, случайных и ничтожных жертв; to overlook — обозревать, смотреть сверху /на что-л./; не обращать внимания, игнорировать; stray — заблудившийся; случайный, отдельный). Had they left their comrade and pushed on forthwith (если бы они оставили своего товарища и сразу же двинулись: «поспешили» дальше; to push on — спешить; продвигаться вперед), there was nothing at that time between them and London (то в тот момент между ними и Лондоном не было бы ничего) but batteries of twelve-pounder guns (кроме /нескольких/ батарей двенадцатифунтовых орудий), and they would certainly have reached the capital in advance of the tidings of their approach (и они обязательно достигли бы столицы раньше, чем весть о их приближении; in advance of smth. — перед /чем-л./; раньше, прежде /чего-л./); as sudden, dreadful, and destructive their advent would have been (их появление: «приход» было бы столь же неожиданным, ужасным и губительным; destructive — разрушительный; вредный, губительный) as the earthquake that destroyed Lisbon a century ago (как землетрясение, которое разрушило Лиссабон сто лет назад; century — столетие, век).

terrestrial [tI'restrIql], weapon ['wepqn], negligible ['neglIdZqb(q)l]

After getting this sudden lesson in the power of terrestrial weapons, the Martians retreated to their original position upon Horsell Common; and in their haste, and encumbered with the debris of their smashed companion, they no doubt overlooked many such a stray and negligible victim as myself. Had they left their comrade and pushed on forthwith, there was nothing at that time between them and London but batteries of twelve-pounder guns, and they would certainly have reached the capital in advance of the tidings of their approach; as sudden, dreadful, and destructive their advent would have been as the earthquake that destroyed Lisbon a century ago.

But they were in no hurry (но они не спешили). Cylinder followed cylinder on its interplanetary flight (цилиндр следовал за цилиндром, /совершая/ свой межпланетный перелет); every twenty-four hours brought them reinforcement (каждые двадцать четыре часа доставляя им подкрепление). And meanwhile the military and naval authorities (тем временем военное и морское командования; authority — власть; authorities — власти), now fully alive to the tremendous power of their antagonists (теперь /уже/ полностью осознав огромную мощь своих противников), worked with furious energy (действовали с бешеной энергией; furious — яростный, неистовый; взбешенный). Every minute a fresh gun came into position (каждую минуту на позиции подвозили по новому орудию; fresh — свежий; новый, только что появившийся) until, before twilight, every copse (пока, еще до /наступления/ сумерек, в каждой рощице), every row of suburban villas on the hilly slopes about Kingston and Richmond (в каждом ряду загородных домов на склонах холмов близ Кингстона и Ричмонда), masked an expectant black muzzle (не было спрятано ожидающее /своего часа/ черное дуло /пушки/; to mask — маскировать, скрывать; muzzle — морда /животного/; дуло, жерло /воен./). And through the charred and desolated area (и по всей этой выжженной: «обугленной» и разоренной территории) — perhaps twenty square miles altogether (всего около двадцати квадратных миль; perhaps — возможно, наверно) — that encircled the Martian encampment on Horsell Common (которая окружала лагерь марсиан на Хорселлской пустоши), through charred and ruined villages among the green trees (по сожженным и разрушенным селениям среди зеленеющих лесов: «деревьев»), through the blackened and smoking arcades (сквозь почерневшие и дымящиеся аркады) that had been but a day ago pine spinneys (которые еще день назад были сосновыми рощами), crawled the devoted scouts with the heliographs (пробирались самоотверженные лазутчики с гелиографами; to devote — посвящать; отдавать себя целиком; scout — разведчик) that were presently to warn the gunners of the Martian approach (которые должны были немедля предупредить артиллеристов о приближении марсиан; presently — скоро, через минуту; сразу же, тут же /архаич./).

hurry ['hArI], reinforcement ["ri:In'fO:smqnt], suburban [sq'bq:b(q)n]

But they were in no hurry. Cylinder followed cylinder on its interplanetary flight; every twenty-four hours brought them reinforcement. And meanwhile the military and naval authorities, now fully alive to the tremendous power of their antagonists, worked with furious energy. Every minute a fresh gun came into position until, before twilight, every copse, every row of suburban villas on the hilly slopes about Kingston and Richmond, masked an expectant black muzzle. And through the charred and desolated area — perhaps twenty square miles altogether — that encircled the Martian encampment on Horsell Common, through charred and ruined villages among the green trees, through the blackened and smoking arcades that had been but a day ago pine spinneys, crawled the devoted scouts with the heliographs that were presently to warn the gunners of the Martian approach.

But the Martians now understood our command of artillery (но теперь марсиане понимали то, как мы используем артиллерию; command — команда, приказ; управление) and the danger of human proximity (/понимали они также/ опасность /нахождения/ рядом людей; proximity — близость, соседство), and not a man ventured within a mile of either cylinder (и ни один человек не отважился /оказаться/ ближе, чем за милю от любого из цилиндров), save at the price of his life (разве что ценой собственной жизни).
It would seem that these giants spent the earlier part of the afternoon in going to and fro (казалось, что эти гиганты потратили первую часть дня на беготню туда-сюда), transferring everything from the second and third cylinders (перенося все из второго и третьего цилиндров) — the second in Addlestone Golf Links and the third at Pyrford (второй /упал/ на площадке для гольфа в Аддлстоне, а третий — под Пирфордом) — to their original pit on Horsell Common (к своей «первой» яме на Хорселлской пустоши). Over that, above the blackened heather and ruined buildings (над ней, над почерневшим вереском и разрушенными строениями) that stretched far and wide (которые виднелись: «тянулись» повсюду), stood one as sentinel (один /марсианин/ стоял на страже; sentinel — часовой), while the rest abandoned their vast fighting-machines (в то время как остальные покинули свои громадные боевые машины; vast — обширный, громадный; безбрежный, пространный) and descended into the pit (и спустились в яму).

human ['hju:mqn], proximity [prOk'sImItI], original [q'rIdZqnl]

But the Martians now understood our command of artillery and the danger of human proximity, and not a man ventured within a mile of either cylinder, save at the price of his life.
It would seem that these giants spent the earlier part of the afternoon in going to and fro, transferring everything from the second and third cylinders — the second in Addlestone Golf Links and the third at Pyrford — to their original pit on Horsell Common. Over that, above the blackened heather and ruined buildings that stretched far and wide, stood one as sentinel, while the rest abandoned their vast fighting-machines and descended into the pit.

They were hard at work there far into the night (они там усердно трудились до поздней ночи; to be hard at work — усердно работать), and the towering pillar of dense green smoke that rose therefrom (и высокие столбы густого зеленого дыма, которые поднимались оттуда; towering — высокий, вздымающийся; tower — башня; вышка) could be seen from the hills about Merrow (были видны с холмов Мерроу), and even, it is said, from Banstead and Epsom Downs (и даже, говорят, с холмов Бэнстеда и Эпсома; The Downs — невысокие холмы в юго-восточной Англии).
And while the Martians behind me were thus preparing for their next sally (и пока марсиане позади меня таким образом готовились к своей следующей вылазке), and in front of me Humanity gathered for the battle (а впереди человечество собирало /силы/ для битвы), I made my way with infinite pains and labour (я с трудом и бесконечными мучениями пробирался) from the fire and smoke of burning Weybridge towards London (из огня и дыма пылающего Уэйбриджа к Лондону).
I saw an abandoned boat, very small and remote, drifting down-stream (я увидел, как брошенная лодка, издалека /казавшаяся/ маленькой точкой, плыла вниз по течению; remote — отдаленный, дальний; to drift — относить /ветром, течением/, дрейфовать; пассивно плыть по течению); and throwing off the most of my sodden clothes (и, сбросив бóльшую часть своей промокшей одежды), I went after it, gained it, and so escaped out of that destruction (я поплыл за ней, догнал и таким образом выбрался из этого /района/ разрушений; to gain — получать, приобретать; нагонять).

pillar ['pIlq], therefrom [Deq'frOm], infinite ['InfInIt]

They were hard at work there far into the night, and the towering pillar of dense green smoke that rose therefrom could be seen from the hills about Merrow, and even, it is said, from Banstead and Epsom Downs.
And while the Martians behind me were thus preparing for their next sally, and in front of me Humanity gathered for the battle, I made my way with infinite pains and labour from the fire and smoke of burning Weybridge towards London.
I saw an abandoned boat, very small and remote, drifting down-stream; and throwing off the most of my sodden clothes, I went after it, gained it, and so escaped out of that destruction.

There were no oars in the boat (в лодке не было весел), but I contrived to paddle, as well as my parboiled hands would allow (но я /все же/ ухитрялся грести, насколько позволяли мои ошпаренные руки; to contrive — изобретать, придумывать; ухитряться, умудряться; to parboil — обдавать кипятком), down the river towards Halliford and Walton (вниз по реке к Хэллифорду и Уолтону), going very tediously and continually looking behind me, as you may well understand (двигаясь очень медленно и постоянно оглядываясь, по совершенно понятным причинам: «как вы хорошо можете понять»; tediously — скучно, утомительно). I followed the river (я двигался по реке), because I considered that the water gave me my best chance of escape (поскольку полагал, что вода предоставит мне наилучшую возможность спастись; chance — случайность, случай; удобный случай, возможность) should these giants return (/в случае/, если гиганты вернутся).
The hot water from the Martian’s overthrow drifted downstream with me (горячая вода от падения марсианина текла /параллельно/ со мной вниз по течению; overthrow — поражение, свержение; низвержение), so that for the best part of a mile I could see little of either bank (поэтому на протяжении почти целой мили /из-за пара/ я плохо видел оба берега).

oar [O:], contrive [kqn'traIv], understand ["Andq'stxnd]

There were no oars in the boat, but I contrived to paddle, as well as my parboiled hands would allow, down the river towards Halliford and Walton, going very tediously and continually looking behind me, as you may well understand. I followed the river, because I considered that the water gave me my best chance of escape should these giants return.
The hot water from the Martian’s overthrow drifted downstream with me, so that for the best part of a mile I could see little of either bank.

Once, however, I made out a string of black figures (однако один раз я увидел несколько черных фигурок; to make out — увидеть, разобрать, различить; string — веревка, шнурок; вереница, ряд) hurrying across the meadows from the direction of Weybridge (идущих быстрым шагом: «спешащих» через луга со стороны Уэйбриджа). Halliford, it seemed, was deserted (Хэллифорд казался покинутым), and several of the houses facing the river were on fire (и несколько домов, выходящих на реку, горели). It was strange to see the place (было странно видеть это местечко) quite tranquil, quite desolate under the hot blue sky (под знойным голубым небом совершенно спокойное, безлюдное), with the smoke and little threads of flame (в дыму и пламени: «в маленьких ниточках пламени») going straight up into the heat of the afternoon (поднимавшихся прямо вверх в полуденном зное). Never before had I seen houses burning (никогда прежде не видел я, чтобы горящие дома) without the accompaniment of an obstructive crowd (не были окружены суетящейся толпой; accompaniment — сопровождение; to accompany — сопровождать, сопутствовать; obstructive — препятствующий, задерживающий). A little farther on the dry reeds up the bank were smoking and glowing (чуть дальше сухой камыш у берега дымился и тлел; bank — вал, насыпь; берег /реки, озера/; to glow — светиться, сверкать; тлеть), and a line of fire inland was marching steadily across a late field of hay (и огонь: «линия огня» неуклонно распространялся по полю, покрытому стогами сена; inland — внутренняя территория; to march — маршировать; плавно двигаться /о неодушевленных предметах/; late — поздний; hay — сено).

however [hau'evq], direction [d(a)I'rekS(q)n], obstructive [qb'strAktIv]

Once, however, I made out a string of black figures hurrying across the meadows from the direction of Weybridge. Halliford, it seemed, was deserted, and several of the houses facing the river were on fire. It was strange to see the place quite tranquil, quite desolate under the hot blue sky, with the smoke and little threads of flame going straight up into the heat of the afternoon. Never before had I seen houses burning without the accompaniment of an obstructive crowd. A little farther on the dry reeds up the bank were smoking and glowing, and a line of fire inland was marching steadily across a late field of hay.

For a long time I drifted (/довольно/ долго меня просто несло течением), so painful and weary was I after the violence I had been through (таким я был измученным и уставшим после всего, через что я прошел; through /нареч./ — насквозь; указывает на совершение действия от начала до конца или на его исчерпывающий характер; violence — насилие, принуждение; буйство, расправа), and so intense the heat upon the water (и таким сильным был жар на воде). Then my fears got the better of me again (потом меня снова одолел страх; to get the best of — взять верх, победить), and I resumed my paddling (и я возобновил = опять начал грести). The sun scorched my bare back (солнце обжигало мою обнаженную спину). At last, as the bridge at Walton was coming into sight round the bend (наконец, когда Уолтонский мост показался за поворотом; bend — изгиб; поворот, излучина; sight — видимость), my fever and faintness overcame my fears (лихорадка и слабость преодолели страх), and I landed on the Middlesex bank (и я причалил к берегу у Мидлсекса) and lay down, deadly sick, amid the long grass (и лег, смертельно уставший, среди высокой травы; sick — больной, нездоровый; уставший). I suppose the time was then about four or five o’clock (мне думается, тогда было около четырех или пяти часов). I got up presently (немного погодя я поднялся), walked perhaps half a mile without meeting a soul (прошел, наверное, с полмили, не встретив ни одной живой души), and then lay down again in the shadow of a hedge (и затем лег снова в тени от живой изгороди). I seem to remember talking, wanderingly, to myself during that last spurt (я, кажется, как /теперь/ вспоминаю, в бреду разговаривал сам с собой во время последнего рывка; wandering — блуждания, скитания; расстройство сознания, бред; spurt — прилив энергии; внезапное резкое усилие, рывок).

violence ['vaIqlqns], grass [grQ:s], spurt [spq:t]

For a long time I drifted, so painful and weary was I after the violence I had been through, and so intense the heat upon the water. Then my fears got the better of me again, and I resumed my paddling. The sun scorched my bare back. At last, as the bridge at Walton was coming into sight round the bend, my fever and faintness overcame my fears, and I landed on the Middlesex bank and lay down, deadly sick, amid the long grass. I suppose the time was then about four or five o’clock. I got up presently, walked perhaps half a mile without meeting a soul, and then lay down again in the shadow of a hedge. I seem to remember talking, wanderingly, to myself during that last spurt.

I was also very thirsty (еще мне очень хотелось пить; to be thirsty — чувствовать жажду; thirst — жажда), and bitterly regretful I had drunk no more water (и я горько сожалел, что /перед этим/ не напился из реки: «что не выпил больше воды»). It is a curious thing that I felt angry with my wife (странное дело, я чувствовал, что злюсь на свою жену; curious — любопытный; странный, чудной; thing — вещь; дело, обстоятельство); I cannot account for it (я не мог этого объяснить; to account — считать, признавать; давать отчет, объяснять), but my impotent desire to reach Leatherhead worried me excessively (но невыполнимое желание добраться до Лезерхэда чрезвычайно меня мучило; impotent — бессильный, слабый; to worry — надоедать, досаждать).
I do not clearly remember the arrival of the curate (я не ясно = не очень хорошо помню, как появился викарий; arrival — прибытие, приезд), so that probably I dozed (так что, наверное, я задремал). I became aware of him as a seated figure in soot-smudged shirt sleeves (я заметил его, когда почувствовал, /что рядом/ сидит какой-то человек в рубашке с выпачканными сажей рукавами; to become aware of — понимать, осознавать; ощущать, замечать; figure — фигура /человека/; персона, личность; smudge — пачкать, загрязнять), and with his upturned, clean-shaven face staring at a faint flickering (и, подняв кверху чисто выбритое лицо, пристально смотрит на слабые отблески) that danced over the sky (пляшущие в небе). The sky was what is called a mackerel sky (небо было, что называется, с барашками; mackerel — макрель; скумбрия; mackerel sky — небо барашками) — rows and rows of faint down-plumes of cloud (/по нему плыли/ вереницы бледных перистых облаков; plume — перо), just tinted with the midsummer sunset (слегка подкрашенных летним закатом; just — точно, как раз; едва; midsummer — середина лета).

thirsty ['Tq:stI], curate ['kjuqrIt], sunset ['sAnset]

I was also very thirsty, and bitterly regretful I had drunk no more water. It is a curious thing that I felt angry with my wife; I cannot account for it, but my impotent desire to reach Leatherhead worried me excessively.
I do not clearly remember the arrival of the curate, so that probably I dozed. I became aware of him as a seated figure in soot-smudged shirt sleeves, and with his upturned, clean-shaven face staring at a faint flickering that danced over the sky. The sky was what is called a mackerel sky — rows and rows of faint down-plumes of cloud, just tinted with the midsummer sunset.

I sat up, and at the rustle of my motion (я сел = приподнялся, и /услышав/ шорох от моего движения) he looked at me quickly (он быстро взглянул на меня).
“Have you any water?” I asked abruptly (у вас есть вода, — резко спросил я; abruptly — внезапно; резко, отрывисто).
He shook his head (он покачал головой; to shake — трясти; качать).
“You have been asking for water for the last hour (вы спрашиваете про воду уже целый: «последний» час),” he said.
For a moment we were silent (с минуту мы молчали), taking stock of each other (изучая друг друга; to take stock — инвентаризировать; критически оценивать, рассматривать; stock — запас, инвентарь). I dare say he found me a strange enough figure (думаю, он находил меня довольно странной личностью; I dare say — полагаю, мне кажется; to dare — сметь, отваживаться), naked, save for my water-soaked trousers and socks, scalded (голый, не считая промокших брюк и носков, ошпаренный), and my face and shoulders blackened by the smoke (с лицом и плечами, почерневшими от дыма). His face was a fair weakness, his chin retreated (его лицо было абсолютно безвольным, подбородок скошен; fair — красиво, прекрасно; полностью, абсолютно; weakness — слабость; нерешительность, безволие; to retreat — отступать, отходить), and his hair lay in crisp, almost flaxen curls on his low forehead (а волосы ложились на низкий лоб кудрявыми, почти льняными локонами; crisp — хрустящий; кудрявый, курчавый); his eyes were rather large, pale blue, and blankly staring (глаза его были довольно большими, бледно-голубыми, с безучастным взглядом). He spoke abruptly (он говорил отрывисто), looking vacantly away from me (рассеянно глядя в сторону).
“What does it mean (что это значит)?” he said. “What do these things mean (что все это означает)?”
I stared at him and made no answer (я пристально на него смотрел и не отвечал).

hour ['auq], trousers ['trauzqz], large ['lQ:dZ]

I sat up, and at the rustle of my motion he looked at me quickly.
“Have you any water?” I asked abruptly.
He shook his head.
“You have been asking for water for the last hour,” he said.
For a moment we were silent, taking stock of each other. I dare say he found me a strange enough figure, naked, save for my water-soaked trousers and socks, scalded, and my face and shoulders blackened by the smoke. His face was a fair weakness, his chin retreated, and his hair lay in crisp, almost flaxen curls on his low forehead; his eyes were rather large, pale blue, and blankly staring. He spoke abruptly, looking vacantly away from me.
“What does it mean?” he said. “What do these things mean?”
I stared at him and made no answer.

He extended a thin white hand (он протянул тонкую белую руку) and spoke in almost a complaining tone (и заговорил почти жалобным тоном).
“Why are these things permitted (почему это происходит; to permit — позволять, разрешать; давать возможность)? What sins have we done (что за грехи мы совершили)? The morning service was over (утренняя служба закончилась), I was walking through the roads to clear my brain for the afternoon (я прогуливался по дороге, чтобы освежить голову: «прочистить мозги» перед обедней), and then — fire, earthquake, death (и вдруг — огонь, землетрясение, смерть)! As if it were Sodom and Gomorrah (как будто Содом и Гоморра; as it were — как будто, так сказать)! All our work undone, all the work (все наши труды пошли прахом: «погублены», все труды; to undo — развязывать, расстегивать; разорять, губить) —— What are these Martians (что они /из себя представляют/, эти марсиане)?”
“What are we?” I answered, clearing my throat (а что мы? — ответил я, прочищая горло).
He gripped his knees and turned to look at me again (он обнял колени и, повернувшись, снова взглянул не меня). For half a minute, perhaps, he stared silently (с полминуты, наверное, он молча вглядывался в меня).
“I was walking through the roads to clear my brain (я прогуливался по дороге, чтобы освежить голову),” he said. “And suddenly — fire, earthquake, death (и внезапно — огонь, землетрясение, смерть)!”
He relapsed into silence (он снова замолчал; to relapse — снова впадать в какое-л. состояние), with his chin now sunken almost to his knees (/при этом/ его подбородок опустился почти до колен; sunken — впалый, запавший; опущенный; to sink — опускаться, погружаться).

extend [Ik'stend], earthquake ['q:TkweIk], throat [Trqut]

He extended a thin white hand and spoke in almost a complaining tone.
“Why are these things permitted? What sins have we done? The morning service was over, I was walking through the roads to clear my brain for the afternoon, and then — fire, earthquake, death! As if it were Sodom and Gomorrah! All our work undone, all the work — What are these Martians?”
“What are we?” I answered, clearing my throat.
He gripped his knees and turned to look at me again. For half a minute, perhaps, he stared silently.
“I was walking through the roads to clear my brain,” he said. “And suddenly — fire, earthquake, death!”
He relapsed into silence, with his chin now sunken almost to his knees.

Presently he began waving his hand (вскоре он начал размахивать рукой; to wave).
“All the work — all the Sunday schools (все труды, все воскресные школы) — What have we done — what has Weybridge done (что мы /такого/ сделали, что Уэйбридж сделал)? Everything gone — everything destroyed (все разорено, все разрушено; done — умерший, ушедший /из жизни/; разоренный). The church! We rebuilt it only three years ago (церковь! мы отстроили ее только три года назад). Gone! Swept out of existence! Why (разрушена! уничтожена до основания! почему = за что)?”
Another pause, and he broke out again like one demented (еще одна пауза, и он снова продолжал, как сумасшедший; to break out — выламывать; разразиться).
“The smoke of her burning goeth up for ever and ever!” he shouted (дым от ее пожара да будет во веки веков возноситься вверх, — кричал он; -eth /суффикс/ — образует глагол третьего лица ед. числа настоящего неопределенного времени /уст./; for ever and ever — до бесконечности, вечно, вовек).
His eyes flamed (глаза его горели), and he pointed a lean finger in the direction of Weybridge (и он указал худым пальцем в направлении Уэйбриджа).
By this time I was beginning to take his measure (к этому времени я /уже/ начинал кое о чем догадываться; to take smb.’s measure — присматриваться, приглядываться; раскусить /кого-л./). The tremendous tragedy in which he had been involved (ужасная трагедия, в которую он был вовлечен) — it was evident he was a fugitive from Weybridge (было очевидно, что он — беженец из Уэйбриджа) — had driven him to the very verge of his reason (довела его до безумия: «довела до самой грани здравомыслия»; reason — причина, основание; разум, здравомыслие).

presently ['prez(q)ntlI], destroy [dIs'trOI], finger ['fINgq]

Presently he began waving his hand.
“All the work — all the Sunday schools — What have we done — what has Weybridge done? Everything gone — everything destroyed. The church! We rebuilt it only three years ago. Gone! Swept out of existence! Why?”
Another pause, and he broke out again like one demented.
“The smoke of her burning goeth up for ever and ever!” he shouted.
His eyes flamed, and he pointed a lean finger in the direction of Weybridge.
By this time I was beginning to take his measure. The tremendous tragedy in which he had been involved — it was evident he was a fugitive from Weybridge — had driven him to the very verge of his reason.

“Are we far from Sunbury (мы далеко от Санбери)?” I said, in a matter-of-fact tone (спросил я обычным тоном = не подавая виду; matter-of-fact — сухой, прозаичный).
“What are we to do?” he asked (что мы должны = что нам теперь делать). “Are these creatures everywhere (неужели эти существа повсюду)? Has the earth been given over to them (неужели Землю отдали им; to give over — передавать, вручать)?”
“Are we far from Sunbury?”
“Only this morning I officiated at early celebration (только этим утром я отправлял раннюю службу) — ”
“Things have changed,” I said, quietly (обстоятельства = ситуация изменилась, — тихо сказал я). “You must keep your head (вы не должны падать духом; to keep one’s head — сохранять спокойствие, присутствие духа). There is still hope (еще есть надежда).”
“Hope (надежда)!”
“Yes. Plentiful hope — for all this destruction (да, сильная надежда, несмотря на все это разрушение; plentiful — богатый /чем-л./, обильный)!”
I began to explain my view of our position (я начал объяснять свой взгляд на наше положение). He listened at first (сначала он слушал), but as I went on (но по мере того, как я продолжал) the interest dawning in his eyes gave place to their former stare (интерес, появившийся было в его глазах, уступил место прежнему бессмысленному взгляду; to dawn — рассветать, брезжить; пробуждаться, появляться; dawn — рассвет, утренняя заря), and his regard wandered from me (и он перестал обращать на меня внимание; to wander — бродить, странствовать; отклоняться).
“This must be the beginning of the end (это, должно быть, начало конца),” he said, interrupting me (сказал он, прервав меня). “The end (конец)! The great and terrible day of the Lord (великий и ужасный День Господень)! When men shall call upon the mountains and the rocks (когда люди будут взывать к горам и скалам; to call upon — звать, призывать) to fall upon them and hide them (/чтобы те/ пали на них и укрыли их) — hide them from the face of Him (укрыли их от лица Того) that sitteth upon the throne (кто сидит на Престоле; throne — трон; престол)!”

everywhere ['evrIweq], celebration ["selI'breIS(q)n], throne [Trqun]

“Are we far from Sunbury?” I said, in a matter-of-fact tone.
“What are we to do?” he asked. “Are these creatures everywhere? Has the earth been given over to them?”
“Are we far from Sunbury?”
“Only this morning I officiated at early celebration — ”
“Things have changed,” I said, quietly. “You must keep your head. There is still hope.”
“Hope!”
“Yes. Plentiful hope — for all this destruction!”
I began to explain my view of our position. He listened at first, but as I went on the interest dawning in his eyes gave place to their former stare, and his regard wandered from me.
“This must be the beginning of the end,” he said, interrupting me. “The end! The great and terrible day of the Lord! When men shall call upon the mountains and the rocks to fall upon them and hide them — hide them from the face of Him that sitteth upon the throne!”

I began to understand the position (я начал понимать ситуацию). I ceased my laboured reasoning, struggled to my feet (я прекратил свои заумные рассуждения, с трудом поднялся на ноги; labored — трудный, затрудненный; тяжеловесный /о стиле/), and, standing over him, laid my hand on his shoulder (и, стоя над ним, положил руку ему на плечо).
“Be a man (будьте мужчиной)!” said I. “You are scared out of your wits (вы потеряли от страха голову)! What good is religion if it collapses under calamity (что хорошего в религии, если она пасует перед бедствием; to collapse — рушиться, обваливаться; сильно ослабеть)? Think of what earthquakes and floods, wars and volcanoes (подумайте о том, что землетрясения и наводнения, войны и вулканы), have done before to men (прежде сделали людям)! Did you think God had exempted Weybridge (вы думали Бог сделает исключение для Уэйбриджа)? He is not an insurance agent (он не страховой агент).”
For a time he sat in blank silence (некоторое время он сидел молча: «в абсолютной тишине»; blank — чистый, неисписанный; полный, абсолютный).
“But how can we escape?” he asked suddenly (но как мы можем спастись? — вдруг спросил он). “They are invulnerable, they are pitiless (они неуязвимы, они безжалостны; pity — жалость).”
“Neither the one nor, perhaps, the other,” I answered (может, и ни то, и ни другое, — отвечал я). “And the mightier they are (и чем могущественнее они) the more sane and wary should we be (тем более здравомыслящими и более осторожными следует быть нам). One of them was killed yonder not three hours ago (один из них был убит вон там меньше трех часов назад).”
“Killed!” he said, staring about him (убит! — сказал он, осматриваясь вокруг себя). “How can God’s ministers be killed (как могут быть убиты посланники Божьи; minister — министр; посланник, слуга)?”
“I saw it happen,” I proceeded to tell him (я видел, как это произошло, — продолжал я рассказывать ему). “We have chanced to come in for the thick of it (нам довелось попасть в гущу /событий/; to chance — случаться),” said I, “and that is all (сказал я, — вот и все).”

religion [rI'lIdZ(q)n], calamity [kq'lxmItI], insurance [In'Suqr(q)ns]

I began to understand the position. I ceased my laboured reasoning, struggled to my feet, and, standing over him, laid my hand on his shoulder.
“Be a man!” said I. “You are scared out of your wits! What good is religion if it collapses under calamity? Think of what earthquakes and floods, wars and volcanoes, have done before to men! Did you think God had exempted Weybridge? He is not an insurance agent.”
For a time he sat in blank silence.
“But how can we escape?” he asked suddenly. “They are invulnerable, they are pitiless.”
“Neither the one nor, perhaps, the other,” I answered. “And the mightier they are the more sane and wary should we be. One of them was killed yonder not three hours ago.”
“Killed!” he said, staring about him. “How can God’s ministers be killed?”
“I saw it happen,” I proceeded to tell him. “We have chanced to come in for the thick of it,” said I, “and that is all.”

“What is that flicker in the sky?” he asked abruptly (что это за мигание в небе, — вдруг спросил он).
I told him it was the heliograph signaling (я сказал ему, что это сигналы гелиографа) — that it was the sign of human help and effort in the sky (что этот знак в небесах /означает/ помощь и поддержку людей; effort — усилие, напряжение; борьба /за что-л./).
“We are in the midst of it,” I said, “quiet as it is (мы в самом центре, — сказал я, — а /вокруг/ все спокойно; as it is — и так, к тому же; в данной ситуации, в таких условиях). That flicker in the sky tells of the gathering storm (то мигание в небе предупреждает: «сообщает» о собирающейся грозе). Yonder, I take it are the Martians, and Londonward (вон там, я думаю, марсиане, а в стороне Лондона; to take it — полагать, предполагать), where those hills rise about Richmond and Kingston and the trees give cover (где начинаются вон те холмы возле Ричмонда и Кингстона и деревья служат укрытием: «дают укрытие»; to rise — подниматься; брать начало, начинаться /где-л./), earthworks are being thrown up and guns are being placed (возводятся укрепления и расставляются пушки; to throw up — подбрасывать; возводить, быстро строить). Presently the Martians will be coming this way again (скоро марсиане снова пойдут этой дорогой).”
And even as I spoke he sprang to his feet (и как раз когда я «это» говорил, он вскочил на ноги) and stopped me by a gesture (и остановил меня жестом).
“Listen (слушайте)!” he said.

flicker ['flIkq], effort ['efqt], gesture ['dZestSq]

“What is that flicker in the sky?” he asked abruptly.
I told him it was the heliograph signalling — that it was the sign of human help and effort in the sky.
“We are in the midst of it,” I said, “quiet as it is. That flicker in the sky tells of the gathering storm. Yonder, I take it are the Martians, and Londonward, where those hills rise about Richmond and Kingston and the trees give cover, earthworks are being thrown up and guns are being placed. Presently the Martians will be coming this way again.”
And even as I spoke he sprang to his feet and stopped me by a gesture.
“Listen!” he said.

From beyond the low hills across the water (из-за низких холмов по ту сторону реки; water — вода; озеро, река) came the dull resonance of distant guns (донеслись далекие, глухие выстрелы орудий; resonance — резонанс; отклик, отголосок) and a remote weird crying (и далекий странный крик; weird — странный, жуткий, непонятный; причудливый, фантастический). Then everything was still (затем все смолкло: «все стало тихо»). A cockchafer came droning over the hedge and past us (над изгородью мимо нас пролетел, жужжа, майский жук). High in the west the crescent moon hung faint and pale (высоко на западе повис тусклый и бледный месяц) above the smoke of Weybridge and Shepperton (над дымом от Уэйбриджа и Шеппертона) and the hot, still splendour of the sunset (и над ярким неподвижным блеском заката).
“We had better follow this path,” I said, “northward (нам лучше пойти по этой тропе на север).”

resonance ['reznqns], weird [wIqd], cockchafer ['kOk"tSeIfq]

From beyond the low hills across the water came the dull resonance of distant guns and a remote weird crying. Then everything was still. A cockchafer came droning over the hedge and past us. High in the west the crescent moon hung faint and pale above the smoke of Weybridge and Shepperton and the hot, still splendour of the sunset.
“We had better follow this path,” I said, “northward.”

Chapter Fourteen
In London
(В Лондоне)

My younger brother was in London (мой младший брат находился в Лондоне) when the Martians fell at Woking (когда /снаряд/ марсиан упал в Уокинге). He was a medical student working for an imminent examination (он был студентом-медиком и готовился к предстоящему экзамену; to work — работать, трудиться), and he heard nothing of the arrival until Saturday morning (и он ничего не слыхал о прибытии /марсиан/ до субботнего утра). The morning papers on Saturday contained (в субботу утренние газеты поместили; to contain — содержать /в себе/, вмещать), in addition to lengthy special articles on the planet Mars (в дополнение к очень длинным специальным статьям о планете Марс), on life in the planets, and so forth (о жизни на этой планете и так далее), a brief and vaguely worded telegram (короткую и не ясно сформулированную телеграмму), all the more striking for its brevity (особенно поражающую своей лаконичностью; to strike — ударять, бить; поражать, производить впечатление; brevity — краткость, немногословие).
The Martians, alarmed by the approach of a crowd (марсиане, обеспокоенные приближением толпы), had killed a number of people with a quick-firing gun (убили много людей из скорострельной пушки), so the story ran (так сообщалось в газетах; story — повесть, рассказ; газетный материал, сообщение в печати; to run — бежать; гласить /о документе, тексте/). The telegram concluded with the words (телеграмма заканчивалась словами): “Formidable as they seem to be (кажущиеся с виду грозными), the Martians have not moved from the pit (марсиане не выбрались из ямы) into which they have fallen (в которую они упали = упал их корабль), and, indeed, seem incapable of doing so (и, кажется, не способны этого сделать). Probably this is due to the relative strength of the earth’s gravitational energy (возможно, это /происходит/ благодаря соответствующей силе гравитационной энергии Земли; relative — относительный; соответственный, соответствующий).” On that last text their leader-writer expanded very comfortingly (в этой последней статье: «тексте» автор изложил все очень утешительно; leader-writer — автор передовиц; to expand — растягиваться, расширяться; излагать, раскрывать суть дела).

examination [Ig"zxmI'neIS(q)n], number ['nAmbq], gravitational ["grxvI'teIS(q)nql]

My younger brother was in London when the Martians fell at Woking. He was a medical student working for an imminent examination, and he heard nothing of the arrival until Saturday morning. The morning papers on Saturday contained, in addition to lengthy special articles on the planet Mars, on life in the planets, and so forth, a brief and vaguely worded telegram, all the more striking for its brevity.
The Martians, alarmed by the approach of a crowd, had killed a number of people with a quick-firing gun, so the story ran. The telegram concluded with the words: “Formidable as they seem to be, the Martians have not moved from the pit into which they have fallen, and, indeed, seem incapable of doing so. Probably this is due to the relative strength of the earth’s gravitational energy.” On that last text their leader-writer expanded very comfortingly.

Of course all the students in the crammer’s biology class (конечно же, все студенты подготовительных курсов по биологии; crammer — краткосрочные курсы для подготовки к сдаче экзаменов; class — класс, разряд; занятия, курс обучения), to which my brother went that day (на которые пошел в тот день мой брат), were intensely interested (крайне /этим/ заинтересовались), but there were no signs of any unusual excitement in the streets (но на улицах не было /заметно/ признаков какого-либо необычного волнения). The afternoon papers puffed scraps of news under big headlines (дневные /выпуски/ газет пестрели новостями под крупно /набранными/ заголовками; to puff — дуть порывами; раздуваться). They had nothing to tell beyond the movements of troops about the common (им /больше/ не о чем было сообщить, кроме как о передвижении войск вокруг пустоши), and the burning of the pine woods between Woking and Weybridge, until eight (и о пожарах в сосновых лесах между Уокингом и Уэйбриджем, до восьми часов). Then the St. James’s Gazette, in an extra-special edition (потом “Сент-Джеймс Газетт” в экстренном выпуске), announced the bare fact of the interruption of telegraphic communication (кратко сообщила о факте прекращения связи по телеграфу; bare fact — голый факт; bare — голый, обнаженный; скудный, минимальный; interruption — перерыв; временное прекращение). This was thought to be due to the falling of burning pine trees across the line (полагали, что /произошло/ это из-за падения на линию горящих сосен). Nothing more of the fighting was known that night (о сражении ничего /еще/ не было известно в ту ночь), the night of my drive to Leatherhead and back (в ночь, /когда/ я ездил в Лезерхэд и обратно).

biology [baI'OlqdZI], sign [saIn], interruption ["Intq'rApS(q)n]

Of course all the students in the crammer’s biology class, to which my brother went that day, were intensely interested, but there were no signs of any unusual excitement in the streets. The afternoon papers puffed scraps of news under big headlines. They had nothing to tell beyond the movements of troops about the common, and the burning of the pine woods between Woking and Weybridge, until eight. Then the St. James’s Gazette, in an extra-special edition, announced the bare fact of the interruption of telegraphic communication. This was thought to be due to the falling of burning pine trees across the line. Nothing more of the fighting was known that night, the night of my drive to Leatherhead and back.

My brother felt no anxiety about us (мой брат не чувствовал тревоги за нас), as he knew from the description in the papers (поскольку знал из газет: «из описания в газетах») that the cylinder was a good two miles from my house (что цилиндр был в добрых двух милях от моего дома). He made up his mind to run down that night to me (он решил съездить ко мне той ночью; to make up one’s mind — принять решение, решиться; to run — бежать; съездить на короткий срок /куда-л./), in order, as he says, to see the Things (чтобы, как он говорит, увидеть этих существ) before they were killed (прежде чем их убьют). He dispatched a telegram, which never reached me, about four o’clock (он послал телеграмму, которая так никогда до меня и не дошла, около четырех часов; to reach — протягивать /руку/; доходить /о сообщении/), and spent the evening at a music hall (и провел вечер в мюзик-холле; to spend — тратить, расходовать; проводить /время/).
In London, also, on Saturday night there was a thunderstorm (в субботнюю ночь в Лондоне тоже была гроза), and my brother reached Waterloo in a cab (и мой брат приехал на вокзал Ватерлоо в кебе; to reach — достигать /места назначения/; доезжать, добираться). On the platform from which the midnight train usually starts (на платформе, с которой обычно отправляется полуночный поезд) he learned, after some waiting (он узнал, немного погодя; to learn — изучать, учить /что-л./; узнавать), that an accident prevented trains from reaching Woking that night (что из-за какой-то аварии поезда не могут: «авария мешает поездам» дойти до Уокинга; accident — несчастный случай, катастрофа; авария). The nature of the accident he could not ascertain (что за авария: «природу аварии», он так и не смог выяснить); indeed, the railway authorities did not clearly know at that time (даже железнодорожное начальство в тот момент, в сущности, ничего не знало; clearly — ясно, очевидно).

anxiety [xN'zaIqtI], usually ['ju:ZuqlI, 'ju:Z(q)lI], nature ['neItSq]

My brother felt no anxiety about us, as he knew from the description in the papers that the cylinder was a good two miles from my house. He made up his mind to run down that night to me, in order, as he says, to see the Things before they were killed. He dispatched a telegram, which never reached me, about four o’clock, and spent the evening at a music hall.
In London, also, on Saturday night there was a thunderstorm, and my brother reached Waterloo in a cab. On the platform from which the midnight train usually starts he learned, after some waiting, that an accident prevented trains from reaching Woking that night. The nature of the accident he could not ascertain; indeed, the railway authorities did not clearly know at that time.

There was very little excitement in the station (на вокзале не было почти никаких волнений), as the officials, failing to realize (когда начальство, не сумев понять; officials — руководители; власти) that anything further than a breakdown between Byfleet and Woking junction had occurred (что произошло нечто более серьезное, нежели авария между Байфлитом и узловой в Уокинге), were running the theatre trains which usually passed through Woking (пускало вечерние поезда, которые обычно проходили через Уокинг; to run — бежать; пускать /линию/; theatre /сущ./ — театр; theatre /прил./ — театральный; /зд./ — происходящий после спектакля) round by Virginia Water or Guildford (вкруговую мимо Вирджиния-Уотер или Гилдфорда). They were busy making the necessary arrangements (они были заняты принятием необходимых мер) to alter the route of the Southampton and Portsmouth Sunday League excursions (/для того, чтобы/ изменить маршрут экскурсий Саутгемптонской и Портсмутской воскресной лиги). A nocturnal newspaper reporter, mistaking my brother for the traffic manager (корреспондент какой-то вечерней газеты, приняв по ошибке моего брата за управляющего движением; nocturnal — ночной), to whom he bears a slight resemblance (с которым брат имеет некоторое сходство; to bear — носить, нести; иметь /знаки, признаки/; slight — незначительный; легкий, слабый), waylaid and tried to interview him (подкараулил его и попытался взять интервью; to waylay — подстерегать; поджидать /без враждебных намерений/). Few people, excepting the railway officials (немногие, за исключением начальников железной дороги), connected the breakdown with the Martians (связывали эту аварию с марсианами).

excitement [Ik'saItmqnt], breakdown ['breIkdaun], resemblance [rI'zemblqns]

There was very little excitement in the station, as the officials, failing to realize that anything further than a breakdown between Byfleet and Woking junction had occurred, were running the theatre trains which usually passed through Woking round by Virginia Water or Guildford. They were busy making the necessary arrangements to alter the route of the Southampton and Portsmouth Sunday League excursions. A nocturnal newspaper reporter, mistaking my brother for the traffic manager, to whom he bears a slight resemblance, waylaid and tried to interview him. Few people, excepting the railway officials, connected the breakdown with the Martians.

I have read, in another account of these events (я прочел в другом отчете об этих событиях), that on Sunday morning (что в воскресенье утром) “all London was electrified by the news from Woking (весь Лондон был взбудоражен новостями из Уокинга; to electrify — электрифицировать; возбуждать, потрясать).” As a matter of fact, there was nothing (на самом деле, не было ничего) to justify that very extravagant phrase (что /могло бы/ оправдать эту совершенно нелепую фразу; extravagant — расточительный; сумасбродный, нелепый). Plenty of Londoners did not hear of the Martians (большая часть лондонцев не слышала о марсианах; plenty of — множество, большое количество) until the panic of Monday morning (пока не началась паника утром в понедельник). Those who did took some time to realize (а тем, кто слышал, понадобилось некоторое время, чтобы понять; to take — брать; требовать, отнимать /время/; to realize — осуществить, выполнить; понимать, осознавать) all that the hastily worded telegrams in the Sunday papers conveyed (все, о чем сообщалось в той поспешно составленной: «сформулированной» телеграмме, /которую напечатали/ воскресные газеты; to convey — перевозить, переправлять; выражать, передавать /идею, смысл и т. п./). The majority of people in London do not read Sunday papers (большинство же людей, /живущих/ в Лондоне, не читает воскресных газет).

extravagant [Ik'strxvqgqnt], phrase [freIz], convey [kqn'veI]

I have read, in another account of these events, that on Sunday morning “all London was electrified by the news from Woking.” As a matter of fact, there was nothing to justify that very extravagant phrase. Plenty of Londoners did not hear of the Martians until the panic of Monday morning. Those who did took some time to realize all that the hastily worded telegrams in the Sunday papers conveyed. The majority of people in London do not read Sunday papers.

The habit of personal security, moreover (кроме того, привычка к личной безопасности), is so deeply fixed in the Londoner’s mind (столь глубоко укоренилась в мозгу лондонца; to fix — укреплять, фиксировать; закрепляться), and startling intelligence so much a matter of course in the papers (а сенсационные сообщения в газетах настолько /стали/ в порядке вещей; startling — поразительный, потрясающий; сенсационный; to startle — испугать; поразить, сильно удивить; intelligence — ум, интеллект; информация, сообщения; a matter of course — само собой разумеющееся, ясное дело), that they could read without any personal tremors (что это можно было читать без каких-либо внутренних переживаний; personal — личный, персональный; tremor — дрожь; содрогание, трепет): “About seven o’clock last night the Martians came out of the cylinder (вчера вечером, около семи часов, марсиане вылезли из цилиндра), and, moving about under an armour of metallic shields (и, перемещаясь под защитой металлических щитов; to move about — переходить, переезжать с места на место; передвигаться; armour — доспехи, броня; защита), have completely wrecked Woking station with the adjacent houses (полностью разрушили станцию Уокинг и расположенные рядом дома), and massacred an entire battalion of the Cardigan Regiment (и разгромили целый батальон Кардиганского полка; to massacre — устраивать резню; разгромить, разбить /разг./). No details are known (подробности неизвестны). Maxims have been absolutely useless against their armour (пулеметы системы Максима оказались совершенно бессильными против их брони); the field guns have been disabled by them (а полевые орудия были приведены ими в негодность). Flying hussars have been galloping into Chertsey (в Чертси направляются «летучие» гусары). The Martians appear to be moving slowly towards Chertsey or Windsor (марсиане, по-видимому, медленно продвигаются к Чертси или Виндзору). Great anxiety prevails in West Surrey (сильное беспокойство царит в Западном Суррее), and earthworks are being thrown up (возводятся земляные укрепления) to check the advance Londonward (чтобы остановить /их/ продвижение в сторону Лондона; to check — проверять, контролировать; останавливать, сдерживать).”

moreover [mO:'rquvq], tremor ['tremq], slowly ['slqulI]

The habit of personal security, moreover, is so deeply fixed in the Londoner’s mind, and startling intelligence so much a matter of course in the papers, that they could read without any personal tremors: “About seven o’clock last night the Martians came out of the cylinder, and, moving about under an armour of metallic shields, have completely wrecked Woking station with the adjacent houses, and massacred an entire battalion of the Cardigan Regiment. No details are known. Maxims have been absolutely useless against their armour; the field guns have been disabled by them. Flying hussars have been galloping into Chertsey. The Martians appear to be moving slowly towards Chertsey or Windsor. Great anxiety prevails in West Surrey, and earthworks are being thrown up to check the advance Londonward.”

That was how the Sunday Sun put it (вот как это преподносила воскресная “Сан”; to put — класть, положить; излагать, формулировать), and a clever and remarkably prompt “handbook” article in the Referee (а одна остроумная и необычайно быстро напечатанная статья; handbook — справочник, руководство) compared the affair to a menagerie suddenly let loose in a village (сравнила эти события с бродячим зверинцем, неожиданно отпущенным на волю в деревне; affair — дело; событие, происшествие; to let loose — выпустить, дать свободу).
No one in London knew positively of the nature of the armoured Martians (никто в Лондоне точно не понимал сущности этих бронированных марсиан; nature — природа; сущность, свойства), and there was still a fixed idea (и там все еще держалось устоявшееся мнение) that these monsters must be sluggish (что эти чудовища должны быть неповоротливы): “crawling,” “creeping painfully” — such expressions occurred in almost all the earlier reports (“ползущие”, “медленно и с трудом передвигающиеся” — такие выражения изначально встречались почти во всех сообщениях; to creep — ползать; медленно продвигаться; to occur — происходить, случаться; встречаться, попадаться; early — ранний; начальный). None of the telegrams could have been written by an eyewitness of their advance (ни одна из телеграмм не была написана очевидцем событий: «их наступления»; advance — продвижение; наступление /воен./). The Sunday papers printed separate editions (воскресные газеты печатали специальные выпуски; separate — отдельный, особый) as further news came to hand, some even in default of it (как только поступали новости, а некоторые — даже не имея их; to come to hand — попасть в руки; прийти, поступить; in default of — ввиду отсутствия, за неимением). But there was practically nothing more (но больше практически не было ничего) to tell people until late in the afternoon (о чем рассказать людям до самого вечера; late — поздний; afternoon — время после полудня), when the authorities gave the press agencies the news in their possession (когда власти представили: «дали во владение» печатным агентствам свое сообщение/новости).

prompt [prOmpt], menagerie [mI'nxdZ(q)rI], possession [pq'zeS(q)n]

That was how the Sunday Sun put it, and a clever and remarkably prompt “handbook” article in the Referee compared the affair to a menagerie suddenly let loose in a village.
No one in London knew positively of the nature of the armoured Martians, and there was still a fixed idea that these monsters must be sluggish: “crawling,” “creeping painfully” — such expressions occurred in almost all the earlier reports. None of the telegrams could have been written by an eyewitness of their advance. The Sunday papers printed separate editions as further news came to hand, some even in default of it. But there was practically nothing more to tell people until late in the afternoon, when the authorities gave the press agencies the news in their possession.

It was stated that the people of Walton and Weybridge, and all the district (в нем говорилось о том, что жители Уолтона, Уэйбриджа и других районов; to state — заявлять, утверждать) were pouring along the roads Londonward (толпами движутся по дорогам в сторону Лондона; to pour — лить/ся/; валить, прибывать в большом количестве), and that was all (и это было все).
My brother went to church at the Foundling Hospital in the morning (утром мой брат пошел в церковь возле сиротского приюта; foundling hospital — воспитательный дом, приют; foundling — подкидыш, найденыш; hospital — больница, госпиталь; благотворительное заведение, приют /уст./), still in ignorance of what had happened on the previous night (все еще /находясь/ в неведении о том, что случилось предыдущей ночью). There he heard allusions made to the invasion (там он слышал упоминания о вторжении), and a special prayer for peace (и особую молитву о /даровании/ мира). Coming out, he bought a Referee (выходя /из церкви/, он купил “Рефери”). He became alarmed at the news in this (новости в ней его встревожили), and went again to Waterloo station (и он снова поехал на вокзал Ватерлоо) to find out if communication were restored (выяснить, восстановлено ли движение поездов: «сообщение»). The omnibuses, carriages, cyclists, and innumerable people walking in their best clothes (омнибусы, экипажи, велосипедисты и множество людей, прогуливающихся в своих лучших костюмах; clothes — одежда, платье; innumerable — бесчисленный, неисчислимый) seemed scarcely affected by the strange intelligence (едва ли казались взволнованными необычными известиями; to affect — оказывать воздействие, влияние; волновать, трогать /эмоционально/) that the news venders were disseminating (которые распространялись продавцами газет; to disseminate — рассеивать, разбрасывать /семена/; распространять /идеи, слухи/).

pour [pO:], ignorance ['Ignqrqns], vender ['vendq]

It was stated that the people of Walton and Weybridge, and all the district were pouring along the roads Londonward, and that was all.
My brother went to church at the Foundling Hospital in the morning, still in ignorance of what had happened on the previous night. There he heard allusions made to the invasion, and a special prayer for peace. Coming out, he bought a Referee. He became alarmed at the news in this, and went again to Waterloo station to find out if communication were restored. The omnibuses, carriages, cyclists, and innumerable people walking in their best clothes seemed scarcely affected by the strange intelligence that the news venders were disseminating.

People were interested, or, if alarmed, alarmed only on account of the local residents (люди заинтересовались, и если тревожились = переживали, то только за местных жителей; on account of — из-за, вследствие). At the station he heard for the first time (на вокзале он в первый раз услышал) that the Windsor and Chertsey lines were now interrupted (что сообщение на линиях Виндзора и Чертси теперь прервано). The porters told him that several remarkable telegrams (носильщики рассказали ему, что несколько удивительных телеграмм) had been received in the morning from Byfleet and Chertsey stations (были получены утром со станций Байфлит и Чертси), but that these had abruptly ceased (но что они = телеграммы вдруг прекратили /поступать/). My brother could get very little precise detail out of them (брат смог выудить у них очень мало точной информации; detail — деталь, подробность).
“There’s fighting going on about Weybridge (под Уэйбриджем идет сражение)” was the extent of their information (этим ограничивались их сведения; extent — протяжение, протяженность; объем, пределы; information — информация; сведения, данные).
The train service was now very much disorganized (служба движения теперь была в полнейшем беспорядке).

local ['lquk(q)l], cease [si:s], service ['sq:vIs]

People were interested, or, if alarmed, alarmed only on account of the local residents. At the station he heard for the first time that the Windsor and Chertsey lines were now interrupted. The porters told him that several remarkable telegrams had been received in the morning from Byfleet and Chertsey stations, but that these had abruptly ceased. My brother could get very little precise detail out of them.
“There’s fighting going on about Weybridge” was the extent of their information.
The train service was now very much disorganized.

Quite a number of people who had been expecting friends from places on the South-Western network (довольно много людей, которые ожидали /приезда/ друзей из местечек на Юго-западной железной дороге; network — сеть /железнодорожная, радиотрансляционная и т. п./) were standing about the station (стояли вокруг вокзала). One grey-headed old gentleman came (подошел какой-то седовласый пожилой джентльмен) and abused the South-Western Company bitterly to my brother (и злобно обругал перед моим братом Юго-Западную компанию; bitterly — горько; злобно, ожесточенно). “It wants showing up (я этого так не оставлю: «это нужно изобличить»; to want — желать, хотеть; быть нужным, требоваться; to show up — показывать, обнаруживать; разоблачать),” he said.
One or two trains came in from Richmond, Putney, and Kingston (прибыло несколько поездов из Ричмонда, Патни и Кингстона), containing people who had gone out for a day’s boating (с людьми, которые выехали на денек покататься на лодке; to contain — содержать в себе, вмещать; boat — лодка, шлюпка) and found the locks closed (но обнаружили, что шлюзы закрыты; lock — замόк; шлюз) and a feeling of panic in the air (а в воздухе витает тревога: «и чувство паники в воздухе»; panic — паника, переполох; тревога). A man in a blue and white blazer (какой-то мужчина в синей с белым спортивной куртке) addressed my brother, full of strange tidings (обратился к моему брату, полный странных известий = поведал моему брату удивительные новости).

gentleman ['dZentlmqn], abuse [q'bju:z], strange [streIndZ]

Quite a number of people who had been expecting friends from places on the South-Western network were standing about the station. One grey-headed old gentleman came and abused the South-Western Company bitterly to my brother. “It wants showing up,” he said.
One or two trains came in from Richmond, Putney, and Kingston, containing people who had gone out for a day’s boating and found the locks closed and a feeling of panic in the air. A man in a blue and white blazer addressed my brother, full of strange tidings.

“There’s hosts of people driving into Kingston in traps and carts and things (массы людей едут в Кингстон на двуколках, повозках и на чем угодно; host — толпа; масса, куча; trap — капкан; рессорная двуколка /разг./), with boxes of valuables and all that (с сундуками, набитыми вещами и всем прочим),” he said. “They come from Molesey and Weybridge and Walton (они едут из Молси, Уэйбриджа и Уолтона), and they say there’s been guns heard at Chertsey, heavy firing (и говорят, слышно, как в Чертси, не переставая, грохочут пушки; heavy firing — шквальный огонь; heavy — тяжелый), and that mounted soldiers have told them to get off at once (и что солдаты на лошадях сказали им = жителям немедленно уходить; mounted — конный, верховой; to mount — подниматься; садиться /верхом на лошадь/; to get off — слезать, сходить; уезжать, отбывать) because the Martians are coming (потому что марсиане приближаются). We heard guns firing at Hampton Court station (мы слышали канонаду на станции Хэмптон-Корт), but we thought it was thunder (но подумали, что это гром). What the dickens does it all mean (какого дьявола все это значит)? The Martians can’t get out of their pit, can they (марсиане же не могут вылезти из своей ямы, верно)?”
My brother could not tell him (/этого/ ему мой брат не мог сказать).

heavy ['hevI], firing ['faI(q)rIN], dickens ['dIkInz]

“There’s hosts of people driving into Kingston in traps and carts and things, with boxes of valuables and all that,” he said. “They come from Molesey and Weybridge and Walton, and they say there’s been guns heard at Chertsey, heavy firing, and that mounted soldiers have told them to get off at once because the Martians are coming. We heard guns firing at Hampton Court station, but we thought it was thunder. What the dickens does it all mean? The Martians can’t get out of their pit, can they?”
My brother could not tell him.

Afterwards he found that the vague feeling of alarm (позже он заметил: «обнаружил», что неясное чувство тревоги) had spread to the clients of the underground railway (распространилось среди пассажиров: «клиентов» подземки), and that the Sunday excursionists began to return from all over the South-Western “lung” (и что воскресные туристы начали возвращаться со всего юго-западного направления; lung — легкое /анат./; the lungs of London — парки и скверы Лондона и его окрестностей) — Barnes, Wimbledon, Richmond Park, Kew, and so forth (из Барнса, Уимблдона Ричмонд-Парка, Кью и так далее) — at unnaturally early hours (в неестественно раннее время = намного раньше, чем обычно); but not a soul had anything more than vague hearsay to tell of (но никто /не мог/ сообщить ничего более /конкретного/, кроме туманных слухов; soul — душа; человек). Everyone connected with the terminus seemed ill-tempered (каждый, кто прибывал на вокзал, казалось, был в дурном расположении духа; to connect — соединять/ся/, связывать/ся/; terminus — конечная станция; вокзал /на конечной станции/; ill-tempered — со скверным характером; раздражительный; ill — больной; злой, вредный; temper — характер, душевный склад).
About five o’clock the gathering crowd in the station (около пяти часов собравшаяся на вокзале толпа) was immensely excited by the opening of the line of communication (была чрезвычайно удивлена: «взволнована» открытием линии сообщения), which is almost invariably closed (которая практически постоянно закрыта), between the South-Eastern and the South-Western stations (между юго-восточной и юго-западной станциями), and the passage of carriage trucks bearing huge guns (и прохождением /по ней/ платформ с тяжелой артиллерией: «с огромными орудиями») and carriages crammed with soldiers (и вагонов, переполненных солдатами; to cram — наполнять, переполнять; cram — толкотня, давка /разг./).

client ['klaIqnt], underground ['Andqgraund], terminus ['tq:mInqs]

Afterwards he found that the vague feeling of alarm had spread to the clients of the underground railway, and that the Sunday excursionists began to return from all over the South-Western “lung” — Barnes, Wimbledon, Richmond Park, Kew, and so forth — at unnaturally early hours; but not a soul had anything more than vague hearsay to tell of. Everyone connected with the terminus seemed ill-tempered.
About five o’clock the gathering crowd in the station was immensely excited by the opening of the line of communication, which is almost invariably closed, between the South-Eastern and the South-Western stations, and the passage of carriage trucks bearing huge guns and carriages crammed with soldiers.

These were the guns that were brought up from Woolwich and Chatham to cover Kingston (это были орудия, которые перебрасывали из Вулвича и Чатема для защиты Кингстона; to bring up — воспитывать, растить; подтягивать /резервы/, подвозить /боеприпасы/; to cover — покрывать, накрывать; прикрывать, защищать). There was an exchange of pleasantries (толпа с солдатами обменивалась шутками; exchange — обмен): “You’ll get eaten (вас съедят)!” “We’re the beast-tamers (мы укротители /диких/ зверей)!” and so forth (и тому подобными). A little while after that a squad of police came into the station (немного погодя на вокзал прибыл отряд полиции) and began to clear the public off the platforms (и принялся разгонять публику на платформах; to clear off — уйти, убраться; выгонять, выставлять /кого-л./), and my brother went out into the street again (и мой брат снова вышел на улицу).
The church bells were ringing for evensong (церковные колокола звонили к вечерне), and a squad of Salvation Army lassies (и группа девушек из Армии спасения; lassie — девчушка, девчонка) came singing down Waterloo Road (шла с пением по Ватерлоо-Роуд). On the bridge a number of loafers (на мосту несколько бродяг; loafer — бездельник, лодырь; бродяга) were watching a curious brown scum (смотрели на странную бурую пену) that came drifting down the stream in patches (которая клочьями плыла вниз по течению). The sun was just setting (солнце уже садилось), and the Clock Tower and the Houses of Parliament (и башня с “Биг Беном”: «башня с часами» и здание парламента; Houses of Parliament — палата общин и палата лордов, образующие парламент Великобритании; здание парламента) rose against one of the most peaceful skies it is possible to imagine (возвышались на фоне самых мирных небес, которые /только/ можно представить; to rise — подниматься, восходить; возвышаться), a sky of gold, barred with long transverse stripes of reddish-purple cloud (небес цвета золота, испещренных косыми полосами красновато-лиловых облаков; to bar — запирать /на засов/; испещрять полосами).

pleasantry ['plez(q)ntrI], squad [skwOd], loafer ['lqufq]

These were the guns that were brought up from Woolwich and Chatham to cover Kingston. There was an exchange of pleasantries: “You’ll get eaten!” “We’re the beast-tamers!” and so forth. A little while after that a squad of police came into the station and began to clear the public off the platforms, and my brother went out into the street again.
The church bells were ringing for evensong, and a squad of Salvation Army lassies came singing down Waterloo Road. On the bridge a number of loafers were watching a curious brown scum that came drifting down the stream in patches. The sun was just setting, and the Clock Tower and the Houses of Parliament rose against one of the most peaceful skies it is possible to imagine, a sky of gold, barred with long transverse stripes of reddish-purple cloud.

There was talk of a floating body (поговаривали, что по реке проплыло /мертвое/ тело; talk — разговор, беседа; россказни, толки). One of the men there, a reservist he said he was (один человек /в толпе/, сказавший, что он резервист), told my brother he had seen the heliograph flickering in the west (рассказал моему брату, что видел на западе мигание гелиографа).
In Wellington Street my brother met a couple of sturdy roughs (на Веллингтон-Стрит брат столкнулся с двумя бойкими парнями; to meet — встречать; sturdy — прочный, крепкий; энергичный; rough — неровная местность; хулиган, буян) who had just been rushed out of Fleet Street (которые только что выбежали с Флит-Стрит; Fleet Street — улица в Лондоне, где до недавнего времени располагались редакции главных британских газет) with still-wet newspapers and staring placards (с еще влажными газетами и броскими плакатами; staring — широко раскрытый /о глазах/; кричащий, бросающийся в глаза). “Dreadful catastrophe (ужасная трагедия)!” they bawled one to the other down Wellington Street (по очереди выкрикивали они на Веллингтон-Стрит). “Fighting at Weybridge! Full description (сражение под Уэйбриджем! подробное: «полное» описание)! Repulse of the Martians! London in Danger (атака марсиан отбита! Лондон в опасности; repulse — отпор, отражение)!” He had to give threepence for a copy of that paper (ему пришлось отдать три пенса за номер газеты; copy — копия; экземпляр).
Then it was, and then only, that he realized something (тогда и только тогда он в какой-то степени понял; something — что-то, кое-что; в какой-то степени, слегка) of the full power and terror of these monsters (всю силу и весь ужас этих чудовищ). He learned that they were not merely a handful of small sluggish creatures (он узнал, что они не просто горстка маленьких медлительных созданий), but that they were minds swaying vast mechanical bodies (а что они — мозг, управляющий огромными механическими телами; to sway — качаться, колебаться; править, управлять); and that they could move swiftly and smite with such power (и что они могут быстро передвигаться и разить с такой силой) that even the mightiest guns could not stand against them (что даже самые мощные орудия не могут выстоять против них = не в силах их остановить).

reservist [rI'zq:vIst], placard ['plxkQ:d], merely ['mIqlI]

There was talk of a floating body. One of the men there, a reservist he said he was, told my brother he had seen the heliograph flickering in the west.
In Wellington Street my brother met a couple of sturdy roughs who had just been rushed out of Fleet Street with still-wet newspapers and staring placards. “Dreadful catastrophe!” they bawled one to the other down Wellington Street. “Fighting at Weybridge! Full description! Repulse of the Martians! London in Danger!” He had to give threepence for a copy of that paper.
Then it was, and then only, that he realized something of the full power and terror of these monsters. He learned that they were not merely a handful of small sluggish creatures, but that they were minds swaying vast mechanical bodies; and that they could move swiftly and smite with such power that even the mightiest guns could not stand against them.

They were described as (их описывали как) “vast spiderlike machines, nearly a hundred feet high (огромные паукообразные машины, вышиной почти в сотню футов), capable of the speed of an express train (способные /развить/ скорость экспресса), and able to shoot out a beam of intense heat (и стрелять мощным: «интенсивным» тепловым лучом).” Masked batteries, chiefly of field guns (замаскированные батареи, /состоящие/ преимущественно из полевых орудий), had been planted in the country about Horsell Common (были установлены на территории вокруг Хорселлской пустоши; to plant — сажать, сеять; ставить, устанавливать; plant — растение), and especially between the Woking district and London (и в особенности между Уокингом и Лондоном; district — округ, район). Five of the machines had been seen moving towards the Thames (были замечены пять машин, двигавшихся к Темзе), and one, by a happy chance, had been destroyed (и одна, по счастливой случайности, была уничтожена). In the other cases the shells had missed (в остальных случаях снаряды не попадали в цель), and the batteries had been at once annihilated by the Heat-Rays (и батареи тут же уничтожались тепловыми лучами). Heavy losses of soldiers were mentioned (упоминалось о тяжелых потерях /среди/ военных; soldier — солдат, рядовой; военнослужащий, военный), but the tone of the dispatch was optimistic (но тон сообщения был оптимистичным; dispatch — отправка, отсылка; официальное сообщение, донесение).

describe [dIs'kraIb], express [Ik'spres], Thames [temz]

They were described as “vast spiderlike machines, nearly a hundred feet high, capable of the speed of an express train, and able to shoot out a beam of intense heat.” Masked batteries, chiefly of field guns, had been planted in the country about Horsell Common, and especially between the Woking district and London. Five of the machines had been seen moving towards the Thames, and one, by a happy chance, had been destroyed. In the other cases the shells had missed, and the batteries had been at once annihilated by the Heat-Rays. Heavy losses of soldiers were mentioned, but the tone of the dispatch was optimistic.

The Martians had been repulsed (марсиане были отброшены); they were not invulnerable (они не были неуязвимыми). They had retreated to their triangle of cylinders again, in the circle about Woking (они снова отступили к треугольнику, /образованному/ их цилиндрами на территории близ Уокинга; circle — круг; сфера, область). Signallers with heliographs were pushing forward upon them from all sides (сигнальщики с гелиографами окружили их со всех сторон; to push forward — продвигаться вперед; наступать /воен./). Guns were in rapid transit from Windsor, Portsmouth, Aldershot, Woolwich — even from the north (орудия быстро перебрасывали из Виндзора, Портсмута, Олдершота, Вулвича, даже с севера; to be in transit — перемещаться); among others, long wire-guns of ninety-five tons from Woolwich (среди которых — длинноствольные девяностопятитонные /пушки/ из Вулвича). Altogether one hundred and sixteen were in position or being hastily placed, chiefly covering London (всего установлено — или спешно устанавливается — сто шестнадцать /пушек/, главным образом для защиты Лондона; to place — ставить, помещать; размещать; place — место). Never before in England had there been such a vast or rapid concentration of military material (никогда прежде в Англии не было такого многочисленного и быстрого сосредоточения военных сил; material — вещество, материал).

invulnerable [In'vAln(q)rqb(q)l], triangle ['traIxNg(q)l], material [mq'tIqrIql]

The Martians had been repulsed; they were not invulnerable. They had retreated to their triangle of cylinders again, in the circle about Woking. Signallers with heliographs were pushing forward upon them from all sides. Guns were in rapid transit from Windsor, Portsmouth, Aldershot, Woolwich — even from the north; among others, long wire-guns of ninety-five tons from Woolwich. Altogether one hundred and sixteen were in position or being hastily placed, chiefly covering London. Never before in England had there been such a vast or rapid concentration of military material.

Any further cylinders that fell, it was hoped (выражалась надежда, что все последующие цилиндры, которые упадут; further — более отдаленный, дальний; дополнительный, добавочный), could be destroyed at once by high explosives (могут быть немедленно уничтожены мощной взрывчаткой), which were being rapidly manufactured and distributed (которую производят в спешном порядке: «быстро» и распределяют). No doubt, ran the report (несомненно, — говорилось в сообщении), the situation was of the strangest and gravest description (эта ситуация самого непредвиденного и серьезнейшего рода), but the public was exhorted to avoid and discourage panic (но народ должен избегать и препятствовать /распространению/ паники; to exhort — призывать, побуждать; to discourage — лишать мужества; мешать, препятствовать). No doubt the Martians were strange and terrible in the extreme (безусловно, марсиане в высшей степени необычны и ужасны; in the extreme — крайне, чрезвычайно), but at the outside there could not be more than twenty of them against our millions (но их от силы может быть два десятка против наших миллионов; at the outside — самое большее, максимум).
The authorities had reason to suppose (власти имели /все/ основания предполагать), from the size of the cylinders (/исходя/ из размера цилиндров), that at the outside there could not be more than five in each cylinder (что их максимум может быть по пять в каждом цилиндре) — fifteen altogether (всего пятнадцать). And one at least was disposed of — perhaps more (и, по крайней мере, один уже уничтожен, а возможно и больше; to dispose — располагать, размещать; покончить, ликвидировать).

further ['fq:Dq], explosive [Ik'splqusIv], million ['mIljqn]

Any further cylinders that fell, it was hoped, could be destroyed at once by high explosives, which were being rapidly manufactured and distributed. No doubt, ran the report, the situation was of the strangest and gravest description, but the public was exhorted to avoid and discourage panic. No doubt the Martians were strange and terrible in the extreme, but at the outside there could not be more than twenty of them against our millions.
The authorities had reason to suppose, from the size of the cylinders, that at the outside there could not be more than five in each cylinder — fifteen altogether. And one at least was disposed of — perhaps more.

The public would be fairly warned of the approach of danger (население будет надлежащим образом предупреждено о приближении опасности; fairly — честно, справедливо; должным образом), and elaborate measures were being taken for the protection of the people (и /уже/ принимаются необходимые меры для защиты людей; elaborate — тщательно разработанный, продуманный) in the threatened southwestern suburbs (в находящихся под угрозой юго-западных предместьях). And so, with reiterated assurances of the safety of London (и вот так, повторяющимися заверениями в безопасности Лондона; to reiterate — повторять, делать снова) and the ability of the authorities to cope with the difficulty (и в способности властей справиться с трудностями), this quasi proclamation closed (заканчивалось это похожее на воззвание сообщение; quasi — как бы, якобы; как будто; почти).
This was printed in enormous type on paper (оно было напечатано огромным шрифтом на бумаге) so fresh that it was still wet (такой свежей, что она была еще мокрой), and there had been no time to add a word of comment (и не было времени, чтобы добавить /хоть/ слово комментария). It was curious, my brother said, to see (любопытно было видеть, как сказал мой брат = по словам брата) how ruthlessly the usual contents of the paper had been hacked (как безжалостно было урезано остальное: «обычное» содержимое газеты; to hack — рубить, разрубать; сократить, урезать) and taken out to give this place (и выброшено, чтобы дать место этому /сообщению/; to take out — вынимать; удалять, устранять).

elaborate [I'lxb(q)rqt], measure ['meZq], type [taIp]

The public would be fairly warned of the approach of danger, and elaborate measures were being taken for the protection of the people in the threatened southwestern suburbs. And so, with reiterated assurances of the safety of London and the ability of the authorities to cope with the difficulty, this quasi proclamation closed.
This was printed in enormous type on paper so fresh that it was still wet, and there had been no time to add a word of comment. It was curious, my brother said, to see how ruthlessly the usual contents of the paper had been hacked and taken out to give this place.

All down Wellington Street people could be seen (можно было наблюдать, как люди по всей Веллингтон-Стрит) fluttering out the pink sheets and reading (в волнении /расхватывали/ розовые листки и читали; to flutter — махать, бить крыльями; беспокоиться, волноваться), and the Strand was suddenly noisy with the voices of an army of hawkers (а Стрэнд вдруг загудел голосами армии разносчиков /газет/; the Strand — одна из главных улиц Лондона) following these pioneers (последовавшими за теми первыми /двумя/; to follow — следовать, идти /за кем-л., чем-л./; быть преемником; pioneer — пионер, первопроходец). Men came scrambling off buses to secure copies (люди выскакивали из омнибусов, чтобы приобрести экземпляр; to scramble — карабкаться, взбираться; пробираться; bus — автобус; омнибус /разг./; to secure — обеспечивать безопасность; получать, приобретать). Certainly this news excited people intensely (конечно же, эта новость крайне взволновала людей), whatever their previous apathy (в сравнении с их предыдущим равнодушием; whatever — какой бы ни; apathy — безразличие, вялость). The shutters of a map shop in the Strand were being taken down, my brother said (брат рассказывал, что ставни магазина географических карт на Стрэнде были сняты), and a man in his Sunday raiment (и какой-то человек в воскресной = нарядной одежде), lemon-yellow gloves even (даже в лимонно-желтых перчатках), was visible inside the window hastily fastening maps of Surrey to the glass (видневшийся в окне, поспешно прикреплял к стеклу карту Суррея).

hawker ['hO:kq], apathy ['xpqTI], glass [glQ:s]

All down Wellington Street people could be seen fluttering out the pink sheets and reading, and the Strand was suddenly noisy with the voices of an army of hawkers following these pioneers. Men came scrambling off buses to secure copies. Certainly this news excited people intensely, whatever their previous apathy. The shutters of a map shop in the Strand were being taken down, my brother said, and a man in his Sunday raiment, lemon-yellow gloves even, was visible inside the window hastily fastening maps of Surrey to the glass.

Going on along the Strand to Trafalgar Square the paper in his hand (продолжая идти по Стрэнду к Трафальгарской площади с газетой в руке), my brother saw some of the fugitives from West Surrey (брат увидел нескольких беженцев из Западного Суррея). There was a man with his wife and two boys (это был мужчина со своей женой и двумя сыновьями: «мальчиками») and some articles of furniture in a cart (и некоторыми предметами мебели в повозке) such as greengrocers use (какой пользуются зеленщики). He was driving from the direction of Westminster Bridge (он ехал по направлению от Вестминстерского моста); and close behind him came a hay waggon (а сразу за ним ехала повозка /для перевозки/ сена) with five or six respectable-looking people in it (с пятью или шестью прилично одетыми: «выглядящими» людьми, /сидящими/ в ней), and some boxes and bundles (с сундуками и узлами). The faces of these people were haggard (лица этих людей были осунувшимися), and their entire appearance contrasted conspicuously (а их внешность резко: «заметно» контрастировала) with the Sabbath-best appearance of the people on the omnibuses (с внешностью по-праздничному одетых пассажиров омнибусов; best — лучший). People in fashionable clothing peeped at them out of cabs (люди в стильных костюмах бросали на них из кебов беглые взгляды; to peep — заглядывать; бросать беглый взгляд).

square [skweq], Surrey ['sArI], respectable [rI'spektqb(q)l]

Going on along the Strand to Trafalgar Square, the paper in his hand, my brother saw some of the fugitives from West Surrey. There was a man with his wife and two boys and some articles of furniture in a cart such as greengrocers use. He was driving from the direction of Westminster Bridge; and close behind him came a hay waggon with five or six respectable-looking people in it, and some boxes and bundles. The faces of these people were haggard, and their entire appearance contrasted conspicuously with the Sabbath-best appearance of the people on the omnibuses. People in fashionable clothing peeped at them out of cabs.

They stopped at the Square (они остановились на /Трафальгарской/ площади) as if undecided which way to take (как будто в нерешительности, какою дорогу выбрать), and finally turned eastward along the Strand (и в конечном счете повернули по Стрэнду на восток). Some way behind these came a man in workday clothes (в некотором отдалении от них двигался человек в рабочей одежде), riding one of those old-fashioned tricycles with a small front wheel (крутя педали: «управляя» старомодным трехколесным велосипедом с маленьким передним колесом). He was dirty and white in the face (его лицо было бледным и перепачканным).
My brother turned down towards Victoria (брат повернул в вокзалу Виктория; Victoria — большой лондонский вокзал), and met a number of such people (и /там/ встретил много таких людей = беженцев). He had a vague idea that he might see something of me (у него была смутная надежда: «мысль», что он может увидеть меня). He noticed an unusual number of police regulating the traffic (он обратил внимание на необычное количество полисменов, регулирующих движение). Some of the refugees were exchanging news with the people on the omnibuses (некоторые из беженцев обменивались новостями с пассажирами омнибусов). One was professing to have seen the Martians (один рассказывал /о том, что/ видел марсиан; to profess — открыто признавать, объявлять во всеуслышание). “Boilers on stilts, I tell you (говорю вам, котлы на ходулях), striding along like men (шагающие, как люди).” Most of them were excited and animated by their strange experience (большинство из них были взбудоражены и возбуждены от своих необычных впечатлений; to animate — оживить, вдохнуть жизнь; будоражить; experience — опыт; впечатление, переживание).

white [waIt], police [pq'li:s], omnibus ['OmnIbqs]

They stopped at the Square as if undecided which way to take, and finally turned eastward along the Strand. Some way behind these came a man in workday clothes, riding one of those old-fashioned tricycles with a small front wheel. He was dirty and white in the face.
My brother turned down towards Victoria, and met a number of such people. He had a vague idea that he might see something of me. He noticed an unusual number of police regulating the traffic. Some of the refugees were exchanging news with the people on the omnibuses. One was professing to have seen the Martians. “Boilers on stilts, I tell you, striding along like men.” Most of them were excited and animated by their strange experience.

Beyond Victoria the public-houses were doing a lively trade with these arrivals (позади вокзала закусочные вели оживленную торговлю, /обслуживая/ этих вновь прибывших). At all the street corners groups of people were reading papers (на улице на всех углах люди читали газеты), talking excitedly, or staring at these unusual Sunday visitors (возбужденно беседовали или с удивлением изучали необычных воскресных гостей; visitor — посетитель; гость, приезжий). They seemed to increase as night drew on (казалось, с наступлением ночи их становилось все больше; to increase — возрастать, увеличиваться; to draw on — натягивать, надевать; наступать, приближаться), until at last the roads, my brother said, were like Epsom High Street on a Derby Day (пока, наконец, по словам брата, улицы не стали походить на Хай-Стрит в Эпсоме в день скачек; Epsom — город в графстве Суррей, где находится знаменитый ипподром). My brother addressed several of these fugitives (брат обращался к нескольким беженцам) and got unsatisfactory answers from most (но от большинства /из них/ получал неудовлетворительные = невразумительные ответы).
None of them could tell him any news of Woking (никто из них не смог сообщить ничего нового о /ситуации/ в Уокинге; to tell — рассказывать; говорить, сообщать) except one man (кроме одного), who assured him that Woking had been entirely destroyed on the previous night (который уверял его, что Уокинг был полностью разрушен прошлой ночью).

beyond [bI'jOnd], increase [In'kri:s], assure [q'Suq]

Beyond Victoria the public-houses were doing a lively trade with these arrivals. At all the street corners groups of people were reading papers, talking excitedly, or staring at these unusual Sunday visitors. They seemed to increase as night drew on, until at last the roads, my brother said, were like Epsom High Street on a Derby Day. My brother addressed several of these fugitives and got unsatisfactory answers from most.
None of them could tell him any news of Woking except one man, who assured him that Woking had been entirely destroyed on the previous night.

“I come from Byfleet (я приехал из Байфлита),” he said; “man on a bicycle came through the place in the early morning (рано утром через городок проезжал человек на велосипеде), and ran from door to door warning us to come away (и, бегая от дома к дому: «от двери к двери», предупреждал нас, /что нужно/ уходить). Then came soldiers (потом приходили солдаты). We went out to look (мы вышли на улицу посмотреть), and there were clouds of smoke to the south — nothing but smoke (на юге были облака дыма, ничего больше, только дым), and not a soul coming that way (и на той дороге — ни души). Then we heard the guns at Chertsey (потом мы услышали, как в Чертси /стреляли/ пушки), and folks coming from Weybridge (а из Уэйбриджа /стал/ прибывать народ). So I’ve locked up my house and come on (и вот, я запер свой дом и ушел: «отправился»).”
At the time there was a strong feeling in the streets (в то же время на улицах бытовало твердое убеждение; feeling — чувство; мнение) that the authorities were to blame for their incapacity to dispose of the invaders (что власти виновны в своей неспособности избавиться от захватчиков) without all this inconvenience (без всех этих неприятностей: «неудобств»).
About eight o’clock a noise of heavy firing (около восьми часов грохот тяжелой канонады) was distinctly audible all over the south of London (был отчетливо слышен во всей южной /части/ Лондона). My brother could not hear it for the traffic in the main thoroughfares (брат не мог слышать ее из-за /интенсивного/ движения на главных улицах; thoroughfare — оживленная улица; главная артерия /города/, главная дорога), but by striking through the quiet back streets to the river (но направляясь по тихим боковым улочкам к реке; to strike — ударять, наносить удар; направляться) he was able to distinguish it quite plainly (он смог различить ее довольно отчетливо).

early ['q:lI], warning ['wO:nIN], London ['lAndqn], thoroughfare ['TArqfeq]

“I come from Byfleet,” he said; “man on a bicycle came through the place in the early morning, and ran from door to door warning us to come away. Then came soldiers. We went out to look, and there were clouds of smoke to the south — nothing but smoke, and not a soul coming that way. Then we heard the guns at Chertsey, and folks coming from Weybridge. So I’ve locked up my house and come on.”
At the time there was a strong feeling in the streets that the authorities were to blame for their incapacity to dispose of the invaders without all this inconvenience.
About eight o’clock a noise of heavy firing was distinctly audible all over the south of London. My brother could not hear it for the traffic in the main thoroughfares, but by striking through the quiet back streets to the river he was able to distinguish it quite plainly.

He walked from Westminster to his apartments near Regent’s Park, about two (он дошел от Вестминстера к своей квартире возле Риджентс-Парка примерно в два часа). He was now very anxious on my account (теперь он очень беспокоился обо мне), and disturbed at the evident magnitude of the trouble (и тревожился, осознавая всю очевидную серьезность /постигшей нас/ беды). His mind was inclined to run (его мысли постоянно вертелись; to incline — наклонять, нагибать; склоняться, тяготеть; to run — бегать, бежать; касаться /какой-л. темы/), even as mine had run on Saturday (в точности, как и мои в воскресенье), on military details (вокруг военной тематики; detail — подробность, деталь). He thought of all those silent, expectant guns (он думал обо всех тех безмолвных, /замерших/ в ожидании пушках; expectant — ожидающий, выжидающий), of the suddenly nomadic countryside (о неожиданно изгнанных из родных домов беженцах; nomadic — кочевой, кочующий; countryside — сельская местность; сельское население); he tried to imagine “boilers on stilts” a hundred feet high (он пытался представить себе “котлы на ходулях” вышиной в сотню футов).
There were one or two cartloads of refugees passing along Oxford Street (по Оксфорд-Стрит проехало несколько повозок с беженцами: «груженые беженцами»), and several in the Marylebone Road (и несколько по Мэрилебон-Роуд), but so slowly was the news spreading (но новости распространялись столь медленно) that Regent Street and Portland Place were full of their usual Sunday-night promenaders (что Риджентс-Стрит и Портленд-Плэйс были полны, как обычно, любителями прогуляться воскресным вечером; promenade — прогулка, гулянье), albeit they talked in groups (хотя они и обсуждали /происшедшее/ в /своих/ компаниях), and along the edge of Regent’s Park (и в конце: «по краю» Риджентс-Парка) there were as many silent couples “walking out” together (было столько же тихих парочек, “прогуливающихся” вместе) under the scattered gas lamps (под редкими газовыми фонарями; to scatter — разбрасывать, рассыпать; размещать /на разном расстоянии/) as ever there had been (как было и всегда ранее).

apartment [q'pQ:tmqnt], anxious ['xNkSqs], magnitude ['mxgnItju:d]

He walked from Westminster to his apartments near Regent’s Park, about two. He was now very anxious on my account, and disturbed at the evident magnitude of the trouble. His mind was inclined to run, even as mine had run on Saturday, on military details. He thought of all those silent, expectant guns, of the suddenly nomadic countryside; he tried to imagine “boilers on stilts” a hundred feet high.
There were one or two cartloads of refugees passing along Oxford Street, and several in the Marylebone Road, but so slowly was the news spreading that Regent Street and Portland Place were full of their usual Sunday-night promenaders, albeit they talked in groups, and along the edge of Regent’s Park there were as many silent couples “walking out” together under the scattered gas lamps as ever there had been.

The night was warm and still, and a little oppressive (ночь была теплой, тихой и немного душной; oppressive — жестокий, деспотический; тягостный, томительный); the sound of guns continued intermittently (периодически слышался: «продолжался» грохот канонады: «звук пушек»), and after midnight there seemed to be sheet lightning in the south (а после полуночи на юге сверкнула: «показалась» зарница; sheet lightning — сплошная молния; зарница).
He read and re-read the paper (он = брат читал и снова перечитывал газету), fearing the worst had happened to me (опасаясь, что со мной приключилось самое худшее). He was restless (ему было неспокойно), and after supper prowled out again aimlessly (и после ужина он снова вышел бесцельно побродить). He returned and tried in vain to divert his attention to his examination notes (вернувшись, он тщетно попытался отвлечь свое внимание /изучением/ экзаменационных билетов; in vain — напрасно; note — заметка, запись). He went to bed a little after midnight (он лег спать чуть позже полуночи), and was awakened from lurid dreams in the small hours of Monday (и пробудился после снившихся ему кошмаров в предрассветные часы понедельника; lurid dream — страшный, зловещий сон; the small hours — предрассветные часы) by the sound of door knockers, feet running in the street (от звука = стука дверных молотков, /топанья/ бегущих ног на улице), distant drumming, and a clamour of bells (отдаленного боя барабанов и звона колоколов; drum — барабан; clamour — шум, гомон). Red reflections danced on the ceiling (на потолке плясали красные отблески). For a moment he lay astonished (с минуту он лежал удивленный), wondering whether day had come or the world gone mad (гадая, то ли наступил день, то ли мир сошел с ума; to wonder — удивляться; интересоваться, желать знать). Then he jumped out of bed and ran to the window (потом он выпрыгнул из кровати и подбежал к окну).

oppressive [q'presIv], south [sauT], clamour ['klxmq]

The night was warm and still, and a little oppressive; the sound of guns continued intermittently, and after midnight there seemed to be sheet lightning in the south.
He read and re-read the paper, fearing the worst had happened to me. He was restless, and after supper prowled out again aimlessly. He returned and tried in vain to divert his attention to his examination notes. He went to bed a little after midnight, and was awakened from lurid dreams in the small hours of Monday by the sound of door knockers, feet running in the street, distant drumming, and a clamour of bells. Red reflections danced on the ceiling. For a moment he lay astonished, wondering whether day had come or the world gone mad. Then he jumped out of bed and ran to the window.

His room was an attic (его комната была на верхнем этаже; attic — мансарда, мезонин) and as he thrust his head out (и когда он высунул голову наружу), up and down the street there were a dozen echoes to the noise of his window sash (вверх и вниз по улице дюжиной отголосков откликнулся шум от его оконной рамы), and heads in every kind of night disarray appeared (из /других окон/ также показались головы людей в /полном/ недоумении; disarray — беспорядок; замешательство). Enquiries were being shouted (со всех сторон сыпались вопросы; enquiry — вопрос; to shout — кричать, выкрикивать). “They are coming!” bawled a policeman, hammering at the door (они идут! — кричал полисмен, стуча в дверь; to bawl — вопить, реветь; кричать, орать во всю глотку); “the Martians are coming!” and hurried to the next door (марсиане идут! — и спешил к следующей двери).
The sound of drumming and trumpeting came from the Albany Street Barracks (звук барабанов и труб доносился из казарм на Олбани-Стрит), and every church within earshot was hard at work (и все церкви в пределах слышимости звонили во все колокола; to be hard at work — усердно работать) killing sleep with a vehement disorderly tocsin (отгоняя: «убивая» сон неистовым беспорядочным набатом; vehement — сильный; неистовый, яростный). There was a noise of doors opening (слышался скрип открываемых дверей), and window after window in the houses opposite (и окно за окном в домах напротив) flashed from darkness into yellow illumination (вспыхивали в темноте желтым светом; illumination — освещение).

attic ['xtIk], disarray ["dIsq'reI], trumpet ['trAmpIt]

His room was an attic and as he thrust his head out, up and down the street there were a dozen echoes to the noise of his window sash, and heads in every kind of night disarray appeared. Enquiries were being shouted. “They are coming!” bawled a policeman, hammering at the door; “the Martians are coming!” and hurried to the next door.
The sound of drumming and trumpeting came from the Albany Street Barracks, and every church within earshot was hard at work killing sleep with a vehement disorderly tocsin. There was a noise of doors opening, and window after window in the houses opposite flashed from darkness into yellow illumination.

Up the street came galloping a closed carriage (вверх по улице мчалась крытая повозка; to gallop — скакать галопом; скакать во весь опор), bursting abruptly into noise at the corner (шум от нее внезапно раздался из-за угла), rising to a clattering climax under the window (под окном поднялся до оглушающего грохота; climax — высшая точка; кульминация), and dying away slowly in the distance (и медленно затих вдалеке; to die away — увядать; замирать /о звуке/). Close on the rear of this came a couple of cabs (следом за ней пронеслись два кеба; rear — тыл; задняя, тыльная часть), the forerunners of a long procession of flying vehicles (они предшествовали длинной веренице мчащихся экипажей; forerunner — предвестник; предшественник; procession — процессия, шествие; вереница, караван), going for the most part to Chalk Farm station (направлявшихся главным образом к вокзалу Чок-Фарм), where the North-Western special trains were loading up (где производилась посадка на экстренные поезда, /идущие/ на северо-запад; to load — грузить/ся/; производить посадку /на самолет, поезд/), instead of coming down the gradient into Euston (вместо того, чтоб спускаться под уклон в Юстон; Euston — большой лондонский вокзал).

carriage ['kxrIdZ], forerunner ['fO:"rAnq], gradient ['greIdIqnt]

Up the street came galloping a closed carriage, bursting abruptly into noise at the corner, rising to a clattering climax under the window, and dying away slowly in the distance. Close on the rear of this came a couple of cabs, the forerunners of a long procession of flying vehicles, going for the most part to Chalk Farm station, where the North-Western special trains were loading up, instead of coming down the gradient into Euston.

For a long time my brother stared out of the window in blank astonishment (долгое время мой брат смотрел из окна в полном недоумении), watching the policemen hammering at door after door (наблюдая, как полицейские стучат то в одну дверь, то в другую), and delivering their incomprehensible message (и разносят свои малопонятные вести: «сообщения»; to deliver — доставлять; разносить). Then the door behind him opened (тут дверь позади него отворилась), and the man who lodged across the landing came in (и вошел человек, который квартировал напротив; to lodge — разместить, временно поселить; снимать комнату), dressed only in shirt, trousers, and slippers (в одной рубашке, брюках и тапочках; to dress — одевать/ся/), his braces loose about his waist (/при этом/ подтяжки болтались вокруг пояса), his hair disordered from his pillow (а волосы были всклокочены после сна: «от подушки»; to disorder — приводить в беспорядок).
“What the devil is it?” he asked (что за черт? — спросил он). “A fire (пожар)? What a devil of a row (что, черт возьми, за шум; a devil of a … — чертовски, ужасно /разг./)!”
They both craned their heads out of the window (оба высунулись из окна; to crane — вытягивать /шею/), straining to hear what the policemen were shouting (пытаясь расслышать, что кричат полисмены; to strain — натягивать, растягивать; напрягать, /зрение, слух/). People were coming out of the side streets (люди выбегали из боковых улиц), and standing in groups at the corners talking (и, стоя = сбившись на углах в кучки, обсуждали /происходящее/).

astonishment [q'stOnISmqnt], incomprehensible [In"kOmprI'hensqb(q)l], devil [devl]

For a long time my brother stared out of the window in blank astonishment, watching the policemen hammering at door after door, and delivering their incomprehensible message. Then the door behind him opened, and the man who lodged across the landing came in, dressed only in shirt, trousers, and slippers, his braces loose about his waist, his hair disordered from his pillow.
“What the devil is it?” he asked. “A fire? What a devil of a row!”
They both craned their heads out of the window, straining to hear what the policemen were shouting. People were coming out of the side streets, and standing in groups at the corners talking.

“What the devil is it all about?” said my brother’s fellow lodger (что за чертовщина здесь творится? — спросил сосед моего брата; fellow — человек, парень; товарищ, собрат).
My brother answered him vaguely and began to dress (брат /что-то/ неразборчиво ответил и принялся одеваться), running with each garment to the window (с каждым предметом одежды подбегая к окну) in order to miss nothing of the growing excitement (чтобы ничего не пропустить в усиливающемся ажиотаже; to grow — расти, увеличиваться, усиливаться; excitement — возбуждение). And presently men selling unnaturally early newspapers (через минуту продавцы газет с необычно ранними выпусками) came bawling into the street (выбежали на улицу, крича во всю глотку):
“London in danger of suffocation (Лондону угрожает удушение)! The Kingston and Richmond defences forced (укрепления Кингстона и Ричмонда пали; defence — защита; defences — укрепления /воен./; to force — заставлять, принуждать; применять силу, брать силой)! Fearful massacres in the Thames Valley (ужасная бойня в долине Темзы)!”

lodger ['lOdZq], garment ['gQ:mqnt], fearful ['fIqf(q)l]

“What the devil is it all about?” said my brother’s fellow lodger.
My brother answered him vaguely and began to dress, running with each garment to the window in order to miss nothing of the growing excitement. And presently men selling unnaturally early newspapers came bawling into the street:
“London in danger of suffocation! The Kingston and Richmond defences forced! Fearful massacres in the Thames Valley!”

And all about him — in the rooms below (и повсюду вокруг него — в квартирах ниже), in the houses on each side and across the road (в домах на этой стороне и через дорогу), and behind in the Park Terraces and in the hundred other streets of that part of Marylebone (и сзади, на Парк-Террисиз и на сотне других улиц в этой части /города/ вокруг вокзала Мэрилебон; terrace — непрерывный ряд небольших стандартных домов /особ. в рабочих районах/), and the Westbourne Park district and St. Pancras (и в районе Вестборн-Парка и станции Сент-Панкрас), and westward and northward in Kilburn and St. John’s Wood and Hampstead (на западе и на севере — в Килберне, Сент-Джонс-Вуде и Хэмпстеде), and eastward in Shoreditch and Highbury and Haggerston and Hoxton (на востоке — в Шордиче, Хайбери, Хэггерстоне и Хокстоне), and, indeed, through all the vastness of London from Ealing to East Ham (и, практически, по всей огромной территории Лондона от Илинга до Ист-Хэма; vast — обширный, громадный; безбрежный, пространный) — people were rubbing their eyes (люди протирали глаза), and opening windows to stare out and ask aimless questions, dressing hastily (и, открыв окна, выглядывали, задавая бессмысленные вопросы и поспешно одеваясь) as the first breath of the coming storm of Fear blew through the streets (в то время как первое дыхание надвигающегося панического Ужаса пронеслось по улицам; storm — буря, гроза; сильное волнение, смятение; to blow — дуть). It was the dawn of the great panic (это было началом великой паники; dawn — рассвет, утренняя заря; начало). London, which had gone to bed on Sunday night oblivious and inert (Лондон, спокойно и обыденно уснувший в воскресенье вечером; to go to bed — ложиться спать; oblivious — забывчивый; рассеянный; inert — инертный, вялый), was awakened, in the small hours of Monday morning (был разбужен в предрассветный час в понедельник утром; to awaken — пробуждать /чувство, желание/; заставить /кого-л./ осознать /что-л./), to a vivid sense of danger (острым чувством опасности; vivid — яркий; отчетливый).

hundred ['hAndrqd], vastness ['vQ:stnIs], inert [I'nq:t]

And all about him — in the rooms below, in the houses on each side and across the road, and behind in the Park Terraces and in the hundred other streets of that part of Marylebone, and the Westbourne Park district and St. Pancras, and westward and northward in Kilburn and St. John’s Wood and Hampstead, and eastward in Shoreditch and Highbury and Haggerston and Hoxton, and, indeed, through all the vastness of London from Ealing to East Ham — people were rubbing their eyes, and opening windows to stare out and ask aimless questions, dressing hastily as the first breath of the coming storm of Fear blew through the streets. It was the dawn of the great panic. London, which had gone to bed on Sunday night oblivious and inert, was awakened, in the small hours of Monday morning, to a vivid sense of danger.

Unable from his window to learn what was happening (не в состоянии из своего окна узнать, что происходит), my brother went down and out into the street (брат спустился вниз и вышел на улицу), just as the sky between the parapets of the houses (как раз в тот момент, когда небо между парапетами /на крышах/ домов; parapet — парапет, перила) grew pink with the early dawn (розовело: «становилось розовым» в предутренней заре). The flying people on foot and in vehicles (людей, бегущих /из города/, кто пешком, кто в экипажах) grew more numerous every moment (с каждой минутой становилось все больше; numerous — многочисленный). “Black Smoke!” he heard people crying (черный дым! — он слышал, как кричали люди), and again “Black Smoke (и снова, — черный дым)!” The contagion of such a unanimous fear was inevitable (эпидемия этого всеобъемлющего страха была неизбежной; contagion — заразная болезнь; unanimous — единодушный). As my brother hesitated on the door-step, he saw another news vender approaching (замешкавшись на пороге, брат увидел «приближающегося» еще одного разносчика газет), and got a paper forthwith (и тотчас же купил газету).

learn [lq:n], dawn [dO:n], numerous ['nju:m(q)rqs]

Unable from his window to learn what was happening, my brother went down and out into the street, just as the sky between the parapets of the houses grew pink with the early dawn. The flying people on foot and in vehicles grew more numerous every moment. “Black Smoke!” he heard people crying, and again “Black Smoke!” The contagion of such a unanimous fear was inevitable. As my brother hesitated on the door-step, he saw another news vender approaching, and got a paper forthwith.

The man was running away with the rest (парень бежал вслед за остальными), and selling his papers for a shilling each as he ran (на бегу продавая газеты по шиллингу за штуку) — a grotesque mingling of profit and panic (гротескное сочетание алчности и паники; profit — польза, выгода).
And from this paper my brother read (и в этой газете мой брат прочел) that catastrophic dispatch of the Commander-in-Chief (то катастрофическое сообщение Главнокомандующего вооруженными силами):
“The Martians are able to discharge enormous clouds of a black and poisonous vapour (марсиане способны выпускать огромные клубы ядовитого черного пара; to discharge — разгружать; выпускать /заряд/, выстреливать; poison — яд) by means of rockets (посредством ракет). They have smothered our batteries (они окутали им наши батареи; to smother — душить, удушать; густо покрывать, окутывать), destroyed Richmond, Kingston, and Wimbledon (разрушили Ричмонд, Кингстон и Уимблдон), and are advancing slowly towards London (и медленно приближаются к Лондону), destroying everything on the way (уничтожая все на пути). It is impossible to stop them (их остановить невозможно). There is no safety from the Black Smoke but in instant flight (от черного дыма нет спасенья, кроме немедленного бегства; safety — безопасность).”

shilling ['SIlIN], grotesque [grq(u)'tesk], poisonous ['pOIz(q)nqs]

The man was running away with the rest, and selling his papers for a shilling each as he ran — a grotesque mingling of profit and panic.
And from this paper my brother read that catastrophic dispatch of the Commander-in-Chief:
“The Martians are able to discharge enormous clouds of a black and poisonous vapour by means of rockets. They have smothered our batteries, destroyed Richmond, Kingston, and Wimbledon, and are advancing slowly towards London, destroying everything on the way. It is impossible to stop them. There is no safety from the Black Smoke but in instant flight.”

That was all, but it was enough (это было все, но и этого было достаточно). The whole population of the great six-million city (все население огромного шестимиллионного города) was stirring, slipping, running (пришло в волнение, заметалось и бросилось спасаться; to stir — мешать, помешивать; волновать, возбуждать; to slip — скользить; ускользать, удирать); presently it would be pouring en masse northward (тут же все двинулись на север; to pour — лить/ся/; валить, хлынуть /о толпе/).
“Black Smoke!” the voices cried. “Fire (черный дым! — выкрикивали голоса, — огонь)!”
The bells of the neighbouring church made a jangling tumult (колокола соседних церквей звонили вразнобой; to jangle — издавать нестройные резкие звуки; нестройно звучать; tumult — шум, грохот), a cart carelessly driven smashed (неосторожно управляемая повозка врезалась; to smash — разбить вдребезги; столкнуться, врезаться), amid shrieks and curses (среди криков и проклятий), against the water trough up the street (в водосточный желоб вверх по улице). Sickly yellow lights went to and fro in the houses (тусклые желтые огни мелькали в домах), and some of the passing cabs flaunted unextinguished lamps (а некоторые кебы проезжали мимо с еще не погашенными фонарями; to flaunt — реять, гордо развеваться /о знаменах/; щеголять; to extinguish — гасить, тушить). And overhead the dawn was growing brighter (а в небе светлела заря), clear and steady and calm (ясная, спокойная и мирная).
He heard footsteps running to and fro in the rooms (он = брат услыхал топот ног, бегающих взад-вперед по комнатам), and up and down stairs behind him (и вверх-вниз по лестнице позади него). His landlady came to the door (хозяйка дома подошла к двери; landlady — домовладелица), loosely wrapped in dressing gown and shawl (небрежно запахнувшись в домашний халат и /накинув/ шаль; to wrap — завертывать, обертывать; укутывать); her husband followed ejaculating (за ней следовал ее муж, /постоянно/ вскрикивая; to ejaculate — восклицать, вскрикивать).
As my brother began to realize the import of all these things (начиная понимать важность всего происходящего), he turned hastily to his own room (брат поспешно вернулся в свою комнату), put all his available money — some ten pounds altogether — into his pockets (положил все наличные деньги — всего около десяти фунтов — в карман; available — доступный; имеющийся в распоряжении, наличный), and went out again into the streets (и снова выскочил на улицу).

enough [I'nAf], population ["pOpju'leIS(q)n], flaunt [flO:nt]

That was all, but it was enough. The whole population of the great six-million city was stirring, slipping, running; presently it would be pouring en masse northward.
“Black Smoke!” the voices cried. “Fire!”
The bells of the neighbouring church made a jangling tumult, a cart carelessly driven smashed, amid shrieks and curses, against the water trough up the street. Sickly yellow lights went to and fro in the houses, and some of the passing cabs flaunted unextinguished lamps. And overhead the dawn was growing brighter, clear and steady and calm.
He heard footsteps running to and fro in the rooms, and up and down stairs behind him. His landlady came to the door, loosely wrapped in dressing gown and shawl; her husband followed ejaculating.
As my brother began to realize the import of all these things, he turned hastily to his own room, put all his available money — some ten pounds altogether — into his pockets, and went out again into the streets.

Chapter Fifteen
What Had Happened in Surrey
(Что произошло в Суррее)

It was while the curate had sat and talked so wildly to me (в то время, когда викарий присел возле меня и завел свой безумный разговор; wildly — дико; наугад, как попало) under the hedge in the flat meadows near Halliford (под изгородью на лугах поблизости Хэллифорда), and while my brother was watching the fugitives stream over Westminster Bridge (и когда мой брат наблюдал за потоком беженцев через Вестминстерский мост), that the Martians had resumed the offensive (марсиане снова начали наступление). So far as one can ascertain from the conflicting accounts (насколько можно судить по противоречивым описаниям /событий/; to ascertain — выяснять; устанавливать /вину, истину/; account — счет; описание, рассказ) that have been put forth (которые были сделаны позднее; to put — класть, ставить; излагать), the majority of them remained busied with preparations in the Horsell pit until nine that night (большинство из них оставалось, занимаясь /какими-то/ приготовлениями, в яме у Хорселла до девяти вечера), hurrying on some operation (второпях производя какие-то действия; to hurry — спешить, торопиться; operation — деятельность, работа) that disengaged huge volumes of green smoke (сопровождавшиеся /выбросом/ огромного количества зеленого дыма; to disengage — освобождать, высвобождать; выделять /хим./; volume — объем, масса /какого-л. вещества/; значительное количество).

talk [tO:k], stream [stri:m], volume ['vOljum]

It was while the curate had sat and talked so wildly to me under the hedge in the flat meadows near Halliford, and while my brother was watching the fugitives stream over Westminster Bridge, that the Martians had resumed the offensive. So far as one can ascertain from the conflicting accounts that have been put forth, the majority of them remained busied with preparations in the Horsell pit until nine that night, hurrying on some operation that disengaged huge volumes of green smoke.

But three certainly came out about eight o’clock (но /можно сказать с уверенностью/, что трое вышли /оттуда/ около восьми часов; certainly — конечно, непременно; несомненно, безусловно) and, advancing slowly and cautiously (и, двигаясь медленно и осторожно), made their way through Byfleet and Pyrford towards Ripley and Weybridge (направились через Байфлит и Пирфорд к Рипли и Уэйбриджу), and so came in sight of the expectant batteries against the setting sun (и появились перед ожидающими /их/ батареями на фоне закатного солнца; sight — видимость). These Martians did not advance in a body, but in a line (марсиане приближались не группой, а развернутым строем; body — тело; line — линия; развернутый строй /воен./), each perhaps a mile and a half from his nearest fellow (каждый милях в полутора от своего ближайшего соседа). They communicated with one another by means of sirenlike howls (общались они между собой посредством сиреноподобного воя), running up and down the scale from one note to another (движущегося вверх и вниз по гамме от одной ноты к другой; scale — градация, шкала; гамма /муз./).
It was this howling and firing of the guns at Ripley and St. George’s Hill (этот-то вой и стрельбу пушек в Рипли и Сент-Джордж-Хилле) that we had heard at Upper Halliford (слышали мы у Верхнего Хэллифорда).

three [Tri:], mile [maIl], communicate [kq'mju:nIkeIt]

But three certainly came out about eight o’clock and, advancing slowly and cautiously, made their way through Byfleet and Pyrford towards Ripley and Weybridge, and so came in sight of the expectant batteries against the setting sun. These Martians did not advance in a body, but in a line, each perhaps a mile and a half from his nearest fellow. They communicated with one another by means of sirenlike howls, running up and down the scale from one note to another.
It was this howling and firing of the guns at Ripley and St. George’s Hill that we had heard at Upper Halliford.

The Ripley gunners, unseasoned artillery volunteers (артиллеристы в Рипли, необстрелянные добровольцы; unseasoned — неприправленный /о пище/; не имеющий боевого опыта /воен., разг./) who ought never to have been placed in such a position (которых не следовало ставить на такую позицию), fired one wild, premature, ineffectual volley (дали один нелепый, преждевременный, безрезультатный залп; wild — дикий; необдуманный, нелепый), and bolted on horse and foot through the deserted village (и обратились в бегство, кто верхом, кто пешком; to bolt — выстрелить, выпалить; удирать, рвать когти), while the Martian, without using his Heat-Ray (тогда как марсианин, /даже/ не применяя тепловой луч), walked serenely over their guns (спокойно перешагивая через пушки), stepped gingerly among them, passed in front of them (осторожно ступая среди них, обогнал этих артиллеристов; to pass — проходить, проезжать; обгонять, опережать; in front of — перед, впереди), and so came unexpectedly upon the guns in Painshill Park (и, таким образом, неожиданно напал на батареи в Пэйнсхилл-Парке; to come upon — натолкнуться на /кого-л., что-л./, случайно встретить; напасть на, атаковать), which he destroyed (которые он уничтожил).
The St. George’s Hill men, however, were better led (однако солдатами в Сент-Джордж-Хилле либо лучше командовали; to lead — вести, показывать путь; возглавлять, командовать) or of a better mettle (либо /они были/ храбрее; mettle — характер, темперамент; храбрость). Hidden by a pine wood as they were (скрытые сосновым лесом), they seem to have been quite unsuspected (они, кажется, явились полной неожиданностью; unsuspected — вне подозрений; неожиданный, непредвиденный; to suspect — подозревать) by the Martian nearest to them (для ближайшего к ним марсианина). They laid their guns as deliberately (они навели свои орудия так неторопливо; deliberately — преднамеренно, нарочно; неспешно, неторопливо) as if they had been on parade (будто находились на параде), and fired at about a thousand yards’ range (и выстрелили с расстояния около тысячи ярдов).

volunteer ["vOlqn'tIq], premature ["premq'tjuq], deliberately [dI'lIb(q)rItlI]

The Ripley gunners, unseasoned artillery volunteers who ought never to have been placed in such a position, fired one wild, premature, ineffectual volley, and bolted on horse and foot through the deserted village, while the Martian, without using his Heat-Ray, walked serenely over their guns, stepped gingerly among them, passed in front of them, and so came unexpectedly upon the guns in Painshill Park, which he destroyed.
The St. George’s Hill men, however, were better led or of a better mettle. Hidden by a pine wood as they were, they seem to have been quite unsuspected by the Martian nearest to them. They laid their guns as deliberately as if they had been on parade, and fired at about a thousand yards’ range.

The shells flashed all round him (снаряды разрывались: «вспыхивали» повсюду вокруг него), and he was seen to advance a few paces (и, сделав несколько шагов: «видели, как он продвинулся вперед на несколько шагов»), stagger, and go down (/марсианин/ зашатался и упал). Everybody yelled together (все закричали в один голос: «вместе»), and the guns were reloaded in frantic haste (и с невероятной поспешностью перезарядили орудия; frantic — неистовый, безумный). The overthrown Martian set up a prolonged ululation (опрокинутый = сбитый марсианин издал продолжительный вой), and immediately a second glittering giant, answering him (и тут же второй сверкающий гигант ответил ему), appeared over the trees to the south (появившись над деревьями с юга). It would seem that a leg of the tripod had been smashed by one of the shells (вероятно, нога треножника была повреждена одним из снарядов). The whole of the second volley flew wide of the Martian on the ground (весь второй залп пролетел мимо марсианина /и снаряды упали/ на землю; wide — широко; мимо цели), and, simultaneously, both his companions brought their Heat-Rays to bear on the battery (и одновременно оба его товарища ударили по батарее тепловым лучом; to bring to bear — влиять, воздействовать; употреблять, применять /силу, давление/). The ammunition blew up (боеприпасы взорвались; to blow up — подниматься /о ветре/; взрывать/ся/), the pine trees all about the guns flashed into fire (сосны повсюду вокруг пушек вспыхнули), and only one or two of the men (и лишь нескольким солдатам) who were already running over the crest of the hill escaped (которые уже перебежали за гребень холма, /удалось/ спастись).

few [fju:], frantic ['frxntIk], tripod ['traIpOd]

The shells flashed all round him, and he was seen to advance a few paces, stagger, and go down. Everybody yelled together, and the guns were reloaded in frantic haste. The overthrown Martian set up a prolonged ululation, and immediately a second glittering giant, answering him, appeared over the trees to the south. It would seem that a leg of the tripod had been smashed by one of the shells. The whole of the second volley flew wide of the Martian on the ground, and, simultaneously, both his companions brought their Heat-Rays to bear on the battery. The ammunition blew up, the pine trees all about the guns flashed into fire, and only one or two of the men who were already running over the crest of the hill escaped.

After this it would seem that the three took counsel together and halted (после этого марсиане: «эти трое» остановились и /принялись/ между собой совещаться; to take counsel — держать совет), and the scouts who were watching them report (и разведчики, наблюдавшие за ними сообщают) that they remained absolutely stationary for the next half hour (что они оставались совершенно недвижимы следующие полчаса). The Martian who had been overthrown crawled tediously out of his hood (сбитый марсианин медленно выполз из-под своего колпака; to overthrow — опрокидывать; tedious — скучный, утомительный), a small brown figure, oddly suggestive from that distance of a speck of blight (маленькое бурое тело: «фигура», странным образом напоминавшее с такого расстояния грибковое пятно на листе растения; blight — насекомые-паразиты /поражающие фруктовые деревья/), and apparently engaged in the repair of his support (и, видимо, занялся ремонтом своей машины; support — помощь, поддержка; техническое обеспечение). About nine he had finished (около девяти он закончил), for his cowl was then seen above the trees again (поскольку в это время: «тогда» его капюшон снова видели над деревьями).
It was a few minutes past nine that night (было несколькими минутами позже девяти вечера) when these three sentinels were joined by four other Martians (когда к этим трем часовым присоединились четверо других марсиан), each carrying a thick black tube (каждый /из которых/ нес толстую черную трубу).

counsel ['kauns(q)l], stationary ['steISqn(q)rI], support [sq'pO:t]

After this it would seem that the three took counsel together and halted, and the scouts who were watching them report that they remained absolutely stationary for the next half hour. The Martian who had been overthrown crawled tediously out of his hood, a small brown figure, oddly suggestive from that distance of a speck of blight, and apparently engaged in the repair of his support. About nine he had finished, for his cowl was then seen above the trees again.
It was a few minutes past nine that night when these three sentinels were joined by four other Martians, each carrying a thick black tube.

A similar tube was handed to each of the three (точно по такой же трубе вручили каждому из тех трех), and the seven proceeded to distribute themselves at equal distances along a curved line (и всемером, разойдясь на равное расстояние, они двинулись по кривой линии; to distribute — распределять; рассредоточивать/ся/; to proceed — продолжать /путь/) between St. George’s Hill, Weybridge, and the village of Send, southwest of Ripley (между Сент-Джордж-Хиллом, Уэйбриджем и Сендом, к юго-западу от Рипли).
A dozen rockets sprang out of the hills before them (дюжины ракет взлетели с холмов перед ними; to spring out — неожиданно выскочить, появиться) so soon as they began to move (так скоро = сразу же, как только они начали движение), and warned the waiting batteries about Ditton and Esher (предупреждая «ожидающие» батареи под Диттоном и Эшером). At the same time four of their fighting machines (в то же время четыре их боевые машины), similarly armed with tubes (точно так же вооруженные трубами), crossed the river, and two of them, black against the western sky (пересекли реку, и две из них, чернея на фоне западного неба), came into sight of myself and the curate (попали в поле нашего с викарием зрения) as we hurried wearily and painfully along the road (когда мы, усталые и измученные, спешили по дороге) that runs northward out of Halliford (которая ведет из Хэллифорда на север). They moved, as it seemed to us, upon a cloud (они двигались, как нам казалось, по облакам), for a milky mist covered the fields (потому что молочно-белый туман покрывал поля) and rose to a third of their height (и поднимался в треть их роста).

proceed [prq'si:d], distribute [dIs'trIbju(:)t], milky ['mIlkI]

A similar tube was handed to each of the three, and the seven proceeded to distribute themselves at equal distances along a curved line between St. George’s Hill, Weybridge, and the village of Send, southwest of Ripley.
A dozen rockets sprang out of the hills before them so soon as they began to move, and warned the waiting batteries about Ditton and Esher. At the same time four of their fighting machines, similarly armed with tubes, crossed the river, and two of them, black against the western sky, came into sight of myself and the curate as we hurried wearily and painfully along the road that runs northward out of Halliford. They moved, as it seemed to us, upon a cloud, for a milky mist covered the fields and rose to a third of their height.

At this sight the curate cried faintly in his throat, and began running (при виде этого викарий слабо вскрикнул и принялся бежать; faintly — слабо; throat — горло, гортань; голос); but I knew it was no good running from a Martian (но я знал, что бежать от марсиан бессмысленно; it is no good — бесполезно), and I turned aside and crawled through dewy nettles and brambles (и, свернув в сторону, я пополз среди покрытых росой крапивы и ежевики; dew — роса) into the broad ditch by the side of the road (в широкую канаву на краю дороги). He looked back, saw what I was doing, and turned to join me (он оглянулся назад, увидел, что я делаю, и, развернувшись, присоединился ко мне).
The two halted, the nearer to us standing and facing Sunbury (двое марсиан остановились; ближайший к нам стоял лицом к Санбери), the remoter being a grey indistinctness towards the evening star, away towards Staines (тот, что был дальше, казался расплывчатым серым /столбом/ на фоне вечерней звезды в стороне Стэйнса; remote — отдаленный, дальний; indistinctness — неотчетливость, расплывчатость; distinct — ясный, отчетливый).
The occasional howling of the Martians had ceased (раздававшийся время от времени вой марсиан прекратился; occasional — случающийся время от времени, нерегулярный); they took up their positions in the huge crescent about their cylinders in absolute silence (они в абсолютной тишине заняли свои места в огромном полукруге: «полумесяце» вокруг цилиндра). It was a crescent with twelve miles between its horns (/расстояние/ между рогами полумесяца составляло двенадцать миль).

dewy ['dju:I], bramble [brxmbl], horn [hO:n]

At this sight the curate cried faintly in his throat, and began running; but I knew it was no good running from a Martian, and I turned aside and crawled through dewy nettles and brambles into the broad ditch by the side of the road. He looked back, saw what I was doing, and turned to join me.
The two halted, the nearer to us standing and facing Sunbury, the remoter being a grey indistinctness towards the evening star, away towards Staines.
The occasional howling of the Martians had ceased; they took up their positions in the huge crescent about their cylinders in absolute silence. It was a crescent with twelve miles between its horns.

Never since the devising of gunpowder was the beginning of a battle so still (никогда с тех пор, как изобрели порох, начало сражения не было столь тихим = сражение не начиналось в такой тишине). To us and to an observer about Ripley it would have had precisely the same effect (для нас и для тех, кто наблюдал из Рипли, впечатление было совершенно одинаковым) — the Martians seemed in solitary possession of the darkling night (марсиане, казалось, одни владели /всем/ в этой сгущающейся темноте; to be in possession — владеть /чем-л./; night — ночь, вечер; мрак, темнота), lit only as it was by the slender moon (освещенные лишь молодым месяцем; slender — тонкий, стройный; скудный, слабый), the stars, the afterglow of the daylight (звездами, вечерней зарей; daylight — дневной свет), and the ruddy glare from St. George’s Hill and the woods of Painshill (и красноватым заревом от /горящих/ Сент-Джордж-Хилла и лесов Пэйнсхилла).
But facing that crescent everywhere (но, обращенные к этому полумесяцу, /образованному марсианами/, повсюду) — at Staines, Hounslow, Ditton, Esher, Ockham, behind hills and woods south of the river (у Стэйнса, Хаунслоу, Диттона, Эшера, Окхэма, за холмами и лесами к югу от реки), and across the flat grass meadows to the north of it (и по равнинам зеленеющих лугов к северу от нее; grass — трава), wherever a cluster of trees or village houses gave sufficient cover (где бы группы деревьев или деревенских домов не давали достаточного укрытия; cluster — кисть, гроздь; группа, скопление /однородных предметов/) — the guns were waiting (/стояли/ в ожидании орудия).

never ['nevq], slender ['slendq], cluster ['klAstq]

Never since the devising of gunpowder was the beginning of a battle so still. To us and to an observer about Ripley it would have had precisely the same effect — the Martians seemed in solitary possession of the darkling night, lit only as it was by the slender moon, the stars, the afterglow of the daylight, and the ruddy glare from St. George’s Hill and the woods of Painshill.
But facing that crescent everywhere — at Staines, Hounslow, Ditton, Esher, Ockham, behind hills and woods south of the river, and across the flat grass meadows to the north of it, wherever a cluster of trees or village houses gave sufficient cover — the guns were waiting.

The signal rockets burst and rained their sparks through the night and vanished (сигнальные ракеты взрывались, рассыпая дождем искры во тьме, и исчезали; to rain — идти, литься /о дожде/; сыпаться /градом/, литься /ручьями/), and the spirit of all those watching batteries (и дух всех этих наблюдающих батарей; to watch — наблюдать, следить; поджидать, выжидать) rose to a tense expectation (поднялся до напряженного ожидания = достиг крайнего напряжения). The Martians had but to advance into the line of fire (появись только марсиане на линии огня; but /нареч./ — только, лишь; to advance — двигаться вперед), and instantly those motionless black forms of men (и в тот же миг эти неподвижные черные фигуры солдат), those guns glittering so darkly in the early night (эти орудия, так тускло поблескивающие в /свете/ раннего вечера; darkly — мрачно, злобно; едва различимо, тускло), would explode into a thunderous fury of battle (взорвались бы грозовой яростью боя; thunder — гром).
No doubt the thought that was uppermost in a thousand of those vigilant minds (несомненно, мыслью, преобладавшей в тысяче этих бодрствующих умов; uppermost — самый верхний, высший; преобладающий), even as it was uppermost in mine (равно, как это было и в моем /мозгу/), was the riddle — how much they understood of us (был вопрос: «загадка» — насколько они: «марсиане» нас понимают).

spark [spQ:k], expectation ["ekspek'teIS(q)n], vigilant ['vIdZIlqnt]

The signal rockets burst and rained their sparks through the night and vanished, and the spirit of all those watching batteries rose to a tense expectation. The Martians had but to advance into the line of fire, and instantly those motionless black forms of men, those guns glittering so darkly in the early night, would explode into a thunderous fury of battle.
No doubt the thought that was uppermost in a thousand of those vigilant minds, even as it was uppermost in mine, was the riddle — how much they understood of us.

Did they grasp that we in our millions were organized, disciplined, working together (сознавали ли они, что миллионы /людей/ организованны, дисциплинированны и действуют сообща; to grasp — схватывать, хватать; понять, осознать)? Or did they interpret our spurts of fire, the sudden stinging of our shells (или они расценивали нашу стрельбу: «вспышки огня», попадания: «укусы» наших снарядов; to interpret — толковать, интерпретировать; истолковывать, расценивать; to sting — жалить; причинять острую боль), our steady investment of their encampment (нашу непрекращающуюся осаду их лагеря /так/; steady — устойчивый, прочный; постоянный; investment — инвестирование; блокада, осада /воен./), as we should the furious unanimity of onslaught in a disturbed hive of bees (как мы бы /расценивали/ единодушие при яростном нападении потревоженного пчелиного роя)? Did they dream they might exterminate us (или они полагали, что могут истребить нас; to dream — видеть сон; мечтать, помышлять /разг./)? (At that time no one knew what food they needed (в то время никто не знал, какая им требуется пища = чем они питаются).) A hundred such questions struggled together in my mind (сотни таких вопросов сменяли друг друга: «боролись друг с другом» у меня в мозгу) as I watched that vast sentinel shape (когда я смотрел на те гигантские очертания стражника = марсианина). And in the back of my mind was the sense (и где-то глубоко в подсознании: «сзади моего мозга» у меня было ощущение) of all the huge unknown and hidden forces Londonward (всей той огромной неизвестной и скрытой силы, /которая встретит их/ на пути в Лондон). Had they prepared pitfalls (приготовлены ли ямы-ловушки; pitfall — волчья яма; западня, ловушка)? Were the powder mills at Hounslow ready as a snare (готовы ли пороховые заводы Хаунслоу /послужить/ западней; mill — мельница; фабрика)? Would the Londoners have the heart and courage (достаточно ли у лондонцев мужества и отваги; heart — сердце; смелость, отвага) to make a greater Moscow of their mighty province of houses (чтобы сделать свой огромный город второй: «еще большей» Москвой; province — провинция /единица административно-территориального деления государства/; область, район, территория)?

grasp [grQ:sp], interpret [In'tq:prIt], mighty ['maItI]

Did they grasp that we in our millions were organized, disciplined, working together? Or did they interpret our spurts of fire, the sudden stinging of our shells, our steady investment of their encampment, as we should the furious unanimity of onslaught in a disturbed hive of bees? Did they dream they might exterminate us? (At that time no one knew what food they needed.) A hundred such questions struggled together in my mind as I watched that vast sentinel shape. And in the back of my mind was the sense of all the huge unknown and hidden forces Londonward. Had they prepared pitfalls? Were the powder mills at Hounslow ready as a snare? Would the Londoners have the heart and courage to make a greater Moscow of their mighty province of houses?

Then, after an interminable time, as it seemed to us (затем, после бесконечно долгого времени, как нам показалось), crouching and peering through the hedge (/пока мы/ ползли, поглядывая сквозь изгородь), came a sound like the distant concussion of a gun (донесся звук, похожий на отдаленный выстрел орудия; concussion — сотрясение, толчок). Another nearer, and then another (еще один /уже/ ближе, и затем еще один). And then the Martian beside us raised his tube on high (и тогда марсианин, ближайший к нам, высоко поднял свою трубу) and discharged it, gunwise (и выстрелил из нее, как из пушки; wise — способ, манера), with a heavy report that made the ground heave (с ужасным грохотом, который заставил землю вздрогнуть; report — доклад, сообщение; звук взрыва, выстрела; to heave — поднимать; подниматься и опускаться). The one towards Staines answered him (другой со стороны Стэйнса ответил ему). There was no flash, no smoke (не было ни вспышки, ни дыма), simply that loaded detonation (только это сильнейшее сотрясение; loaded — перегруженный; тяжелый, утяжеленный).
I was so excited by these heavy minute-guns following one another (меня так поразили: «взволновали» эти тяжелые выстрелы, следующие один за другим; minute-guns — пушечные выстрелы с интервалами в одну минуту /сигнал бедствия или траурный салют/) that I so far forgot my personal safety and my scalded hands (что я настолько забыл о своей собственной безопасности и своих обожженных руках) as to clamber up into the hedge and stare towards Sunbury (что вскарабкался на изгородь и вперил взгляд в направлении Санбери). As I did so a second report followed (в тот же миг: «когда я делал это» последовал другой выстрел), and a big projectile hurtled overhead towards Hounslow (и огромный снаряд со свистом просвистел над нами в направлении Хаунслоу; to hurtle — нестись, мчаться; лететь со свистом или шумом).

crouch [krautS], concussion [kqn'kAS(q)n], projectile ['prOdZIktaIl]

Then, after an interminable time, as it seemed to us, crouching and peering through the hedge, came a sound like the distant concussion of a gun. Another nearer, and then another. And then the Martian beside us raised his tube on high and discharged it, gunwise, with a heavy report that made the ground heave. The one towards Staines answered him. There was no flash, no smoke, simply that loaded detonation.
I was so excited by these heavy minute-guns following one another that I so far forgot my personal safety and my scalded hands as to clamber up into the hedge and stare towards Sunbury. As I did so a second report followed, and a big projectile hurtled overhead towards Hounslow.

I expected at least to see smoke or fire (я ожидал увидеть, по крайней мере, дым или огонь), or some such evidence of its work (или что-то в том же роде, /служащее/ доказательством его действия). But all I saw was the deep blue sky above (но все, что я увидел — это голубое небо сверху), with one solitary star (с одной одинокой звездой), and the white mist spreading wide and low beneath (и белый туман, стелющийся низко и на большом расстоянии под /этим небом/). And there had been no crash, no answering explosion (и ни грохота, ни ответного выстрела). The silence was restored (тишина была восстановлена = снова наступила тишина); the minute lengthened to three (минута увеличилась втрое = время тянулось медленно).
“What has happened?” said the curate, standing up beside me (что случилось? — спросил викарий, стоявший рядом со мной).
“Heaven knows!” said I (Бог его знает! — ответил я).
A bat flickered by and vanished (мимо пронеслась летучая мышь и пропала). A distant tumult of shouting began and ceased (издали донеслись: «вдали начались» шум и крики, затем стихли). I looked again at the Martian (я вновь взглянул на марсианина), and saw he was now moving eastward along the riverbank, with a swift, rolling motion (и увидел, как он быстрым и плавным шагом движется на восток вдоль берега реки; motion — движение).

expect [Ik'spekt], sky [skaI], lengthen ['leNT(q)n]

I expected at least to see smoke or fire, or some such evidence of its work. But all I saw was the deep blue sky above, with one solitary star, and the white mist spreading wide and low beneath. And there had been no crash, no answering explosion. The silence was restored; the minute lengthened to three.
“What has happened?” said the curate, standing up beside me.
“Heaven knows!” said I.
A bat flickered by and vanished. A distant tumult of shouting began and ceased. I looked again at the Martian, and saw he was now moving eastward along the riverbank, with a swift, rolling motion.

Every moment I expected the fire of some hidden battery to spring upon him (каждый миг я ожидал, что какая-нибудь скрытая батарея откроет по нему огонь; to spring — прорастать, появляться; внезапно совершить какое-либо действие); but the evening calm was unbroken (но вечерняя тишина оставалась непотревоженной). The figure of the Martian grew smaller (фигура марсианина становилась все меньше) as he receded (по мере того, как он удалялся), and presently the mist and the gathering night had swallowed him up (и вскоре туман и сгущающаяся: «скапливающаяся» темнота поглотили его). By a common impulse we clambered higher (в одновременном: «общем» порыве /любопытства/ мы взобрались повыше). Towards Sunbury was a dark appearance (в стороне Санбери было = виднелось что-то темное; appearance — появление; явление /обыкн. странное/), as though a conical hill had suddenly come into being there (как будто там вдруг /ниоткуда/ появился холм конической формы; to come into being — возникнуть, появиться на свет), hiding our view of the farther country (скрывая от нас более отдаленную местность; view — вид, пейзаж); and then, remoter across the river, over Walton (и затем еще дальше, по ту сторону реки, за Уолтоном), we saw another such summit (мы увидали еще одно такое же возвышение; summit — вершина, верх). These hill-like forms grew lower and broader (эти похожие на холмы очертания расползались: «становились ниже и шире») even as we stared (прямо у нас на глазах: «даже когда мы смотрели»).
Moved by a sudden thought, I looked northward (движимый внезапной догадкой: «мыслью» я взглянул на север), and there I perceived a third of these cloudy black kopjes had risen (и увидел, что там растет: «поднимается» третий из этих туманных темных холмов; to perceive — понимать, осознавать; различать; kopje = koppie — /южно-афр./ холмик).

recede [ri:'si:d], conical ['kOnIk(q)l], summit ['sAmIt]

Every moment I expected the fire of some hidden battery to spring upon him; but the evening calm was unbroken. The figure of the Martian grew smaller as he receded, and presently the mist and the gathering night had swallowed him up. By a common impulse we clambered higher. Towards Sunbury was a dark appearance, as though a conical hill had suddenly come into being there, hiding our view of the farther country; and then, remoter across the river, over Walton, we saw another such summit. These hill-like forms grew lower and broader even as we stared.
Moved by a sudden thought, I looked northward, and there I perceived a third of these cloudy black kopjes had risen.

Everything had suddenly become very still (вдруг стало необычайно тихо). Far away to the southeast, marking the quiet (вдалеке к юго-востоку, в наступившей тишине; to mark — ставить знак, маркировать; оставлять след), we heard the Martians hooting to one another (мы услышали, как марсиане перекликаются друг с другом; to hoot — кричать, ухать /о сове/), and then the air quivered again with the distant thud of their guns (потом снова дрогнул воздух от отдаленного /глухого/ шума их орудий). But the earthly artillery made no reply (но земная артиллерия не ответила; to make a reply — дать ответ).
Now at the time we could not understand these things (в то время мы не могли этого понять), but later I was to learn the meaning of these ominous kopjes (но впоследствии мне довелось узнать значение этих зловещих холмов) that gathered in the twilight (которые вырастали: «скапливались» во мраке; twilight — сумерки, полумрак). Each of the Martians, standing in the great crescent I have described (каждый из марсиан, стоящий в том огромном полумесяце, который я уже описывал), had discharged, by means of the gunlike tube he carried, a huge canister (стрелял из похожей на пушку трубы, которую нес, огромными баллонами; by means of — посредством; canister — жестяная банка для сухих продуктов; канистра, бидон) over whatever hill, copse, cluster of houses, or other possible cover for guns (по любому холмику, рощице, группе домов или по другому возможному укрытию для /земных/ орудий), chanced to be in front of him (появись оно на его пути: «перед ним»; to chance — случаться; случайно наткнуться, обнаружить).

everything ['evrITIN], quiver ['kwIvq], kopje ['kOpI]

Everything had suddenly become very still. Far away to the southeast, marking the quiet, we heard the Martians hooting to one another, and then the air quivered again with the distant thud of their guns. But the earthly artillery made no reply.
Now at the time we could not understand these things, but later I was to learn the meaning of these ominous kopjes that gathered in the twilight. Each of the Martians, standing in the great crescent I have described, had discharged, by means of the gunlike tube he carried, a huge canister over whatever hill, copse, cluster of houses, or other possible cover for guns, chanced to be in front of him.

Some fired only one of these, some two (одни выстрелили по одному /баллону/, другие по два) — as in the case of the one we had seen (как в том случае = как тот, которого мы видели); the one at Ripley is said (говорят, тот, /что был/ в Рипли) to have discharged no fewer than five at that time (выстрелил не реже пяти раз в тот момент). These canisters smashed on striking the ground (эти баллоны разбивались, ударившись о землю) — they did not explode (они не взрывались) — and incontinently disengaged an enormous volume of heavy, inky vapour (и тотчас выпускали огромное количество тяжелого чернильного пара; to disengage — высвобождать), coiling and pouring upward in a huge and ebony cumulus cloud (извивавшегося и поднимавшегося вверх огромной черной массой; to pour — лить/ся/; валить /о дыме/; cumulus — кучевые облака; куча, множество), a gaseous hill that sank and spread itself slowly over the surrounding country (холм из газа, который /затем/ опускался и медленно расползался по окружающей местности). And the touch of that vapour (и прикосновение этого газа), the inhaling of its pungent wisps (вдыхание его едких паров; pungent — жгучий, резкий; едкий; wisp — пучок соломы; дымок, дымка), was death to all that breathes (было смертельным для всего живого: «всего, что дышит»).

discharge [dIs'tSQ:dZ], canister ['kxnIstq], ebony ['ebqnI]

Some fired only one of these, some two — as in the case of the one we had seen; the one at Ripley is said to have discharged no fewer than five at that time. These canisters smashed on striking the ground — they did not explode — and incontinently disengaged an enormous volume of heavy, inky vapour, coiling and pouring upward in a huge and ebony cumulus cloud, a gaseous hill that sank and spread itself slowly over the surrounding country. And the touch of that vapour, the inhaling of its pungent wisps, was death to all that breathes.

It was heavy, this vapour, heavier than the densest smoke (он был тяжелым этот пар, тяжелее, чем самый густой дым), so that, after the first tumultuous uprush and outflow of its impact (так что после удара и первого бурного подъема вверх; uprush — стремительное движение вверх; outflow — истечение, вытекание), it sank down through the air and poured over the ground (он оседал в воздухе и растекался по земле) in a manner rather liquid than gaseous (пожалуй, скорее жидкий, чем газообразный; in a manner — в некотором смысле), abandoning the hills, and streaming into the valleys and ditches and watercourses (стекая с холмов: «покидая холмы» и устремляясь в долины, канавы и речушки) even as I have heard the carbonic-acid gas that pours from volcanic clefts is wont to do (в точности так, как я слышал /происходит с/ углекислотой, которая вытекает из трещин вулкана; wont — имеющий обыкновение). And where it came upon water (и там, где он попадал в воду) some chemical action occurred (происходила какая-то химическая реакция: «действие»), and the surface would be instantly covered with a powdery scum (и поверхность /воды/ мгновенно покрывалась порошкообразной пеной) that sank slowly and made way for more (которая медленно осаждалась, а на ее месте появлялась новая; to make way for — уступить место, дорогу).

uprush ['AprAS], impact ['Impxkt], volcanic [vOl'kxnIk]

It was heavy, this vapour, heavier than the densest smoke, so that, after the first tumultuous uprush and outflow of its impact, it sank down through the air and poured over the ground in a manner rather liquid than gaseous, abandoning the hills, and streaming into the valleys and ditches and watercourses even as I have heard the carbonic-acid gas that pours from volcanic clefts is wont to do. And where it came upon water some chemical action occurred, and the surface would be instantly covered with a powdery scum that sank slowly and made way for more.

The scum was absolutely insoluble (эта пена совершенно не растворялась), and it is a strange thing, seeing the instant effect of the gas (и странная вещь, видя мгновенное действие газа), that one could drink without hurt the water (каждый без вреда мог пить эту воду; hurt — повреждение; вред, ущерб) from which it had been strained (прежде ее процедив; to strain — натягивать/ся/; процеживать, отфильтровывать). The vapour did not diffuse as a true gas would do (этот газ не распылялся, как обычно любой другой; true — верный, правильный; настоящий). It hung together in banks (он висел сплошной массой; together — вместе, одной группой; bank — вал, насыпь; пласт), flowing sluggishly down the slope of the land (лениво стекая по склонам «земли») and driving reluctantly before the wind (неохотно рассеиваясь ветром; to drive — гнать; рассеивать), and very slowly it combined with the mist and moisture of the air (и очень медленно смешиваясь с туманом и влагой в воздухе), and sank to the earth in the form of dust (опускался на землю в виде /мелкой/ пыли). Save that an unknown element giving a group of four lines in the blue of the spectrum is concerned (кроме того, что здесь был замешан какой-то неизвестный элемент, добавляющий четыре линии в голубой /части/ спектра; to concern — касаться, относиться), we are still entirely ignorant of the nature of this substance (нам все еще неизвестен состав: «природа» этой субстанции; ignorant — невежественный; несведущий, незнающий).

scum [skAm], insoluble [In'sOljubl], moisture ['mOIstSq]

The scum was absolutely insoluble, and it is a strange thing, seeing the instant effect of the gas, that one could drink without hurt the water from which it had been strained. The vapour did not diffuse as a true gas would do. It hung together in banks, flowing sluggishly down the slope of the land and driving reluctantly before the wind, and very slowly it combined with the mist and moisture of the air, and sank to the earth in the form of dust. Save that an unknown element giving a group of four lines in the blue of the spectrum is concerned, we are still entirely ignorant of the nature of this substance.

Once the tumultuous upheaval of its dispersion was over (как только бурное его рассеивание /в воздухе/ прекращалось; upheaval — подъем; to heave — поднимать, тянуть вверх), the black smoke clung so closely to the ground (черный дым столь плотно прилегал к земле; to cling — цепляться, прилипать; льнуть), even before its precipitation (даже прежде, чем он /начинал/ оседать; precipitation — низвержение, стремительное падение), that fifty feet up in the air (что на /высоте/ пятидесяти футов «в воздухе»), on the roofs and upper stories of high houses and on great trees (на крышах и верхних этажах высоких домов и /вершинах/ больших деревьев; story /зд./ = storey — этаж, ярус), there was a chance of escaping its poison altogether (вполне можно было: «была возможность» избежать отравления), as was proved even that night at Street Cobham and Ditton (что и было доказано той /же/ ночью в Стрит-Кобхеме и Диттоне).
The man who escaped at the former place (человек, спасшийся таким образом: «в вышеупомянутом месте») tells a wonderful story of the strangeness of its coiling flow (рассказывает удивительную историю о странном кольцеобразном движении /дыма/), and how he looked down from the church spire (и о том, как он, глянув вниз с церковной колокольни) and saw the houses of the village rising like ghosts out of its inky nothingness (увидел, как дома в деревне, как призраки, поднимаются из его чернильного небытия = из его темной бездны).

dispersion [dIs'pq:S(q)n], flow [flqu], ghost [gqust]

Once the tumultuous upheaval of its dispersion was over, the black smoke clung so closely to the ground, even before its precipitation, that fifty feet up in the air, on the roofs and upper stories of high houses and on great trees, there was a chance of escaping its poison altogether, as was proved even that night at Street Cobham and Ditton.
The man who escaped at the former place tells a wonderful story of the strangeness of its coiling flow, and how he looked down from the church spire and saw the houses of the village rising like ghosts out of its inky nothingness.

For a day and a half he remained there (он оставался там полтора дня), weary, starving and sun-scorched (измотанный, голодный и страдающий от солнечного зноя; to starve — страдать от голода; to scorch — обжигать, иссушать), the earth under the blue sky and against the prospect of the distant hills a velvet-black expanse (земля под голубым небом — угольно-черный простор на фоне видневшихся вдали холмов; prospect — вид, панорама), with red roofs, green trees, and, later, black-veiled shrubs and gates, barns, outhouses, and walls (с красными крышами, зелеными деревьями и, дальше, покрытые черной вуалью кустарники, калитки, амбары, сараи и стены; outhouse — надворная постройка), rising here and there into the sunlight (повсюду поднималась = выступала из тьмы в лучах солнца).
But that was at Street Cobham (но так было в Стрит-Кобхеме), where the black vapour was allowed to remain until it sank of its own accord into the ground (где черный пар спокойно оседал на землю; to allow — разрешать, позволять; to remain — оставаться; пребывать в прежнем состоянии; of its own accord — сам по себе, без чьего-л. участия). As a rule the Martians, when it had served its purpose (как правило, марсиане, если это было в их интересах: «служило их целям»), cleared the air of it again (очищали от него воздух) by wading into it and directing a jet of steam upon it (входя в него и направляя на него струю пара; to wade — переходить вброд; входить /в воду и т. п./).

expanse [Ik'spxns], remain [rI'meIn], accord [q'kO:d]

For a day and a half he remained there, weary, starving and sun-scorched, the earth under the blue sky and against the prospect of the distant hills a velvet-black expanse, with red roofs, green trees, and, later, black-veiled shrubs and gates, barns, outhouses, and walls, rising here and there into the sunlight.
But that was at Street Cobham, where the black vapour was allowed to remain until it sank of its own accord into the ground. As a rule the Martians, when it had served its purpose, cleared the air of it again by wading into it and directing a jet of steam upon it.

This they did with the vapour banks near us (это они и сделали со скоплениями газа неподалеку от нас), as we saw in the starlight from the window of a deserted house at Upper Halliford (как мы увидели при свете звезд из окна покинутого дома в Верхнем Хэллифорде), whither we had returned (куда мы вернулись). From there we could see the searchlights on Richmond Hill and Kingston Hill going to and fro (оттуда нам было видно, как двигались прожектора по Ричмонд-Хиллу и Кингстон-Хиллу), and about eleven the windows rattled (и около одиннадцати задрожали оконные /стекла/), and we heard the sound of the huge siege guns (и мы услышали грохот тяжелых: «больших» осадных орудий) that had been put in position there (что были там установлены). These continued intermittently for the space of a quarter of an hour (они периодически продолжали /стрельбу/ на протяжении четверти часа; space — пространство; промежуток времени), sending chance shots at the invisible Martians at Hampton and Ditton (посылая снаряды наугад в невидимых марсиан в Хэмптоне и Диттоне), and then the pale beams of the electric light vanished (а потом бледные лучи прожекторов: «электрического света» исчезли), and were replaced by a bright red glow (сменившись ярким багряным заревом).

starlight ['stQ:laIt], rattle [rxtl], siege [si:dZ]

This they did with the vapour banks near us, as we saw in the starlight from the window of a deserted house at Upper Halliford, whither we had returned. From there we could see the searchlights on Richmond Hill and Kingston Hill going to and fro, and about eleven the windows rattled, and we heard the sound of the huge siege guns that had been put in position there. These continued intermittently for the space of a quarter of an hour, sending chance shots at the invisible Martians at Hampton and Ditton, and then the pale beams of the electric light vanished, and were replaced by a bright red glow.

Then the fourth cylinder fell — a brilliant green meteor (тогда упал четвертый цилиндр искрящимся зеленым метеоритом; brilliant — блестящий, сверкающий) — as I learned afterwards, in Bushey Park (как я узнал впоследствии, в Буши-Парке). Before the guns on the Richmond and Kingston line of hills began (прежде чем с холмов Ричмонда и Кингстона начали /стрелять/ орудия), there was a fitful cannonade far away in the southwest (издалека, с юго-запада, донеслась какая-то беспорядочная канонада; fitful — судорожный; порывистый, прерывистый), due, I believe, to guns being fired haphazard (полагаю, потому, что орудия стреляли наугад; due to — благодаря, из-за) before the black vapour could overwhelm the gunners (прежде чем черный пар погубил артиллеристов; to overwhelm — преодолеть, подавить; погубить, сразить).
So, setting about it as methodically (таким образом, приступив к делу также методично; to set about — начинать, приступать /к чему-л./) as men might smoke out a wasps’ nest (как люди, выкуривающие осиное гнездо), the Martians spread this strange stifling vapour over the Londonward country (марсиане распространяли этот необычный удушливый туман по окрестностям, ведущим к Лондону; vapour — пар, испарения; туман; to stifle — душить). The horns of the crescent slowly moved apart (рога полумесяца медленно раздвигались; apart — врознь, порознь), until at last they formed a line from Hanwell to Coombe and Malden (пока, наконец, они не образовали линию от Хэнвелла до Кума и Молдена). All night through their destructive tubes advanced (всю ночь продвигались вперед их губительные трубы).

brilliant ['brIljqnt], cannonade ["kxnq'neId], haphazard ['hxp'hxzqd]

Then the fourth cylinder fell — a brilliant green meteor — as I learned afterwards, in Bushey Park. Before the guns on the Richmond and Kingston line of hills began, there was a fitful cannonade far away in the southwest, due, I believe, to guns being fired haphazard before the black vapour could overwhelm the gunners.
So, setting about it as methodically as men might smoke out a wasps’ nest, the Martians spread this strange stifling vapour over the Londonward country. The horns of the crescent slowly moved apart, until at last they formed a line from Hanwell to Coombe and Malden. All night through their destructive tubes advanced.

Never once, after the Martian at St. George’s Hill was brought down (ни разу, после того, как марсианин был сбит у Сент-Джордж-Хилла), did they give the artillery the ghost of a chance against them (они не дали артиллерии ни малейшего шанса «против себя»; ghost — привидение, призрак; тень, легкий след /чего-л./). Wherever there was a possibility of guns being laid for them unseen (где бы не была возможность /установить/ орудия незаметно для них; to lay — класть, положить; устанавливать; unseen — невидимый, незамеченный), a fresh canister of the black vapour was discharged (они выстреливали новым баллоном черного газа), and where the guns were openly displayed (а там, где орудия размещались на открытом /месте/; to display — показывать, выставлять на показ) the Heat-Ray was brought to bear (применялся тепловой луч).
By midnight the blazing trees along the slopes of Richmond Park (к полуночи пылающие деревья по склонам Ричмонд-Парка) and the glare of Kingston Hill (и зарево от Кингстон-Хилла) threw their light upon a network of black smoke (осветили места скопления черного дыма; to throw — бросать; network — сеть /совокупность/), blotting out the whole valley of the Thames (покрывающего /собой/ всю долину Темзы) and extending as far as the eye could reach (и простирающегося насколько хватало глаз; to reach — протягивать/ся/; охватывать). And through this two Martians slowly waded (и в нем медленно бродили два марсианина), and turned their hissing steam jets this way and that (направляя во все стороны шипящие струи пара).

chance [tSQ:ns], glare [gleq], eye [aI]

Never once, after the Martian at St. George’s Hill was brought down, did they give the artillery the ghost of a chance against them. Wherever there was a possibility of guns being laid for them unseen, a fresh canister of the black vapour was discharged, and where the guns were openly displayed the Heat-Ray was brought to bear.
By midnight the blazing trees along the slopes of Richmond Park and the glare of Kingston Hill threw their light upon a network of black smoke, blotting out the whole valley of the Thames and extending as far as the eye could reach. And through this two Martians slowly waded, and turned their hissing steam jets this way and that.

They were sparing of the Heat-Ray that night (в ту ночь они экономили тепловой луч), either because they had but a limited supply of material for its production (либо потому что у них был ограниченный запас /материалов/ для его производства) or because they did not wish to destroy the country (либо потому что не хотели разрушать всю территорию) but only to crush and overawe the opposition they had aroused (а лишь внушить страх и сломить сопротивление, которое они вызвали). In the latter aim they certainly succeeded (в последнем они несомненно преуспели; aim — цель). Sunday night was the end of the organized opposition to their movements (воскресная ночь была последним этапом: «концом» организованного сопротивления их продвижению). After that no body of men would stand against them (после нее никакая /организованная/ группа людей не противилась им; to stand against — оказать сопротивление, выступать против), so hopeless was the enterprise (столь безнадежной казалась эта затея; enterprise — смелое предприятие). Even the crews of the torpedo-boats and destroyers (даже команды торпедных катеров и эсминцев) that had brought their quick-firers up the Thames (которые поднялись со своими скорострельными пушками по Темзе) refused to stop, mutinied, and went down again (отказались остаться, подняли бунт и снова спустились вниз /по реке/; to stop — останавливаться, задерживаться). The only offensive operation men ventured upon after that night (единственное на что отваживались /некоторые/ смельчаки; offensive operation — наступательная операция) was the preparation of mines and pitfalls (было /установка/ мин и приготовление ловушек), and even in that their energies were frantic and spasmodic (и даже в этом их усилия носили отчаянный и судорожный /характер/; frantic — неистовый, безумный).

supply [sq'plaI], overawe ["ouvqr'O:], spasmodic [spxz'mOdIk]

They were sparing of the Heat-Ray that night, either because they had but a limited supply of material for its production or because they did not wish to destroy the country but only to crush and overawe the opposition they had aroused. In the latter aim they certainly succeeded. Sunday night was the end of the organized opposition to their movements. After that no body of men would stand against them, so hopeless was the enterprise. Even the crews of the torpedo-boats and destroyers that had brought their quick-firers up the Thames refused to stop, mutinied, and went down again. The only offensive operation men ventured upon after that night was the preparation of mines and pitfalls, and even in that their energies were frantic and spasmodic.

One has to imagine, as well as one may (можно /только/ себе представить), the fate of those batteries towards Esher (судьбу тех батарей в стороне Эшера), waiting so tensely in the twilight (столь напряженно выжидающих в темноте). Survivors there were none (в живых там не осталось никого). One may picture the orderly expectation (можно вообразить /атмосферу/ дисциплинированного ожидания; to picture — изображать на картине, рисовать; представлять себе, воображать), the officers alert and watchful (внимательные и настороженные офицеры), the gunners ready, the ammunition piled to hand (артиллеристы в /боевой/ готовности, боеприпасы сложены /так, чтобы находиться/ под рукой), the limber gunners with their horses and waggons (орудийная прислуга с лошадьми и повозками), the groups of civilian spectators (группа из гражданских наблюдателей) standing as near as they were permitted (стоящих так близко, насколько им было позволено), the evening stillness, the ambulances and hospital tents (вечерняя тишина, санитарные фургоны и палатки; ambulance — полевой госпиталь; санитарная карета, повозка) with the burned and wounded from Weybridge (с обожженными и ранеными из Уэйбриджа); then the dull resonance of the shots the Martians fired (затем глухие отголоски выстрелов марсиан), and the clumsy projectile whirling over the trees and houses (и неудачно /пущенный/ снаряд, пронесшийся над деревьями и домами; clumsy — неуклюжий, неловкий; неумелый) and smashing amid the neighbouring fields (и разорвавшийся между соседними полями).

fate [feIt], ready ['redI], ambulance ['xmbjulqns]

One has to imagine, as well as one may, the fate of those batteries towards Esher, waiting so tensely in the twilight. Survivors there were none. One may picture the orderly expectation, the officers alert and watchful, the gunners ready, the ammunition piled to hand, the limber gunners with their horses and waggons, the groups of civilian spectators standing as near as they were permitted, the evening stillness, the ambulances and hospital tents with the burned and wounded from Weybridge; then the dull resonance of the shots the Martians fired, and the clumsy projectile whirling over the trees and houses and smashing amid the neighbouring fields.

One may picture, too, the sudden shifting of the attention (также можно вообразить себе внезапное удивление и ужас; to shift — перемещать; attention — внимание), the swiftly spreading coils and bellyings of that blackness advancing headlong (быстрое развертывание колец приближающегося: «движущегося вперед» черного /тумана/; to belly — надуваться, пучиться; blackness — чернота, темнота), towering heavenward, turning the twilight to a palpable darkness (поднимающегося к небу, превращающего сумерки в осязаемый мрак; to tower — выситься; поднимать, возвышать), a strange and horrible antagonist of vapour striding upon its victims (непонятный и ужасный враг из газа, шагающий по своим жертвам), men and horses near it seen dimly (смутно различимых людей и коней на его пути: «рядом с ним»), running, shrieking, falling headlong (бегущих со всех ног, кричащих, падающих; headlong — головой вперед; стремительно, очертя голову), shouts of dismay, the guns suddenly abandoned (крики ужаса, второпях брошенные орудия; dismay — страх, смятение), men choking and writhing on the ground (людей, задыхающихся и корчащихся на земле; to choke; to writhe), and the swift broadening-out of the opaque cone of smoke (и быстро расширяющийся конус непроницаемого дыма). And then night and extinction (и вдруг — ночь и пустота; extinction — потухание, угасание; вымирание, исчезновение) — nothing but a silent mass of impenetrable vapour hiding its dead (ничего /более/, кроме неподвижного облака непроницаемого тумана, скрывающего мертвецов).
Before dawn the black vapour was pouring through the streets of Richmond (перед рассветом черный туман разлился по улицам Ричмонда), and the disintegrating organism of government (и /на глазах/ распадающийся /стройный/ организм управления) was, with a last expiring effort, rousing the population of London to the necessity of flight (в последней попытке призывал население Лондона спасаться бегством; to expire — выдыхать; терять силу; necessity — необходимость).

palpable ['pxlpqb(q)l], victim ['vIktIm], opaque [qu'peIk]

One may picture, too, the sudden shifting of the attention, the swiftly spreading coils and bellyings of that blackness advancing headlong, towering heavenward, turning the twilight to a palpable darkness, a strange and horrible antagonist of vapour striding upon its victims, men and horses near it seen dimly, running, shrieking, falling headlong, shouts of dismay, the guns suddenly abandoned, men choking and writhing on the ground, and the swift broadening-out of the opaque cone of smoke. And then night and extinction — nothing but a silent mass of impenetrable vapour hiding its dead.
Before dawn the black vapour was pouring through the streets of Richmond, and the disintegrating organism of government was, with a last expiring effort, rousing the population of London to the necessity of flight.

Chapter Sixteen
The Exodus From London
(Исход из Лондона; exodus — исход евреев из Египта /библ./; массовый отъезд)

So you understand the roaring wave of fear (итак, вы представляете ту бушующую волну страха; to roar — реветь, орать; шуметь) that swept through the greatest city in the world (что пронеслась по величайшему городу мира; to sweep — мести, подметать; мчаться, проноситься) just as Monday was dawning (с первыми лучами солнца в понедельник /утром/; to dawn — рассветать) — the stream of flight rising swiftly to a torrent (тот ручей беженцев: «бегства», быстро превращающийся: «вырастающий» в стремительный поток), lashing in a foaming tumult round the railway stations (бурно пенящийся водоворотами вокруг железнодорожных вокзалов; to lash — хлестать; нестись, мчаться; tumult — суматоха), banked up into a horrible struggle about the shipping in the Thames (запрудивший в отчаянном усилии пристани на Темзе; to bank — делать насыпь; запруживать; horrible — страшный, ужасный; struggle — борьба; напряжение, усилие; shipping — суда, флот), and hurrying by every available channel northward and eastward (и спешащий всеми доступными путями на север и восток; channel — канал; путь). By ten o’clock the police organization (к десяти часам органы полиции), and by midday even the railway organizations (а к полудню и железнодорожники), were losing coherency, losing shape and efficiency (/уже/ теряли /между собой/ связь, теряли контроль и эффективность; shape — форма; порядок), guttering, softening, running at last (размягчаясь, оплывая, как свеча, и, в конце концов, вливаясь; to gutter — делать желобки, канавки; оплывать /о свече/; to run — бежать; литься, течь) in that swift liquefaction of the social body (в это стремительное разжижение социального организма).

roar [rO:], world [wq:ld], coherency [kqu'hI(q)rqnsI]

So you understand the roaring wave of fear that swept through the greatest city in the world just as Monday was dawning — the stream of flight rising swiftly to a torrent, lashing in a foaming tumult round the railway stations, banked up into a horrible struggle about the shipping in the Thames, and hurrying by every available channel northward and eastward. By ten o’clock the police organization, and by midday even the railway organizations, were losing coherency, losing shape and efficiency, guttering, softening, running at last in that swift liquefaction of the social body.

All the railway lines north of the Thames (все железнодорожные линии к северу от Темзы) and the South-Eastern people at Cannon Street (и жители юго-восточной /части/ на вокзале Кэннон-Стрит; Cannon Street — железнодорожный вокзал и станция метро в Сити) had been warned by midnight on Sunday (были предупреждены /еще/ в полночь в воскресенье), and trains were being filled (и поезда переполнялись). People were fighting savagely for standing-room in the carriages even at two o’clock (люди отчаянно сражались за стоячие места в вагонах /еще/ даже в два часа). By three, people were being trampled and crushed even in Bishopsgate Street (к трем люди топтали и давили /друг друга/ уже и на Бишопсгейт-Стрит), a couple of hundred yards or more from Liverpool Street station (в паре сотен ярдов от вокзала Ливерпуль-Стрит); revolvers were fired, people stabbed (стреляли из револьверов, резались ножами; to stab — колоть, ранить ножом), and the policemen who had been sent to direct the traffic exhausted and infuriated (а полисмены, посланные регулировать движение, измученные и разъяренные; to direct — направлять, управлять), were breaking the heads of the people they were called out to protect (разбивали головы людям, которых были призваны защищать).

railway ['reIlweI], Liverpool ['lIvqpu:l], infuriate [In'fjuqrIeIt]

All the railway lines north of the Thames and the South-Eastern people at Cannon Street had been warned by midnight on Sunday, and trains were being filled. People were fighting savagely for standing-room in the carriages even at two o’clock. By three, people were being trampled and crushed even in Bishopsgate Street, a couple of hundred yards or more from Liverpool Street station; revolvers were fired, people stabbed, and the policemen who had been sent to direct the traffic, exhausted and infuriated, were breaking the heads of the people they were called out to protect.

And as the day advanced and the engine drivers and stokers refused to return to London (в продолжение дня машинисты и кочегары отказывались возвращаться в Лондон), the pressure of the flight drove the people in an ever-thickening multitude away from the stations (под давлением паники люди постоянно растущими толпами бросились от вокзалов; flight — бегство; to thicken — утолщать; уплотняться, расти) and along the northward-running roads (к ведущим на север /шоссейным/ дорогам). By midday a Martian had been seen at Barnes (в полдень марсианина видели в Барнсе), and a cloud of slowly sinking black vapour (и облако медленно оседающего черного газа) drove along the Thames and across the flats of Lambeth (проплыло вдоль Темзы и через равнины Ламбета), cutting off all escape over the bridges in its sluggish advance (своим ленивым движением отрезая дорогу через мосты; escape — бегство; выход). Another bank drove over Ealing (другое облако двигалось через Илинг), and surrounded a little island of survivors on Castle Hill (окружив небольшую кучку: «островок» уцелевших на Касл-Хилле), alive, but unable to escape (живых, но не способных выбраться: «бежать» /оттуда/).

stoker ['stqukq], pressure ['preSq], island ['aIlqnd]

And as the day advanced and the engine drivers and stokers refused to return to London, the pressure of the flight drove the people in an ever-thickening multitude away from the stations and along the northward-running roads. By midday a Martian had been seen at Barnes, and a cloud of slowly sinking black vapour drove along the Thames and across the flats of Lambeth, cutting off all escape over the bridges in its sluggish advance. Another bank drove over Ealing, and surrounded a little island of survivors on Castle Hill, alive, but unable to escape.

After a fruitless struggle to get aboard a North-Western train at Chalk Farm (после тщетной борьбы за место в северо-западном поезде в Чок-Фарме; fruitless — бесплодный; тщетный, безрезультатный; to get aboard — сесть /на пароход, поезд/) — the engines of the trains that had loaded in the goods yard there ploughed through shrieking people (локомотивы поездов, загруженных еще на товарном дворе, “прокладывали борозды” среди орущих людей; engine — машина, двигатель; мотор; локомотив, паровоз), and a dozen stalwart men fought (и дюжина крепких парней боролась /с толпой/; stalwart — здоровый, крепкий, сильный /о человеке, животном/) to keep the crowd from crushing the driver against his furnace (удерживая ее от /попыток/ раздавить машиниста о его топку) — my brother emerged upon the Chalk Farm Road (мой брат вышел на Чок-Фарм-Роуд; to emerge — показаться, появиться; выйти, выбраться), dodged across through a hurrying swarm of vehicles (/пересек ее/ петляя среди мчавшегося потока экипажей; swarm — рой, туча), and had the luck to be foremost in the sack of a cycle shop (и имел счастье оказаться среди первых при разграблении велосипедного магазина; foremost — передний, передовой; первый). The front tire of the machine he got (передняя шина велосипеда, который он захватил) was punctured in dragging it through the window (прокололась, /когда он/ вытаскивал его через окно), but he got up and off, notwithstanding (но, тем не менее, он сел и уехал; to get up — вставать, подниматься; влезать, садиться /на лошадь/), with no further injury than a cut wrist (без «дополнительных» повреждений, не считая порезанного запястья; further — более отдаленный, дальний; добавочный, дополнительный). The steep foot of Haverstock Hill was impassable (проехать по крутому /склону/ подножия Хаверсток-Хилла было невозможно; impassable — непроходимый, непреодолимый) owing to several overturned horses (из-за нескольких перевернутых экипажей; horse — лошадь; кόзлы), and my brother struck into Belsize Road (и брат повернул на Белсайз-Роуд; to strike — ударять/ся/; направляться).

fruitless ['fru:tlIs], stalwart ['stO:lwqt], injury ['IndZqrI]

After a fruitless struggle to get aboard a North-Western train at Chalk Farm — the engines of the trains that had loaded in the goods yard there ploughed through shrieking people, and a dozen stalwart men fought to keep the crowd from crushing the driver against his furnace — my brother emerged upon the Chalk Farm Road, dodged across through a hurrying swarm of vehicles, and had the luck to be foremost in the sack of a cycle shop. The front tire of the machine he got was punctured in dragging it through the window, but he got up and off, notwithstanding, with no further injury than a cut wrist. The steep foot of Haverstock Hill was impassable owing to several overturned horses, and my brother struck into Belsize Road.

So he got out of the fury of the panic (так он выбрался из эпицентра паники; fury — ярость, бешенство), and, skirting the Edgware Road, reached Edgware about seven (и, оставив в стороне Эджуэр-Роуд, достиг Эджуэра около семи; to skirt — окружать, окаймлять; обходить стороной), fasting and wearied, but well ahead of the crowd (голодный и усталый, намного обогнав толпу; to fast — поститься; голодать; to be ahead — опережать, быть впереди). Along the road people were standing in the roadway, curious, wondering (вдоль дороги стояли люди, любопытные и удивленные). He was passed by a number of cyclists (мимо него проехало несколько велосипедистов), some horsemen, and two motor cars (несколько всадников и два автомобиля). A mile from Edgware the rim of the wheel broke (за милю до Эджуэра треснул обод колеса), and the machine became unridable (и велосипед стал непригоден для езды; ridable — годный для езды). He left it by the roadside and trudged through the village (он оставил его у обочины и устало пошел через деревню; to trudge — идти с трудом, тащиться). There were shops half opened in the main street of the place (на главной улице деревни были открыты несколько магазинов; to half open — приоткрывать), and people crowded on the pavement and in the doorways and windows (жители толпились на тротуаре, /стояли/ в дверях и у окон), staring astonished at this extraordinary procession of fugitives (с изумлением наблюдая за столь странным шествием беженцев; extraordinary — выдающийся; необычный, странный) that was beginning (которое /только/ начиналось). He succeeded in getting some food at an inn (ему удалось немного поесть: «получить немного еды» в гостинице).

fury ['fjuqrI], trudge [trAdZ], pavement ['peIvmqnt]

So he got out of the fury of the panic, and, skirting the Edgware Road, reached Edgware about seven, fasting and wearied, but well ahead of the crowd. Along the road people were standing in the roadway, curious, wondering. He was passed by a number of cyclists, some horsemen, and two motor cars. A mile from Edgware the rim of the wheel broke, and the machine became unridable. He left it by the roadside and trudged through the village. There were shops half opened in the main street of the place, and people crowded on the pavement and in the doorways and windows, staring astonished at this extraordinary procession of fugitives that was beginning. He succeeded in getting some food at an inn.

For a time he remained in Edgware (некоторое время он оставался Эджуэре) not knowing what next to do (не зная, что делать дальше). The flying people increased in number (количество бегущих /из Лондона/ людей значительно возросло; in number — в большом количестве). Many of them, like my brother (многие из них, как и мой брат), seemed inclined to loiter in the place (казалось, были расположены задержаться в деревеньке). There was no fresh news of the invaders from Mars (о пришельцах с Марса свежих вестей не было).
At that time the road was crowded (к этому времени дорога была полна людей), but as yet far from congested (но, однако же, еще не переполнена = пока еще по ней можно было пройти). Most of the fugitives at that hour were mounted on cycles (большинство беженцев в тот момент было на велосипедах; to mount — взбираться, восходить; садиться /на лошадь, на велосипед, в экипаж/), but there were soon motor cars, hansom cabs, and carriages hurrying along (но вскоре по ней /уже/ мчались автомобили, кебы и экипажи), and the dust hung in heavy clouds along the road to St. Albans (и пыль тяжелыми облаками висела вдоль дороги до самого Сент-Олбанса).

incline [In'klaIn], loiter ['lOItq], hansom ['hxnsqm]

For a time he remained in Edgware not knowing what next to do. The flying people increased in number. Many of them, like my brother, seemed inclined to loiter in the place. There was no fresh news of the invaders from Mars.
At that time the road was crowded, but as yet far from congested. Most of the fugitives at that hour were mounted on cycles, but there were soon motor cars, hansom cabs, and carriages hurrying along, and the dust hung in heavy clouds along the road to St. Albans.

It was perhaps a vague idea of making his way to Chelmsford (возможно, /у него/ была какая-то смутная мысль направиться в Челмсфорд), where some friends of his lived (где жили его друзья), that at last induced my brother to strike into a quiet lane running eastward (которая побудила брата свернуть на тихую улочку, ведущую на восток). Presently he came upon a stile, and, crossing it (чуть позже он подошел к ограждению и, перебравшись через него; stile — ступеньки для перехода через забор; to cross — пересекать, переходить), followed a footpath northeastward (пошел по тропинке на северо-восток). He passed near several farmhouses and some little places (он миновал несколько ферм и маленьких деревушек) whose names he did not learn (названия которых он не узнал = не стал узнавать/не смог узнать). He saw few fugitives until, in a grass lane towards High Barnet (он почти не встречал беженцев, пока на поросшей травой тропе /ведущей/ к Хай-Барнету; few — мало, немного), he happened upon two ladies (ему не случилось встретить двух дам; to happen upon — случайно натолкнуться, встретиться) who became his fellow travellers (которые стали его спутницами: «товарищами по путешествию»). He came upon them just in time to save them (он наткнулся на них как раз вовремя, чтобы их спасти = оказать им помощь).

induce [In'dju:s], footpath ['futpQ:T], traveller ['trxv(q)lq]

It was perhaps a vague idea of making his way to Chelmsford, where some friends of his lived, that at last induced my brother to strike into a quiet lane running eastward. Presently he came upon a stile, and, crossing it, followed a footpath northeastward. He passed near several farmhouses and some little places whose names he did not learn. He saw few fugitives until, in a grass lane towards High Barnet, he happened upon two ladies who became his fellow travellers. He came upon them just in time to save them.

He heard their screams, and, hurrying round the corner (он услышал их крики и, поспешив за угол), saw a couple of men struggling to drag them out of the little pony-chaise (увидел, как двое мужчин пытаются вытащить их из небольшой коляски) in which they had been driving (в которой они ехали), while a third with difficulty held the frightened pony’s head (тогда как третий с трудом удерживал за голову перепуганного пони). One of the ladies, a short woman dressed in white (одна из дам, низенькая женщина, одетая в белое), was simply screaming (просто кричала); the other, a dark, slender figure (другая, темноволосая и со стройной фигурой), slashed at the man who gripped her arm (била мужчину, схватившего ее за руку; to slash — разрезать, глубоко ранить; бить, хлестать) with a whip she held in her disengaged hand (хлыстом, который она держала в свободной руке; to disengage — освобождать).
My brother immediately grasped the situation (брат сразу же оценил: «понял» ситуацию), shouted, and hurried towards the struggle (закричал и поспешил на помощь: «по направлению к потасовке»; struggle — борьба). One of the men desisted and turned towards him (один из мужчин оставил /свое занятие/ и обернулся к нему; to desist — переставать, воздерживаться), and my brother, realizing from his antagonist’s face that a fight was unavoidable (а брат, поняв по лицу своего соперника, что драка неизбежна; to avoid — избегать, сторониться), and being an expert boxer, went into him forthwith (и будучи прекрасным боксером, тотчас двинулся к нему; expert /прил./ — опытный, искусный) and sent him down against the wheel of the chaise (и послал его в нокдаун /прямо/ о колесо коляски).

corner ['kO:nq], frighten [fraItn], antagonist [xn'txgqnIst]

He heard their screams, and, hurrying round the corner, saw a couple of men struggling to drag them out of the little pony-chaise in which they had been driving, while a third with difficulty held the frightened pony’s head. One of the ladies, a short woman dressed in white, was simply screaming; the other, a dark, slender figure, slashed at the man who gripped her arm with a whip she held in her disengaged hand.
My brother immediately grasped the situation, shouted, and hurried towards the struggle. One of the men desisted and turned towards him, and my brother, realizing from his antagonist’s face that a fight was unavoidable, and being an expert boxer, went into him forthwith and sent him down against the wheel of the chaise.

It was no time for pugilistic chivalry (тут было не до боксерской чести; pugilistic — кулачный; боксерский; chivalry — рыцарство, благородство) and my brother laid him quiet with a kick (и брат, успокоив его пинком; to lay — класть; укладывать; quiet — тихий, спокойный), and gripped the collar of the man (схватил за шиворот того мужчину) who pulled at the slender lady’s arm (который тянул стройную даму за руку). He heard the clatter of hoofs (он услышал стук копыт), the whip stung across his face (/удар/ хлыста обжег ему лицо; to sting — жалить; жечь /о крапиве/), a third antagonist struck him between the eyes (третий противник ударил его между глаз), and the man he held wrenched himself free (а тот, которого он держал, вырвался; free — свободный) and made off down the lane (и бросился бежать по тропе; to make off — удирать) in the direction from which he had come (в ту сторону, откуда прибежал мой брат; direction — направление).
Partly stunned, he found himself facing the man (отчасти оглушенный, брат обнаружил, что стоит лицом к человеку) who had held the horse’s head (который держал голову лошади), and became aware of the chaise receding from him down the lane (и понял, что коляска удалялась от него по тропе; to become aware of — ощущать, чувствовать; понимать, осознавать), swaying from side to side (качаясь из стороны в сторону), and with the women in it looking back (а женщины в ней оглядываются: «смотрят» назад). The man before him, a burly rough, tried to close (мужчина перед ним, дородный детина, попытался приблизиться; rough — неровность /местности/; хулиган, грубиян; to close — подходить близко), and he stopped him with a blow in the face (и брат остановил его ударом в лицо). Then, realizing that he was deserted (затем, поняв, что его оставили /одного/), he dodged round and made off down the lane after the chaise (он увернулся и побежал назад по тропе за коляской), with the sturdy man close behind him (здоровяк /бежал/ за ним по пятам; sturdy — сильный, здоровый), and the fugitive, who had turned now, following remotely (а тот, который сбежал: «беглец», теперь повернул обратно, следуя /за ними/ в отдалении; remote — отдаленный).

pugilistic ["pju:dZI'lIstIk], chivalry ['SIv(q)lrI], whip [wIp]

It was no time for pugilistic chivalry and my brother laid him quiet with a kick, and gripped the collar of the man who pulled at the slender lady’s arm. He heard the clatter of hoofs, the whip stung across his face, a third antagonist struck him between the eyes, and the man he held wrenched himself free and made off down the lane in the direction from which he had come.
Partly stunned, he found himself facing the man who had held the horse’s head, and became aware of the chaise receding from him down the lane, swaying from side to side, and with the women in it looking back. The man before him, a burly rough, tried to close, and he stopped him with a blow in the face. Then, realizing that he was deserted, he dodged round and made off down the lane after the chaise, with the sturdy man close behind him, and the fugitive, who had turned now, following remotely.

Suddenly he stumbled and fell (вдруг брат споткнулся и упал); his immediate pursuer went headlong (его преследователь /тоже/ полетел головой вперед; immediate — непосредственный, прямой), and he rose to his feet to find himself with a couple of antagonists again (и когда брат поднялся на ноги, обнаружил, что снова /оказался/ с двумя противниками). He would have had little chance against them (у него было бы мало шансов против них) had not the slender lady very pluckily pulled up and returned to his help (если бы стройная дама решительно не остановила коляску и не вернулась к нему на помощь; pluckily — смело, отважно; решительно; to pull up — останавливаться; сдерживать лошадь). It seems she had had a revolver all this time (оказалось, у нее все это время был револьвер), but it had been under the seat (но он находился под сиденьем) when she and her companion were attacked (когда на нее с подругой напали). She fired at six yards’ distance (она выстрелила с расстояния в шесть ярдов), narrowly missing my brother (едва не попав в моего брата; to miss — промахнуться). The less courageous of the robbers made off (менее храбрый из грабителей бросился бежать), and his companion followed him, cursing his cowardice (а его товарищ последовал за ним, проклиная его трусость; coward — трус). They both stopped in sight down the lane (оба они остановились неподалеку на тропе: «в поле зрения»), where the third man lay insensible (где третий /их товарищ/ лежал без чувств).

pursuer [pq'sju:q], couple [kApl], cowardice ['kauqdIs]

Suddenly he stumbled and fell; his immediate pursuer went headlong, and he rose to his feet to find himself with a couple of antagonists again. He would have had little chance against them had not the slender lady very pluckily pulled up and returned to his help. It seems she had had a revolver all this time, but it had been under the seat when she and her companion were attacked. She fired at six yards’ distance, narrowly missing my brother. The less courageous of the robbers made off, and his companion followed him, cursing his cowardice. They both stopped in sight down the lane, where the third man lay insensible.

“Take this!” said the slender lady (возьмите это! — сказала стройная дама), and she gave my brother her revolver (и отдала моему брату свой револьвер).
“Go back to the chaise,” said my brother (возвращайтесь назад к коляске, — сказал брат), wiping the blood from his split lip (вытирая кровь с разбитой губы; to split — раскалывать/ся/, расщеплять/ся/; разбивать/ся/, трескаться).
She turned without a word — they were both panting (она повернулась, /не сказав/ ни слова — оба они тяжело дышали) — and they went back to where the lady in white struggled to hold back the frightened pony (и они вернулись назад, где дама в белом с трудом сдерживала испуганного пони).
The robbers had evidently had enough of it (очевидно, грабители получили достаточно = побоялись нападать снова). When my brother looked again they were retreating (когда брат снова оглянулся, они удалялись).
“I’ll sit here,” said my brother, “if I may (я сяду здесь, если можно)”; and he got upon the empty front seat (и он занял свободное: «пустое» переднее сиденье). The lady looked over her shoulder (дама оглянулась через плечо).
“Give me the reins,” she said (дайте мне вожжи, — сказала она), and laid the whip along the pony’s side (и хлестнула: «положила хлыст» пони по спине). In another moment a bend in the road hid the three men from my brother’s eyes (в следующий миг поворот дороги скрыл тех троих от глаз моего брата; bend — изгиб, дуга; поворот).
So, quite unexpectedly, my brother found himself (так, совершенно неожиданно мой брат оказался), panting, with a cut mouth, a bruised jaw, and bloodstained knuckles (запыхавшийся, с разбитым ртом = губой, с ушибленной челюстью и окровавленными костяшками пальцев), driving along an unknown lane with these two women (едущим по незнакомой дороге с этими двумя женщинами).

revolver [rI'vOlvq], robber ['rObq], knuckle [nAkl]

“Take this!” said the slender lady, and she gave my brother her revolver.
“Go back to the chaise,” said my brother, wiping the blood from his split lip.
She turned without a word — they were both panting — and they went back to where the lady in white struggled to hold back the frightened pony.
The robbers had evidently had enough of it. When my brother looked again they were retreating.
“I’ll sit here,” said my brother, “if I may”; and he got upon the empty front seat. The lady looked over her shoulder.
“Give me the reins,” she said, and laid the whip along the pony’s side. In another moment a bend in the road hid the three men from my brother’s eyes.
So, quite unexpectedly, my brother found himself, panting, with a cut mouth, a bruised jaw, and bloodstained knuckles, driving along an unknown lane with these two women.

He learned they were the wife and the younger sister of a surgeon living at Stanmore (он узнал, что это были жена и младшая сестра хирурга, живущего в Стэнморе), who had come in the small hours from a dangerous case at Pinner (который рано утром ехал из Пиннера от тяжелобольного; small hours — предрассветные часы; dangerous case — опасный случай, зд. тяжелобольной), and heard at some railway station on his way of the Martian advance (и услыхал на какой-то железнодорожной станции по пути о приближении марсиан). He had hurried home, roused the women (он поспешил домой, разбудил женщин) — their servant had left them two days before (их прислуга покинула их двумя днями ранее) — packed some provisions, put his revolver under the seat — luckily for my brother (уложил кое-какую провизию, положил под сиденье револьвер, к счастью для моего брата) — and told them to drive on to Edgware (и велел им ехать в Эджуэр), with the idea of getting a train there (с той мыслью, чтобы сесть там на поезд). He stopped behind to tell the neighbours (он остался, чтобы предупредить соседей). He would overtake them, he said (он догонит их, как он сказал), at about half past four in the morning (около половины пятого утра), and now it was nearly nine and they had seen nothing of him (а теперь было почти девять, а они его еще не встретили). They could not stop in Edgware because of the growing traffic through the place (из-за растущего движения = потока беженцев в Эджуэре они остановиться не могли), and so they had come into this side lane (и потому свернули на проселочную дорогу; side — боковой; побочный, неглавный).

surgeon ['sq:dZ(q)n], servant ['sq:v(q)nt], overtake ["quvq'teIk]

He learned they were the wife and the younger sister of a surgeon living at Stanmore, who had come in the small hours from a dangerous case at Pinner, and heard at some railway station on his way of the Martian advance. He had hurried home, roused the women — their servant had left them two days before — packed some provisions, put his revolver under the seat — luckily for my brother — and told them to drive on to Edgware, with the idea of getting a train there. He stopped behind to tell the neighbours. He would overtake them, he said, at about half past four in the morning, and now it was nearly nine and they had seen nothing of him. They could not stop in Edgware because of the growing traffic through the place, and so they had come into this side lane.

That was the story they told my brother in fragments (такую вот историю они по частям рассказали моему брату) when presently they stopped again, nearer to New Barnet (когда через некоторое время: «вскоре» снова остановились неподалеку от Нью-Барнета). He promised to stay with them (он обещал оставаться с ними), at least until they could determine what to do (по крайней мере до тех пор, пока они не решат, что делать /дальше/; to determine — определять, устанавливать; принимать решение), or until the missing man arrived (или пока не прибудет = пока не встретят пропавшего доктора), and professed to be an expert shot with the revolver (и утверждал, что он отличный стрелок из револьвера; to profess — открыто признавать, заявлять; делать вид, притворяться) — a weapon strange to him (хотя оружие было незнакомо ему = он не держал оружия в руках) — in order to give them confidence (чтобы придать им уверенности).
They made a sort of encampment by the wayside (они сделали привал: «нечто вроде лагеря» у придорожной полосы), and the pony became happy in the hedge (а пони обрадовался живой изгороди). He told them of his own escape out of London (брат рассказал им о своем собственном бегстве из Лондона), and all that he knew of these Martians and their ways (и обо всем том, что знал о марсианах и их действиях; way — путь, дорога; образ действия). The sun crept higher in the sky (солнце ползло по небу /все/ выше), and after a time their talk died out (и спустя некоторое время их разговор постепенно прекратился) and gave place to an uneasy state of anticipation (уступив место = сменившись состоянием беспокойного ожидания).

fragment ['frxgmqnt], determine [dI'tq:mIn], anticipation [xn"tIsI'peIS(q)n]

That was the story they told my brother in fragments when presently they stopped again, nearer to New Barnet. He promised to stay with them, at least until they could determine what to do, or until the missing man arrived, and professed to be an expert shot with the revolver — a weapon strange to him — in order to give them confidence.
They made a sort of encampment by the wayside, and the pony became happy in the hedge. He told them of his own escape out of London, and all that he knew of these Martians and their ways. The sun crept higher in the sky, and after a time their talk died out and gave place to an uneasy state of anticipation.

Several wayfarers came along the lane (по дороге прошло несколько путников), and of these my brother gathered such news as he could (и у них брат выпытал, насколько смог, кое-какие новости; to gather — собирать). Every broken answer he had (каждый сбивчивый ответ, какой он получил) deepened his impression of the great disaster that had come on humanity (усилил его ощущение великого бедствия, обрушившегося на человечество; to deepen — углублять; усиливать; impression — впечатление; ощущение, представление), deepened his persuasion of the immediate necessity for prosecuting this flight (усилил его убежденность в необходимости немедленно продолжать бегство; to prosecute — преследовать в судебном порядке; продолжать). He urged the matter upon them (он убедил их = дам в этом; to urge smth. upon smb. — убеждать кого-л. в чем-л.).
“We have money,” said the slender woman, and hesitated (у нас есть деньги, — сказала стройная женщина и запнулась; to hesitate — колебаться, сомневаться; запинаться, заикаться).
Her eyes met my brother’s, and her hesitation ended (ее глаза встретились с глазами брата, и ее сомнения прошли).
“So have I,” said my brother (и у меня есть, — сказал брат).
She explained that they had as much as thirty pounds in gold (она объяснила, что у них есть тридцать фунтов золотом; as much as — столько же, так же много), besides a five-pound note (не считая пятифунтовой банкноты), and suggested that with that they might get upon a train at St. Albans or New Barnet (и предположила, что с ними они могут сесть на поезд в Сент-Олбансе или Нью-Барнете). My brother thought that was hopeless (мой брат считал, что это безнадежно), seeing the fury of the Londoners to crowd upon the trains (принимая во внимание неистовость лондонцев, берущих поезда штурмом; to crowd — толпиться, наваливаться толпой; seeing — так как, ввиду того, что; принимая во внимание, поскольку), and broached his own idea of striking across Essex towards Harwich (и предложил собственный план — добраться через Эссекс до Харвича; to broach — делать прокол; начать обсуждение /вопроса/) and thence escaping from the country altogether (и оттуда вообще бежать из страны).

wayfarer ['weI"fe(q)rq], necessity [nI'sesItI], money ['mAnI]

Several wayfarers came along the lane, and of these my brother gathered such news as he could. Every broken answer he had deepened his impression of the great disaster that had come on humanity, deepened his persuasion of the immediate necessity for prosecuting this flight. He urged the matter upon them.
“We have money,” said the slender woman, and hesitated.
Her eyes met my brother’s, and her hesitation ended.
“So have I,” said my brother.
She explained that they had as much as thirty pounds in gold, besides a five-pound note, and suggested that with that they might get upon a train at St. Albans or New Barnet. My brother thought that was hopeless, seeing the fury of the Londoners to crowd upon the trains, and broached his own idea of striking across Essex towards Harwich and thence escaping from the country altogether.

Mrs. Elphinstone — that was the name of the woman in white (миссис Элфинстоун — таким было имя женщины в белом) — would listen to no reasoning (не хотела слушать никаких аргументов), and kept calling upon “George” (и продолжала призывать своего “Джорджа”); but her sister-in-law was astonishingly quiet and deliberate (но ее невестка была на удивление спокойной и рассудительной; deliberate — преднамеренный, умышленный; осмотрительный; to deliberate — обдумывать, взвешивать), and at last agreed to my brother’s suggestion (и наконец согласилась с предложением моего брата). So, designing to cross the Great North Road (итак, намереваясь пересечь Большую Северную дорогу), they went on towards Barnet (они продолжали ехать к Барнету), my brother leading the pony to save it as much as possible (/при этом/ мой брат вел пони под уздцы, чтобы поберечь его, насколько возможно). As the sun crept up the sky the day became excessively hot (по мере того, как солнце пробиралось все выше по небу, день становился необычайно: «чрезмерно» жарким), and under foot a thick, whitish sand grew burning and blinding (и густой беловатый песок под ногами становился горячим и слепящим глаза), so that they travelled only very slowly (поэтому они продвигались очень медленно; to travel — путешествовать; двигаться, перемещаться). The hedges were grey with dust (изгороди были серыми от пыли). And as they advanced towards Barnet (и по мере их продвижения к Барнету) a tumultuous murmuring grew stronger (какое-то назойливое жужжание становилось сильнее; tumultuous — шумный, буйный).

deliberate [dI'lIbqrIt], suggestion [sq'dZestS(q)n], whitish ['waItIS]

Mrs. Elphinstone — that was the name of the woman in white — would listen to no reasoning, and kept calling upon “George”; but her sister-in-law was astonishingly quiet and deliberate, and at last agreed to my brother’s suggestion. So, designing to cross the Great North Road, they went on towards Barnet, my brother leading the pony to save it as much as possible. As the sun crept up the sky the day became excessively hot, and under foot a thick, whitish sand grew burning and blinding, so that they travelled only very slowly. The hedges were grey with dust. And as they advanced towards Barnet a tumultuous murmuring grew stronger.

They began to meet more people (они стали встречать больше людей). For the most part these were staring before them murmuring indistinct questions (по большей части те смотрели перед собой, бормоча малопонятные вопросы; indistinct — неотчетливый), jaded, haggard, unclean (обессиленные, изможденные, грязные; to jade — изнурять; jade — кляча; haggard — изможденный, измученный, изнуренный; осунувшийся). One man in evening dress passed them on foot (какой-то человек в смокинге пешком прошел мимо них; evening dress — вечернее платье; фрак, смокинг), his eyes on the ground (устремив глаза в землю). They heard his voice, and, looking back at him, saw (они услышали его голос и, оглянувшись увидели) one hand clutched in his hair (как одной рукой он ухватил себя за волосы) and the other beating invisible things (а другой бил по чему-то невидимому). His paroxysm of rage over (его приступ ярости миновал; to be over — окончиться, завершиться), he went on his way without once looking back (он продолжал свой путь, ни разу не оглянувшись).
As my brother’s party went on towards the crossroads to the south of Barnet (когда они подъехали к перекрестку к югу от Барнета; party — отряд, команда; группа, компания) they saw a woman approaching the road across some fields on their left (то увидели женщину, идущую к дороге через поля слева от них), carrying a child and with two other children (/на руках/ несущую младенца с двумя другими детьми); and then passed a man in dirty black (потом проехали мимо мужчины в грязной черной /одежде/), with a thick stick in one hand and a small portmanteau in the other (с толстой палкой в одной руке и небольшим чемоданом в другой).

more [mO:], indistinct ["IndI'stINkt], dirty ['dq:tI]

They began to meet more people. For the most part these were staring before them, murmuring indistinct questions, jaded, haggard, unclean. One man in evening dress passed them on foot, his eyes on the ground. They heard his voice, and, looking back at him, saw one hand clutched in his hair and the other beating invisible things. His paroxysm of rage over, he went on his way without once looking back.
As my brother’s party went on towards the crossroads to the south of Barnet they saw a woman approaching the road across some fields on their left, carrying a child and with two other children; and then passed a man in dirty black, with a thick stick in one hand and a small portmanteau in the other.

Then round the corner of the lane, from between the villas (потом из-за поворота дороги, /проходящей/ между виллами) that guarded it at its confluence with the high road (которые ограждали ее от соединения с главной дорогой; to guard — охранять; ограждать), came a little cart drawn by a sweating black pony (выехала небольшая тележка, которую тащил взмыленный черный пони; to sweat — потеть) and driven by a sallow youth in a bowler hat, grey with dust (а управлял болезненного /вида/ юноша в сером от пыли котелке; youth — юность, молодость; молодой человек, юноша). There were three girls, East End factory girls and a couple of little children crowded in the cart (в тележке /тесно/ сидели три девушки, фабричные работницы из Ист-Энда, и двое малышей; East End — восточная часть Лондона, лондонские рабочие кварталы).
“This’ll tike us rahnd Edgware (это доставит нас = мы так проедем до Эджуэра; tike us rahnd = take us round /диал./; to take — брать; доставлять /куда-л./; round /нареч./ — указывает на приход куда-л. /разг./)?” asked the driver, wild-eyed, white-faced (спросил возница с дикими глазами и бледным лицом); and when my brother told him it would if he turned to the left (и когда брат сказал ему, что /доедут/, если повернут налево), he whipped up at once without the formality of thanks (он тут же хлестнул /пони/, /даже/ не поблагодарив; formality — формальность; принятая форма).

guard [gQ:d], confluence ['kOnfluqns], formality [fO:'mxlItI]

Then round the corner of the lane, from between the villas that guarded it at its confluence with the high road, came a little cart drawn by a sweating black pony and driven by a sallow youth in a bowler hat, grey with dust. There were three girls, East End factory girls, and a couple of little children crowded in the cart.
“This’ll tike us rahnd Edgware?” asked the driver, wild-eyed, white-faced; and when my brother told him it would if he turned to the left, he whipped up at once without the formality of thanks.

My brother noticed a pale grey smoke or haze (мой брат заметил, как какой-то бледно-серый дым или туман) rising among the houses in front of them (поднимался между домами, /стоящими/ перед ними), and veiling the white façade of a terrace beyond the road (укрывая пеленой белый фасад террасы по ту сторону дороги) that appeared between the backs of the villas (видневшийся между задними дворами вилл). Mrs. Elphinstone suddenly cried out (миссис Элфинстоун вдруг вскрикнула) at a number of tongues of smoky red flame (/при виде/ множества языков дымного красного пламени) leaping up above the houses in front of them against the hot, blue sky (вырывавшегося над домами впереди на фоне знойного голубого неба). The tumultuous noise resolved itself now into the disorderly mingling of many voices (беспокойный шум теперь распался на беспорядочную смесь из множества голосов; to resolve — принимать решение; разделять, разлагать /на составные части/; to mingle — смешивать/ся/), the gride of many wheels, the creaking of waggons, and the staccato of hoofs (грохота множества колес, скрипа телег и дробного /стука/ копыт; staccato — стаккато /муз./; короткий, отрывистый). The lane came round sharply not fifty yards from the crossroads (дорога круто поворачивала ярдах в пятидесяти от перекрестка; sharp — острый; резкий, крутой).
“Good heavens!” cried Mrs. Elphinstone (всемогущие небеса! — воскликнула миссис Элфинстоун). “What is this you are driving us into (куда вы нас везете)?”
My brother stopped (брат остановился).

gride [graId], staccato [stq'kQ:tqu], hoof [hu:f]

My brother noticed a pale grey smoke or haze rising among the houses in front of them, and veiling the white façade of a terrace beyond the road that appeared between the backs of the villas. Mrs. Elphinstone suddenly cried out at a number of tongues of smoky red flame leaping up above the houses in front of them against the hot, blue sky. The tumultuous noise resolved itself now into the disorderly mingling of many voices, the gride of many wheels, the creaking of waggons, and the staccato of hoofs. The lane came round sharply not fifty yards from the crossroads.
“Good heavens!” cried Mrs. Elphinstone. “What is this you are driving us into?”
My brother stopped.

For the main road was a boiling stream of people (потому что главная дорога представляла собой бурлящий поток людей; to boil — кипятить; кипеть, бурлить), a torrent of human beings rushing northward, one pressing on another (стремительный поток из человеческих существ, стремящихся на север, тесня друг друга). A great bank of dust, white and luminous in the blaze of the sun (огромное облако пыли, белое и искрящееся в ярком свете солнца), made everything within twenty feet of the ground grey and indistinct (делало все на земле в радиусе двадцати футов серым и расплывчатым) and was perpetually renewed by the hurrying feet of a dense crowd (и новые клубы пыли непрестанно поднимались от ног спешащей густой толпы; to renew — обновлять, восстанавливать) of horses and of men and women on foot (от лошадей, от мужчин и женщин, /идущих/ пешком), and by the wheels of vehicles of every description (и от колес разного рода экипажей; description — описание; сорт, род).
“Way!” my brother heard voices crying (дорогу! — услышал мой брат выкрикивающие голоса). “Make way! (дайте дорогу!; to make way — потесниться, уступить дорогу)”
It was like riding into the smoke of a fire to approach the meeting point of the lane and road (приблизиться к точке пересечения проселочной и главной дорог было, /почти/ как въехать в дым от пожара); the crowd roared like a fire (толпа ревела, как пламя), and the dust was hot and pungent (а пыль была горячей и жгучей). And, indeed, a little way up the road a villa was burning (и в самом деле, немного дальше по дороге пылала вилла) and sending rolling masses of black smoke across the road (и, выбрасывая: «посылая» клубящиеся тучи черного дыма на дорогу) to add to the confusion (прибавляла неразберихи).

perpetual [pq'petjuql], renew [rI'nju:], pungent ['pAndZ(q)nt]

For the main road was a boiling stream of people, a torrent of human beings rushing northward, one pressing on another. A great bank of dust, white and luminous in the blaze of the sun, made everything within twenty feet of the ground grey and indistinct and was perpetually renewed by the hurrying feet of a dense crowd of horses and of men and women on foot, and by the wheels of vehicles of every description.
“Way!” my brother heard voices crying. “Make way!”
It was like riding into the smoke of a fire to approach the meeting point of the lane and road; the crowd roared like a fire, and the dust was hot and pungent. And, indeed, a little way up the road a villa was burning and sending rolling masses of black smoke across the road to add to the confusion.

Two men came past them (мимо них прошли двое мужчин). Then a dirty woman, carrying a heavy bundle and weeping (потом испачканная женщина, которая несла тяжелый узел и плакала). A lost retriever dog, with hanging tongue, circled dubiously round them (потерявшаяся охотничья собака, высунув язык, неуверенно кружила вокруг них), scared and wretched, and fled at my brother’s threat (испуганная и несчастная, и убежала, когда брат пригрозил ей; to flee — бежать, спасаться бегством).
So much as they could see of the road Londonward between the houses to the right (по всей дороге к Лондону, насколько они могли видеть между домами справа) was a tumultuous stream of dirty, hurrying people (двигался бурный поток грязных торопящихся людей), pent in between the villas on either side (по обеим сторонам ограничиваемый виллами; pent — заключенный, запертый); the black heads, the crowded forms, grew into distinctness (черные /ряды/ голов, притиснутые /друг к другу/ фигуры: «скучившиеся формы» обретали отчетливость; to grow — расти; distinct — отчетливый) as they rushed towards the corner, hurried past (когда они, спеша к перекрестку, проносились мимо), and merged their individuality again in a receding multitude (и снова теряли свою индивидуальность в удаляющейся массе; to merge — погружать) that was swallowed up at last in a cloud of dust (которую, в конце концов, поглощало облако пыли: «которая была проглатываема/поглощаема облаком пыли»).
“Go on! Go on!” cried the voices (проходите, проходите! — кричали голоса; to go on — продолжать идти). “Way! Way! (дорогу!)”

bundle [bAndl], threat [Tret], individuality ["IndI"vIdju'xlItI]

Two men came past them. Then a dirty woman, carrying a heavy bundle and weeping. A lost retriever dog, with hanging tongue, circled dubiously round them, scared and wretched, and fled at my brother’s threat.
So much as they could see of the road Londonward between the houses to the right was a tumultuous stream of dirty, hurrying people, pent in between the villas on either side; the black heads, the crowded forms, grew into distinctness as they rushed towards the corner, hurried past, and merged their individuality again in a receding multitude that was swallowed up at last in a cloud of dust.
“Go on! Go on!” cried the voices. “Way! Way!”

One man’s hands pressed on the back of another (руки одного упирались в спину другого; to press — нажимать, надавливать). My brother stood at the pony’s head (мой брат был возле головы пони = вел пони под уздцы; to stand — стоять; находиться). Irresistibly attracted, he advanced slowly, pace by pace, down the lane (неотразимо влекомый /толпой/, он медленно, шаг за шагом, продвигался по дороге; lane — узкая дорога, тропинка /особ. между живыми изгородями/).
Edgware had been a scene of confusion (в Эджуэре царило смятение; scene — место действия /в пьесе, романе/; картина, зрелище), Chalk Farm a riotous tumult (в Чок-Фарме — бурная суматоха; riotous — мятежный; шумливый, буйный; riot — бунт; восстание, мятеж; нарушение общественной тишины и порядка), but this was a whole population in movement (все население пришло в движение). It is hard to imagine that host (трудно и вообразить себе эту тьму народу; host — множество; толпа, тьма). It had no character of its own (толпа являла собой безликую массу: «не имела своего характера»; character — характер; характерная особенность, отличительный признак; own — свой, собственный). The figures poured out past the corner (фигуры выходили из-за угла; to pour — лить/ся/; валить, прибывать в большом количестве), and receded with their backs to the group in the lane (и вот уже их спины были видны тем, кто двигался по проселочной дороге; to recede — отступать, пятиться; удаляться; group — группа /людей, предметов/). Along the margin came those who were on foot threatened by the wheels (вдоль обочины, под угрозой /попасть/ под колеса, шли пешеходы; to threaten — грозить, угрожать), stumbling in the ditches, blundering into one another (оступаясь в канавы и натыкаясь друг на друга; to blunder — двигаться ощупью, спотыкаться).

scene [si:n], whole [hqul], host [hqust]

One man’s hands pressed on the back of another. My brother stood at the pony’s head. Irresistibly attracted, he advanced slowly, pace by pace, down the lane.
Edgware had been a scene of confusion, Chalk Farm a riotous tumult, but this was a whole population in movement. It is hard to imagine that host. It had no character of its own. The figures poured out past the corner, and receded with their backs to the group in the lane. Along the margin came those who were on foot threatened by the wheels, stumbling in the ditches, blundering into one another.

The carts and carriages crowded close upon one another (телеги и повозки теснили друг друга; to crowd — толпиться, теснить/ся/; close — близко), making little way for those swifter and more impatient vehicles (мешая более быстрым и нетерпеливым экипажам; to make way — уступить дорогу; little — мало, немного) that darted forward every now and then (которые время от времени бросались вперед) when an opportunity showed itself of doing so (когда представлялась: «показывалась» возможность это сделать), sending the people scattering against the fences and gates of the villas (заставляя людей прижиматься к изгородям и воротам вилл; to send — посылать, отсылать; приводить в какое-л. состояние; to scatter — разбрасывать, рассыпать; разгонять, рассеивать).
“Push on!” was the cry (поспешите! — слышался крик; to push on — толкать; спешить). “Push on! They are coming (скорее, они идут)!”
In one cart stood a blind man in the uniform of the Salvation Army (в одной повозке стоял слепой в униформе Армии Спасения), gesticulating with his crooked fingers and bawling, “Eternity! Eternity!” (жестикулируя своими скрюченными пальцами и выкрикивая: “Вечность, вечность!”). His voice was hoarse and very loud (его голос был хриплым и очень громким) so that my brother could hear him long after (так что мой брат слышал его долгое время после того) he was lost to sight in the dust (как он пропал из виду в /облаке/ пыли; to lose — терять; исчезать, пропадать).

impatient [Im'peIS(q)nt], opportunity ["Opq'tju:nItI], uniform ['ju:nIfO:m]

The carts and carriages crowded close upon one another, making little way for those swifter and more impatient vehicles that darted forward every now and then when an opportunity showed itself of doing so, sending the people scattering against the fences and gates of the villas.
“Push on!” was the cry. “Push on! They are coming!”
In one cart stood a blind man in the uniform of the Salvation Army, gesticulating with his crooked fingers and bawling, “Eternity! Eternity!” His voice was hoarse and very loud so that my brother could hear him long after he was lost to sight in the dust.

Some of the people who crowded in the carts (некоторые люди в битком набитых повозках) whipped stupidly at their horses (без толку хлестали лошадей; stupid — глупый, бестолковый) and quarrelled with other drivers (и переругивались с другими возницами; to quarrel — ссориться, ругаться); some sat motionless, staring at nothing with miserable eyes (некоторые сидели неподвижно, смотря в никуда несчастными глазами); some gnawed their hands with thirst (другие кусали свои руки от тоски; to gnaw — грызть; thirst — жажда; тоска, томление), or lay prostrate in the bottoms of their conveyances (или обессиленные лежали на дне повозок; prostrate — распростертый; выбившийся из сил; conveyance — перевозка, транспортировка; транспортное средство). The horses’ bits were covered with foam, their eyes bloodshot (удила лошадей были покрыты пеной, а глаза налиты кровью).
There were cabs, carriages, shop cars, waggons, beyond counting (тут во множестве: «без счета» были кебы, экипажи, коляски, фургоны); a mail cart, a road-cleaner’s cart marked “Vestry of St. Pancras” (почтовая карета, телега уборщика дорог с надписью: «маркированная» “Община святого Панкратия”; vestry — ризница; собрание прихожан, членов церковной общины), a huge timber waggon crowded with roughs (огромная повозка для перевозки досок, набитая подозрительного вида субъектами; rough — грубый; грубиян, хулиган). A brewer’s dray rumbled by with its two near wheels (телега пивовара громыхала своими двумя близко посаженными колесами) splashed with fresh blood (забрызганными свежей кровью).
“Clear the way!” cried the voices (очистите = дайте дорогу! — доносились: «кричали» голоса). “Clear the way!”
“Eter-nity! Eter-nity!” came echoing down the road (веч-ность, веч-ность! — эхом разносилось по дороге).

quarrel ['kwOr(q)l], conveyance [kqn'veIqns], eternity [i:'tq:nItI]

Some of the people who crowded in the carts whipped stupidly at their horses and quarrelled with other drivers; some sat motionless, staring at nothing with miserable eyes; some gnawed their hands with thirst, or lay prostrate in the bottoms of their conveyances. The horses’ bits were covered with foam, their eyes bloodshot.
There were cabs, carriages, shop cars, waggons, beyond counting; a mail cart, a road-cleaner’s cart marked “Vestry of St. Pancras,” a huge timber waggon crowded with roughs. A brewer’s dray rumbled by with its two near wheels splashed with fresh blood.
“Clear the way!” cried the voices. “Clear the way!”
“Eter-nity! Eter-nity!” came echoing down the road.

There were sad, haggard women tramping by (проходили печальные, изможденные женщины), well dressed, with children that cried and stumbled (прилично одетые, с ковылявшими /рядом/ плачущими детьми), their dainty clothes smothered in dust (их изысканные платья были покрыты пылью; to smother — душить; покрывать, усеивать), their weary faces smeared with tears (а по усталым лицам размазаны слезы). With many of these came men (со многими из них шли мужья), sometimes helpful, sometimes lowering and savage (то заботливые, то мрачные и злые; helpful — полезный; готовый помочь; savage — дикий; злой, свирепый). Fighting side by side with them pushed some weary street outcast in faded black rags (рядом с ними проталкивались усталые уличные бродяги в выцветшем темном тряпье; outcast — изгнанник; бездомный), wide-eyed, loud-voiced, and foul-mouthed (с широко раскрытыми /от удивления/ глазами, громко и грязно ругаясь; foul — загрязненный, нечистый, неочищенный; грязный). There were sturdy workmen thrusting their way along (здесь были крепкие рабочие, /активно/ прокладывающие себе дорогу; to thrust — делать выпад; пронзать, протыкать; протискиваться, пролезать), wretched, unkempt men, clothed like clerks or shopmen (жалкие, растрепанные люди, по одежде похожие на клерков или продавцов магазинов), struggling spasmodically (с трудом пробивающиеся /в толпе/; to struggle — бороться, пробиваться; spasmodically — конвульсивно; отрывисто, толчками); a wounded soldier my brother noticed (/также/ мой брат заметил раненого солдата), men dressed in the clothes of railway porters (людей, одетых в форму железнодорожных носильщиков), one wretched creature in a nightshirt with a coat thrown over it (и какое-то несчастное создание в пальто, наброшенном поверх ночной рубашки).

haggard ['hxgqd], weary ['wIqrI], outcast ['autkQ:st]

There were sad, haggard women tramping by, well dressed, with children that cried and stumbled, their dainty clothes smothered in dust, their weary faces smeared with tears. With many of these came men, sometimes helpful, sometimes lowering and savage. Fighting side by side with them pushed some weary street outcast in faded black rags, wide-eyed, loud-voiced, and foul-mouthed. There were sturdy workmen thrusting their way along, wretched, unkempt men, clothed like clerks or shopmen, struggling spasmodically; a wounded soldier my brother noticed, men dressed in the clothes of railway porters, one wretched creature in a nightshirt with a coat thrown over it.

But varied as its composition was (но, несмотря на все различия: «каким бы пестрым ни был ее состав»; varied — различный, разнообразный; composition — составление, построение; состав, структура), certain things all that host had in common (кое-что во всей этой толпе было общим; certain — определенный; некоторый). There were fear and pain on their faces, and fear behind them (на их лицах были страх и боль, и страх был позади них). A tumult up the road, a quarrel for a place in a waggon (шум впереди на дороге, ссора за место в повозке), sent the whole host of them quickening their pace (заставляли всю эту /людскую/ массу ускорять шаг); even a man so scared and broken that his knees bent under him (даже человек, до того напуганный и разбитый, что под ним подгибались колени) was galvanised for a moment into renewed activity (на миг снова обретал силы; to galvanise — оживлять, возбуждать; activity — деятельность; активность, энергия). The heat and dust had already been at work upon this multitude (жара и пыль /тоже/ оказали влияние на эту многочисленную /толпу/: «поработали над этой толпой»). Their skins were dry, their lips black and cracked (кожа у людей пересохла, их губы почернели и потрескались). They were all thirsty, weary, and footsore (они страдали от жажды, усталости и от натертых ног; footsore — со стертыми ногами). And amid the various cries one heard disputes, reproaches, groans of weariness and fatigue (среди различных выкриков слышались споры, упреки, стоны от усталости и утомления); the voices of most of them were hoarse and weak (голоса у многих из них охрипли и ослабели: «были хриплыми и слабыми»). Through it all ran a refrain (сквозь все это постоянно слышалось; refrain — рефрен, припев):
“Way! Way! The Martians are coming (дорогу! марсиане идут!)!”

composition ["kOmpq'zIS(q)n], activity [xk'tIvItI], reproach [rI'prqutS]

But varied as its composition was, certain things all that host had in common. There were fear and pain on their faces, and fear behind them. A tumult up the road, a quarrel for a place in a waggon, sent the whole host of them quickening their pace; even a man so scared and broken that his knees bent under him was galvanised for a moment into renewed activity. The heat and dust had already been at work upon this multitude. Their skins were dry, their lips black and cracked. They were all thirsty, weary, and footsore. And amid the various cries one heard disputes, reproaches, groans of weariness and fatigue; the voices of most of them were hoarse and weak. Through it all ran a refrain:
“Way! Way! The Martians are coming!”

Few stopped and came aside from that flood (некоторые останавливались и отходили в сторону от /общего/ потока). The lane opened slantingly into the main road with a narrow opening (проселочная дорога узкой горловиной под углом выходила на главную; slantingly — косо, наклонно; slant — наклон, склон, уклон; opening — отверстие, щель; расщелина, проход), and had a delusive appearance of coming from the direction of London (и имела обманчивый вид, будто вела из Лондона). Yet a kind of eddy of people drove into its mouth (людской водоворот устремлялся в эту горловину); weaklings elbowed out of the stream (слабые, которых выталкивали из /общего потока/), who for the most part rested but a moment (отдыхали с минуту) before plunging into it again (прежде чем броситься в него снова; to plunge — нырять, погружаться; бросаться, врываться). A little way down the lane, with two friends bending over him (немного дальше на дороге два товарища склонились над), lay a man with a bare leg, wrapped about with bloody rags (лежащим человеком с голой ногой, обмотанной окровавленными тряпками). He was a lucky man to have friends (ему повезло, у него были друзья; lucky man — счастливчик).
A little old man, with a grey military moustache (маленький старичок с седыми усами, /какие носили/ военные) and a filthy black frock coat (и в испачканном черном сюртуке), limped out and sat down beside the trap (хромая, выбрался из толпы и сел на обочине; trap — западня, ловушка; beside — рядом, около; вне, за пределами), removed his boot — his sock was blood-stained (снял башмак — носок был испачкан кровью; to stain — пятнать, покрывать пятнами; пачкать; stain — пятно) — shook out a pebble, and hobbled on again (вытряхнул камешек и захромал дальше: «снова»); and then a little girl of eight or nine, all alone (потом маленькая девочка, восьми-девяти лет, одна, без взрослых; all alone — совершенно один), threw herself under the hedge close by my brother, weeping (бросилась, плача, /на землю/ у изгороди неподалеку от моего брата).
“I can’t go on! I can’t go on (не могу идти дальше)!”

aside [q'saId], bloody ['blAdI], moustache [mq'stQ:S]

Few stopped and came aside from that flood. The lane opened slantingly into the main road with a narrow opening, and had a delusive appearance of coming from the direction of London. Yet a kind of eddy of people drove into its mouth; weaklings elbowed out of the stream, who for the most part rested but a moment before plunging into it again. A little way down the lane, with two friends bending over him, lay a man with a bare leg, wrapped about with bloody rags. He was a lucky man to have friends.
A little old man, with a grey military moustache and a filthy black frock coat, limped out and sat down beside the trap, removed his boot — his sock was blood-stained — shook out a pebble, and hobbled on again; and then a little girl of eight or nine, all alone, threw herself under the hedge close by my brother, weeping.
“I can’t go on! I can’t go on!”

My brother woke from his torpor of astonishment (брат очнулся от оцепенения, вызванного увиденным вокруг; torpor — безразличие, апатия; оцепенение; astonishment — удивление; то, что вызывает изумление; to wake — проснуться; очнуться) and lifted her up, speaking gently to her (поднял ее, ласково разговаривая с ней; gently — мягко, нежно), and carried her to Miss Elphinstone (и отнес ее к мисс Элфинстоун). So soon as my brother touched her (как только мой брат прикоснулся к ней) she became quite still, as if frightened (она совершенно затихла, как будто испугавшись).
“Ellen!” shrieked a woman in the crowd, with tears in her voice (Элен! — пронзительно закричала женщина в толпе со слезами в голосе) — “Ellen!” And the child suddenly darted away from my brother, crying “Mother!” (и ребенок тут же убежал от моего брата с криком: “Мама!”; to dart away — умчаться; dart — дротик).
“They are coming,” said a man on horseback (они идут, — сказал сидящий на лошади человек), riding past along the lane (проезжая мимо по дороге).
“Out of the way, there!” bawled a coachman, towering high (эй, там, прочь с дороги! — заорал какой-то кучер, приподнимаясь); and my brother saw a closed carriage turning into the lane (и брат увидел закрытую карету, поворачивающую на проселочную дорогу).
The people crushed back on one another to avoid the horse (люди /отпрянули/ назад, давя друг друга, чтобы не попасть под лошадь; to crush — давить; to avoid — избегать, сторониться). My brother pushed the pony and chaise back into the hedge (брат потянул пони с коляской назад, к изгороди), and the man drove by and stopped at the turn of the way (и тот человек проехал мимо и остановился у поворота). It was a carriage, with a pole for a pair of horses (это была карета с дышлом для двух лошадей; pole — столб, шест; дышло), but only one was in the traces (но впряжена была только одна; trace — постромка; in the traces — в упряжке). My brother saw dimly through the dust (брат смутно разглядел сквозь пыль) that two men lifted out something on a white stretcher (как два человека вынесли /из кареты/ что-то на белых носилках) and put it gently on the grass beneath the privet hedge (и аккуратно положили на траву под изгородью из бирючины).

torpor ['tO:pq], coachman ['kqutSmqn], beneath [bI'ni:T]

My brother woke from his torpor of astonishment and lifted her up, speaking gently to her, and carried her to Miss Elphinstone. So soon as my brother touched her she became quite still, as if frightened.
“Ellen!” shrieked a woman in the crowd, with tears in her voice — “Ellen!” And the child suddenly darted away from my brother, crying “Mother!”
“They are coming,” said a man on horseback, riding past along the lane.
“Out of the way, there!” bawled a coachman, towering high; and my brother saw a closed carriage turning into the lane.
The people crushed back on one another to avoid the horse. My brother pushed the pony and chaise back into the hedge, and the man drove by and stopped at the turn of the way. It was a carriage, with a pole for a pair of horses, but only one was in the traces. My brother saw dimly through the dust that two men lifted out something on a white stretcher and put it gently on the grass beneath the privet hedge.

One of the men came running to my brother (один из них подбежал к моему брату).
“Where is there any water (где здесь вода)?” he said. “He is dying fast, and very thirsty (он при смерти: «быстро умирает» и очень хочет пить). It is Lord Garrick (это лорд Гэррик).”
“Lord Garrick!” said my brother; “the Chief Justice (Верховный судья)?”
“The water (/где/ вода)?” he said.
“There may be a tap,” said my brother, “in some of the houses (в одном из этих домов может быть кран; tap — пробка; кран /водопроводный, газовый/). We have no water (у нас нет воды). I dare not leave my people (я не могу: «не смею» оставить своих).”
The man pushed against the crowd towards the gate of the corner house (человек /стал/ проталкиваться сквозь толпу к воротам углового дома).
“Go on!” said the people, thrusting at him (скорее! — говорили люди, толкая его). “They are coming! Go on! (они идут! скорее!)”

there [bI'ni:T], justice ['dZAstIs], leave [li:v]

One of the men came running to my brother.
“Where is there any water?” he said. “He is dying fast, and very thirsty. It is Lord Garrick.”
“Lord Garrick!” said my brother; “the Chief Justice?”
“The water?” he said.
“There may be a tap,” said my brother, “in some of the houses. We have no water. I dare not leave my people.”
The man pushed against the crowd towards the gate of the corner house.
“Go on!” said the people, thrusting at him. “They are coming! Go on!”

Then my brother’s attention was distracted by a bearded, eagle-faced man (внимание моего брата привлек бородатый человек с орлиным профилем: «лицом») lugging a small handbag (несущий небольшой саквояж; to lug — тащить, волочить), which split even as my brother’s eyes rested on it (который раскрылся как раз, когда взгляд брата остановился на нем; to split — раскалывать/ся/, расщеплять/ся/; to rest — отдыхать; останавливаться, быть прикованным /о взгляде, мыслях/) and disgorged a mass of sovereigns (и /из него/ вывалилась куча соверенов; to disgorge — изрыгать, извергать) that seemed to break up into separate coins as it struck the ground (которая, казалось, распалась на отдельные монеты, ударившись о землю; to break up — распадаться, разваливаться). They rolled hither and thither among the struggling feet of men and horses (они покатились в разные стороны под ноги людям и лошадям; hither and thither — сюда и туда, в различных направлениях). The man stopped and looked stupidly at the heap (человек остановился и тупо посмотрел на эту груду), and the shaft of a cab struck his shoulder and sent him reeling (и /тут/ оглобля кеба его ударила в плечо и заставила пошатнуться). He gave a shriek and dodged back (он вскрикнул и отскочил назад), and a cartwheel shaved him narrowly (где его чуть не задело колесо телеги; to shave — брить; зацепить; задеть, едва коснуться; narrow — узкий; близкий /о бритье, например, — близкое к коже/).
“Way!” cried the men all about him (дорогу! — кричали люди вокруг него). “Make way (дайте дорогу)!”
So soon as the cab had passed (как только кеб проехал), he flung himself, with both hands open, upon the heap of coins (он бросился, расставив руки: «с обеими раскрытыми руками» к куче монет), and began thrusting handfuls in his pocket (и принялся пригоршнями засовывать их в карманы). A horse rose close upon him (над ним поднялась на дыбы лошадь), and in another moment, half rising (и в следующий миг, наполовину поднявшись), he had been borne down under the horse’s hoofs (он был опрокинут под лошадиные копыта; to bear — носить, переносить).

eagle ['i:g(q)l], disgorge [dIs'gO:dZ], sovereign ['sOvrIn]

Then my brother’s attention was distracted by a bearded, eagle-faced man lugging a small handbag, which split even as my brother’s eyes rested on it and disgorged a mass of sovereigns that seemed to break up into separate coins as it struck the ground. They rolled hither and thither among the struggling feet of men and horses. The man stopped and looked stupidly at the heap, and the shaft of a cab struck his shoulder and sent him reeling. He gave a shriek and dodged back, and a cartwheel shaved him narrowly.
“Way!” cried the men all about him. “Make way!”
So soon as the cab had passed, he flung himself, with both hands open, upon the heap of coins, and began thrusting handfuls in his pocket. A horse rose close upon him, and in another moment, half rising, he had been borne down under the horse’s hoofs.

“Stop!” screamed my brother (стойте! — закричал мой брат), and pushing a woman out of his way (и, оттолкнув с дороги какую-то женщину), tried to clutch the bit of the horse (попытался ухватить лошадь за узду).
Before he could get to it (прежде чем он смог до нее дотянуться), he heard a scream under the wheels (он услышал крик из-под колес), and saw through the dust the rim passing over the poor wretch’s back (и сквозь пыль увидел, как по спине бедняги проехало колесо: «обод»). The driver of the cart slashed his whip at my brother (возница телеги хлестнул кнутом моего брата), who ran round behind the cart (выбежавшего из-за телеги). The multitudinous shouting confused his ears (многочисленные крики оглушили его «уши»; to confuse — смущать, приводить в замешательство). The man was writhing in the dust among his scattered money (тот человек корчился в пыли среди своих рассыпанных денег), unable to rise, for the wheel had broken his back (неспособный подняться, поскольку колесо сломало ему хребет: «спину»), and his lower limbs lay limp and dead (и его нижние конечности парализовало; to lie — лежать; limp — мягкий; слабый, вялый; dead — мертвый; безжизненный). My brother stood up and yelled at the next driver (мой брат поднялся и закричал на следующего возницу), and a man on a black horse came to his assistance (и какой-то человек на вороной лошади пришел ему на помощь).

clutch [klAtS], scatter ['skxtq], assistance [q'sIst(q)ns]

“Stop!” screamed my brother, and pushing a woman out of his way, tried to clutch the bit of the horse.
Before he could get to it, he heard a scream under the wheels, and saw through the dust the rim passing over the poor wretch’s back. The driver of the cart slashed his whip at my brother, who ran round behind the cart. The multitudinous shouting confused his ears. The man was writhing in the dust among his scattered money, unable to rise, for the wheel had broken his back, and his lower limbs lay limp and dead. My brother stood up and yelled at the next driver, and a man on a black horse came to his assistance.

“Get him out of the road,” said he (уберите его с дороги); and, clutching the man’s collar with his free hand (и, схватив упавшего за шиворот: «за воротник»), my brother lugged him sideways (брат потащил его на обочину). But he still clutched after his money (но тот продолжал тянуться за своими деньгами; to clutch — хватать), and regarded my brother fiercely (свирепо глядя на моего брата; to regard — расценивать, рассматривать; смотреть на /кого-л., что-л./), hammering at his arm with a handful of gold (колотя его по руке кулаком с зажатым в нем золотом). “Go on! Go on!” shouted angry voices behind (вперед! двигайтесь! — кричали раздраженные голоса позади).
“Way! Way (дорогу)!”
There was a smash as the pole of a carriage crashed into the cart (послышался грохот, когда дышло повозки врезалось в телегу; smash — грохот, стук при столкновении) that the man on horseback stopped (которую остановил человек на лошади). My brother looked up (брат взглянул вверх), and the man with the gold twisted his head round (а человек с золотом, повернув голову) and bit the wrist that held his collar (укусил за запястье, державшее его за ворот). There was a concussion (произошло столкновение), and the black horse came staggering sideways (вороная лошадь шарахнулась в сторону), and the carthorse pushed beside it (а лошадь, /впряженная/ в телегу, устремилась мимо нее). A hoof missed my brother’s foot by a hair’s breadth (копыто промахнулось = ударило в землю на ширину волоса от ноги брата = у самой ноги). He released his grip on the fallen man and jumped back (он отпустил упавшего: «освободил свой захват на упавшем человеке» и отпрыгнул назад).

pole [pqul], concussion [kqn'kAS(q)n], breadth [bredT, bretT]

“Get him out of the road,” said he; and, clutching the man’s collar with his free hand, my brother lugged him sideways. But he still clutched after his money, and regarded my brother fiercely, hammering at his arm with a handful of gold. “Go on! Go on!” shouted angry voices behind.
“Way! Way!”
There was a smash as the pole of a carriage crashed into the cart that the man on horseback stopped. My brother looked up, and the man with the gold twisted his head round and bit the wrist that held his collar. There was a concussion, and the black horse came staggering sideways, and the carthorse pushed beside it. A hoof missed my brother’s foot by a hair’s breadth. He released his grip on the fallen man and jumped back.

He saw anger change to terror on the face of the poor wretch on the ground (он увидел, как злоба сменилась ужасом на лице бедняги, /лежащего/ на земле), and in a moment he was hidden (и через секунду его скрыла /толпа/) and my brother was borne backward and carried past the entrance of the lane (а моего брата оттеснили: «отнесли» назад и пронесли мимо выезда на проселок; entrance — вход; въезд), and had to fight hard in the torrent to recover it (и ему пришлось сильно потрудиться в потоке /людей/, чтобы вернуться назад; to recover — обретать снова, получать обратно; вернуться в исходное положение).
He saw Miss Elphinstone covering her eyes (он увидел, что мисс Элфинстоун прикрывает глаза), and a little child, with all a child’s want of sympathetic imagination (а маленький ребенок со всей детской любознательностью; want — недостаток, нехватка; желание, стремление; sympathetic — сочувственный, полный сочувствия; imagination — воображение, фантазия), staring with dilated eyes at a dusty something (смотрел, /широко/ раскрыв глаза, на нечто в пыли; to dilate — расширяться) that lay black and still (которое лежало черной и неподвижной /массой/), ground and crushed under the rolling wheels (растоптанное и раздавленное крутящимися колесами; to grind — молоть/ся/, перемалывать/ся/). “Let us go back!” he shouted, and began turning the pony round (давайте повернем назад! — закричал мой брат и начал разворачивать пони). “We cannot cross this — hell,” he said (мы не сможем проехать сквозь этот ад, — сказал он; to cross — пересекать, переходить) and they went back a hundred yards the way they had come (и они вернулись на сотню ярдов назад по пути, по которому приехали), until the fighting crowd was hidden (пока борющаяся толпа не скрылась /из глаз/). As they passed the bend in the lane (когда они миновали поворот на проселочной дороге) my brother saw the face of the dying man in the ditch under the privet (брат увидел лицо умирающего в канаве под /зарослями/ бирючины), deadly white and drawn, and shining with perspiration (мертвенно-бледное, искаженное и блестящее от испарины). The two women sat silent (обе женщины сидели тихо), crouching in their seat and shivering (вжавшись в сидения и дрожа; to crouch — присесть, припасть к земле; сжаться).

anger ['xNgq], entrance ['entr(q)ns], privet ['prIvIt]

He saw anger change to terror on the face of the poor wretch on the ground, and in a moment he was hidden and my brother was borne backward and carried past the entrance of the lane, and had to fight hard in the torrent to recover it.
He saw Miss Elphinstone covering her eyes, and a little child, with all a child’s want of sympathetic imagination, staring with dilated eyes at a dusty something that lay black and still, ground and crushed under the rolling wheels. “Let us go back!” he shouted, and began turning the pony round. “We cannot cross this — hell,” he said and they went back a hundred yards the way they had come, until the fighting crowd was hidden. As they passed the bend in the lane my brother saw the face of the dying man in the ditch under the privet, deadly white and drawn, and shining with perspiration. The two women sat silent, crouching in their seat and shivering.

Then beyond the bend my brother stopped again (потом за поворотом брат остановился снова). Miss Elphinstone was white and pale (мисс Элфинстоун была совершенно бледной), and her sister-in-law sat weeping (а ее невестка сидела, всхлипывая), too wretched even to call upon “George” (совершенно позабыв о своем Джордже: «слишком несчастная, даже чтобы звать Джорджа»). My brother was horrified and perplexed (брат был шокирован и растерян). So soon as they had retreated he realized (как только они отъехали, брат понял) how urgent and unavoidable it was to attempt this crossing (насколько необходимо «и неизбежно» было попытаться /снова/ пересечь шоссе). He turned to Miss Elphinstone, suddenly resolute (вдруг /став/ решительным, он обернулся к мисс Элфинстоун).
“We must go that way,” he said (мы должны двигаться по этой дороге, — сказал он), and led the pony round again (и снова направил пони назад; to lead — вести).
For the second time that day (второй раз за этот день) this girl proved her quality (эта девушка показала себя; to prove — доказывать; показывать, демонстрировать; quality — качество; характерная особенность). To force their way into the torrent of people (чтобы проложить себе путь в потоке людей; to force — заставлять, принуждать; ускорять /движение/), my brother plunged into the traffic and held back a cab horse (брат бросился в /самую гущу/ движения и придержал лошадь, /впряженную/ в кеб; to hold back — сдерживать, удерживать), while she drove the pony across its head (в тот момент, когда она = мисс Элфинстоун провела пони перед ее мордой: «головой»). A waggon locked wheels for a moment (кеб на секунду притормозил; to lock — запирать; тормозить; wheel — колесо) and ripped a long splinter from the chaise (и оторвал длинную полосу от /борта/ коляски; splinter — осколок, обломок). In another moment they were caught and swept forward by the stream (в следующий миг их подхватил поток и унес вперед).

horrify ['hOrIfaI], resolute ['rezqlu:t], plunge [plAndZ]

Then beyond the bend my brother stopped again. Miss Elphinstone was white and pale, and her sister-in-law sat weeping, too wretched even to call upon “George.” My brother was horrified and perplexed. So soon as they had retreated he realized how urgent and unavoidable it was to attempt this crossing. He turned to Miss Elphinstone, suddenly resolute.
“We must go that way,” he said, and led the pony round again.
For the second time that day this girl proved her quality. To force their way into the torrent of people, my brother plunged into the traffic and held back a cab horse, while she drove the pony across its head. A waggon locked wheels for a moment and ripped a long splinter from the chaise. In another moment they were caught and swept forward by the stream.

My brother, with the cabman’s whip marks red across his face and hands (брат с красными отметинами от кнута кебмена на лице и руках), scrambled into the chaise and took the reins from her (взобрался в коляску и взял поводья у мисс Элфинстоун).
“Point the revolver at the man behind,” he said, giving it to her (цельте револьвер в того человека позади, — сказал он, давая ей пистолет), “if he presses us too hard (если он будет слишком напирать на нас). No! — point it at his horse (нет, цельтесь в его лошадь).”
Then he began to look out for a chance of edging to the right across the road (потом он стал искать возможности: «случая» переместиться вправо через дорогу; to look out — выглядывать; подыскивать, присматривать; to look for — искать; to edge — пододвигать незаметно или постепенно; продвигаться, проползать; edge — край, кромка). But once in the stream he seemed to lose volition (но, оказавшись в потоке, он, казалось, потерял свободу передвижения; volition — воля, сила воли), to become a part of that dusty rout (и стал частью этой пыльной толпы). They swept through Chipping Barnet with the torrent (вместе с этим потоком они пронеслись через Чиппинг-Барнет); they were nearly a mile beyond the centre of the town (они были почти в миле за центром города = миновав центр города) before they had fought across to the opposite side of the way (прежде чем /смогли/ пробиться к противоположной стороне дороги). It was din and confusion indescribable (шум и беспорядок были неописуемы; din — шум, грохот, гудение, гул, нестихающий звон); but in and beyond the town the road forks repeatedly (но в городе и за городом дорога часто разветвляется; to fork — работать вилами; разветвляться, раздваиваться; fork — вилка, вилы; развилка /дорог/), and this to some extent relieved the stress (и это некоторым образом сняло: «облегчило» напряжение).

volition [vq'lIS(q)n], dusty ['dAstI], indescribable ["IndIs'kraIbqb(q)l]

My brother, with the cabman’s whip marks red across his face and hands, scrambled into the chaise and took the reins from her.
“Point the revolver at the man behind,” he said, giving it to her, “if he presses us too hard. No! — point it at his horse.”
Then he began to look out for a chance of edging to the right across the road. But once in the stream he seemed to lose volition, to become a part of that dusty rout. They swept through Chipping Barnet with the torrent; they were nearly a mile beyond the centre of the town before they had fought across to the opposite side of the way. It was din and confusion indescribable; but in and beyond the town the road forks repeatedly, and this to some extent relieved the stress.

They struck eastward through Hadley (они направились на восток через Хэдли), and there on either side of the road (и там, по обе стороны дороги), and at another place farther on (и в другом месте /чуть/ дальше) they came upon a great multitude of people drinking at the stream (они наткнулись на = увидели множество людей, пьющих из реки), some fighting to come at the water (некоторые из которых дрались, чтобы добраться до воды). And farther on, from a lull near East Barnet (и /еще/ дальше, возле Ист-Барнета, где было относительно спокойно; lull — временное затишье, успокоение), they saw two trains running slowly one after the other without signal or order (они увидели два поезда, медленно двигавшихся друг за другом без сигнала /семафора/ или /каких-либо/ указаний; order — порядок, соблюдение правил; распоряжение, приказ) — trains swarming with people (поезда были забиты людьми; swarm — рой; to swarm — роиться; кишеть; толпиться), with men even among the coals behind the engines (люди /находились/ даже среди запасов угля позади локомотива) — going northward along the Great Northern Railway (поезда двигались на север по Большой северной железной дороге). My brother supposes they must have filled outside London (мой брат предполагает, что они, должно быть, были заполнены еще за пределами Лондона), for at that time the furious terror of the people (потому что к этому времени безумный: «неистовый» страх, охвативший жителей) had rendered the central termini impossible (сделал /посадку/ на центральных вокзалах невозможной; to render — отдавать, платить; приводить в какое-л. состояние).

either ['aIDq], without [wI'Daut], render ['rendq]

They struck eastward through Hadley, and there on either side of the road, and at another place farther on they came upon a great multitude of people drinking at the stream, some fighting to come at the water. And farther on, from a lull near East Barnet, they saw two trains running slowly one after the other without signal or order — trains swarming with people, with men even among the coals behind the engines — going northward along the Great Northern Railway. My brother supposes they must have filled outside London, for at that time the furious terror of the people had rendered the central termini impossible.

Near this place they halted for the rest of the afternoon (неподалеку от того места они остановились /чтобы провести там/ остаток дня), for the violence of the day had already utterly exhausted all three of them (так как волнения /пережитого/ за день измотали всех троих; violence — насилие, принуждение; неистовство, ярость; to exhaust — исчерпывать, израсходовать, использовать полностью; изнурять). They began to suffer the beginnings of hunger (они почувствовали первые приступы голода; to suffer — страдать, переносить); the night was cold (ночь была холодной), and none of them dared to sleep (и никто из них не решился уснуть). And in the evening many people came hurrying along the road (за вечер множество людей прошло по дороге) nearby their stopping place (мимо: «неподалеку от» места их стоянки), fleeing from unknown dangers before them (спасаясь от неизвестной опасности, /возникшей/ перед ними; to flee — бежать, спасаться бегством), and going in the direction from which my brother had come (и направляясь в том направлении, откуда приехал брат).

utterly ['AtqlI], suffer ['sAfq], hunger ['hANgq]

Near this place they halted for the rest of the afternoon, for the violence of the day had already utterly exhausted all three of them. They began to suffer the beginnings of hunger; the night was cold, and none of them dared to sleep. And in the evening many people came hurrying along the road nearby their stopping place, fleeing from unknown dangers before them, and going in the direction from which my brother had come.

Chapter Seventeen
The “Thunder Child”
(“Сын Грома”; child — ребенок, дитя; мальчик или девочка)

Had the Martians aimed only at destruction (имей марсиане своей целью только разрушение), they might on Monday have annihilated the entire population of London (они могли бы в понедельник уничтожить все население Лондона), as it spread itself slowly through the home counties (когда оно медленно разбредалось: «распространялось» по окружающим Лондон графствам; home counties — графства Мидлсекс, Эссекс, Кент, Суррей, которые окружают Лондон). Not only along the road through Barnet (не только по дороге через Барнет), but also through Edgware and Waltham Abbey (а также через Эджуэр и Уолтхэм-Эбби; abbey — аббатство), and along the roads eastward to Southend and Shoeburyness (и по дорогам, /ведущим/ на восток к Саусенду и Шубэринесу), and south of the Thames to Deal and Broadstairs (и на юг от Темзы к Дилю и Бродстэрсу), poured the same frantic rout (валили такие же обезумевшие толпы; rout — беспорядочное бегство; стремительное отступление; шумное сборище, скопление народа). If one could have hung that June morning in a balloon (если бы тем июньским утром можно было подняться: «повиснуть» на шаре) in the blazing blue above London (в сверкающие голубые небеса над Лондоном) every northward and eastward road running out of the tangled maze of streets (то все дороги, ведущие на север и на восток из запутанного лабиринта улиц) would have seemed stippled black with the streaming fugitives (показались бы исчерчены черными потоками беженцев; to stipple — чертить или рисовать пунктиром), each dot a human agony of terror and physical distress (каждая точка /означала бы/ человека, /исполненного/ муками ужаса и физической боли).

annihilate [q'naIqleIt], entire [In'taIq], physical ['fIzIk(q)l]

Had the Martians aimed only at destruction, they might on Monday have annihilated the entire population of London, as it spread itself slowly through the home counties. Not only along the road through Barnet, but also through Edgware and Waltham Abbey, and along the roads eastward to Southend and Shoeburyness, and south of the Thames to Deal and Broadstairs, poured the same frantic rout. If one could have hung that June morning in a balloon in the blazing blue above London every northward and eastward road running out of the tangled maze of streets would have seemed stippled black with the streaming fugitives, each dot a human agony of terror and physical distress.

I have set forth at length in the last chapter my brother’s account of the road through Chipping Barnet (я подробно изложил в последней = предыдущей главе рассказ своего брата о дороге через Чиппинг-Барнет; to set forth — излагать, формулировать; at length — детально, подробно; account — отчет; рассказ), in order that my readers may realize (для того, чтобы мои читатели могли понять) how that swarming of black dots appeared to one of those concerned (каким этот рой черных точек воспринимал один из участников /событий/; to concern — касаться, иметь отношение). Never before in the history of the world (никогда прежде в истории мира) had such a mass of human beings moved and suffered together (не передвигалась и не страдала одновременно такая масса человеческих существ). The legendary hosts of Goths and Huns (легендарные полчища готов и гуннов), the hugest armies Asia has ever seen (величайшие армии, которые когда-либо появлялись в Азии: «которые видела Азия»), would have been but a drop in that current (были бы каплей в этом потоке). And this was no disciplined march (это было не упорядоченное шествие; march — походное движение, марш /воен./); it was a stampede — a stampede gigantic and terrible (это было паническое бегство — тотальная и ужасающая миграция; stampede — паническое бегство; стихийный массовый исход; gigantic — большой, громадный) — without order and without a goal (без порядка и без цели), six million people unarmed and unprovisioned, driving headlong (шесть миллионов человек, безоружных и без запасов провизии, безрассудно /куда-то/ бегущих; to drive — гнать; дрейфовать, мчаться, нестись /перемещаться с помощью ветра, воды и других естественных агентов/; headlong — головой вперед /о падении вниз, нырянии/; стремительно, безрассудно; неуправляемо; очертя голову). It was the beginning of the rout of civilization (это было началом поражения цивилизации), of the massacre of mankind (уничтожения человечества; massacre — бойня, резня).

length [leNT], legendary ['ledZ(q)nd(q)rI], mankind ["mxn'kaInd]

I have set forth at length in the last chapter my brother’s account of the road through Chipping Barnet, in order that my readers may realize how that swarming of black dots appeared to one of those concerned. Never before in the history of the world had such a mass of human beings moved and suffered together. The legendary hosts of Goths and Huns, the hugest armies Asia has ever seen, would have been but a drop in that current. And this was no disciplined march; it was a stampede — a stampede gigantic and terrible — without order and without a goal, six million people unarmed and unprovisioned, driving headlong. It was the beginning of the rout of civilization, of the massacre of mankind.

Directly below him the balloonist would have seen the network of streets far and wide (прямо под собой воздухоплаватель увидел бы сеть длинных и широких улиц), houses, churches, squares, crescents, gardens — already derelict (дома, церкви, площади, перекрестки, скверы — уже покинутые; crescent — полумесяц; дома, стоящие полукругом) — spread out like a huge map, and in the southward blotted (растянувшиеся, словно огромная карта, /немного/ “запачканная” на юге; to spread out — растягиваться, вытягиваться). Over Ealing, Richmond, Wimbledon, it would have seemed as if some monstrous pen had flung ink upon the chart (над Илингом, Ричмондом, Уимблдоном показалось бы, будто с какого-то огромного пера на карту упали чернила; to fling — кидать/ся/, бросать/ся/). Steadily, incessantly, each black splash grew and spread (неуклонно, беспрерывно каждое черное пятно росло и расплывалось; splash — плеск, всплеск; пятно), shooting out ramifications this way and that (выбрасывая в разные стороны ответвления; to shoot out — выскакивать, вылетать; выбрасывать, выкидывать), now banking itself against rising ground (то окружая возвышенности; to bank — сгребать в кучу; окружать, окаймлять), now pouring swiftly over a crest into a new-found valley (то быстро перетекая через гребни в новооткрытую впадину), exactly as a gout of ink would spread itself upon blotting paper (точно так, как чернильное пятно расплывается на промокательной бумаге).

network ['netwq:k], incessantly [In'ses(q)ntlI], ramification ["rxmIfI'keIS(q)n]

Directly below him the balloonist would have seen the network of streets far and wide, houses, churches, squares, crescents, gardens — already derelict — spread out like a huge map, and in the southward blotted. Over Ealing, Richmond, Wimbledon, it would have seemed as if some monstrous pen had flung ink upon the chart. Steadily, incessantly, each black splash grew and spread, shooting out ramifications this way and that, now banking itself against rising ground, now pouring swiftly over a crest into a new-found valley, exactly as a gout of ink would spread itself upon blotting paper.

And beyond, over the blue hills that rise southward of the river (а там, за синими холмами, поднимающимися к югу от реки), the glittering Martians went to and fro (бродили сверкающие марсиане; to glitter — блестеть, сверкать), calmly and methodically spreading their poison cloud (спокойно и методично покрывая своим ядовитым облаком) over this patch of country and then over that (то этот участок местности, то другой), laying it again with their steam jets (осаждая его /облако/ снова струями пара; to lay — класть, положить; заставлять падать) when it had served its purpose (после того, как он сделает свое дело: «послужит своей цели»), and taking possession of the conquered country (и овладевали завоеванной территорией). They do not seem to have aimed at extermination so much (казалось, их целью было не столько истребить) as at complete demoralisation and the destruction of any opposition (сколько полностью деморализовать и сломить любое сопротивление). They exploded any stores of powder they came upon (они взрывали все склады пороха, на которые натыкались), cut every telegraph, and wrecked the railways here and there (повсюду обрывали телеграфные линии и разрушали железные дороги). They were hamstringing mankind (они перерезали человечеству вены; hamstring — подколенное сухожилие). They seemed in no hurry to extend the field of their operations (казалось, они не спешили расширить поле своих действий), and did not come beyond the central part of London all that day (и в тот день не пошли дальше центральной части Лондона). It is possible that a very considerable number of people in London (возможно, что значительное число жителей Лондона) stuck to their houses through Monday morning (не покидало своих домов все утро в понедельник; to stick — втыкать, вкалывать; остаться, застрять). Certain it is that many died at home suffocated by the Black Smoke (несомненно, что многие умерли дома от удушения черным дымом).

purpose ['pq:pqs], conquer ['kONkq], complete [kqm'pli:t]

And beyond, over the blue hills that rise southward of the river, the glittering Martians went to and fro, calmly and methodically spreading their poison cloud over this patch of country and then over that, laying it again with their steam jets when it had served its purpose, and taking possession of the conquered country. They do not seem to have aimed at extermination so much as at complete demoralisation and the destruction of any opposition. They exploded any stores of powder they came upon, cut every telegraph, and wrecked the railways here and there. They were hamstringing mankind. They seemed in no hurry to extend the field of their operations, and did not come beyond the central part of London all that day. It is possible that a very considerable number of people in London stuck to their houses through Monday morning. Certain it is that many died at home suffocated by the Black Smoke.

Until about midday the Pool of London was an astonishing scene (примерно до полудня Пул представлял собой удивительное зрелище; Pool of London — участок Темзы ниже Лондонского моста, выше которого океанские суда не поднимаются). Steamboats and shipping of all sorts lay there, tempted by the enormous sums of money offered by fugitives (там стояли пароходы и другие суда, соблазненные баснословными суммами «денег», которые предлагали беженцы), and it is said that many who swam out to these vessels (и говорят, что многих, кто /пытался/ вплавь добраться к этим судам) were thrust off with boathooks and drowned (отталкивали баграми, и они тонули; hook — крюк). About one o’clock in the afternoon the thinning remnant of a cloud of the black vapour (около часа дня редеющие остатки облаков черного газа) appeared between the arches of Blackfriars Bridge (появились = были замечены между арками моста Блэкфрайрз). At that the Pool became a scene of mad confusion, fighting, and collision (тут же Пул стал местом дикого смятения, борьбы и переполоха; collision — столкновение), and for some time a multitude of boats and barges jammed in the northern arch of the Tower Bridge (некоторое время множество лодок и барж загромождали северную арку Тауэрского моста; to jam — сжимать, зажимать; загромождать), and the sailors and lightermen had to fight savagely against the people (морякам и матросам с лихтеров приходилось отчаянно отбиваться от людей) who swarmed upon them from the riverfront (которые толпой напирали с прибрежной зоны). People were actually clambering down the piers of the bridge from above (люди даже спускались сверху по устоям моста; actually — фактически, на самом деле).

enormous [I'nO:mqs], remnant ['remnqnt], sailor ['seIlq]

Until about midday the Pool of London was an astonishing scene. Steamboats and shipping of all sorts lay there, tempted by the enormous sums of money offered by fugitives, and it is said that many who swam out to these vessels were thrust off with boathooks and drowned. About one o’clock in the afternoon the thinning remnant of a cloud of the black vapour appeared between the arches of Blackfriars Bridge. At that the Pool became a scene of mad confusion, fighting, and collision, and for some time a multitude of boats and barges jammed in the northern arch of the Tower Bridge, and the sailors and lightermen had to fight savagely against the people who swarmed upon them from the riverfront. People were actually clambering down the piers of the bridge from above.

When, an hour later, a Martian appeared beyond the Clock Tower (когда часом позже марсианин появился за зданием парламента; Clock Tower — башня здания парламента с часами Биг Бен) and waded down the river (и пошел вниз по реке; to wade — переходить вброд), nothing but wreckage floated above Limehouse (выше Лаймхауза ничего, кроме обломков, на воде не было; to float — плавать, держаться на поверхности).
Of the falling of the fifth cylinder I have presently to tell (о падении пятого цилиндра я расскажу чуть позже). The sixth star fell at Wimbledon (шестая звезда упала возле Уимблдона). My brother, keeping watch beside the women in the chaise in a meadow (брат, неся вахту возле женщин в коляске на лугу; to keep watch — караулить, сторожить), saw the green flash of it far beyond the hills (увидел зеленую вспышку далеко за холмами). On Tuesday the little party, still set upon getting across the sea (во вторник /их/ маленькая группа, все еще настроенная на то, чтобы пересечь море; to set — ставить, помещать; настраивать), made its way through the swarming country towards Colchester (направилась по заполненной беженцами округе к Колчестеру; to swarm — толпиться, кишеть). The news that the Martians were now in possession of the whole of London was confirmed (новость о том, что марсиане уже полностью овладели Лондоном, подтвердилась). They had been seen at Highgate (их видели у Хайгейта), and even, it was said, at Neasden (и даже, поговаривали, — у Нисдена). But they did not come into my brother’s view until the morrow (но они не попадали в поле зрения брата = но брат их не видел вплоть до следующего дня).

meadow ['medqu], confirm [kqn'fq:m], view [vju:]

When, an hour later, a Martian appeared beyond the Clock Tower and waded down the river, nothing but wreckage floated above Limehouse.
Of the falling of the fifth cylinder I have presently to tell. The sixth star fell at Wimbledon. My brother, keeping watch beside the women in the chaise in a meadow, saw the green flash of it far beyond the hills. On Tuesday the little party, still set upon getting across the sea, made its way through the swarming country towards Colchester. The news that the Martians were now in possession of the whole of London was confirmed. They had been seen at Highgate, and even, it was said, at Neasden. But they did not come into my brother’s view until the morrow.

That day the scattered multitudes began to realize (в тот день разрозненные толпы беженцев стали понимать = ощущать) the urgent need of provisions (острую потребность в пище). As they grew hungry the rights of property ceased to be regarded (по мере того, как они становились голодны, права собственности перестали уважаться). Farmers were out to defend their cattle-sheds, granaries (фермеры выходили защищать свои скотные дворы, амбары), and ripening root crops with arms in their hands (и созревающие корнеплоды с оружием в руках; root — корень; crop — урожай, жатва; посев; /с.-х./ культура). A number of people now, like my brother, had their faces eastward (некоторые люди, как и мой брат, повернули «лица» на восток), and there were some desperate souls even going back towards London to get food (были даже такие отчаянные головы, которые возвращались в сторону Лондона, чтобы добыть /себе/ пищу). These were chiefly people from the northern suburbs (это были, в основном, жители северных окраин), whose knowledge of the Black Smoke came by hearsay (которые знали о черном дыме понаслышке). He heard that about half the members of the government had gathered at Birmingham (он слышал, что примерно половина членов правительства собралась в Бирмингеме), and that enormous quantities of high explosives were being prepared (и что было заготовлено огромное количество взрывчатки) to be used in automatic mines across the Midland counties (чтобы использовать ее в автоматических минах в графствах Мидленда).

provision [prq'vIZ(q)n], granary ['grxn(q)rI], hearsay ['hIqseI]

That day the scattered multitudes began to realize the urgent need of provisions. As they grew hungry the rights of property ceased to be regarded. Farmers were out to defend their cattle-sheds, granaries, and ripening root crops with arms in their hands. A number of people now, like my brother, had their faces eastward, and there were some desperate souls even going back towards London to get food. These were chiefly people from the northern suburbs, whose knowledge of the Black Smoke came by hearsay. He heard that about half the members of the government had gathered at Birmingham, and that enormous quantities of high explosives were being prepared to be used in automatic mines across the Midland counties.

He was also told that the Midland Railway Company had replaced the desertions of the first day’s panic (ему также рассказали, что Мидлендская железнодорожная компания набрала новых сотрудников на должности, покинутые в первый день паники; to replace — заменять, замещать; desertion — дезертирство, уход /из семьи, с работы/), had resumed traffic, and was running northward trains from St. Albans (возобновила движение и пустила поезда северного направления из Сент-Олбэнса) to relieve the congestion of the home counties (чтобы облегчить перевозку людей из окрестных графств; congestion — скопление; затор /движения/). There was also a placard in Chipping Ongar announcing (также в Чиппинг-Онгаре висело объявление, сообщавшее) that large stores of flour were available in the northern towns (что в северных городах имеются: «доступны» большие запасы муки) and that within twenty-four hours bread would be distributed among the starving people in the neighbourhood (и что в течение двадцати четырех часов хлеб будет распределятся между нуждающимися: «голодающими» по соседству = в соседних районах). But this intelligence did not deter him from the plan of escape he had formed (но эта информация не заставила брата /изменить/ план «бегства», который он разработал; to deter — удерживать, останавливать), and the three pressed eastward all day (и /они/ втроем весь день пробирались на восток), and heard no more of the bread distribution than this promise (и, кроме этого обещания, больше не слышали о раздаче хлеба). Nor, as a matter of fact, did anyone else hear more of it (собственно говоря, и никто другой не слышал об этом). That night fell the seventh star, falling upon Primrose Hill (той ночью седьмая звезда упала на Примроуз-Хилл). It fell while Miss Elphinstone was watching (она упала, когда дежурила мисс Элфинстоун), for she took that duty alternately with my brother (поскольку она выполняла эту обязанность поочередно с моим братом). She saw it (она видела падение).

traffic ['trxfIk], congestion [kqn'dZestS(q)n], duty ['dju:tI]

He was also told that the Midland Railway Company had replaced the desertions of the first day’s panic, had resumed traffic, and was running northward trains from St. Albans to relieve the congestion of the home counties. There was also a placard in Chipping Ongar announcing that large stores of flour were available in the northern towns and that within twenty-four hours bread would be distributed among the starving people in the neighbourhood. But this intelligence did not deter him from the plan of escape he had formed, and the three pressed eastward all day, and heard no more of the bread distribution than this promise. Nor, as a matter of fact, did anyone else hear more of it. That night fell the seventh star, falling upon Primrose Hill. It fell while Miss Elphinstone was watching, for she took that duty alternately with my brother. She saw it.

On Wednesday the three fugitives (в среду трое беженцев) — they had passed the night in a field of unripe wheat (они провели ночь в поле невызревшей пшеницы) — reached Chelmsford (достигли Челмсфорда), and there a body of the inhabitants, calling itself the Committee of Public Supply (а там какая-то организация из местных жителей, называющих себя Комитетом общественного снабжения), seized the pony as provisions (завладела их пони как продовольствием), and would give nothing in exchange for it (и взамен не дала ничего) but the promise of a share in it the next day (кроме обещания доли при его /разделе/ на следующий день). Here there were rumours of Martians at Epping (здесь ходили слухи, что марсиане /уже/ у Эппинга), and news of the destruction of Waltham Abbey Powder Mills (и /рассказывали/ новость об уничтожении пороховых заводов в Уолтхэм-Эбби) in a vain attempt to blow up one of the invaders (при тщетной попытке взорвать одного из захватчиков).
People were watching for Martians here from the church towers (жители здесь высматривали марсиан с церковных колоколен). My brother, very luckily for him as it chanced (брат, к счастью для него, как оказалось), preferred to push on at once to the coast rather than wait for food (предпочел сразу же идти к побережью, чем ждать раздачи пищи; to push on — спешить, поспешить, идти поспешно), although all three of them were very hungry (хотя они все трое были очень голодны).

wheat [wi:t], committee [kq'mItI], rumour ['ru:mq]

On Wednesday the three fugitives — they had passed the night in a field of unripe wheat — reached Chelmsford, and there a body of the inhabitants, calling itself the Committee of Public Supply, seized the pony as provisions, and would give nothing in exchange for it but the promise of a share in it the next day. Here there were rumours of Martians at Epping, and news of the destruction of Waltham Abbey Powder Mills in a vain attempt to blow up one of the invaders.
People were watching for Martians here from the church towers. My brother, very luckily for him as it chanced, preferred to push on at once to the coast rather than wait for food, although all three of them were very hungry.

By midday they passed through Tillingham (к полудню они прошли через Тиллингхэм), which, strangely enough, seemed to be quite silent and deserted (который, что довольно странно, казался совершенно безмолвным и покинутым), save for a few furtive plunderers hunting for food (только несколько вороватых мародеров рыскали в поисках пищи; furtive — скрытый, тайный; вороватый, не чистый на руку; to hunt — охотиться; искать, рыскать в поисках /чего-л./; save for… — за исключением, если не считать…). Near Tillingham they suddenly came in sight of the sea (недалеко от Тиллингхэма они вдруг увидели море: «пришли в видимость моря»), and the most amazing crowd of shipping of all sorts (и самое удивительное = такое огромное скопление всевозможных судов) that it is possible to imagine (какое /только/ можно представить).
For after the sailors could no longer come up the Thames (поскольку моряки больше не могли подниматься по Темзе), they came on to the Essex coast, to Harwich and Walton and Clacton (они подходили к берегу у Эссекса, к Харвичу, Уолтону и Клэктону), and afterwards to Foulness and Shoebury (а потом к Фаулнессу и Шубэри), to bring off the people (чтобы вывезти людей). They lay in a huge sickle-shaped curve (они располагались по огромной серповидной кривой; sickle — серп) that vanished into mist at last towards the Naze (которая «в конце концов» пропадала в тумане у Нэйза).

midday ["mId'deI], coast [kqust], curve [kq:v]

By midday they passed through Tillingham, which, strangely enough, seemed to be quite silent and deserted, save for a few furtive plunderers hunting for food. Near Tillingham they suddenly came in sight of the sea, and the most amazing crowd of shipping of all sorts that it is possible to imagine.
For after the sailors could no longer come up the Thames, they came on to the Essex coast, to Harwich and Walton and Clacton, and afterwards to Foulness and Shoebury, to bring off the people. They lay in a huge sickle-shaped curve that vanished into mist at last towards the Naze.

Close inshore was a multitude of fishing smacks (у самого берега было множество рыболовных судов) — English, Scotch, French, Dutch, and Swedish (английских, шотландских, французских, голландских и шведских); steam launches from the Thames, yachts, electric boats (паровые катера с Темзы, яхты, лодки с электрическим приводом); and beyond were ships of large burden (за ними стояли суда большого тоннажа; burden — ноша, груз; грузоподъемность, тоннаж /мор./), a multitude of filthy colliers, trim merchantmen, cattle ships, passenger boats, petroleum tanks, ocean tramps (множество грязных угольщиков, аккуратные торговые суда, суда для перевозки скота, пассажирские пароходы, танкеры, океанские трампы; tramp — бродяга; трамп /грузовой пароход, не работающий на определенных рейсах/), an old white transport even (даже старое белое транспортное судно), neat white and grey liners from Southampton and Hamburg (чистенькие белые с серым лайнеры, /курсирующие/ между Саутхемптоном и Гамбургом); and along the blue coast across the Blackwater (и вдоль лазурного берега через /весь/ Блэкуотер) my brother could make out dimly a dense swarm of boats (брату удалось смутно разглядеть густое скопление лодок) chaffering with the people on the beach (/хозяева которых/ торговались с людьми на берегу), a swarm which also extended up the Blackwater almost to Maldon (сборище /лодок/, которое также тянулось по Блэкуотеру почти до Мэлдона).

inshore ["In'SO:], launch [lO:ntS], petroleum [pI'trqulIqm]

Close inshore was a multitude of fishing smacks — English, Scotch, French, Dutch, and Swedish; steam launches from the Thames, yachts, electric boats; and beyond were ships of large burden, a multitude of filthy colliers, trim merchantmen, cattle ships, passenger boats, petroleum tanks, ocean tramps, an old white transport even, neat white and grey liners from Southampton and Hamburg; and along the blue coast across the Blackwater my brother could make out dimly a dense swarm of boats chaffering with the people on the beach, a swarm which also extended up the Blackwater almost to Maldon.

About a couple of miles out lay an ironclad, very low in the water (милях в двух /от берега/ очень низко в воде стоял броненосец), almost, to my brother’s perception, like a water-logged ship (почти, как показалось брату, похожий на полузатопленное судно; perception — восприятие, ощущение). This was the ram Thunder Child (это был броненосец “Сын Грома”; ram — баран; таранное судно /мор., ист./). It was the only warship in sight (/в пределах/ видимости он был единственным военным кораблем), but far away to the right over the smooth surface of the sea (но справа вдалеке над гладкой поверхностью моря) — for that day there was a dead calm (поскольку в тот день был мертвый штиль) — lay a serpent of black smoke to mark the next ironclads of the Channel Fleet (вился черный дымок, отмечающий другие суда: «броненосцы» Ламаншской флотилии; the Channel — пролив Ла-Манш), which hovered in an extended line, steam up and ready for action (стоящие растянутой линией под парами и готовые действовать; to hover — парить /о птице/; застывать /в ожидании/), across the Thames estuary during the course of the Martian conquest (поперек устья Темзы на пути победного /продвижения/ марсиан; conquest — завоевание, покорение; победа), vigilant and yet powerless to prevent it (бдительные, однако бессильные ему помешать).

smooth [smu:D], ironclad ['aIqnklxd], conquest ['kONkwest]

About a couple of miles out lay an ironclad, very low in the water, almost, to my brother’s perception, like a water-logged ship. This was the ram Thunder Child. It was the only warship in sight, but far away to the right over the smooth surface of the sea — for that day there was a dead calm — lay a serpent of black smoke to mark the next ironclads of the Channel Fleet, which hovered in an extended line, steam up and ready for action, across the Thames estuary during the course of the Martian conquest, vigilant and yet powerless to prevent it.

At the sight of the sea, Mrs. Elphinstone (при виде моря миссис Элфинстоун), in spite of the assurances of her sister-in-law (несмотря на увещевания невестки; assurance — уверение, заверение), gave way to panic (охватила паника: «поддалась панике»; to give way to — предаваться /горю, отчаянию/). She had never been out of England before (она никогда прежде не была за пределами Англии), she would rather die than trust herself friendless in a foreign country, and so forth (она лучше умрет, чем отправится одна в чужую страну, и так далее; to trust — доверять; полагаться, доверяться; friendless — одинокий, не имеющий друзей; foreign — иностранный, чужеземный). She seemed, poor woman, to imagine that the French and the Martians might prove very similar (ей, бедняжке, казалось, что французы и марсиане могут оказаться очень похожими). She had been growing increasingly hysterical, fearful, and depressed (она становилась все более истеричной, испуганной и подавленной; fearful — ужасный, пугающий; боящийся, напуганный) during the two days’ journeyings (на протяжении двухдневных скитаний). Her great idea was to return to Stanmore (ее навязчивой идеей было вернуться в Стэнмор; great idea — блестящая мысль). Things had been always well and safe at Stanmore (в Стэнморе всегда все было спокойно и благополучно; safe — безопасный; благополучный). They would find George at Stanmore (в Стэнморе они найдут Джорджа).

sight [saIt], foreign ['fOrIn], hysterical [hI'sterIk(q)l]

At the sight of the sea, Mrs. Elphinstone, in spite of the assurances of her sister-in-law, gave way to panic. She had never been out of England before, she would rather die than trust herself friendless in a foreign country, and so forth. She seemed, poor woman, to imagine that the French and the Martians might prove very similar. She had been growing increasingly hysterical, fearful, and depressed during the two days’ journeyings. Her great idea was to return to Stanmore. Things had been always well and safe at Stanmore. They would find George at Stanmore.

It was with the greatest difficulty they could get her down to the beach (с огромнейшими трудностями они смогли привести = все же привели ее на берег), where presently my brother succeeded in attracting the attention (где вскоре моему брату удалось привлечь внимание) of some men on a paddle steamer from the Thames (нескольких матросов на колесном пароходе с Темзы; paddle — байдарочное весло; весло для каноэ; paddle-wheel — гребное колесо). They sent a boat and drove a bargain for thirty-six pounds for the three (они выслали лодку и сошлись на тридцати шести фунтах за троих; to drive a bargain — заключить сделку). The steamer was going, these men said, to Ostend (пароход направлялся, как они сказали, в Остенд).
It was about two o’clock when my brother, having paid their fares at the gangway (было около двух часов, когда брат, заплатив у сходней за проезд), found himself safely aboard the steamboat with his charges (почувствовал себя со своими подопечными в безопасности на борту парохода; charge — забота, попечение; питомец, подопечный). There was food aboard, albeit at exorbitant prices (на пароходе была еда, хотя и по безмерно высокой цене; exorbitant — безмерный, непомерный, чрезвычайный, чрезмерный), and the three of them contrived to eat a meal on one of the seats forward (и они втроем решили поесть, /выбрав/ места впереди = на носу; to contrive — изобретать, придумывать; замышлять, затевать).

beach [bi:tS], bargain ['bQ:gIn], steamboat ['sti:mbqut], exorbitant [Ig'zO:bIt(q)nt]

It was with the greatest difficulty they could get her down to the beach, where presently my brother succeeded in attracting the attention of some men on a paddle steamer from the Thames. They sent a boat and drove a bargain for thirty-six pounds for the three. The steamer was going, these men said, to Ostend.
It was about two o’clock when my brother, having paid their fares at the gangway, found himself safely aboard the steamboat with his charges. There was food aboard, albeit at exorbitant prices, and the three of them contrived to eat a meal on one of the seats forward.

There were already a couple of score of passengers aboard (на борту было уже /человек/ сорок пассажиров; score — счет /в игре/; два десятка), some of whom had expended their last money in securing a passage (некоторые из которых потратили последние деньги на проезд: «на обеспечение проезда»), but the captain lay off the Blackwater until five in the afternoon (но капитан стоял в Блэкуотере до пяти вечера; to lie off — стоять на некотором расстоянии от берега /мор./), picking up passengers until the seated decks were even dangerously crowded (принимая пассажиров, пока пассажирская палуба угрожающе не переполнилась; to pick up — поднимать, подбирать; брать пассажира). He would probably have remained longer (он, возможно, остался бы и дольше) had it not been for the sound of guns (если бы не канонада: «звуки орудий») that began about that hour in the south (которая началась в это время на юге). As if in answer, the ironclad seaward fired a small gun (как бы в ответ, броненосец выстрелил в сторону моря из мелкокалиберной пушки) and hoisted a string of flags (и поднял ряд /сигнальных/ флажков; string — веревка; ряд, последовательность). A jet of smoke sprang out of her funnels (струя = клубы дыма вырвались из его труб).

score [skO:], passage ['pxsIdZ], captain ['kxptIn]

There were already a couple of score of passengers aboard, some of whom had expended their last money in securing a passage, but the captain lay off the Blackwater until five in the afternoon, picking up passengers until the seated decks were even dangerously crowded. He would probably have remained longer had it not been for the sound of guns that began about that hour in the south. As if in answer, the ironclad seaward fired a small gun and hoisted a string of flags. A jet of smoke sprang out of her funnels.

Some of the passengers were of opinion (некоторые пассажиры придерживались мнения) that this firing came from Shoeburyness (что стрельба доносится из Шубэринеса), until it was noticed that it was growing louder (пока не заметили, что она становится громче). At the same time, far away in the southeast (в то же время, далеко на юго-востоке) the masts and upperworks of three ironclads rose one after the other out of the sea (появились мачты и надводные части трех броненосцев, /идущих/ в море один за другим; to rise — восходить; возникать, появляться), beneath clouds of black smoke (под клубами черного дыма). But my brother’s attention speedily reverted to the distant firing in the south (но внимание моего брата быстро вернулось к отдаленной стрельбе на юге). He fancied he saw a column of smoke (ему показалось, что он видит столб дыма) rising out of the distant grey haze (поднимающийся вдали из серого тумана).
The little steamer was already flapping her way eastward of the big crescent of shipping (пароходик, хлопая /лопастями колеса/, уже /плыл/ к восточной части огромного полумесяца, /образованного/ судами), and the low Essex coast was growing blue and hazy (и низкий берег Эссекса скрывался в голубой дымке; to grow — расти; становиться), when a Martian appeared, small and faint in the remote distance (когда появился марсианин, маленький и расплывчатый на таком большом расстоянии; faint — слабый; неотчетливый, неясный; remote — отдаленный, дальний), advancing along the muddy coast from the direction of Foulness (приближавшийся по илистому берегу со стороны Фаулнесса). At that the captain on the bridge swore at the top of his voice with fear and anger at his own delay (при виде его капитан на мостике срывающимся от страха и злости голосом проклял свою медлительность; to swear — клясться; ругаться, проклинать; at the top of one’s voice — во все горло, во всю глотку; top — вершина; верхушка; delay — задержка, промедление), and the paddles seemed infected with his terror (и лопасти колеса, казалось, заразились его страхом; paddle — байдарочное весло; лопасть или лопатка /гребного колеса/).

passenger ['pxsIndZq, 'pxs(q)ndZq], mast [mQ:st], column ['kOlqm]

Some of the passengers were of opinion that this firing came from Shoeburyness, until it was noticed that it was growing louder. At the same time, far away in the southeast the masts and upperworks of three ironclads rose one after the other out of the sea, beneath clouds of black smoke. But my brother’s attention speedily reverted to the distant firing in the south. He fancied he saw a column of smoke rising out of the distant grey haze.
The little steamer was already flapping her way eastward of the big crescent of shipping, and the low Essex coast was growing blue and hazy, when a Martian appeared, small and faint in the remote distance, advancing along the muddy coast from the direction of Foulness. At that the captain on the bridge swore at the top of his voice with fear and anger at his own delay, and the paddles seemed infected with his terror.

Every soul aboard stood at the bulwarks or on the seats of the steamer (все до единого, /кто был/ на борту, стояли у фальшборта или на сиденьях парохода) and stared at that distant shape (и смотрели на ту фигуру вдали; shape — форма, очертание; фигура), higher than the trees or church towers inland (/которая была/ выше деревьев и колоколен на берегу), and advancing with a leisurely parody of a human stride (и неторопливо приближалась, имитируя походку человека; leisure — досуг, свободное время; at leisure — на досуге; не спеша; leisurely — медленный, неспешный, неторопливый).
It was the first Martian my brother had seen (это был первый марсианин, которого увидел мой брат), and he stood, more amazed than terrified (и он стоял, больше удивленный, нежели испуганный), watching this Titan advancing deliberately towards the shipping (наблюдая, как этот титан осторожно приближается к судам, /стоящим на рейде/; deliberate — преднамеренный, умышленный; осторожный, осмотрительный), wading farther and farther into the water as the coast fell away (идя вброд по воде все дальше и дальше, по мере того, как берег оставался позади; to wade — переходить вброд; пробираться, идти с трудом /по грязи, снегу и т. п.; тж. wade through/). Then, far away beyond the Crouch, came another (потом, далеко за Краучем, появился другой), striding over some stunted trees (шагая через невысокие деревца; stunted — мелкий, низкий, низкорослый, чахлый; to stunt — останавливать рост), and then yet another, still farther off (и затем — еще дальше — третий), wading deeply through a shiny mudflat (идущий глубоко /в воде/ по сверкающей отмели; mudflat — берег моря, заливаемый при приливе и обнажаемый при отливе) that seemed to hang halfway up between sea and sky (которая, казалось, висит «на полпути» между небом и землей). They were all stalking seaward (все они шагали в сторону моря; to stalk — шествовать, гордо выступать; вышагивать; stalk — цветоножка; стебель, черенок), as if to intercept the escape of the multitudinous vessels (как будто для того, чтобы помешать уйти многочисленным судам: «чтобы перехватить бегство…») that were crowded between Foulness and the Naze (которые сгрудились между Фаулнессом и Нэйзом).

bulwark ['bulwqk], another [q'nADq], vessel [vesl]

Every soul aboard stood at the bulwarks or on the seats of the steamer and stared at that distant shape, higher than the trees or church towers inland, and advancing with a leisurely parody of a human stride.
It was the first Martian my brother had seen, and he stood, more amazed than terrified, watching this Titan advancing deliberately towards the shipping, wading farther and farther into the water as the coast fell away. Then, far away beyond the Crouch, came another, striding over some stunted trees, and then yet another, still farther off, wading deeply through a shiny mudflat that seemed to hang halfway up between sea and sky. They were all stalking seaward, as if to intercept the escape of the multitudinous vessels that were crowded between Foulness and the Naze.

In spite of the throbbing exertions of the engines of the little paddle-boat (несмотря на то, что двигатели пароходика работали на максимальных оборотах; to throb — сильно биться, стучать; сотрясаться при работе; exertion — напряжение, усилие), and the pouring foam that her wheels flung behind her (и на потоки пены позади, выбрасываемые его колесами), she receded with terrifying slowness from this ominous advance (пароход удалялся от этой приближавшейся зловещей /опасности/ с ужасающей медлительностью).
Glancing northwestward, my brother saw (взглянув на северо-запад, брат увидел) the large crescent of shipping already writhing with the approaching terror (что широкий полумесяц из кораблей распадается от надвигающейся ужасной /угрозы/; to writhe — корчиться, извиваться); one ship passing behind another (одно судно /пыталось/ зайти за другое), another coming round from broadside to end on (третье резко меняло курс /уменьшая площадь прицела/; to come round — объехать, обойти кругом; поворачивать, ложиться на другой галс; broadside — борт /корабля/; end on — концом вперед; прямо носом или кормой /мор./), steamships whistling and giving off volumes of steam (пароходы свистели и выбрасывали массу пара), sails being let out, launches rushing hither and thither (паруса распускались, катера метались из стороны в сторону: «сюда и туда»). He was so fascinated by this (он был так зачарован этим) and by the creeping danger away to the left (и подкрадывающейся опасностью слева) that he had no eyes for anything seaward (что не смотрел в сторону моря). And then a swift movement of the steamboat (и тут резкий крен: «быстрое движение» парохода) (she had suddenly come round to avoid being run down (который внезапно повернул, чтобы избежать столкновения/не оказаться сбитым; to run down — сбивать)) flung him headlong from the seat upon which he was standing (сбросил его с сиденья, на котором он стоял; headlong — головой вперед). There was a shouting all about him, a trampling of feet (повсюду вокруг него раздались крики, топот ног), and a cheer that seemed to be answered faintly (и приветствия, на которые, казалось, едва ответили). The steamboat lurched and rolled him over upon his hands (пароход накренился и опрокинул/свалил его на его руки; to roll over — перекатывать; опрокидывать /кого-л./).

exertion [Ig'zq:S(q)n], engine ['endZIn], avoid [q'vOId]

In spite of the throbbing exertions of the engines of the little paddle-boat, and the pouring foam that her wheels flung behind her, she receded with terrifying slowness from this ominous advance.
Glancing northwestward, my brother saw the large crescent of shipping already writhing with the approaching terror; one ship passing behind another, another coming round from broadside to end on, steamships whistling and giving off volumes of steam, sails being let out, launches rushing hither and thither. He was so fascinated by this and by the creeping danger away to the left that he had no eyes for anything seaward. And then a swift movement of the steamboat (she had suddenly come round to avoid being run down) flung him headlong from the seat upon which he was standing. There was a shouting all about him, a trampling of feet, and a cheer that seemed to be answered faintly. The steamboat lurched and rolled him over upon his hands.

He sprang to his feet and saw to starboard (он вскочил на ноги и увидел по правому борту), and not a hundred yards from their heeling, pitching boat (ярдах в ста от их кренившегося, качающегося суденышка; to heel — крениться; to pitch — врывать, вбивать в землю; испытывать килевую качку /мор./), a vast iron bulk like the blade of a plough tearing through the water (огромное железное тело, словно нож плуга, прорезавшее воду; bulk — объем, вместимость; тело /обычно о крупном человеке/; to tear — рвать, разрывать; прорезать), tossing it on either side in huge waves of foam (разбрасывая ее по обе стороны громадными пенистыми валами) that leaped towards the steamer (которые мчались в сторону пароходика; to leap — прыгать, скакать), flinging her paddles helplessly in the air (беспомощно молотящего лопастями колес по воздуху; to fling — кидать/ся/, бросать/ся/; сделать быстрое движение), and then sucking her deck down almost to the waterline (и затем опускающегося почти до ватерлинии; to suck down — засасывать, затягивать; deck — палуба).
A douche of spray blinded my brother for a moment (душ из мелких брызг на секунду ослепил брата). When his eyes were clear again (когда его глаза снова стали чистыми = обрели способность видеть) he saw the monster had passed and was rushing landward (чудовище уже промчалось мимо и /направлялось/ к берегу). Big iron upperworks rose out of this headlong structure (огромная надводная часть вздымалась над этой безудержной машиной; headlong /прил./ — опрометчивый, безрассудный; безудержный, бурный; structure — сооружение, строение; устройство), and from that twin funnels projected and spat a smoking blast shot with fire (а из двух труб вырывались клубы дыма вперемешку с пламенем; to project — проектировать; выбрасывать, выпускать /снаряд, ракету/; to spit — плевать; брызгать; blast — сильный порыв ветра; поток, струя /воздуха/; to shoot — стрелять; выбрасывать, извергать; to shoot fire — метать искры, искриться). It was the torpedo ram, Thunder Child, steaming headlong, coming to the rescue of the threatened shipping (это был торпедоносец “Сын Грома”, на всех парах спешащий на выручку судам, находящимся под угрозой; to steam — выпускать пар; развивать бешеную скорость /разг./; headlong /нареч./ — головой вперед; стремительно, очертя голову).

starboard ['stQ:bO:d], bulk [bAlk], funnel ['fAn(q)l]

He sprang to his feet and saw to starboard, and not a hundred yards from their heeling, pitching boat, a vast iron bulk like the blade of a plough tearing through the water, tossing it on either side in huge waves of foam that leaped towards the steamer, flinging her paddles helplessly in the air, and then sucking her deck down almost to the waterline.
A douche of spray blinded my brother for a moment. When his eyes were clear again he saw the monster had passed and was rushing landward. Big iron upperworks rose out of this headlong structure, and from that twin funnels projected and spat a smoking blast shot with fire. It was the torpedo ram, Thunder Child, steaming headlong, coming to the rescue of the threatened shipping.

Keeping his footing on the heaving deck by clutching the bulwarks (схватившись за поручни, /и тем самым/ удерживая равновесие на вздымающейся палубе; footing — опора для ног; устойчивое положение), my brother looked past this charging leviathan at the Martians again (брат снова взглянул мимо этого атакующего левиафана на марсиан), and he saw the three of them now close together, and standing so far out to sea (и увидел, что теперь втроем стояли рядом так далеко в море) that their tripod supports were almost entirely submerged (что их треногие опоры были почти полностью под водой; to submerge — погружать/ся/ в воду). Thus sunken, and seen in remote perspective (погруженные /в воду/ и наблюдаемые с такого большого расстояния; sunken — затонувший, погруженный; to sink — тонуть, утопать; perspective — перспектива; вид /вдаль/), they appeared far less formidable than the huge iron bulk (они казались намного менее грозными, нежели огромная железная масса) in whose wake the steamer was pitching so helplessly (в кильватере которой так беспомощно качался пароходик; wake — след, отпечаток; кильватер /мор./). It would seem they were regarding this new antagonist with astonishment (казалось, будто они рассматривали этого нового противника с удивлением). To their intelligence, it may be, the giant was even such another as themselves (может быть, их разуму этот гигант /представлялся/ таким же, как они сами). The Thunder Child fired no gun (“Сын Грома” не стрелял), but simply drove full speed towards them (а просто шел на полном ходу в их направлении). It was probably her not firing that enabled her to get so near the enemy as she did (вероятно, это-то и дало возможность подойти так близко к врагу). They did not know what to make of her (они не знали, что о нем и подумать = чего от него ожидать). One shell, and they would have sent her to the bottom forthwith with the Heat-Ray (один снаряд, и они тотчас бы отправили его на дно тепловым лучом).

tripod ['traIpOd], submerge [sqb'mq:dZ], enemy ['enqmI]

Keeping his footing on the heaving deck by clutching the bulwarks, my brother looked past this charging leviathan at the Martians again, and he saw the three of them now close together, and standing so far out to sea that their tripod supports were almost entirely submerged. Thus sunken, and seen in remote perspective, they appeared far less formidable than the huge iron bulk in whose wake the steamer was pitching so helplessly. It would seem they were regarding this new antagonist with astonishment. To their intelligence, it may be, the giant was even such another as themselves. The Thunder Child fired no gun, but simply drove full speed towards them. It was probably her not firing that enabled her to get so near the enemy as she did. They did not know what to make of her. One shell, and they would have sent her to the bottom forthwith with the Heat-Ray.

She was steaming at such a pace (он шел на такой скорости; pace — шаг; скорость, темп) that in a minute she seemed halfway between the steamboat and the Martians (что через минуту он, казалось, был /уже/ на полпути между пароходом и марсианами) — a diminishing black bulk against the receding horizontal expanse of the Essex coast (уменьшающаяся черная громадина на фоне удаляющейся равнины побережья Эссекса; horizontal — горизонтальный; плоский, равнинный; expanse — пространство, простор).
Suddenly the foremost Martian lowered his tube (вдруг стоящий впереди марсианин опустил свою трубу) and discharged a canister of the black gas at the ironclad (и выстрелил баллоном с черным газом по броненосцу; canister — жестяная банка для сухих продуктов; канистра, бидон). It hit her larboard side and glanced off in an inky jet (баллон, скользнув по его левому борту, выбросил чернильную струю; to hit — ударять/ся/; попадать /в цель/; поражать; to glance off — слегка задеть, скользнуть /по поверхности/) that rolled away to seaward, an unfolding torrent of Black Smoke (расширяющийся поток черного дыма, который понесся /дальше/ в море; to unfold — развертывать/ся/, раскрывать/ся/; to roll away — откатывать/ся/; рассеиваться, уплывать /о тумане/), from which the ironclad drove clear (который броненосец успел проскочить: «из которого броненосец выскочил чистым»). To the watchers from the steamer, low in the water and with the sun in their eyes (наблюдателям с парохода, низко сидящего в воде, в глаза /било/ солнце), it seemed as though she were already among the Martians (и им казалось, будто он = броненосец находится уже среди марсиан).
They saw the gaunt figures separating and rising out of the water as they retreated shoreward (они увидели, что длинные фигуры марсиан разделяются и вырастают из воды по мере их отступления к берегу; gaunt — сухопарый, тощий; вытянутый в длину, удлиненный), and one of them raised the camera-like generator of the Heat-Ray (а один из них поднял камероподобный генератор теплового луча).

inky ['INkI], gaunt [gO:nt], generator ['dZenqreItq]

She was steaming at such a pace that in a minute she seemed halfway between the steamboat and the Martians — a diminishing black bulk against the receding horizontal expanse of the Essex coast.
Suddenly the foremost Martian lowered his tube and discharged a canister of the black gas at the ironclad. It hit her larboard side and glanced off in an inky jet that rolled away to seaward, an unfolding torrent of Black Smoke, from which the ironclad drove clear. To the watchers from the steamer, low in the water and with the sun in their eyes, it seemed as though she were already among the Martians.
They saw the gaunt figures separating and rising out of the water as they retreated shoreward, and one of them raised the camera-like generator of the Heat-Ray.

He held it pointing obliquely downward (он держал его, косо направив вниз), and a bank of steam sprang from the water at its touch (и облако пара резко поднялось над водой при его прикосновении). It must have driven through the iron of the ship’s side (луч, должно быть, прошел сквозь борт корабля) like a white-hot iron rod through paper (как раскаленный добела железный прут сквозь бумагу).
A flicker of flame went up through the rising steam (вспышка пламени сверкнула в поднимающемся паре; to go up — подниматься, восходить /на гору/; взорваться, резко начаться), and then the Martian reeled and staggered (марсианин дернулся и зашатался; to reel — шататься; пошатнуться, покачнуться; to stagger — шататься, идти шатаясь). In another moment he was cut down (в следующий миг он рухнул, как подкошенный; to cut down — рубить /деревья/; сражать /о смерти/), and a great body of water and steam shot high in the air (и огромные массы воды и пара взлетели высоко в воздух; body — тело; большое количество /чего-л./, масса). The guns of the Thunder Child sounded through the reek, going off one after the other (пушки на “Сыне Грома” грохотали в дыму, стреляя одна за другой; reek — вонь, дурной запах; дым, копоть; to go off — уходить, уезжать; выстрелить /об оружии/), and one shot splashed the water high close by the steamer (и один снаряд, подняв большой: «высокий» фонтан воды рядом с пароходом; to splash — брызгать/ся/, плескать/ся/), ricocheted towards the other flying ships to the north (срикошетил в сторону других судов, плывущих севернее), and smashed a smack to matchwood (и разнес в щепки рыбачью шхуну; matchwood — древесина для производства спичек).

obliquely [q'bli:klI], stagger ['stxgq], matchwood ['mxtSwud]

He held it pointing obliquely downward, and a bank of steam sprang from the water at its touch. It must have driven through the iron of the ship’s side like a white-hot iron rod through paper.
A flicker of flame went up through the rising steam, and then the Martian reeled and staggered. In another moment he was cut down, and a great body of water and steam shot high in the air. The guns of the Thunder Child sounded through the reek, going off one after the other, and one shot splashed the water high close by the steamer, ricocheted towards the other flying ships to the north, and smashed a smack to matchwood.

But no one heeded that very much (но на это никто особо не обратил внимания). At the sight of the Martian’s collapse (при виде падения марсианина) the captain on the bridge yelled inarticulately (капитан на мостике /что-то/ невнятно прокричал), and all the crowding passengers on the steamer’s stern shouted together (и все столпившиеся на корме парохода пассажиры закричали хором: «вместе»). And then they yelled again (и вдруг они закричали снова). For, surging out beyond the white tumult (потому что из этого белого облака пара: «белого смятения», поднимая волны; to surge — вздыматься /о волнах/), drove something long and black (неслось что-то длинное и черное), the flames streaming from its middle parts (из его середины вырывалось пламя), its ventilators and funnels spouting fire (вентиляторы и трубы извергали огонь).
She was alive still (он был все еще на плаву = броненосец продолжал бороться; alive — живой, в живых; действующий, на ходу); the steering gear, it seems, was intact and her engines working (рулевое управление, вероятно, было не повреждено и двигатели работали). She headed straight for a second Martian (он направлялся ко второму марсианину), and was within a hundred yards of him (и был /уже/ на расстоянии сотни ярдов от него) when the Heat-Ray came to bear (когда был пущен в ход тепловой луч).

heed [hi:d], inarticulate ["InQ:'tIkjulIt], ventilator ['ventIleItq]

But no one heeded that very much. At the sight of the Martian’s collapse the captain on the bridge yelled inarticulately, and all the crowding passengers on the steamer’s stern shouted together. And then they yelled again. For, surging out beyond the white tumult, drove something long and black, the flames streaming from its middle parts, its ventilators and funnels spouting fire.
She was alive still; the steering gear, it seems, was intact and her engines working. She headed straight for a second Martian, and was within a hundred yards of him when the Heat-Ray came to bear.

Then with a violent thud, a blinding flash (тогда с сильным грохотом и ослепительной вспышкой), her decks, her funnels, leaped upward (его палуба, его трубы взлетели на воздух: «подпрыгнули вверх»). The Martian staggered with the violence of her explosion (марсианин зашатался от этого сильнейшего взрыва; violence — насилие, принуждение; сила, неистовство), and in another moment the flaming wreckage, still driving forward with the impetus of its pace (и в следующий миг пылающие обломки, по инерции продолжающие нестись вперед с /бешеной/ скоростью; impetus — инерция движущегося тела), had struck him and crumpled him up like a thing of cardboard (врезались в него и смяли, как какую-то картонку; to crumple — комкать, мять). My brother shouted involuntarily (мой брат невольно вскрикнул). A boiling tumult of steam hid everything again (хаос из кипящей /воды/ и пара снова скрыл все вокруг).
“Two!” yelled the captain (два! — заорал капитан).
Everyone was shouting (кричали все). The whole steamer from end to end rang with frantic cheering (весь пароход от носа до кормы огласился неистовыми приветственными криками; end — конец, край; to ring — звенеть, звучать; оглашаться) that was taken up first by one (сначала этот /крик/ был подхвачен на одном) and then by all in the crowding multitude of ships and boats (а затем на всех кораблях и лодках; to crowd — толпиться, тесниться; multitude — множество) that was driving out to sea (выходящих в море).

impetus ['ImpItqs], crumple [krAmpl], involuntarily [In'vOl(q)nt(q)rIlI]

Then with a violent thud, a blinding flash, her decks, her funnels, leaped upward. The Martian staggered with the violence of her explosion, and in another moment the flaming wreckage, still driving forward with the impetus of its pace, had struck him and crumpled him up like a thing of cardboard. My brother shouted involuntarily. A boiling tumult of steam hid everything again.
“Two!” yelled the captain.
Everyone was shouting. The whole steamer from end to end rang with frantic cheering that was taken up first by one and then by all in the crowding multitude of ships and boats that was driving out to sea.

The steam hung upon the water for many minutes (пар долго: «много минут» висел над водой), hiding the third Martian and the coast altogether (совершенно скрыв берег и третьего марсианина). And all this time the boat was paddling steadily out to sea and away from the fight (и все это время пароход упорно двигался в сторону моря, /удаляясь/ от /места/ сражения); and when at last the confusion cleared (и когда, наконец, пар рассеялся; confusion — смущение, замешательство; путаница, неразбериха; to clear — очищать/ся/; проясняться, рассеиваться), the drifting bank of black vapour intervened (появилось плывущее /по воздуху/ облако черного газа; to intervene — происходить, иметь место; вступать в дело), and nothing of the Thunder Child could be made out, nor could the third Martian be seen (и невозможно было разглядеть ни “Сына Грома”, ни третьего марсианина; to make out — разобрать, увидеть, различить). But the ironclads to seaward were now quite close (броненосцы с моря были теперь совсем близко) and standing in towards shore past the steamboat (и шли к берегу мимо парохода; to stand in — принимать участие, помогать; идти к берегу /мор./).
The little vessel continued to beat its way seaward (суденышко продолжало идти в море; to beat one’s way — прокладывать себе дорогу), and the ironclads receded slowly towards the coast (а броненосцы медленно удалились = подошли к берегу), which was hidden still by a marbled bank of vapour, part steam, part black gas (который все еще был скрыт мраморным облаком, частью из пара, частью из черного газа), eddying and combining in the strangest way (клубящимся и смешанным в самом необычном сочетании).

bank [bxNk], shore [SO:], marbled [mQ:bld]

The steam hung upon the water for many minutes, hiding the third Martian and the coast altogether. And all this time the boat was paddling steadily out to sea and away from the fight; and when at last the confusion cleared, the drifting bank of black vapour intervened, and nothing of the Thunder Child could be made out, nor could the third Martian be seen. But the ironclads to seaward were now quite close and standing in towards shore past the steamboat.
The little vessel continued to beat its way seaward, and the ironclads receded slowly towards the coast, which was hidden still by a marbled bank of vapour, part steam, part black gas, eddying and combining in the strangest way.

The fleet of refugees was scattering to the northeast (спасенные суда врассыпную уходили к северо-востоку; fleet — военно-морской флот; флотилия; refugee — беженец; to scatter — разбрасывать, рассыпать; разбегаться, бросаться врассыпную); several smacks were sailing between the ironclads and the steamboat (несколько рыбацких шхун плыли между броненосцами и пароходом). After a time, and before they reached the sinking cloud bank (через некоторое время, не дойдя до берега, /покрытого/ облаком оседавшего /газа/), the warships turned northward (боевые корабли повернули на север), and then abruptly went about and passed into the thickening haze of evening southward (а потом вдруг развернулись и направились на юг в сгущающихся вечерних сумерках; to go about — циркулировать, распространяться; делать поворот оверштаг /мор./; haze — легкий туман, дымка; мгла). The coast grew faint, and at last indistinguishable (берег становился /все более/ расплывчатым и, в конце концов, /совершенно/ неразличимым; to distinguish — различать) amid the low banks of clouds (среди висящих низко скоплений облаков) that were gathering about the sinking sun (собиравшихся вокруг заходящего солнца).
Then suddenly out of the golden haze of the sunset came the vibration of guns (неожиданно из золотистой дымки заката донеслись звуки выстрелов; vibration — вибрация, колебание; отзвук), and a form of black shadows moving (и /показались/ движущиеся черные тени; form — форма; очертание). Everyone struggled to the rail of the steamer (все бросились к поручням /парохода/) and peered into the blinding furnace of the west (и /стали/ всматриваться в ослепляющее горнило заката: «запада»; furnace — топка; печь, горнило), but nothing was to be distinguished clearly (но толком: «ясно» ничего нельзя было разглядеть).

refugee ["refju'dZi:], warship ['wO:SIp], vibration [vaI'breIS(q)n]

The fleet of refugees was scattering to the northeast; several smacks were sailing between the ironclads and the steamboat. After a time, and before they reached the sinking cloud bank, the warships turned northward, and then abruptly went about and passed into the thickening haze of evening southward. The coast grew faint, and at last indistinguishable amid the low banks of clouds that were gathering about the sinking sun.
Then suddenly out of the golden haze of the sunset came the vibration of guns, and a form of black shadows moving. Everyone struggled to the rail of the steamer and peered into the blinding furnace of the west, but nothing was to be distinguished clearly.

A mass of smoke rose slanting and barred the face of the sun (тучи дыма поднимались по косой линии, загораживая собой солнце; to slant — наклонять/ся/, отклонять/ся/; to bar — запирать на засов; загораживать; face — лицо, физиономия; поверхность). The steamboat throbbed on its way through an interminable suspense (пароход, подрагивая, плыл дальше в безгранично тревожной неизвестности; to throb — сильно биться, пульсировать; колыхаться, трястись; interminable — бесконечный, вечный; безграничный, беспредельный).
The sun sank into grey clouds (солнце село за серые тучи), the sky flushed and darkened (небо окрасилось в багрянец, затем потемнело; to flush — вспыхнуть, покраснеть), the evening star trembled into sight (взошла мерцающая вечерняя звезда; to tremble — дрожать, трепетать; to come into sight — появляться, показываться). It was deep twilight when the captain cried out and pointed (сумерки /уже/ совсем сгустились, когда капитан закричал, указывая /куда-то рукой/; deep — глубокий; полный, абсолютный). My brother strained his eyes (брат напряг глаза = стал напряженно всматриваться). Something rushed up into the sky out of the greyness (что-то из темноты бросилось в небо; greyness — серость, серый цвет; сумрачность) — rushed slantingly upward and very swiftly into the luminous clearness above the clouds in the western sky (стремительно: «очень быстро» рванулось под углом вверх в отблесках зари над тучами в западной части небес; luminous — светящийся; clearness — ясность; чистота); something flat and broad, and very large (что-то плоское, широкое и очень большое), that swept round in a vast curve, grew smaller, sank slowly (которое, уменьшаясь, пронеслось по широкой дуге, медленно снизилось), and vanished again into the grey mystery of the night (и снова исчезло в таинственном сумраке ночи; grey /сущ./ — серый цвет; сумрак). And as it flew it rained down darkness upon the land (и когда оно пролетело, на землю опустилась тьма; to rain — идти, литься /о дожде/; литься /дождем/, сыпаться).

throb [TrOb], slowly ['slqulI], mystery ['mIst(q)rI]

A mass of smoke rose slanting and barred the face of the sun. The steamboat throbbed on its way through an interminable suspense.
The sun sank into grey clouds, the sky flushed and darkened, the evening star trembled into sight. It was deep twilight when the captain cried out and pointed. My brother strained his eyes. Something rushed up into the sky out of the greyness — rushed slantingly upward and very swiftly into the luminous clearness above the clouds in the western sky; something flat and broad, and very large, that swept round in a vast curve, grew smaller, sank slowly, and vanished again into the grey mystery of the night. And as it flew it rained down darkness upon the land.

Book Two
The Earth Under the Martians
(Земля под /властью/ марсиан)

Chapter One
Under Foot
(Под пятой; foot — ступня)

In the first book I have wandered so much from my own adventures (в первой книге я сильно отклонился от своих собственных приключений; to wander — бродить, странствовать; отклоняться) to tell of the experiences of my brother (чтобы рассказать о приключениях моего брата; experience — опыт; случай, приключение) that all through the last two chapters (/тогда как/ во время /событий, описанных/ в двух последних главах) I and the curate have been lurking in the empty house at Halliford (мы с викарием прятались в пустом доме в Хэллифорде) whither we fled to escape the Black Smoke (где мы искали убежища, чтобы спастись от черного дыма; to flee — убегать, спасаться бегством; искать убежища, пристанища). There I will resume (отсюда я и продолжу; to resume — возобновлять, продолжать /после перерыва/; начинать снова). We stopped there all Sunday night and all the next day (мы оставались там всю воскресную ночь и весь последующий день) — the day of the panic (день паники) — in a little island of daylight (на маленьком островке дневного света), cut off by the Black Smoke from the rest of the world (отрезанные черным дымом от остального мира; rest — остаток, остальная часть). We could do nothing but wait in aching inactivity during those two weary days (на протяжении этих двух дней нам ничего не оставалось, кроме как ждать в томительном бездействии; to ache — болеть, испытывать боль; переживать /о чем-л./).

wander ['wOndq], chapter ['tSxptq], those [Dquz]

In the first book I have wandered so much from my own adventures to tell of the experiences of my brother that all through the last two chapters I and the curate have been lurking in the empty house at Halliford whither we fled to escape the Black Smoke. There I will resume. We stopped there all Sunday night and all the next day — the day of the panic — in a little island of daylight, cut off by the Black Smoke from the rest of the world. We could do nothing but wait in aching inactivity during those two weary days.

My mind was occupied by anxiety for my wife (мои мысли были заняты опасениями за жену). I figured her at Leatherhead, terrified, in danger (я представлял ее себе в Лезерхэде, напуганную, /подвергающуюся/ опасности), mourning me already as a dead man (скорбящую по мне уже как по мертвому). I paced the rooms and cried aloud (я метался: «шагал» по комнатам, громко вскрикивая) when I thought of how I was cut off from her (когда думал о том, что я отрезан от нее), of all that might happen to her in my absence (и обо всем, что могло случиться с ней в мое отсутствие). My cousin I knew was brave enough for any emergency (мой родственник, как я знал, был /достаточно/ смелым при любых обстоятельствах: «для любого непредвиденного случая»; emergency — непредвиденный случай, чрезвычайные обстоятельства), but he was not the sort of man to realize danger quickly, to rise promptly (но он был не из тех людей: «человек не того сорта», /которые могут/ быстро оценить: «понять» опасность и сразу же действовать; to rise — подниматься; реагировать /на обстановку/). What was needed now was not bravery, but circumspection (что сейчас требовалось, так это не смелость, а осмотрительность). My only consolation was to believe that the Martians were moving Londonward and away from her (моим единственным утешением была надежда то, что марсиане /продолжали/ продвигаться в сторону Лондона и удалялись от нее; to believe — верить). Such vague anxieties keep the mind sensitive and painful (такие смутные опасения обостряют чувства и не дают покоя мозгу; to keep — держать, хранить; пребывать, оставаться в каком-л. состоянии).

occupy ['OkjupaI], mourn [mO:n], circumspection["sq:kqm'spekS(q)n]

My mind was occupied by anxiety for my wife. I figured her at Leatherhead, terrified, in danger, mourning me already as a dead man. I paced the rooms and cried aloud when I thought of how I was cut off from her, of all that might happen to her in my absence. My cousin I knew was brave enough for any emergency, but he was not the sort of man to realize danger quickly, to rise promptly. What was needed now was not bravery, but circumspection. My only consolation was to believe that the Martians were moving Londonward and away from her. Such vague anxieties keep the mind sensitive and painful.

I grew very weary and irritable with the curate’s perpetual ejaculations (меня очень утомляли и раздражали бесконечные восклицания викария; to grow — расти, увеличиваться; становиться); I tired of the sight of his selfish despair (я устал от вида его эгоистичного отчаяния). After some ineffectual remonstrance I kept away from him, staying in a room (после безрезультатных увещеваний я /старался/ держаться от него подальше и удалился в одну из комнат; to keep away — избегать, держаться в стороне; to stay — оставаться, задерживаться; останавливаться, жить) — evidently a children’s schoolroom (очевидно, класс, где занимались дети) — containing globes, forms, and copybooks (с глобусами, моделями и тетрадями; to contain — содержать в себе, вмещать). When he followed me thither (когда он последовал за мной туда), I went to a box room at the top of the house (я перебрался в каморку на чердаке; box — коробка; room — комната; top — вершина, верх) and, in order to be alone with my aching miseries, locked myself in (и, чтобы побыть одному со своим горем, заперся там).
We were hopelessly hemmed in by the Black Smoke all that day and the morning of the next (мы были безнадежно окружены черным дымом в течение всего этого дня и утра следующего; to hem — подрубать; окаймлять; to hem in — окружать; hem — рубец /на платке и т. п./; подогнутый и подшитый край одежды). There were signs of people in the next house on Sunday evening (в воскресенье вечером в соседнем доме /мы заметили/ признаки людей) — a face at a window and moving lights, and later the slamming of a door (лицо в окне, перемещающийся свет /от свечи/, а /чуть/ позже хлопанье двери). But I do not know who these people were (но я не знаю, ни кто были эти люди), nor what became of them (ни что с ними стало). We saw nothing of them next day (на следующий день мы их больше не видели).

ejaculation [I"dZxkju'leIS(q)n], globe [glqub], misery ['mIz(q)rI]

I grew very weary and irritable with the curate’s perpetual ejaculations; I tired of the sight of his selfish despair. After some ineffectual remonstrance I kept away from him, staying in a room — evidently a children’s schoolroom — containing globes, forms, and copybooks. When he followed me thither, I went to a box room at the top of the house and, in order to be alone with my aching miseries, locked myself in.
We were hopelessly hemmed in by the Black Smoke all that day and the morning of the next. There were signs of people in the next house on Sunday evening — a face at a window and moving lights, and later the slamming of a door. But I do not know who these people were, nor what became of them. We saw nothing of them next day.

The Black Smoke drifted slowly riverward all through Monday morning (черный дым медленно плыл /по ветру/ к реке на протяжении всего утра в понедельник), creeping nearer and nearer to us (все ближе и ближе подбираясь к нам), driving at last along the roadway outside the house that hid us (и, в конце концов, его понесло по дороге, проходящей мимо дома, в котором мы прятались; outside — снаружи).
A Martian came across the fields about midday (около полудня в поле появился марсианин), laying the stuff with a jet of superheated steam (разгоняя: «осаждая» дым струей перегретого пара) that hissed against the walls, smashed all the windows it touched (который с шипением /ударялся/ в стены, разбивал все стекла в окнах, которых касался), and scalded the curate’s hand as he fled out of the front room (и обжег викарию руку, когда тот выбегал из гостиной). When at last we crept across the sodden rooms and looked out again (когда, наконец, мы прокрались через пропитанные влагой комнаты и снова выглянули наружу; sodden — промокший; пропитанный влагой), the country northward was as though a black snowstorm had passed over it (вся округа к северу /выглядела/ так, будто по ней пронеслась черная метель). Looking towards the river, we were astonished to see an unaccountable redness (взглянув в сторону реки, мы с удивлением увидели странную красноту; unaccountable — необъяснимый, непостижимый; странный; to account — считать, признавать; объяснять; account — счет; отчет) mingling with the black of the scorched meadows (смешивавшуюся с чернотой выжженных лугов).

drift [drIft], curate ['kju(q)rIt], redness ['rednIs]

The Black Smoke drifted slowly riverward all through Monday morning, creeping nearer and nearer to us, driving at last along the roadway outside the house that hid us.
A Martian came across the fields about midday, laying the stuff with a jet of superheated steam that hissed against the walls, smashed all the windows it touched, and scalded the curate’s hand as he fled out of the front room. When at last we crept across the sodden rooms and looked out again, the country northward was as though a black snowstorm had passed over it. Looking towards the river, we were astonished to see an unaccountable redness mingling with the black of the scorched meadows.

For a time we did not see how this change affected our position (некоторое время мы не понимали, каким образом это изменение затрагивает нас: «наше положение»), save that we were relieved of our fear of the Black Smoke (за исключением того, что мы были избавлены от страха перед черным дымом). But later I perceived that we were no longer hemmed in (но позднее до меня дошло, что нас больше ничто не держит), that now we might get away (что теперь мы можем уйти). So soon as I realized that the way of escape was open (как только я понял, что путь «к бегству» открыт), my dream of action returned (ко мне вернулась жажда деятельности; dream — мечта). But the curate was lethargic, unreasonable (но викарий оставался вялым, и рассудок к нему не вернулся; unreasonable — неразумный).
“We are safe here,” he repeated; “safe here (мы здесь в безопасности, — повторял он, — в полной безопасности).”
I resolved to leave him — would that I had (я решил его оставить — о, если бы я это /сделал/)! Wiser now for the artilleryman’s teaching (наученный уже советами артиллериста; wise — мудрый; to teach — учить, обучать), I sought out food and drink (я разыскал еду и питье; to seek — искать, разыскивать). I had found oil and rags for my burns (я нашел растительное масло и тряпки для своих ожогов), and I also took a hat and a flannel shirt (а также прихватил шляпу и фланелевую рубашку) that I found in one of the bedrooms (которые обнаружил в одной из спален).

how [hau], dream [dri:m], lethargic [lq'TQ:dZIk]

For a time we did not see how this change affected our position, save that we were relieved of our fear of the Black Smoke. But later I perceived that we were no longer hemmed in, that now we might get away. So soon as I realized that the way of escape was open, my dream of action returned. But the curate was lethargic, unreasonable.
“We are safe here,” he repeated; “safe here.”
I resolved to leave him — would that I had! Wiser now for the artilleryman’s teaching, I sought out food and drink. I had found oil and rags for my burns, and I also took a hat and a flannel shirt that I found in one of the bedrooms.

When it was clear to him that I meant to go alone (когда ему = викарию стало ясно, что я намерен уйти один) — had reconciled myself to going alone (я /уже/ смирился с тем, что пойду один) — he suddenly roused himself to come (он вдруг тоже засобирался идти; to rouse — будить, поднимать; to rouse oneself — встряхнуться, преодолеть свою вялость). And all being quiet throughout the afternoon (и, поскольку на протяжении дня все было тихо), we started about five o’clock, as I should judge (мы вышли около пяти часов, насколько я мог судить), along the blackened road to Sunbury (/и направились/ по почерневшей дороге в Санбери).
In Sunbury, and at intervals along the road (в Санбери и кое-где вдоль дороги; interval — промежуток, интервал), were dead bodies lying in contorted attitudes, horses as well as men (лежали мертвые тела лошадей и людей в неестественных позах; to contort — искривлять, искажать), overturned carts and luggage (опрокинутые повозки и /разбросанный/ багаж), all covered thickly with black dust (все было покрыто толстым /слоем/ черной пыли). That pall of cindery powder made me think (этот траурный покров из пепла и пыли заставил меня подумать = вспомнить; pall — покров /на гробе/) of what I had read of the destruction of Pompeii (то, что я /когда-то/ читал о гибели Помпеи). We got to Hampton Court without misadventure (мы добрались до Хэмптон-Корт без происшествий; misadventure — несчастье; несчастный случай), our minds full of strange and unfamiliar appearances (повсюду наблюдая странную и незнакомую местность: «наши умы были полны…»; appearance — внешний вид, наружность), and at Hampton Court our eyes were relieved to find a patch of green (но в Хэмптон-Корт нам порадовал глаз попавшийся по дороге небольшой участочек с зеленью; to relieve — облегчать, ослаблять; успокаивать, утешать; to find — находить; встречать; patch — заплата; небольшой клочок земли) that had escaped the suffocating drift (избежавший /действия/ удушающего облака; drift — течение, перемещение).

reconcile ['rekqnsaIl], attitude ['xtItju:d], luggage ['lAgIdZ]

When it was clear to him that I meant to go alone — had reconciled myself to going alone — he suddenly roused himself to come. And all being quiet throughout the afternoon, we started about five o’clock, as I should judge, along the blackened road to Sunbury.
In Sunbury, and at intervals along the road, were dead bodies lying in contorted attitudes, horses as well as men, overturned carts and luggage, all covered thickly with black dust. That pall of cindery powder made me think of what I had read of the destruction of Pompeii. We got to Hampton Court without misadventure, our minds full of strange and unfamiliar appearances, and at Hampton Court our eyes were relieved to find a patch of green that had escaped the suffocating drift.

We went through Bushey Park, with its deer going to and fro under the chestnuts (мы прошли через Буши-Парк, где под каштанами бродили олени; to and fro — с одного места на другое; туда и сюда), and some men and women hurrying in the distance towards Hampton (и вдалеке несколько мужчин и женщин спешили в сторону Хэмптона), and so we came to Twickenham (и так мы вышли к Туикенхэму). These were the first people we saw (это были первые люди, которых мы видели).
Away across the road the woods beyond Ham and Petersham were still afire (по ту сторону дороги за Хэмом и Питерсхэмом леса все еще горели). Twickenham was uninjured by either Heat-Ray or Black Smoke (Туикенхэм не пострадал ни от теплового луча, ни от черного дыма; to injure — ушибить, ранить; причинять вред, наносить ущерб), and there were more people about here (и там повсюду были люди: «больше людей»), though none could give us news (хотя никто не мог сообщить нам ничего нового; to give — давать; сообщать; news — новости). For the most part they were like ourselves (большей частью они, как и мы), taking advantage of a lull to shift their quarters (воспользовавшись временным затишьем, /спешили поскорей/ убраться оттуда; to take advantage — воспользоваться чем-л.; использовать что-л. в своих интересах; to shift — перемещать/ся/, передвигать/ся/; менять, изменять; quarters — жилище, квартира). I have an impression (у меня было /такое/ ощущение: «впечатление») that many of the houses here were still occupied by scared inhabitants (что многие дома были все еще заселены испуганными обитателями; to occupy — занимать /место, пространство/; scared — испуганный), too frightened even for flight (слишком напуганными даже для того, чтобы бежать). Here too the evidence of a hasty rout was abundant along the road (здесь на дороге также были признаки панического бегства; evidence — ясность, наглядность; свидетельство, признак; abundant — обильный, богатый; hasty — поспешный; haste — спешка).

chestnut ['tSesnAt], afire [q'faIq], abundant [q'bAndqnt]

We went through Bushey Park, with its deer going to and fro under the chestnuts, and some men and women hurrying in the distance towards Hampton, and so we came to Twickenham. These were the first people we saw.
Away across the road the woods beyond Ham and Petersham were still afire. Twickenham was uninjured by either Heat-Ray or Black Smoke, and there were more people about here, though none could give us news. For the most part they were like ourselves, taking advantage of a lull to shift their quarters. I have an impression that many of the houses here were still occupied by scared inhabitants, too frightened even for flight. Here too the evidence of a hasty rout was abundant along the road.

I remember most vividly three smashed bicycles in a heap (наиболее ярко я помню груду из трех разломанных велосипедов), pounded into the road by the wheels of subsequent carts (впрессованных в дорогу колесами проехавших по ним телег; to pound — бить, колотить; трамбовать; subsequent — последующий, более поздний). We crossed Richmond Bridge about half past eight (мы перешли через Ричмондский мост около половины девятого). We hurried across the exposed bridge, of course (мы, конечно же, торопились перейти через открытое пространство: «мост»; exposed — незащищенный, уязвимый; to expose — делать видимым, обнажать), but I noticed floating down the stream a number of red masses, some many feet across (но я /все же/ заметил несколько плывущих по течению образований красного цвета в несколько футов шириной). I did not know what these were (я не знал, что это было) — there was no time for scrutiny (не было времени, чтобы присмотреться повнимательней; scrutiny — внимательный осмотр; исследование, наблюдение) — and I put a more horrible interpretation on them than they deserved (и я дал им более жуткое истолкование, чем они того заслуживали). Here again on the Surrey side were black dust that had once been smoke (здесь, в /этой/ части Суррея снова была черная пыль, бывшая некогда дымом = газом), and dead bodies — a heap near the approach to the station (и /лежали/ мертвые тела — груда /тел/ неподалеку от входа на станцию; approach — приближение; подход, подступ); but we had no glimpse of the Martians (но мы не видели марсиан; glimpse — мелькание, проблеск) until we were some way towards Barnes (пока не оказались на пути к Барнсу).

interpretation [In"tq:prI'teIS(q)n], Martian ['mQ:S(q)n], towards [tq'wO:dz]

I remember most vividly three smashed bicycles in a heap, pounded into the road by the wheels of subsequent carts. We crossed Richmond Bridge about half past eight. We hurried across the exposed bridge, of course, but I noticed floating down the stream a number of red masses, some many feet across. I did not know what these were — there was no time for scrutiny — and I put a more horrible interpretation on them than they deserved. Here again on the Surrey side were black dust that had once been smoke, and dead bodies — a heap near the approach to the station; but we had no glimpse of the Martians until we were some way towards Barnes.

We saw in the blackened distance a group of three people (в темнеющей дали мы увидели группу из трех человек) running down a side street towards the river (бегущих по боковой улочке вниз к реке), but otherwise it seemed deserted (но во всем остальном поселок казался брошенным). Up the hill Richmond town was burning briskly (на вершине холма во всю пылал Ричмонд; briskly — оживленно); outside the town of Richmond there was no trace of the Black Smoke (вокруг: «снаружи» Ричмонда не было /заметно/ следов черного дыма).
Then suddenly, as we approached Kew, came a number of people running (потом внезапно, когда мы приближались к Кью, /оттуда/ выбежало некоторое количество людей), and the upperworks of a Martian fighting-machine loomed in sight over the housetops (и над крышами домов замаячила: «появилась в поле зрения» верхняя часть боевой машины марсиан; to loom — неясно вырисовываться, появляться; маячить), not a hundred yards away from us (менее чем в сотне ярдов от нас). We stood aghast at our danger (ошеломленные, мы застыли /при виде/ этой опасности; aghast — пораженный ужасом; ошеломленный), and had the Martian looked down (и если бы марсианин посмотрел вниз) we must immediately have perished (мы должны были бы погибнуть). We were so terrified that we dared not go on (мы так испугались, что не осмеливались идти дальше), but turned aside and hid in a shed in a garden (а повернули в сторону и спрятались в сарае в саду). There the curate crouched, weeping silently, and refusing to stir again (там викарий растянулся на полу, бесшумно плача, и отказался идти дальше: «снова»; to crouch — присесть, припасть к земле).

otherwise ['ADqwaIz], aghast [q'gQ:st], perish ['perIS], refuse [re'fju:z]

We saw in the blackened distance a group of three people running down a side street towards the river, but otherwise it seemed deserted. Up the hill Richmond town was burning briskly; outside the town of Richmond there was no trace of the Black Smoke.
Then suddenly, as we approached Kew, came a number of people running, and the upperworks of a Martian fighting-machine loomed in sight over the housetops, not a hundred yards away from us. We stood aghast at our danger, and had the Martian looked down we must immediately have perished. We were so terrified that we dared not go on, but turned aside and hid in a shed in a garden. There the curate crouched, weeping silently, and refusing to stir again.

But my fixed idea of reaching Leatherhead would not let me rest (но моя навязчивая идея достичь Лезерхэда не давала мне покоя), and in the twilight I ventured out again (и /с наступлением/ сумерек я снова двинулся путь; to venture — рисковать; отважиться, решиться). I went through a shrubbery, and along a passage beside a big house standing in its own grounds (я прошел сквозь кустарник и /направился/ по проходу мимо большого дома с усадьбой: «стоящего на своей собственной земле»), and so emerged upon the road towards Kew (и вышел на дорогу, ведущую в Кью). The curate I left in the shed, but he came hurrying after me (викария я оставил в сарае, но он побежал за мной).
That second start was the most foolhardy thing I ever did (вторая попытка была самым авантюрным предприятием: «делом», какое я когда-либо совершал; start — начало; отправление; foolhardy — необдуманно смелый, безрассудно храбрый; авантюрный). For it was manifest the Martians were about us (поскольку было очевидно, что вокруг нас были марсиане; manifest /прил./ — очевидный, ясный). No sooner had the curate overtaken me (едва викарий догнал меня) than we saw either the fighting-machine we had seen before or another (как мы увидели ту же боевую машину, которую видели раньше, /а может быть/, другую), far away across the meadows in the direction of Kew Lodge (вдалеке за лугами в направлении Кью-Лодж). Four or five little black figures hurried before it across the green-grey of the field (четыре или пять маленьких темных фигурок бежали впереди нее по серо-зеленому полю), and in a moment it was evident this Martian pursued them (и через мгновение стало ясно, что этот марсианин их преследует).

shrubbery ['SrAb(q)rI], before [bI'fO:], pursue [pq'sju:]

But my fixed idea of reaching Leatherhead would not let me rest, and in the twilight I ventured out again. I went through a shrubbery, and along a passage beside a big house standing in its own grounds, and so emerged upon the road towards Kew. The curate I left in the shed, but he came hurrying after me.
That second start was the most foolhardy thing I ever did. For it was manifest the Martians were about us. No sooner had the curate overtaken me than we saw either the fighting-machine we had seen before or another, far away across the meadows in the direction of Kew Lodge. Four or five little black figures hurried before it across the green-grey of the field, and in a moment it was evident this Martian pursued them.

In three strides he was among them (в три шага он оказался рядом с ними: «среди них»), and they ran radiating from his feet in all directions (и они бросились врассыпную из-под его ног; to radiate — излучать; исходить из одной точки; in all directions — во всех направлениях; врассыпную). He used no Heat-Ray to destroy them (он не использовал тепловой луч, чтобы их уничтожить), but picked them up one by one (а просто похватал их одного за другим). Apparently he tossed them into the great metallic carrier (очевидно, он бросил их в огромный металлический контейнер) which projected behind him (который висел: «выступал» у него сзади), much as a workman’s basket hangs over his shoulder (почти как корзина, висящая на плече у работника).
It was the first time I realized (/тогда/ я впервые понял) that the Martians might have any other purpose (что марсиане могли иметь какую-то иную цель) than destruction with defeated humanity (нежели уничтожение побежденного человечества). We stood for a moment petrified (с минуту мы стояли в оцепенении; to petrify — превращать в камень; ошеломлять, приводить в оцепенение), then turned and fled through a gate behind us into a walled garden (потом повернулись и побежали через ворота позади нас в обнесенный стеной сад), fell into, rather than found, a fortunate ditch (скорее случайно свалились в канаву, чем /сами ее/ нашли; fortunate — счастливый, удачливый; fortune — удача, счастье; счастливый случай), and lay there, scarce daring to whisper to each other until the stars were out (и лежали там, едва осмеливаясь перешептываться друг с другом, пока не появились звезды).

stride [straId], radiate ['reIdIIt], carrier ['kxrIq]

In three strides he was among them, and they ran radiating from his feet in all directions. He used no Heat-Ray to destroy them, but picked them up one by one. Apparently he tossed them into the great metallic carrier which projected behind him, much as a workman’s basket hangs over his shoulder.
It was the first time I realized that the Martians might have any other purpose than destruction with defeated humanity. We stood for a moment petrified, then turned and fled through a gate behind us into a walled garden, fell into, rather than found, a fortunate ditch, and lay there, scarce daring to whisper to each other until the stars were out.

I suppose it was nearly eleven o’clock (полагаю, было около одиннадцати часов) before we gathered courage to start again (когда мы собрали /все свое/ мужество, чтобы продолжить путь: «отправиться снова»), no longer venturing into the road, but sneaking along hedgerows and through plantations (более не рискуя /идти/ по дороге, крадучись /направились/ вдоль изгородей и /дальше/ через лесопосадки), and watching keenly through the darkness (внимательно всматриваясь в темноту), he on the right and I on the left, for the Martians (он — вправо, я — влево, /опасаясь/ марсиан), who seemed to be all about us (которые, казалось, были вокруг нас). In one place we blundered upon a scorched and blackened area, now cooling and ashen (в одном месте мы наткнулись на выжженный и почерневший участок, уже остывающий и покрытый пеплом: «пепельный»), and a number of scattered dead bodies of men (с множеством разбросанных /по нему/ мертвых человеческих тел), burned horribly about the heads and trunks but with their legs and boots mostly intact (головы и туловища их были совершенно: «ужасно» обуглены, но ноги и башмаки практически нетронуты); and of dead horses, fifty feet, perhaps, behind a line of four ripped guns and smashed gun carriages (трупы лошадей /лежали/, наверное, футах в пятидесяти от «линии из» четырех разбитых пушек и их расколотых лафетов; carriage — коляска, экипаж, карета; лафет /орудия/).

suppose [sq'pquz], plantation [plxn'teIS(q)n, plQ:n'teIS(q)n], area ['e(q)rIq]

I suppose it was nearly eleven o’clock before we gathered courage to start again, no longer venturing into the road, but sneaking along hedgerows and through plantations, and watching keenly through the darkness, he on the right and I on the left, for the Martians, who seemed to be all about us. In one place we blundered upon a scorched and blackened area, now cooling and ashen, and a number of scattered dead bodies of men, burned horribly about the heads and trunks but with their legs and boots mostly intact; and of dead horses, fifty feet, perhaps, behind a line of four ripped guns and smashed gun carriages.

Sheen, it seemed, had escaped destruction (Шин, по-видимому, избежал разрушения), but the place was silent and deserted (но селение было безмолвным и покинутым). Here we happened on no dead (здесь мы не видели мертвецов; to happen on — натолкнуться), though the night was too dark for us to see into the side roads of the place (хотя ночь была слишком темной, чтобы мы осмотрели боковые дороги этого местечка). In Sheen my companion suddenly complained of faintness and thirst (в Шине мой спутник внезапно пожаловался на слабость и жажду), and we decided to try one of the houses (и мы решили обследовать один из домов; to try — пытаться, стараться; исследовать, рассматривать).
The first house we entered, after a little difficulty with the window (первый дом, в который мы вошли после небольших затруднений с окном), was a small semi-detached villa (оказался небольшой виллой на две семьи; semi-detached house — дом, имеющий общую стену с соседним домом: «наполовину отделенный»), and I found nothing eatable left in the place but some mouldy cheese (и я не нашел в доме ничего съедобного, кроме заплесневелого сыра; place — место; дом, жилище; to leave — оставлять, покидать; оставить /после себя/; mould — плесень; плесенный грибок). There was, however, water to drink (однако там была питьевая вода); and I took a hatchet, which promised to be useful in our next house-breaking (и я прихватил топорик, который мог: «обещал» быть полезен при взломе следующего дома).

destruction [dIs'trAkS(q)n], villa ['vIlq], mouldy ['mquldI]

Sheen, it seemed, had escaped destruction, but the place was silent and deserted. Here we happened on no dead, though the night was too dark for us to see into the side roads of the place. In Sheen my companion suddenly complained of faintness and thirst, and we decided to try one of the houses.
The first house we entered, after a little difficulty with the window, was a small semi-detached villa, and I found nothing eatable left in the place but some mouldy cheese. There was, however, water to drink; and I took a hatchet, which promised to be useful in our next house-breaking.

We then crossed to a place where the road turns towards Mortlake (тут мы подошли к месту, где дорога сворачивает на Мортлейк). Here there stood a white house within a walled garden (в глубине окруженного стеной сада стоял белый дом), and in the pantry of this domicile we found a store of food (и в его кладовой мы обнаружили запасы провизии; domicile — постоянное место жительства) — two loaves of bread in a pan, an uncooked steak, and the half of a ham (две буханки хлеба на противне, сырой кусок мяса и половину окорока). I give this catalogue so precisely because, as it happened (я привожу этот перечень столь подробно, потому что, как оказалось; precisely — точно, определенно), we were destined to subsist upon this store for the next fortnight (нам суждено было питаться этим запасом в течение последующих двух недель; to destine — назначать, предопределять; to subsist — жить, существовать; кормиться /чем-л./). Bottled beer stood under a shelf (под полкой стояло пиво в бутылках), and there were two bags of haricot beans and some limp lettuces (два мешочка фасоли и немного вялого: «мягкого» салата; limp — мягкий, нежесткий). This pantry opened into a kind of wash-up kitchen (эта кладовая выходила в нечто вроде судомойни), and in this was firewood (и там были дрова); there was also a cupboard (еще: «также» там стоял буфет), in which we found nearly a dozen of burgundy (в котором мы нашли с дюжину /бутылок/ бургундского), tinned soups and salmon, and two tins of biscuits (консервированные супы и лососину, а также две банки с крекерами; tin — олово; жесть; жестяная консервная банка; жестянка /часто тж. tin can/).

domicile ['dOmIsaIl], store [stO:], steak [steIk]

We then crossed to a place where the road turns towards Mortlake. Here there stood a white house within a walled garden, and in the pantry of this domicile we found a store of food — two loaves of bread in a pan, an uncooked steak, and the half of a ham. I give this catalogue so precisely because, as it happened, we were destined to subsist upon this store for the next fortnight. Bottled beer stood under a shelf, and there were two bags of haricot beans and some limp lettuces. This pantry opened into a kind of wash-up kitchen, and in this was firewood; there was also a cupboard, in which we found nearly a dozen of burgundy, tinned soups and salmon, and two tins of biscuits.

We sat in the adjacent kitchen in the dark (мы сидели в кухне по соседству в темноте; adjacent — примыкающий, соседний) — for we dared not strike a light (поскольку боялись: «не осмеливались» зажечь свет) — and ate bread and ham (ели хлеб с ветчиной), and drank beer out of the same bottle (и пили пиво из одной бутылки). The curate, who was still timorous and restless (викарий, все еще напуганный и беспокойный; timorous — робкий, боязливый), was now, oddly enough, for pushing on (был теперь, что довольно странно, за то, чтобы идти дальше; to be for — стоять, быть за /кого-л., что-л./; to push on — спешить; возобновлять путь), and I was urging him to keep up his strength by eating (и я уговаривал его поесть, чтобы поддержать силы; to urge — понуждать; убеждать, уговаривать; to keep up — держаться на прежнем уровне, не изменяться; поддерживать) when the thing happened that was to imprison us (когда случилось такое, что превратило нас в пленников; to be to — используется при обозначении события, которое, согласно плану или договоренности, должно произойти в настоящем или будущем; to imprison — заключать в тюрьму; лишать свободы).
“It can’t be midnight yet (еще, наверное, нет полуночи),” I said, and then came a blinding glare of vivid green light (сказал я, и тут сверкнул ослепительный ярко-зеленый свет). Everything in the kitchen leaped out (все предметы на кухне подпрыгнули), clearly visible in green and black, and vanished again (отчетливо различимые: «видимые» на зелено-черном фоне, и снова пропали /во мраке/). And then followed such a concussion (и затем последовал такой удар) as I have never heard before or since (какого я никогда не слышал ни до того, ни после; since — с тех пор; впоследствии, позже).

adjacent [q'dZeIs(q)nt], timorous ['tIm(q)rqs], imprison [Im'prIz(q)n]

We sat in the adjacent kitchen in the dark — for we dared not strike a light — and ate bread and ham, and drank beer out of the same bottle. The curate, who was still timorous and restless, was now, oddly enough, for pushing on, and I was urging him to keep up his strength by eating when the thing happened that was to imprison us.
“It can’t be midnight yet,” I said, and then came a blinding glare of vivid green light. Everything in the kitchen leaped out, clearly visible in green and black, and vanished again. And then followed such a concussion as I have never heard before or since.

So close on the heels of this as to seem instantaneous came a thud behind me (сразу же после этого позади меня раздался глухой стук; on the heels of — вслед за, сразу же после; instantaneous — мгновенный; немедленный, незамедлительный; instant — мгновение; thud — глухой звук, стук), a clash of glass, a crash and rattle of falling masonry all about us (звон стекла, треск и грохот падающей кладки повсюду вокруг нас), and the plaster of the ceiling came down upon us (и на нас с потолка обвалилась штукатурка), smashing into a multitude of fragments upon our heads (разбившись на множество кусочков о наши головы). I was knocked headlong across the floor against the oven handle and stunned (я был сбит головой вперед через пол о ручку печи = ударился о ручку печи и, оглушенный, растянулся на полу; handle — ручка, рукоятка). I was insensible for a long time, the curate told me (я долгое время пролежал без сознания, как мне рассказал /потом/ викарий; insensible — нечувствительный; бесчувственный), and when I came to we were in darkness again (и когда я пришел в себя, мы снова были в темноте = вокруг снова было темно; to come to — приходить в себя), and he, with a face wet, as I found afterwards, with blood from a cut forehead (и он с мокрым от крови лицом, которая, как я заметил позже, /текла/ из рассеченного лба; to find — находить, обнаруживать), was dabbing water over me (обтирал мне лицо водой; to dab — слегка прикасаться; прикладывать что-л. мягкое или мокрое).
For some time I could not recollect what had happened (некоторое время я не мог припомнить, что же произошло). Then things came to me slowly (потом медленно ситуация стала проясняться). A bruise on my temple asserted itself (боль в ушибленном виске давала о себе знать; to assert — утверждать; заявлять).

masonry ['meIs(q)nrI], insensible [In'sensqb(q)l], forehead ['fOrId]

So close on the heels of this as to seem instantaneous came a thud behind me, a clash of glass, a crash and rattle of falling masonry all about us, and the plaster of the ceiling came down upon us, smashing into a multitude of fragments upon our heads. I was knocked headlong across the floor against the oven handle and stunned. I was insensible for a long time, the curate told me, and when I came to we were in darkness again, and he, with a face wet, as I found afterwards, with blood from a cut forehead, was dabbing water over me.
For some time I could not recollect what had happened. Then things came to me slowly. A bruise on my temple asserted itself.

“Are you better?” asked the curate in a whisper (вам лучше? — шепотом спросил викарий).
At last I answered him. I sat up (наконец, я /смог/ ответить ему, /потом, приподнявшись/, сел).
“Don’t move,” he said (не двигайтесь, — сказал он). “The floor is covered with smashed crockery from the dresser (на полу осколки посуды: «пол покрыт разбитой посудой» из буфета). You can’t possibly move without making a noise (вы не в состоянии двигаться бесшумно: «не производя шума»), and I fancy they are outside (а мне кажется, они снаружи = неподалеку; to fancy — воображать, представлять себе; полагать, предполагать).”
We both sat quite silent (мы оба сидели так тихо; quite — вполне, совсем; совершенно, полностью), so that we could scarcely hear each other breathing (что едва могли слышать дыхание друг друга). Everything seemed deadly still (казалось, стояла мертвая тишина: «все казалось мертвенно тихим/неподвижным»; still — неподвижный, спокойный; тихий бесшумный), but once something near us, some plaster or broken brickwork (только раз что-то рядом «с нами», /кусок/ то ли штукатурки, то ли разбитой кирпичной кладки), slid down with a rumbling sound (c грохотом: «с грохочущим звуком» соскользнул вниз = на пол; to slide — скользить; to rumble — громыхать, грохотать, греметь). Outside and very near was an intermittent, metallic rattle (где-то снаружи, совсем рядом, время от времени слышалось металлическое дребезжание; intermittent — прерывающийся, прерывистый; периодический).
“That!” said the curate, when presently it happened again (вот, /слышите/? — сказал викарий, когда через некоторое время это опять повторилось: «произошло»).
“Yes,” I said. “But what is it (да, — сказал я, — но что это)?”
“A Martian!” said the curate (марсианин, — сказал викарий).
I listened again (я снова прислушался).

last [lQ:st], fancy ['fxnsI], brickwork ['brIkwq:k]

“Are you better?” asked the curate in a whisper.
At last I answered him. I sat up.
“Don’t move,” he said. “The floor is covered with smashed crockery from the dresser. You can’t possibly move without making a noise, and I fancy they are outside.”
We both sat quite silent, so that we could scarcely hear each other breathing. Everything seemed deadly still, but once something near us, some plaster or broken brickwork, slid down with a rumbling sound. Outside and very near was an intermittent, metallic rattle.
“That!” said the curate, when presently it happened again.
“Yes,” I said. “But what is it?”
“A Martian!” said the curate.
I listened again.

“It was not like the Heat-Ray,” I said (это не похоже на тепловой луч, — сказал я), and for a time I was inclined to think (и какое-то склонялся к мысли; to incline — наклонять/ся/; быть склонным /к чему-л./) one of the great fighting-machines had stumbled against the house (что одна из тех огромных боевых машин наткнулась на дом), as I had seen one stumble against the tower of Shepperton Church (как та, которая, как я видел, наткнулась на колокольню в Шеппертоне).
Our situation was so strange and incomprehensible (наше положение было столь странным и непонятным) that for three or four hours, until the dawn came, we scarcely moved (что в течение трех-четырех часов, пока не наступил рассвет, мы почти не двигались: «едва двигались»). And then the light filtered in (а потом в /помещение/ проник свет; to filter — фильтровать, процеживать; просачиваться, проникать), not through the window, which remained black (не через окно, которое оставалось темным), but through a triangular aperture between a beam and a heap of broken bricks in the wall behind us (а сквозь треугольное отверстие в стене позади нас между балкой и грудой битого кирпича). The interior of the kitchen we now saw greyly for the first time (теперь в /утренних/ сумерках мы впервые рассмотрели внутренность кухни; greyly — сумрачно; grey — серый).

incline [In'klaIn], triangular [traI'xNgjulq], aperture ['xpqtSq]

“It was not like the Heat-Ray,” I said, and for a time I was inclined to think one of the great fighting-machines had stumbled against the house, as I had seen one stumble against the tower of Shepperton Church.
Our situation was so strange and incomprehensible that for three or four hours, until the dawn came, we scarcely moved. And then the light filtered in, not through the window, which remained black, but through a triangular aperture between a beam and a heap of broken bricks in the wall behind us. The interior of the kitchen we now saw greyly for the first time.

The window had been burst in by a mass of garden mould (окно было провалено грудой садовой земли = в окно ввалилась…; to burst in — ворваться, вломиться; mould — рыхлая земля), which flowed over the table upon which we had been sitting (которая осыпалась на стол, за которым мы сидели; to flow — течь, литься; ниспадать, рассыпáться) and lay about our feet (и лежала у нас под ногами). Outside, the soil was banked high against the house (снаружи дом был засыпан землей: «почва был навалена высоко к дому»; to bank — делать насыпь; наваливать; high — высоко). At the top of the window frame we could see an uprooted drainpipe (над оконной рамой мы заметили обломанную водосточную трубу; to uproot — корчевать, вырывать с корнем; root — корень). The floor was littered with smashed hardware (пол был усеян обломками /каких-то/ приборов; hardware — скобяные изделия; оборудование, приборы); the end of the kitchen towards the house was broken into (в конце кухни со стороны /жилой части/ дома зияла брешь; to break into — вламываться), and since the daylight shone in there (и после того как сквозь нее проник солнечный свет; to shine — светить, сиять), it was evident the greater part of the house had collapsed (стало видно, что бóльшая часть дома рухнула; evident — явный, очевидный). Contrasting vividly with this ruin was the neat dresser (с этими руинами резко контрастировал аккуратный кухонный шкаф; neat — аккуратный, опрятный; чистый), stained in the fashion, pale green (окрашенный в стильный бледно-зеленый цвет; to stain — пачкать, пятнать; красить; fashion — мода, стиль), and with a number of copper and tin vessels below it (с большим количеством медной и оловянной посуды внизу = в нижнем отделении), the wallpaper imitating blue and white tiles (обои, имитирующие белую и голубую черепицу), and a couple of coloured supplements fluttering from the walls above the kitchen range (и пара цветных иллюстраций, колышущихся на стене над кухонной плитой; supplement — дополнение, добавление /к книге, документу/; приложение /к периодическому изданию/; range — ряд, линия; кухонная плита).

drainpipe ['dreInpaIp], hardware ['hQ:dweq], supplement ['sAplImqnt]

The window had been burst in by a mass of garden mould, which flowed over the table upon which we had been sitting and lay about our feet. Outside, the soil was banked high against the house. At the top of the window frame we could see an uprooted drainpipe. The floor was littered with smashed hardware; the end of the kitchen towards the house was broken into, and since the daylight shone in there, it was evident the greater part of the house had collapsed. Contrasting vividly with this ruin was the neat dresser, stained in the fashion, pale green, and with a number of copper and tin vessels below it, the wallpaper imitating blue and white tiles, and a couple of coloured supplements fluttering from the walls above the kitchen range.

As the dawn grew clearer (когда совсем рассвело: «когда заря стала светлее»), we saw through the gap in the wall the body of a Martian (сквозь щель в стене мы увидели корпус марсианина), standing sentinel, I suppose, over the still glowing cylinder (стоящего на страже, как я полагаю, у еще не остывшего цилиндра; to glow — накаляться докрасна/добела). At the sight of that we crawled as circumspectly as possible out of the twilight of the kitchen (при виде его мы, как могли осторожно, прокрались из сумерек кухни) into the darkness of the scullery (в темноту судомойни).
Abruptly the right interpretation dawned upon my mind (вдруг меня осенило: «правильное толкование пришло мне на ум»; to dawn — рассветать; осенять, приходить в голову).
“The fifth cylinder,” I whispered (пятый цилиндр, — прошептал я), “the fifth shot from Mars, has struck this house (пятый выстрел с Марса, он попал: «ударил» в дом) and buried us under the ruins (и похоронил нас под развалинами)!”
For a time the curate was silent, and then he whispered (некоторое время викарий молчал, а потом прошептал):
“God have mercy upon us (Господи, помилуй нас; to have mercy upon — щадить, миловать)!”
I heard him presently whimpering to himself (через некоторое время я услышал, как он тихонько: «про себя» хнычет).
Save for that sound we lay quite still in the scullery (если не считать этого звука, мы лежали совсем тихо в судомойне); I for my part scarce dared breathe (я, со своей стороны, едва осмеливался дышать), and sat with my eyes fixed on the faint light of the kitchen door (и сидел, уставившись на слабо освещенную кухонную дверь; to fix one’s eyes on smth. — не сводить глаз, пялиться; to fix — закреплять, фиксировать). I could just see the curate’s face (я мог видеть только лицо викария), a dim, oval shape, and his collar and cuffs (тусклое, овальной формы, и его воротничок и манжеты).

sentinel ['sentIn(q)l], scullery ['skAl(q)rI], mercy ['mq:sI]

As the dawn grew clearer, we saw through the gap in the wall the body of a Martian, standing sentinel, I suppose, over the still glowing cylinder. At the sight of that we crawled as circumspectly as possible out of the twilight of the kitchen into the darkness of the scullery.
Abruptly the right interpretation dawned upon my mind.
“The fifth cylinder,” I whispered, “the fifth shot from Mars, has struck this house and buried us under the ruins!”
For a time the curate was silent, and then he whispered:
“God have mercy upon us!”
I heard him presently whimpering to himself.
Save for that sound we lay quite still in the scullery; I for my part scarce dared breathe, and sat with my eyes fixed on the faint light of the kitchen door. I could just see the curate’s face, a dim, oval shape, and his collar and cuffs.

Outside there began a metallic hammering, then a violent hooting (снаружи послышались: «начались» металлические удары, потом сильное гудение; to hammer — бить молотом; violent — неистовый, яростный; сильный, резкий; to hoot — кричать, ухать; гудеть, свистеть), and then again, after a quiet interval (и затем снова, после небольшого перерыва; quiet — тихий, бесшумный), a hissing like the hissing of an engine (свист, похожий на свист паровоза). These noises, for the most part problematical, continued intermittently (эти звуки, природа которых была неясна, периодически повторялись: «продолжались»; for the most part — главным образом, большей частью; problematical — проблематичный; загадочный, неясный), and seemed if anything to increase in number as time wore on (и казалось, вроде бы, с течением времени усиливаются; if anything — пожалуй, если на то пошло; to increase — увеличивать; усиливаться, возрастать; to wear on — медленно тянуться, проходить). Presently a measured thudding and a vibration (вскоре какой-то мерный глухой вибрирующий гул) that made everything about us quiver (от которого все вокруг задрожало) and the vessels in the pantry ring and shift (а посуда в кладовой зазвенела и задвигалась; to shift — перемещаться, передвигаться), began and continued (донесся снаружи: «начался и продолжался»). Once the light was eclipsed (тут же свет /что-то/ заслонило; to eclipse — затемнять; затмевать, заслонять), and the ghostly kitchen doorway became absolutely dark (и призрачно /светящаяся/ дверь кухни стала абсолютно темной; ghost — дух, привидение). For many hours we must have crouched there (должно быть, мы сидели так много часов), silent and shivering, until our tired attention failed (молчаливые и дрожащие, пока усталость не взяла верх; tired — усталый, утомленный; attention — внимание; внимательность; to fail — терпеть неудачу; слабеть, ослабевать)....

interval ['Intqv(q)l], continue [kqn'tInju:], quiver ['kwIvq]

Outside there began a metallic hammering, then a violent hooting, and then again, after a quiet interval, a hissing like the hissing of an engine. These noises, for the most part problematical, continued intermittently, and seemed if anything to increase in number as time wore on. Presently a measured thudding and a vibration that made everything about us quiver and the vessels in the pantry ring and shift, began and continued. Once the light was eclipsed, and the ghostly kitchen doorway became absolutely dark. For many hours we must have crouched there, silent and shivering, until our tired attention failed....

At last I found myself awake and very hungry (наконец я обнаружил, что проснулся и очень голоден: «оказался проснувшимся и очень голодным»). I am inclined to believe (я был склонен думать) we must have spent the greater portion of a day before that awakening (что прежде чем проснуться, мы, должно быть, проспали бóльшую часть дня; to spend — тратить, растрачивать; проводить /время/). My hunger was at a stride so insistent (мой голод стал неожиданно столь настойчивым; stride — большой шаг) that it moved me to action (что заставил меня действовать; to move — двигать, передвигать; заставлять, побуждать). I told the curate I was going to seek food (я сказал викарию, что иду на поиски еды), and felt my way towards the pantry (и ощупью направился в направлении кладовой; to feel — трогать, щупать; шарить; to feel one’s way — идти ощупью, нащупывать дорогу). He made me no answer (он мне не ответил), but so soon as I began eating the faint noise I made stirred him up (но как только я начал есть, негромкие звуки, которые я производил /при этом/, расшевелили его) and I heard him crawling after me (и я услышал, что он ползет за мной).

believe [bI'li:v], insistent [In'sIst(q)nt], pantry ['pxntrI]

At last I found myself awake and very hungry. I am inclined to believe we must have spent the greater portion of a day before that awakening. My hunger was at a stride so insistent that it moved me to action. I told the curate I was going to seek food, and felt my way towards the pantry. He made me no answer, but so soon as I began eating the faint noise I made stirred him up and I heard him crawling after me.

Chapter Two
What We Saw From the Ruined House
(Что мы видели из разрушенного дома)

After eating we crept back to the scullery (поев, мы прокрались назад в судомойню), and there I must have dozed again (и там я снова, должно быть, задремал), for when presently I looked round I was alone (потому что некоторое время спустя я, осмотревшись вокруг, /понял/, что был один). The thudding vibration continued with wearisome persistence (вибрирующий гул продолжался с утомительной настойчивостью). I whispered for the curate several times (я несколько раз шепотом /звал/ викария), and at last felt my way to the door of the kitchen (и, в конце концов, наощупь пробрался к двери в кухню). It was still daylight, and I perceived him across the room (/снаружи/ было еще светло, и я заметил его = викария в другом конце комнаты; to perceive — воспринимать, понимать; различать; across — поперек, в ширину; на той стороне), lying against the triangular hole that looked out upon the Martians (лежащего возле треугольного отверстия /в стене/, обращенного к марсианам; to look out — выглядывать; выходить /на какую-л. сторону/, быть обращенным /куда-л./). His shoulders were hunched (его плечи были ссутулены), so that his head was hidden from me (так что голова была скрыта от меня).
I could hear a number of noises almost like those in an engine shed (я слышал множество звуков, почти как в локомотивном депо; shed — навес, сарай; ангар, депо); and the place rocked with that beating thud (и весь дом качался от этого гула; place — место; дом, жилище; to beat — бить, колотить). Through the aperture in the wall I could see the top of a tree (сквозь отверстие в стене мне была видна вершина дерева) touched with gold and the warm blue of a tranquil evening sky (тронутая золотым и тепло-голубым /светом/ спокойных вечерних небес). For a minute or so I remained watching the curate (с минуту я стоял, смотря на викария), and then I advanced, crouching and stepping with extreme care (потом приблизился /к нему/, пригнувшись и ступая с чрезвычайной осторожностью) amid the broken crockery that littered the floor (по осколкам посуды, разбросанным по полу).

persistence [pq'sIstqns], care [keq], crockery ['krOk(q)rI]

After eating we crept back to the scullery, and there I must have dozed again, for when presently I looked round I was alone. The thudding vibration continued with wearisome persistence. I whispered for the curate several times, and at last felt my way to the door of the kitchen. It was still daylight, and I perceived him across the room, lying against the triangular hole that looked out upon the Martians. His shoulders were hunched, so that his head was hidden from me.
I could hear a number of noises almost like those in an engine shed; and the place rocked with that beating thud. Through the aperture in the wall I could see the top of a tree touched with gold and the warm blue of a tranquil evening sky. For a minute or so I remained watching the curate, and then I advanced, crouching and stepping with extreme care amid the broken crockery that littered the floor.

I touched the curate’s leg (я дотронулся до ноги викария), and he started so violently (и он вздрогнул так сильно; to start — начинать; вздрагивать, содрогаться) that a mass of plaster went sliding down outside (что снаружи /от стены/ отвалился большой кусок штукатурки; to slide — скользить) and fell with a loud impact (и упал с громким стуком; impact — удар, толчок). I gripped his arm, fearing he might cry out (я сжал его руку, опасаясь, что он может закричать; to grip — схватить; сжать), and for a long time we crouched motionless (и долгое время мы сидели недвижимо). Then I turned to see how much of our rampart remained (потом я обернулся посмотреть, что осталось от нашего укрытия; rampart — крепостной вал; оплот, защита). The detachment of the plaster had left a vertical slit open in the debris (отвалившаяся штукатурка оставила вертикальную щель, в которую были видны руины; detachment — разъединение; отслоение, отъединение; open — открытый), and by raising myself cautiously across a beam (и, осторожно поднявшись по балке) I was able to see out of this gap (я смог взглянуть сквозь этот пролом) into what had been overnight a quiet suburban roadway (на то, что накануне вечером еще было спокойной деревенской: «пригородной» дорогой). Vast, indeed, was the change that we beheld (и правда, перемена, которую мы узрели, была разительной; vast — обширный, огромный).
The fifth cylinder must have fallen right into the midst of the house (пятый цилиндр, по-видимому, упал прямо посередине дома) we had first visited (в который мы заходили в самом начале: «который мы посетили первым»). The building had vanished (здание исчезло), completely smashed, pulverised, and dispersed by the blow (полностью раздавленное, разбитое, превращенное в пыль этим ударом; to pulverise — растирать, размельчать; to disperse — рассеивать).

plaster ['plQ:stq], impact ['Impxkt], suburban [sq'bq:b(q)n]

I touched the curate’s leg, and he started so violently that a mass of plaster went sliding down outside and fell with a loud impact. I gripped his arm, fearing he might cry out, and for a long time we crouched motionless. Then I turned to see how much of our rampart remained. The detachment of the plaster had left a vertical slit open in the debris, and by raising myself cautiously across a beam I was able to see out of this gap into what had been overnight a quiet suburban roadway. Vast, indeed, was the change that we beheld.
The fifth cylinder must have fallen right into the midst of the house we had first visited. The building had vanished, completely smashed, pulverised, and dispersed by the blow.

The cylinder lay now far beneath the original foundations (теперь цилиндр лежал ниже его фундамента; original — первоначальный) — deep in a hole, already vastly larger than the pit (в глубокой воронке, намного более широкой, чем яма) I had looked into at Woking (в которую я заглядывал под Уокингом). The earth all round it had splashed under that tremendous impact (земля вокруг него расплескалась от этого страшного удара; tremendous — огромный, гигантский; страшный, ужасный) — “splashed” is the only word (“расплескалась” — единственное /подходящее/ слово) — and lay in heaped piles that hid the masses of the adjacent houses (и лежала грудами, которые почти скрыли близлежащие дома; to heap — нагромождать; сыпать, засыпать; to hide — прятать/ся/, скрывать/ся/; mass — масса; большая часть). It had behaved exactly like mud under the violent blow of a hammer (это было очень похоже на то, как если бы кто-то с силой ударил по грязи молотком; to behave — вести себя, поступать; exactly — точно, как раз). Our house had collapsed backward (наш дом завалился назад; to collapse — рушиться, обваливаться); the front portion, even on the ground floor (передняя его часть даже на нижнем этаже), had been destroyed completely (была полностью разрушена); by a chance the kitchen and scullery had escaped (по /счастливой/ случайности кухня и судомойня избежали /разрушения/), and stood buried now under soil and ruins (и теперь стояли = были похоронены под грунтом и развалинами; soil — почва, грунт), closed in by tons of earth on every side (заваленные: «закрытые» тоннами земли со всех сторон) save towards the cylinder (кроме /той/, которая была обращена к цилиндру). Over that aspect we hung now on the very edge of the great circular pit (с этой стороны мы висели на самом краю огромной круглой ямы; aspect — аспект, подход; сторона здания /выходящая на какую-л. сторону света/) the Martians were engaged in making (в которой марсиане что-то делали; to be engaged — быть вовлеченным /во что-л./; заниматься /чем-л./; making — создание, становление; производство, изготовление).

foundation [faun'deIS(q)n], tremendous [trI'mendqs], exactly [Ig'zxktlI]

The cylinder lay now far beneath the original foundations — deep in a hole, already vastly larger than the pit I had looked into at Woking. The earth all round it had splashed under that tremendous impact — “splashed” is the only word — and lay in heaped piles that hid the masses of the adjacent houses. It had behaved exactly like mud under the violent blow of a hammer. Our house had collapsed backward; the front portion, even on the ground floor, had been destroyed completely; by a chance the kitchen and scullery had escaped, and stood buried now under soil and ruins, closed in by tons of earth on every side save towards the cylinder. Over that aspect we hung now on the very edge of the great circular pit the Martians were engaged in making.

The heavy beating sound was evidently just behind us (отчетливо слышался звук тяжелых ударов как раз позади нас), and ever and again a bright green vapour drove up (и время от времени /из ямы/ поднимался вверх ярко-зеленый пар) like a veil across our peephole (словно вуалью /накрывая/ наше смотровое окошко).
The cylinder was already opened in the centre of the pit (цилиндр, /лежащий/ в центре ямы, был уже открыт), and on the farther edge of the pit (и в дальнем конце ямы), amid the smashed and gravel-heaped shrubbery (среди раздавленных и засыпанных гравием кустов), one of the great fighting-machines, deserted by its occupant, stood stiff and tall against the evening sky (оставленная своим хозяином, неподвижно стояла одна из этих огромных боевых машин, возвышаясь на фоне вечернего неба; occupant — житель, обитатель; stiff — жесткий, крепкий; застывший, неподвижный; tall — высокий; возвышающийся). At first I scarcely noticed the pit and the cylinder (сначала я почти не обращал внимания на яму и на цилиндр), although it has been convenient to describe them first (хотя /мне/ было удобно описать их первыми), on account of the extraordinary glittering mechanism I saw busy in the excavation (поскольку я наблюдал за необычным сверкающим устройством, копавшим землю; on account of — из-за, вследствие; mechanism — механизм, устройство), and on account of the strange creatures (и за странными существами) that were crawling slowly and painfully across the heaped mould near it (которые медленно и с трудом ползали по грудам рыхлой земли рядом с ним).

gravel ['grxv(q)l], occupant ['Okjupqnt], extraordinary [Ik'strO:d(q)n(q)rI]

The heavy beating sound was evidently just behind us, and ever and again a bright green vapour drove up like a veil across our peephole.
The cylinder was already opened in the centre of the pit, and on the farther edge of the pit, amid the smashed and gravel-heaped shrubbery, one of the great fighting-machines, deserted by its occupant, stood stiff and tall against the evening sky. At first I scarcely noticed the pit and the cylinder, although it has been convenient to describe them first, on account of the extraordinary glittering mechanism I saw busy in the excavation, and on account of the strange creatures that were crawling slowly and painfully across the heaped mould near it.

The mechanism it certainly was that held my attention first (эта машина, естественно, первой завладела моим вниманием; to hold — держать; владеть). It was one of those complicated fabrics (она была из тех сложных механизмов; fabric — ткань, материя; сооружение) that have since been called handling-machines (которые с тех пор называют операционными/автоматическими машинами = роботами; handling-machine — /в совр. языке/ погрузочно-разгрузочное устройство /но Уэллс имеет в виду робота, при том что роботов в его эпоху еще не было/; to handle — управлять чем-л., справляться с чем-л. руками; обращаться), and the study of which has already given such an enormous impetus to terrestrial invention (и изучение которых уже дало такой сильный: «огромный» толчок земным изобретениям; impetus — стремительность; толчок, импульс). As it dawned upon me first, it presented a sort of metallic spider (как мне сначала показалось, она была похожа на какого-то металлического паука; to dawn upon — осенять, приходить в голову; to present — являть, представлять /собою/) with five jointed, agile legs (с пятью суставчатыми проворными лапами), and with an extraordinary number of jointed levers, bars (и с огромным количеством суставчатых рычагов, планок; extraordinary — необычайный, удивительный; bar — кусок, брусок; планка, рейка), and reaching and clutching tentacles about its body (и передающих и хватающих щупалец вокруг корпуса; to reach — протягивать /руку/; передавать, подавать /разг./). Most of its arms were retracted (бóльшая часть /этих/ ее рук была втянута), but with three long tentacles it was fishing out a number of rods, plates, and bars (но тремя длинными щупальцами она извлекала множество прутьев, металлических листов и брусов; to fish — ловить, удить рыбу; вытаскивать, извлекать; plate — тарелка, блюдце; плита, лист /металла/) which lined the covering and apparently strengthened the walls of the cylinder (которые служили обшивкой и, очевидно, укрепляли стенки цилиндра; to line — класть на подкладку; обивать, обшивать изнутри).

fabric ['fxbrIk], spider ['spaIdq], retract [rI'trxkt]

The mechanism it certainly was that held my attention first. It was one of those complicated fabrics that have since been called handling-machines, and the study of which has already given such an enormous impetus to terrestrial invention. As it dawned upon me first, it presented a sort of metallic spider with five jointed, agile legs, and with an extraordinary number of jointed levers, bars, and reaching and clutching tentacles about its body. Most of its arms were retracted, but with three long tentacles it was fishing out a number of rods, plates, and bars which lined the covering and apparently strengthened the walls of the cylinder.

These, as it extracted them, were lifted out and deposited upon a level surface of earth behind it (вытащив, машина их поднимала и укладывала на ровную поверхность позади себя; to deposit — класть в банк; класть, размещать).
Its motion was so swift, complex, and perfect (ее движения были настолько быстры, сложны и совершенны) that at first I did not see it as a machine (что вначале я /даже/ не думал, что это машина), in spite of its metallic glitter (несмотря на ее металлический блеск). The fighting-machines were coordinated and animated to an extraordinary pitch (боевые машины были скоординированы до высшей степени и /казались/ одушевленными; animated — оживленный, живой; pitch — уклон, скат; степень, уровень), but nothing to compare with this (но /не шли/ ни в какое сравнение с этой). People who have never seen these structures (люди, никогда не видевшие этих устройств), and have only the ill-imagined efforts of artists or the imperfect descriptions of such eye-witnesses as myself to go upon (и судящие /о них/ лишь по убогим работам художников или неполным описаниям таких же очевидцев, как я сам; ill- /прист./ — плохо, недостаточно, не; to imagine — воображать представлять себе; effort — усилие; что-л. созданное, произведение; imperfect — несовершенный; неполный, с изъяном; to go upon — использовать /что-л./ в качестве свидетельства или отправного пункта), scarcely realize that living quality (едва ли /могут/ представить себе эту их особенность /походить/ на живой /организм/; quality — качество; свойство, характерная особенность).

surface ['sq:fIs], complex ['kOmpleks], compare [kqm'peq]

These, as it extracted them, were lifted out and deposited upon a level surface of earth behind it.
Its motion was so swift, complex, and perfect that at first I did not see it as a machine, in spite of its metallic glitter. The fighting-machines were coordinated and animated to an extraordinary pitch, but nothing to compare with this. People who have never seen these structures, and have only the ill-imagined efforts of artists or the imperfect descriptions of such eye-witnesses as myself to go upon, scarcely realize that living quality.

I recall particularly the illustration of one of the first pamphlets (особенно мне помнится иллюстрация в одной из первых брошюр) to give a consecutive account of the war (дающих последовательное описание войны; account — счет, расчет; описание, рассказ). The artist had evidently made a hasty study of one of the fighting-machines (художник, по-видимому, поспешно изучил = увидел издалека одну из боевых машин; hasty — быстрый, скорый; поспешный, поверхностный; to make a study — изучать), and there his knowledge ended (и на этом его знакомство /с ними/ заканчивалось). He presented them as tilted, stiff tripods (он представил = изобразил их наклоненными неуклюжими треножниками; stiff — жесткий, негибкий; неловкий, неуклюжий), without either flexibility or subtlety (лишенными как гибкости, так и ловкости; subtlety — тонкость, нежность; искусность, ловкость), and with an altogether misleading monotony of effect (и с совсем уж вводящим в заблуждение однообразием действий; monotony — монотонность; однообразие; effect — следствие, результат; действие). The pamphlet containing these renderings had a considerable vogue (брошюра, содержащая эти картинки: «изображения», была довольно популярна; considerable — значительный, большой; vogue — мода; популярность), and I mention them here simply to warn the reader against the impression (и я здесь упоминаю о них, чтобы просто предостеречь читателя против /неверного/ впечатления) they may have created (которое они могут произвести). They were no more like the Martians I saw in action (они были похожи на марсиан, виденных мною «в действии», не более) than a Dutch doll is like a human being (чем деревянная кукла: «голландская кукла» похожа на человеческое существо). To my mind, the pamphlet would have been much better without them (по-моему, брошюра была бы много лучше без них = без этих рисунков).

pamphlet ['pxmflIt], subtlety ['sAt(q)ltI], vogue [vqug]

I recall particularly the illustration of one of the first pamphlets to give a consecutive account of the war. The artist had evidently made a hasty study of one of the fighting-machines, and there his knowledge ended. He presented them as tilted, stiff tripods, without either flexibility or subtlety, and with an altogether misleading monotony of effect. The pamphlet containing these renderings had a considerable vogue, and I mention them here simply to warn the reader against the impression they may have created. They were no more like the Martians I saw in action than a Dutch doll is like a human being. To my mind, the pamphlet would have been much better without them.

At first, I say, the handling-machine did not impress me as a machine (поначалу, как я /уже/ говорил, автоматическая машина представлялась мне не машиной; to impress — производить впечатление), but as a crablike creature with a glittering integument (а похожим на краба существом со сверкающим панцирем; integument — наружный покров, оболочка /скорлупа, панцирь/), the controlling Martian whose delicate tentacles actuated its movements (/при этом/ марсианин, чьи тонкие щупальца управляли ее движениями; to control — управлять, руководить; to actuate — приводить в действие) seeming to be simply the equivalent of the crab’s cerebral portion (казался просто эквивалентом мозга краба; portion — часть, доля). But then I perceived the resemblance of its grey-brown, shiny, leathery integument (затем я заметил сходство его серо-бурой блестящей кожистой оболочки) to that of the other sprawling bodies beyond (с оболочкой других ползающих вокруг /ямы/ тел; to sprawl — вытянуться, растянуться; расползаться /во все стороны/; beyond — вне, за пределами), and the true nature of this dexterous workman dawned upon me (и настоящая природа этого проворного работяги стала мне ясна: «пришла мне в голову»). With that realization my interest shifted to those other creatures, the real Martians (/после того, как я/ это понял, мой интерес = мое внимание переместилось на других существ, настоящих марсиан). Already I had had a transient impression of these (я уже имел о них некоторое представление; transient — кратковременный, мимолетный; impression — впечатление; представление), and the first nausea no longer obscured my observation (и первоначальное отвращение больше не мешало моим наблюдениям; nausea — тошнота; отвращение; to obscure — затемнять; загораживать, мешать). Moreover, I was concealed and motionless (кроме того, я неподвижно сидел в укрытии; to conceal — прятать, укрывать), and under no urgency of action (а не бежал панически; urgency — срочность, безотлагательность; action — действие).

first [fq:st], integument [In'tegjumqnt], urgency ['q:dZ(q)nsI]

At first, I say, the handling-machine did not impress me as a machine, but as a crablike creature with a glittering integument, the controlling Martian whose delicate tentacles actuated its movements seeming to be simply the equivalent of the crab’s cerebral portion. But then I perceived the resemblance of its grey-brown, shiny, leathery integument to that of the other sprawling bodies beyond, and the true nature of this dexterous workman dawned upon me. With that realization my interest shifted to those other creatures, the real Martians. Already I had had a transient impression of these, and the first nausea no longer obscured my observation. Moreover, I was concealed and motionless, and under no urgency of action.

They were, I now saw, the most unearthly creatures (как я теперь заметил, они были самыми неземными существами) it is possible to conceive (которые /только/ можно себе представить; to conceive — постигать, понимать; представлять, воображать). They were huge round bodies — or, rather, heads (они являли собой огромные круглые тела или, скорее, головы) — about four feet in diameter (около четырех футов в диаметре), each body having in front of it a face (у каждого тела впереди было лицо). This face had no nostrils (лицо не имело ноздрей) — indeed, the Martians do not seem to have had any sense of smell (у марсиан, кажется, нет чувства обоняния; indeed — в самом деле, в действительности /служит для усиления, подчеркивания/), but it had a pair of very large dark-coloured eyes (но имело пару очень больших темных глаз), and just beneath this a kind of fleshy beak (и прямо под ними что-то вроде мясистого клюва). In the back of this head or body (сзади этой головы или тела) — I scarcely know how to speak of it (даже не знаю, как лучше сказать: «я едва знаю = почти не знаю, как говорить о нем») — was the single tight tympanic surface (была одна тугая барабанная перепонка; surface — поверхность), since known to be anatomically an ear (которая «анатомически» являлась, как стало впоследствии известно, ухом), though it must have been almost useless in our dense air (хотя она, скорее всего, была почти бесполезной в нашей /более/ плотной атмосфере; dense — густой; плотный). In a group round the mouth were sixteen slender, almost whiplike tentacles (вокруг рта были /расположены/ шестнадцать тоненьких плетевидных щупалец; group — группа /людей, предметов/), arranged in two bunches of eight each (разделенные на два пучка, по восемь в каждом; to arrange — приводить в порядок; располагать в определенном порядке). These bunches have since been named rather aptly (эти пучки позже были названы довольно подходяще), by that distinguished anatomist, Professor Howes, the hands (выдающимся анатомом, профессором Хаузом, руками).

conceive [kqn'si:v], diameter [daI'xmItq], tympanic [tIm'pxnIk]

They were, I now saw, the most unearthly creatures it is possible to conceive. They were huge round bodies — or, rather, heads — about four feet in diameter, each body having in front of it a face. This face had no nostrils — indeed, the Martians do not seem to have had any sense of smell, but it had a pair of very large dark-coloured eyes, and just beneath this a kind of fleshy beak. In the back of this head or body — I scarcely know how to speak of it — was the single tight tympanic surface, since known to be anatomically an ear, though it must have been almost useless in our dense air. In a group round the mouth were sixteen slender, almost whiplike tentacles, arranged in two bunches of eight each. These bunches have since been named rather aptly, by that distinguished anatomist, Professor Howes, the hands.

Even as I saw these Martians for the first time (даже когда я впервые увидел этих марсиан) they seemed to be endeavouring to raise themselves on these hands (казалось, они пытаются приподниматься на этих руках), but of course, with the increased weight of terrestrial conditions, this was impossible (но конечно же, с возросшим весом в земных условиях это было невозможно). There is reason to suppose that on Mars (есть основание предполагать, что на Марсе) they may have progressed upon them with some facility (они могут передвигаться на них = на этих руках с определенной: «некоторой» легкостью; to progress — прогрессировать, развиваться; продвигаться вперед).
The internal anatomy, I may remark here (должен здесь отметить, что внутреннее строение: «анатомия» /марсиан/), as dissection has since shown (как впоследствии показало вскрытие), was almost equally simple (было едва ли не столь же примитивным; equally — одинаково; достаточно). The greater part of the structure was the brain (бóльшая часть организма была мозгом), sending enormous nerves to the eyes, ear, and tactile tentacles (посылающим мощные нервные /импульсы/ к глазам, уху и осязающим щупальцам; enormous — громадный, огромный; колоссальный). Besides this were the bulky lungs (кроме него были /еще/ объемистые легкие; bulk — груда, кипа; величина, объем), into which the mouth opened (в которые воздух попадал через рот; to open — открывать/ся/; вести в), and the heart and its vessels (и сердце с /кровеносными/ сосудами; vessel — сосуд, посудина; сосуд /анат./). The pulmonary distress caused by the denser atmosphere and greater gravitational attraction (легочное недомогание, причиненное более плотной атмосферой и более сильным «гравитационным» притяжением) was only too evident in the convulsive movements of the outer skin (было совершенно: «только более чем» очевидно по судорожным движениям кожи; evident — очевидный, явный; outer skin — эпидермис /биол./).

endeavour [In'devq], terrestrial [tq'restrIql], facility [fq'sIlItI]

Even as I saw these Martians for the first time they seemed to be endeavouring to raise themselves on these hands, but of course, with the increased weight of terrestrial conditions, this was impossible. There is reason to suppose that on Mars they may have progressed upon them with some facility.
The internal anatomy, I may remark here, as dissection has since shown, was almost equally simple. The greater part of the structure was the brain, sending enormous nerves to the eyes, ear, and tactile tentacles. Besides this were the bulky lungs, into which the mouth opened, and the heart and its vessels. The pulmonary distress caused by the denser atmosphere and greater gravitational attraction was only too evident in the convulsive movements of the outer skin.

And this was the sum of the Martian organs (и это были все органы марсианина; sum — сумма, количество). Strange as it may seem to a human being, all the complex apparatus of digestion (странно, с точки зрения человека: «как это может показаться человеческому существу», что вся сложная система пищеварения; apparatus — прибор, инструмент; система органов /физиол./), which makes up the bulk of our bodies (которая составляет большую часть нашего тела), did not exist in the Martians (не существовала /в организме/ марсиан). They were heads — merely heads (они состояли из одной только головы). Entrails they had none (внутренностей у них не было). They did not eat, much less digest (они не ели и, соответственно, не переваривали /пищу/; much less — и того менее; не говоря о том, тем более). Instead, they took the fresh, living blood of other creatures (вместо этого они брали свежую живую кровь других существ), and injected it into their own veins (и вводили ее себе в вены). I have myself seen this being done (я сам видел, как это делалось), as I shall mention in its place (о чем упомяну в свое время; place — место; случай, представившаяся возможность). But, squeamish as I may seem, I cannot bring myself to describe (но, /хоть/ я и могу показаться брезгливым, я не в состоянии заставить себя описать то; squeamish — подверженный тошноте; брезгливый) what I could not endure even to continue watching (на что я даже не мог «продолжать» смотреть; to endure — вытерпеть, выдержать). Let it suffice to say, blood obtained from a still living animal (достаточно сказать, что кровь, полученная = взятая у все еще живых существ), in most cases from a human being (в большинстве случаев у людей), was run directly by means of a little pipette into the recipient canal (напрямую вводилась посредством маленькой пипетки в тело марсианина; recipient — получатель; canal — канал; проход, отверстие)....

apparatus ["xpq'reItqs], digestion [d(a)I'dZestS(q)n], suffice [sq'faIs]

And this was the sum of the Martian organs. Strange as it may seem to a human being, all the complex apparatus of digestion, which makes up the bulk of our bodies, did not exist in the Martians. They were heads — merely heads. Entrails they had none. They did not eat, much less digest. Instead, they took the fresh, living blood of other creatures, and injected it into their own veins. I have myself seen this being done, as I shall mention in its place. But, squeamish as I may seem, I cannot bring myself to describe what I could not endure even to continue watching. Let it suffice to say, blood obtained from a still living animal, in most cases from a human being, was run directly by means of a little pipette into the recipient canal....

The bare idea of this is no doubt horribly repulsive to us (одна только мысль об этом чрезвычайно омерзительна для нас; bare — голый, нагой; один только, малейший), but at the same time I think that we should remember (но в то же время я считаю, что мы должны /иногда/ задумываться: «помнить» о том) how repulsive our carnivorous habits would seem to an intelligent rabbit (какими омерзительными показались бы наши плотоядные привычки = наклонности кролику, /если бы он мог/ мыслить; intelligent — умный, сообразительный; разумный).
The physiological advantages of the practice of injection are undeniable (физиологические преимущества способа инъекции неоспоримы; to deny — отрицать), if one thinks of the tremendous waste of human time and energy (если подумать об огромных затратах человеком времени и энергии) occasioned by eating and the digestive process (вызванных процессами питания и пищеварения; to occasion — служить поводом; вызывать, причинять). Our bodies are half made up of glands and tubes and organs (наше тело наполовину состоит из желез, сосудов и органов; tube — труба, трубка; канал, проток /анат./), occupied in turning heterogeneous food into blood (занятых превращением разнородной пищи в кровь). The digestive processes and their reaction upon the nervous system (процесс пищеварения и его воздействие на нервную систему; reaction — реакция; воздействие, влияние) sap our strength and colour our minds (подрывают наши силы и влияют на /работу/ мозга; to colour — красить, окрашивать; накладывать отпечаток, влиять). Men go happy or miserable as they have healthy or unhealthy livers (люди счастливы или несчастны /в зависимости от того/, здорова ли у них печень), or sound gastric glands (в порядке ли желудочные железы; sound — крепкий, здоровый). But the Martians were lifted above all these organic fluctuations of mood and emotion (а марсиане были подняты над этими органическими колебаниями настроения и эмоции; to lift — поднимать, возвышать; above — над; fluctuation — колебание, неустойчивость).

bare [beq], carnivorous [kQ:'nIv(q)rqs], heterogeneous ["het(q)rq(u)'dZi:nIqs]

The bare idea of this is no doubt horribly repulsive to us, but at the same time I think that we should remember how repulsive our carnivorous habits would seem to an intelligent rabbit.
The physiological advantages of the practice of injection are undeniable, if one thinks of the tremendous waste of human time and energy occasioned by eating and the digestive process. Our bodies are half made up of glands and tubes and organs, occupied in turning heterogeneous food into blood. The digestive processes and their reaction upon the nervous system sap our strength and colour our minds. Men go happy or miserable as they have healthy or unhealthy livers, or sound gastric glands. But the Martians were lifted above all these organic fluctuations of mood and emotion.

Their undeniable preference for men as their source of nourishment (очевидный выбор людей как источника питания; undeniable — неоспоримый; явный; preference — предпочтение; выбор) is partly explained by the nature of the remains of the victims (частично объясняется природой останков тех жертв) they had brought with them as provisions from Mars (которых они захватили с собой с Марса в качестве провианта). These creatures, to judge from the shrivelled remains (эти существа, если судить по высохшим останкам) that have fallen into human hands (которые попали в руки людей), were bipeds with flimsy, silicious skeletons (были двуногими с хрупким кремневым скелетом) (almost like those of the silicious sponges (почти как у кремневых губок)) and feeble musculature (и неразвитой мускулатурой; feeble — слабый, немощный), standing about six feet high and having round, erect heads (шести футов высотой, с круглыми поднятыми головами), and large eyes in flinty sockets (и большими глазами в кремнистых впадинах). Two or three of these seem to have been brought in each cylinder (они были привезены, кажется, по двое или по трое в каждом цилиндре), and all were killed before earth was reached (и всех их умертвили прежде, чем /цилиндры/ достигли Земли). It was just as well for them (для них это было и к лучшему; just as well — тем лучше, к лучшему), for the mere attempt to stand upright upon our planet (поскольку при малейшей попытке встать во весь рост на нашей земле) would have broken every bone in their bodies (все кости в их телах были бы сломаны).

undeniable ["AndI'naIqb(q)l], preference ['pref(q)rqns], nourishment ['nArISmqnt]

Their undeniable preference for men as their source of nourishment is partly explained by the nature of the remains of the victims they had brought with them as provisions from Mars. These creatures, to judge from the shrivelled remains that have fallen into human hands, were bipeds with flimsy, silicious skeletons (almost like those of the silicious sponges) and feeble musculature, standing about six feet high and having round, erect heads, and large eyes in flinty sockets. Two or three of these seem to have been brought in each cylinder, and all were killed before earth was reached. It was just as well for them, for the mere attempt to stand upright upon our planet would have broken every bone in their bodies.

And while I am engaged in this description (и пока я занимаюсь этим описанием), I may add in this place certain further details (я могу здесь: «в этом месте» добавить некоторые дополнительные подробности) which, although they were not all evident to us at the time, will enable the reader (которые, хотя и не были в то время нам понятны: «очевидны», позволят читателю) who is unacquainted with them to form a clearer picture of these offensive creatures (незнакомому с ними = с марсианами, составить более ясное представление об этих отвратительных существах; picture — картина, рисунок; представление, мысленный образ).
In three other points their physiology differed strangely from ours (/еще/ три другие особенности совершенно отличали их физиологию от нашей; point — точка; отличительная черта, особенность). Their organisms did not sleep (их организм не спал = не нуждался в сне), any more than the heart of man sleeps (так же, как не нуждается в нем человеческое сердце; any more — как и; не более чем). Since they had no extensive muscular mechanism to recuperate (поскольку у них не было развитого мышечного аппарата /и им не нужно было/ восстанавливать энергию, /затраченную им/; extensive — обширный, большой; to recuperate — восстановить силы), that periodical extinction was unknown to them (то периодическое прекращение /деятельности/ им было неизвестно; extinction — потухание, угасание; прекращение). They had little or no sense of fatigue, it would seem (казалось, у них не было чувства усталости; little — немного, мало). On earth they could never have moved without effort (на Земле они не могли передвигаться, не /приложив/ усилий), yet even to the last they kept in action (при всем этом, они продолжали действовать до последнего). In twenty-four hours they did twenty-four hours of work (они работали двадцать четыре часа из двадцати четырех), as even on earth is perhaps the case with the ants (как на Земле работают, наверное, муравьи; to be the case — иметь место, происходить; case — случай, обстоятельство; положение дел).

certain [sq:tn], physiology ["fIzI'OlqdZI], recuperate [rI'k(j)u:pqreIt]

And while I am engaged in this description, I may add in this place certain further details which, although they were not all evident to us at the time, will enable the reader who is unacquainted with them to form a clearer picture of these offensive creatures.
In three other points their physiology differed strangely from ours. Their organisms did not sleep, any more than the heart of man sleeps. Since they had no extensive muscular mechanism to recuperate, that periodical extinction was unknown to them. They had little or no sense of fatigue, it would seem. On earth they could never have moved without effort, yet even to the last they kept in action. In twenty-four hours they did twenty-four hours of work, as even on earth is perhaps the case with the ants.

In the next place, wonderful as it seems in a sexual world (во-вторых, как это ни покажется удивительным для мира двуполых /существ/; sexual — половой), the Martians were absolutely without sex (марсиане были совершенно бесполыми), and therefore without any of the tumultuous emotions (и поэтому не имели никаких бурных эмоций) that arise from that difference among men (которые возникают среди людей из-за этого различия). A young Martian, there can now be no dispute (молодой марсианин, теперь в этом не может быть сомнений; dispute — диспут; спор, разногласия), was really born upon earth during the war (действительно родился на Земле во время войны), and it was found attached to its parent (и был найден прикрепленным к своему родителю), partially budded off, just as young lily-bulbs bud off (частично отпочковавшись, в точности как отпочковываются молодые луковицы лилий), or like the young animals in the fresh-water polyp (или как молодые организмы: «животные» пресноводного полипа).
In man, in all the higher terrestrial animals (у человека и всех высших земных животных), such a method of increase has disappeared (такой способ размножения /давно/ исчез; increase — возрастание, увеличение; размножение; to disappear — исчезать); but even on this earth it was certainly the primitive method (и даже на Земле это, несомненно, /очень/ примитивный способ). Among the lower animals (среди низших животных), up even to those first cousins of the vertebrated animals, the Tunicates (вплоть до ближайших родственников позвоночных — оболочников), the two processes occur side by side (эти два процесса происходят = эти два способа существуют параллельно; side by side — рядом, бок о бок; одновременно), but finally the sexual method superseded its competitor altogether (но в итоге половой способ совершенно вытеснил своего конкурента). On Mars, however, just the reverse has apparently been the case (однако на Марсе, по-видимому, /развитие/ шло в противоположную сторону; reverse — обратное, противоположное; case — дело; случай).

sexual ['seksjuql], parent ['peqr(q)nt], vertebrate ['vq:tebreIt]

In the next place, wonderful as it seems in a sexual world, the Martians were absolutely without sex, and therefore without any of the tumultuous emotions that arise from that difference among men. A young Martian, there can now be no dispute, was really born upon earth during the war, and it was found attached to its parent, partially budded off, just as young lily-bulbs bud off, or like the young animals in the fresh-water polyp.
In man, in all the higher terrestrial animals, such a method of increase has disappeared; but even on this earth it was certainly the primitive method. Among the lower animals, up even to those first cousins of the vertebrated animals, the Tunicates, the two processes occur side by side, but finally the sexual method superseded its competitor altogether. On Mars, however, just the reverse has apparently been the case.

It is worthy of remark that a certain speculative writer of quasi-scientific repute (стоит отметить, что некий писатель-теоретик сомнительной в научных /кругах/ репутации; speculative — созерцательный; теоретический, гипотетический; quasi- /в сложных словах/ — квази-; полу-; quasi /нареч./ — как будто, якобы), writing long before the Martian invasion (писавший задолго до вторжения марсиан), did forecast for man a final structure not unlike the actual Martian condition (предсказал человеку окончательное строение /тела/, не очень отличающееся от нынешнего строения марсиан; unlike — непохожий; actual — фактический, реальный; существующий в данный момент; condition — состояние, положение). His prophecy, I remember, appeared in November or December, 1893 (это его предсказание, /как/ я помню, появилось в ноябре-декабре 1893 года), in a long-defunct publication, the Pall Mall Budget (в давно уже неиздающемся “Пэл-Мэл баджит”; defunct — умерший, усопший; несуществующий, исчезнувший; publication — публикация, издание), and I recall a caricature of it in a pre-Martian periodical called Punch (и я припоминаю карикатуру на это /в выходящем/ в домарсианский /период/ журнале “Панч”; periodical — периодическое издание, журнал; to call — звать, окликать; называть, именовать). He pointed out — writing in a foolish, facetious tone (он = этот писатель указывал в нелепом, комическом тоне; foolish — глупый; дурацкий, нелепый) — that the perfection of mechanical appliances must ultimately supersede limbs (что усовершенствованные механические устройства должны в конечном счете заменить /человеку/ конечности); the perfection of chemical devices, digestion (усовершенствованные химические препараты — пищеварение; device — устройство; средство); that such organs as hair, external nose, teeth, ears, and chin (такие органы как волосы, внешний нос, зубы, уши и подбородок; external — наружный, внешний) were no longer essential parts of the human being (больше не будут неотъемлемой частью человеческого организма: «существа»; essential — существенный; непременный, обязательный; неотъемлемый, присущий), and that the tendency of natural selection (и что цель естественного отбора; tendency — тенденция, стремление; цель, идея) would lie in the direction of their steady diminution through the coming ages (лежит в направлении их неуклонного исчезновения в течение последующих веков; steady — устойчивый; неизменный, неуклонный; diminution — уменьшение, убавление). The brain alone remained a cardinal necessity (главным органом: «основной необходимостью» останется один только мозг).

worthy ['wq:DI], speculative ['spekjulqtIv], facetious [fq'si:Sqs]

It is worthy of remark that a certain speculative writer of quasi-scientific repute, writing long before the Martian invasion, did forecast for man a final structure not unlike the actual Martian condition. His prophecy, I remember, appeared in November or December, 1893, in a long-defunct publication, the Pall Mall Budget, and I recall a caricature of it in a pre-Martian periodical called Punch. He pointed out — writing in a foolish, facetious tone — that the perfection of mechanical appliances must ultimately supersede limbs; the perfection of chemical devices, digestion; that such organs as hair, external nose, teeth, ears, and chin were no longer essential parts of the human being, and that the tendency of natural selection would lie in the direction of their steady diminution through the coming ages. The brain alone remained a cardinal necessity.

Only one other part of the body had a strong case for survival (еще только у одной части тела будут веские причины для дальнейшего развития: «для выживания»; strong — сильный; веский, убедительный; case — случай, обстоятельство; доводы, аргументы), and that was the hand, “teacher and agent of the brain” (и это будет рука — “учитель и помощник мозга”; agent — агент, представитель). While the rest of the body dwindled (в то время как остальные /части/ тела будут атрофироваться; to dwindle — сокращаться, уменьшаться), the hands would grow larger (руки будут становиться крупнее = более развитыми).
There is many a true word written in jest (много правдивых слов написаны в виде шутки), and here in the Martians we have beyond dispute the actual accomplishment of such a suppression (и в этом у марсиан мы, бесспорно, в действительности наблюдаем: «имеем» подобное подавление; actual — подлинный, действительный; accomplishment — выполнение; завершение) of the animal side of the organism by the intelligence (животной стороны организма разумом). To me it is quite credible (мне кажется вполне вероятным) that the Martians may be descended from beings not unlike ourselves (что марсиане могут происходить от существ не /очень/ отличающихся от нас; to descend — спускаться, сходить; происходить), by a gradual development of brain and hands (постепенно развивая мозг и руки) (the latter giving rise to the two bunches of delicate tentacles at last (последние, в конце концов, переродились в два пучка тонких щупалец; to give rise to smth. — давать начало чему-л.; приводить к каким-л. результатам)) at the expense of the rest of the body (за счет остальных /частей/ тела). Without the body the brain would, of course, become a mere selfish intelligence (без тела мозг, конечно же, должен стать абсолютно эгоистичным «разумом»; mere — простой, не более чем; абсолютный, полный /устар./), without any of the emotional substratum of the human being (без какой бы то ни было эмоциональной основы, /заложенной/ в человеческом существе; substratum — нижний слой; основание, основа).

agent ['eIdZ(q)nt], dwindle [dwIndl], substratum ['sAb'strQ:tqm]

Only one other part of the body had a strong case for survival, and that was the hand, “teacher and agent of the brain.” While the rest of the body dwindled, the hands would grow larger.
There is many a true word written in jest, and here in the Martians we have beyond dispute the actual accomplishment of such a suppression of the animal side of the organism by the intelligence. To me it is quite credible that the Martians may be descended from beings not unlike ourselves, by a gradual development of brain and hands (the latter giving rise to the two bunches of delicate tentacles at last) at the expense of the rest of the body. Without the body the brain would, of course, become a mere selfish intelligence, without any of the emotional substratum of the human being.

The last salient point in which the systems of these creatures differed from ours (последняя характерная особенность, которой организм этих существ отличается от нашего; salient — выдающийся, выступающий; бросающийся в глаза, характерный; system — система; организм) was in what one might have thought a very trivial particular (заключается в том, что могло бы показаться совершенно незначительной деталью). Micro-organisms, which cause so much disease and pain on earth (микроорганизмы, которые вызывают болезни и /причиняют/ столько страданий на Земле), have either never appeared upon Mars (то ли никогда не появлялись на Марсе) or Martian sanitary science eliminated them ages ago (то ли санитарная наука марсиан давным-давно уничтожила их). A hundred diseases, all the fevers and contagions of human life (сотня болезней, различного рода лихорадки и инфекции, /отравляющие/ жизнь человека), consumption, cancers, tumours and such morbidities (туберкулез, рак, опухоли и все прочие заболевания; morbidity — болезненность; заболеваемость), never enter the scheme of their life (никогда не проникали в их жизненный уклад = были им совершенно незнакомы). And speaking of the differences between the life on Mars and terrestrial life (и, говоря о различии между жизнью на Марсе и на Земле), I may allude here to the curious suggestions of the red weed (я могу = намерен упомянуть здесь о любопытном обстоятельстве /появления/ красной травы; suggestion — вероятное или возможное обстоятельство; weed — сорная трава).

salient ['seIljqnt], trivial ['trIvIql], morbidity [mO:'bIdItI]

The last salient point in which the systems of these creatures differed from ours was in what one might have thought a very trivial particular. Micro-organisms, which cause so much disease and pain on earth, have either never appeared upon Mars or Martian sanitary science eliminated them ages ago. A hundred diseases, all the fevers and contagions of human life, consumption, cancers, tumours and such morbidities, never enter the scheme of their life. And speaking of the differences between the life on Mars and terrestrial life, I may allude here to the curious suggestions of the red weed.

Apparently the vegetable kingdom in Mars (несомненно, что растительное царство Марса), instead of having green for a dominant colour (вместо того, чтобы иметь основным цветом зеленый), is of a vivid blood-red tint (окрашено в яркий кроваво-красный цвет; tint — краска; оттенок). At any rate, the seeds which the Martians (intentionally or accidentally) brought with them (во всяком случае, семена, которые марсиане (намеренно или случайно) привезли с собой) gave rise in all cases to red-coloured growths (во всех случаях давали всходы красного цвета; growth — рост, развитие; культура /разводимое растение/). Only that known popularly as the red weed, however (однако только растение, известное всем под названием красной травы; popularly — популярно; всенародно), gained any footing in competition with terrestrial forms (смогло утвердиться: «добилось устойчивого положения» в соперничестве с земными видами; footing — точка опоры; прочное, устойчивое положение). The red creeper was quite a transitory growth (красный ползун не смог прижиться на Земле: «был временной культурой»; creeper — ползучее растение), and few people have seen it growing (и лишь немногие люди видели его: «видели, как он рос»). For a time, however, the red weed grew with astonishing vigour and luxuriance (однако красная трава некоторое время удивительно быстро росла и буйно развивалась; vigour — сила, энергия; luxuriance — изобилие, достаток; буйный рост или развитие).
It spread up the sides of the pit by the third or fourth day of our imprisonment (она разрослась по краям ямы на третий или четвертый день нашего заточения; to spread — распространять/ся/; покрывать, устилать), and its cactus-like branches formed a carmine fringe to the edges of our triangular window (и ее кактусообразные побеги образовали карминного цвета бахрому по краям нашего треугольного оконца). And afterwards I found it broadcast throughout the country (и впоследствии она мне встречалась, распространившись по всей стране; to broadcast — передавать по радио, вещать; широко распространять), and especially wherever there was a stream of water (и особенно там, где протекала вода: «где был поток воды»).

vegetable ['vedZItqbl], kingdom ['kINdqm], luxuriance [lAg'zjuqrIqns]

Apparently the vegetable kingdom in Mars, instead of having green for a dominant colour, is of a vivid blood-red tint. At any rate, the seeds which the Martians (intentionally or accidentally) brought with them gave rise in all cases to red-coloured growths. Only that known popularly as the red weed, however, gained any footing in competition with terrestrial forms. The red creeper was quite a transitory growth, and few people have seen it growing. For a time, however, the red weed grew with astonishing vigour and luxuriance. It spread up the sides of the pit by the third or fourth day of our imprisonment, and its cactus-like branches formed a carmine fringe to the edges of our triangular window. And afterwards I found it broadcast throughout the country, and especially wherever there was a stream of water.

The Martians had what appears to have been an auditory organ (марсиане имели, как /впоследствии/ оказалось, орган слуха), a single round drum at the back of the head-body (одну круглую барабанную перепонку на задней /части/ головы-тела; drum — барабан; барабанная перепонка), and eyes with a visual range not very different from ours (и глаза, по дальности обзора не сильно отличающиеся от наших) except that, according to Philips, blue and violet were as black to them (кроме этого, по мнению Филипса, синий и фиолетовый цвета для них были черным; according to — в соответствии с; по /чьим-л./ словам). It is commonly supposed that they communicated by sounds and tentacular gesticulations (существует распространенное предположение, что они общаются между собой посредством звуков и движений щупалец; common — общий; общепринятый, распространенный; gesticulation — жестикуляция); this is asserted, for instance, in the able but hastily compiled pamphlet (так утверждает, к примеру, толковая, но составленная наспех, брошюра; able — умелый; способный) (written evidently by someone not an eye-witness of Martian actions (очевидно, написанная кем-то, кто не был свидетелем действий марсиан)) to which I have already alluded (о которой я уже упоминал), and which, so far, has been the chief source of information concerning them (и которая до сих пор является основным источником информации, касающейся их). Now no surviving human being saw so much of the Martians in action as I did (в настоящий момент нет человека, который так долго: «много» наблюдал за марсианами, как я; to survive — выживать, оставаться в живых). I take no credit to myself for an accident (я не ставлю себе в заслугу этот случай; to take credit for smth. — ставить себе в заслугу что-л.), but the fact is so (но факт остается фактом: «является таковым»).

drum [drAm], visual ['vIzjuql], gesticulation [dZes"tIkju'leIS(q)n]

The Martians had what appears to have been an auditory organ, a single round drum at the back of the head-body, and eyes with a visual range not very different from ours except that, according to Philips, blue and violet were as black to them. It is commonly supposed that they communicated by sounds and tentacular gesticulations; this is asserted, for instance, in the able but hastily compiled pamphlet (written evidently by someone not an eye-witness of Martian actions) to which I have already alluded, and which, so far, has been the chief source of information concerning them. Now no surviving human being saw so much of the Martians in action as I did. I take no credit to myself for an accident, but the fact is so.

And I assert that I watched them closely time after time (и я утверждаю, что время от времени пристально следил за ними; closely — близко; внимательно), and that I have seen four, five, and (once) six of them (и что я видел, как четверо, пятеро и (один раз) шестеро из них) sluggishly performing the most elaborately complicated operations together (совместно выполняли, с /присущей им/ медлительностью, самые искусные и сложные действия) without either sound or gesture (без какого бы то ни было звука или жеста). Their peculiar hooting invariably preceded feeding (их специфическое уханье постоянно предшествовало /процессу/ питания); it had no modulation (оно было монотонным: «оно не имело модуляции»), and was, I believe, in no sense a signal (и означало, как я полагаю, не какой-то /определенный/ сигнал; sense — чувство; значение), but merely the expiration of air preparatory to the suctional operation (а /было/ просто выдыханием воздуха, подготавливающим /организм/ к процессу всасывания /крови/; preparatory — подготовительный). I have a certain claim to at least an elementary knowledge of psychology (я претендую на знание психологии, по крайней мере, элементарной; claim — требование; претензия, притязание), and in this matter I am convinced (и в /отношении/ этого вопроса я убежден) — as firmly as I am convinced of anything (настолько же твердо, насколько и во /многом/ другом) — that the Martians interchanged thoughts without any physical intermediation (что марсиане обменивались мыслями без какого-либо вмешательства физических /органов/). And I have been convinced of this in spite of strong preconceptions (и мне пришлось увериться в этом, несмотря на сильную предвзятость; preconception — предвзятое мнение, предрассудок). Before the Martian invasion (перед вторжением с Марса), as an occasional reader here or there may remember (что, наверное, редкий читатель может припомнить), I had written with some little vehemence against the telepathic theory (я написал /статью/ против телепатической теории с некоторой излишней горячностью; vehemence — сила; горячность, страстность).

assert [q'sq:t], suctional ['sAkS(q)nl], knowledge ['nOlIdZ], vehemence ['vi:Imqns]

And I assert that I watched them closely time after time, and that I have seen four, five, and (once) six of them sluggishly performing the most elaborately complicated operations together without either sound or gesture. Their peculiar hooting invariably preceded feeding; it had no modulation, and was, I believe, in no sense a signal, but merely the expiration of air preparatory to the suctional operation. I have a certain claim to at least an elementary knowledge of psychology, and in this matter I am convinced — as firmly as I am convinced of anything — that the Martians interchanged thoughts without any physical intermediation. And I have been convinced of this in spite of strong preconceptions. Before the Martian invasion, as an occasional reader here or there may remember, I had written with some little vehemence against the telepathic theory.

The Martians wore no clothing (марсиане не носили одежды; to wear). Their conceptions of ornament and decorum were necessarily different from ours (их понятия об украшениях и приличиях, как и следовало ожидать, отличались от наших; necessarily — обязательно, непременно); and not only were they evidently much less sensible of changes of temperature than we are (очевидно, они не только были намного менее чувствительны к изменениям температуры, чем мы), but changes of pressure do not seem to have affected their health at all seriously (но и перемены давления, казалось, вообще серьезно не влияют на их здоровье). Yet though they wore no clothing (хотя они не носили одежды), it was in the other artificial additions to their bodily resources (у них были другие искусственные дополнения к их физическим возможностям; addition — прибавление, дополнение; resource — способ, средство; возможность) that their great superiority over man lay (в чем заключалось их огромное преимущество перед людьми; to lie — лежать; находиться, заключаться /в чем-л./). We men, with our bicycles and road-skates (мы, люди, с нашими велосипедами и роликовыми коньками), our Lilienthal soaring-machines, our guns and sticks and so forth (с нашими летательными аппаратами Лилиенталя, с пушками, рычагами и тому подобным; to soar — парить, высоко летать; stick — палка, трость; рычаг, рукоятка), are just in the beginning of the evolution (находимся лишь в начале эволюции) that the Martians have worked out (которую марсиане уже прошли; to work out — разрабатывать; отработать). They have become practically mere brains (они, в сущности, стали чистым разумом: «одними лишь мозгами»), wearing different bodies according to their needs (надевающим различные оболочки соответственно своим потребностям; to wear — носить, быть одетым /во что-л./; body — тело; корпус) just as men wear suits of clothes (так же, как люди надевают комплекты одежды) and take a bicycle in a hurry or an umbrella in the wet (и берут = пользуются велосипедом, когда спешат, или зонтиком, когда сыро).

ornament ['O:nqmqnt], decorum [dI'kO:rqm], superiority [sju"pIqrI'OrItI]

The Martians wore no clothing. Their conceptions of ornament and decorum were necessarily different from ours; and not only were they evidently much less sensible of changes of temperature than we are, but changes of pressure do not seem to have affected their health at all seriously. Yet though they wore no clothing, it was in the other artificial additions to their bodily resources that their great superiority over man lay. We men, with our bicycles and road-skates, our Lilienthal soaring-machines, our guns and sticks and so forth, are just in the beginning of the evolution that the Martians have worked out. They have become practically mere brains, wearing different bodies according to their needs just as men wear suits of clothes and take a bicycle in a hurry or an umbrella in the wet.

And of their appliances, perhaps nothing is more wonderful to a man than the curious fact (и касательно этих приспособлений, наверное, нет ничего удивительнее для человека, чем тот любопытный факт) that what is the dominant feature of almost all human devices in mechanism is absent — the wheel is absent (что главная деталь почти всех земных: «человеческих» механических приспособлений — колесо — /в их машинах/ отсутствует); among all the things they brought to earth there is no trace or suggestion of their use of wheels (среди всего, что они доставили на Землю нет и намека на использование ими колес; trace — след; признак; suggestion — предложение, совет; намек, указание). One would have at least expected it in locomotion (по крайней мере, можно было бы ожидать их /использование/ для передвижения). And in this connection it is curious to remark (и в связи с этим любопытно отметить) that even on this earth Nature has never hit upon the wheel (что даже на Земле природа никогда не использовала колесо; to hit upon — натолкнуться, случайно обнаружить; to hit — ударять /по чему-л./), or has preferred other expedients to its development (и предпочитает другие средства для своего развития). And not only did the Martians either not know of, or abstain from, the wheel (which is incredible) (и марсиане не только не знают колес или избегают /их применения/ (что маловероятно)), but in their apparatus singularly little use is made of the fixed pivot or relatively fixed pivot (но и очень мало = редко используют в своих аппаратах неподвижные или относительно неподвижные оси поворота; singularly — в единственном числе; особенно), with circular motions thereabout confined to one plane (с круговыми движениями, ограниченными одной плоскостью; thereabout — поблизости; около, неподалеку). Almost all the joints of the machinery present a complicated system of sliding parts (почти все соединения в их машинах представляют собой сложную систему скользящих деталей; part — доля, часть; деталь) moving over small but beautifully curved friction bearings (двигающихся на небольших, но превосходно изогнутых = подогнанных подшипниках скольжения; beautiful — красивый, прекрасный; великолепный, превосходный; friction — трущийся).

wonderful ['wAndqf(q)l], locomotion ["lqukq'mquS(q)n], expedient [Iks'pi:djqnt]

And of their appliances, perhaps nothing is more wonderful to a man than the curious fact that what is the dominant feature of almost all human devices in mechanism is absent — the wheel is absent; among all the things they brought to earth there is no trace or suggestion of their use of wheels. One would have at least expected it in locomotion. And in this connection it is curious to remark that even on this earth Nature has never hit upon the wheel, or has preferred other expedients to its development. And not only did the Martians either not know of (which is incredible), or abstain from, the wheel, but in their apparatus singularly little use is made of the fixed pivot or relatively fixed pivot, with circular motions thereabout confined to one plane. Almost all the joints of the machinery present a complicated system of sliding parts moving over small but beautifully curved friction bearings.

And while upon this matter of detail, it is remarkable (и если уже в подробностях /обсуждать/ этот вопрос, то нужно отметить; remarkable — замечательный, примечательный) that the long leverages of their machines are in most cases actuated (что обширная: «длинная» система рычагов в их машинах в большинстве случаев приводится в действие) by a sort of sham musculature of the disks in an elastic sheath (своего рода подобием мускулатуры из дисков в эластичной оболочке; sham — притворный, напускной; мнимый; sheath — ножны; оболочка); these disks become polarized and drawn closely and powerfully together (эти диски поляризуются: «становятся поляризованными» и плотно и сильно притягиваются друг к другу) when traversed by a current of electricity (когда по ним проходит электрический ток; current — струя, поток; /электрический/ ток). In this way the curious parallelism to animal motions (таким образом, любопытное сходство с движениями живого существа; parallelism — параллельность), which was so striking and disturbing to the human beholder, was attained (которое так поражало и волновало людей, наблюдающих /за ними/, было достигнуто; to attain — достигать, добиваться).
Such quasi-muscles abounded in the crablike handling-machine (такого рода мускулы были во множестве у той похожей на краба автоматической машины) which, on my first peeping out of the slit, I watched unpacking the cylinder (за которой, в первый раз выглядывая из щели, я наблюдал /в момент/ разгрузки цилиндра). It seemed infinitely more alive than the actual Martians lying beyond it in the sunset light (она казалась гораздо более живой, нежели марсиане, лежащие неподалеку в лучах закатного солнца), panting, stirring ineffectual tentacles (тяжело дышащие, шевелящие бесполезными щупальцами), and moving feebly after their vast journey across space (и с трудом передвигающиеся после своего долгого путешествия в космосе).

sheath [Si:T], beholder [bI'hquldq], journey ['dZq:nI]

And while upon this matter of detail, it is remarkable that the long leverages of their machines are in most cases actuated by a sort of sham musculature of the disks in an elastic sheath; these disks become polarized and drawn closely and powerfully together when traversed by a current of electricity. In this way the curious parallelism to animal motions, which was so striking and disturbing to the human beholder, was attained. Such quasi-muscles abounded in the crablike handling-machine which, on my first peeping out of the slit, I watched unpacking the cylinder. It seemed infinitely more alive than the actual Martians lying beyond it in the sunset light, panting, stirring ineffectual tentacles, and moving feebly after their vast journey across space.

While I was still watching their sluggish motions in the sunlight (когда я наблюдал за их вялыми движениями при свете солнца), and noting each strange detail of their form (и подмечал каждую необычную деталь в их организме), the curate reminded me of his presence by pulling violently at my arm (викарий напомнил мне о своем присутствии, с силой потянув меня за руку). I turned to a scowling face, and silent, eloquent lips (я обернулся и увидел его сердитое лицо и твердо сжатые губы; silent — молчаливый, безмолвный; eloquent — красноречивый; выразительный). He wanted the slit, which permitted only one of us to peep through (он хотел подобраться к щели, /размер/ которой позволял лишь одному из нас смотреть сквозь нее); and so I had to forego watching them for a time (поэтому мне пришлось на время прекратить наблюдение за ними; to forego /зд./ = forgo — отказывать, воздерживаться /от чего-л./) while he enjoyed that privilege (пока он пользовался этой привилегией; to enjoy — получать удовольствие; пользоваться /правами и т. п./).
When I looked again (когда я выглянул снова), the busy handling-machine had already put together several of the pieces of apparatus (автоматическая машина уже соединила несколько частей аппарата; busy — занятой; деятельный) it had taken out of the cylinder (которые она извлекла из цилиндра) into a shape having an unmistakable likeness to its own (в конструкцию, как две капли воды: «безошибочно» похожую на ее собственную; shape — форма, очертание); and down on the left a busy little digging mechanism had come into view (а внизу слева виднелась небольшая землеройная машина), emitting jets of green vapour and working its way round the pit (которая, выпуская струи зеленого пара, двигалась вокруг ямы), excavating and embanking in a methodical and discriminating manner (методично и вдумчиво роя землю и окружая /яму/ насыпью; to discriminate — отличать, различать; manner — способ, метод; манера). This it was which had caused the regular beating noise (вот она-то и производила тот систематически /повторяющийся/ гул; to cause — служить причиной; beat — бить, колотить), and the rhythmic shocks that had kept our ruinous refuge quivering (и ритмичные удары, заставлявшие дрожать наше /почти/ развалившееся убежище). It piped and whistled as it worked (во время работы она жужжала и свистела; to pipe — играть на свирели; пищать, жужжать). So far as I could see (насколько я понимал), the thing was without a directing Martian at all (эта штуковина вообще никем не управлялась: «была без управляющего марсианина»).

eloquent ['elqkwqnt], privilege ['prIvIlIdZ], refuge ['refju:dZ]

While I was still watching their sluggish motions in the sunlight, and noting each strange detail of their form, the curate reminded me of his presence by pulling violently at my arm. I turned to a scowling face, and silent, eloquent lips. He wanted the slit, which permitted only one of us to peep through; and so I had to forego watching them for a time while he enjoyed that privilege.
When I looked again, the busy handling-machine had already put together several of the pieces of apparatus it had taken out of the cylinder into a shape having an unmistakable likeness to its own; and down on the left a busy little digging mechanism had come into view, emitting jets of green vapour and working its way round the pit, excavating and embanking in a methodical and discriminating manner. This it was which had caused the regular beating noise, and the rhythmic shocks that had kept our ruinous refuge quivering. It piped and whistled as it worked. So far as I could see, the thing was without a directing Martian at all.

Chapter Three
The Days of Imprisonment
(Дни заточения)

The arrival of a second fighting-machine drove us from our peephole into the scullery (появление: «прибытие» второй боевой машины прогнало нас от щели, /заставив перебраться/ в судомойню; to drive — ехать, гнать; загонять, прогонять), for we feared that from his elevation (поскольку мы опасались, что со своего возвышения; elevation — поднятие; возвышенность) the Martian might see down upon us behind our barrier (марсианин может, посмотрев вниз, /увидеть/ нас за нашим укрытием; barrier — барьер, ограждение). At a later date we began to feel less in danger of their eyes (позже мы почувствовали себя в меньшей опасности быть замеченными; at a later date — позднее, впоследствии), for to an eye in the dazzle of the sunlight outside (поскольку для их глаз при ярком свете солнца снаружи) our refuge must have been blank blackness (наше убежище должно было казаться просто темным пятном; blank — белый; бледный, бесцветный; полный, чистейший, абсолютный), but at first the slightest suggestion of approach (но сначала малейший намек на их приближение) drove us into the scullery in heart-throbbing retreat (заставлял нас бросаться назад в судомойню с колотящимся сердцем; to throb — биться, пульсировать; retreat — отступление). Yet terrible as was the danger we incurred (однако, несмотря на страх перед опасностью, которой мы подвергались), the attraction of peeping was for both of us irresistible (желание выглянуть наружу для нас обоих было неотразимым; attraction — притяжение, тяготение). And I recall now with a sort of wonder (и я теперь вспоминаю с некоторым удивлением) that, in spite of the infinite danger in which we were between starvation and a still more terrible death (что, несмотря на огромную: «безграничную» опасность — мы могли умереть либо голодной, либо еще более ужасной смертью), we could yet struggle bitterly for that horrible privilege of sight (мы были еще в состоянии ожесточенно бороться за сомнительную: «ужасную» привилегию смотреть /сквозь щель/; bitterly — горько; злобно, ожесточенно; sight — видимость; рассматривание). We would race across the kitchen in a grotesque way (мы то и дело бегали через кухню; grotesque — гротескный; абсурдный, нелепый; way — путь, дорога; способ) between eagerness and the dread of making a noise (/сгорая/ от нетерпения и боясь произвести шум; dread — страх, боязнь), and strike each other, and thrust and kick (били друг друга, толкались руками и ногами; to kick — ударять ногой; брыкаться, лягаться), within a few inches of exposure (в нескольких дюймах от опасности быть замеченными; exposure — подвергание /риску, опасности/; разоблачение).

barrier ['bxrIq], starvation [stQ:'veIS(q)n], exposure [Iks'pquZq]

The arrival of a second fighting-machine drove us from our peephole into the scullery, for we feared that from his elevation the Martian might see down upon us behind our barrier. At a later date we began to feel less in danger of their eyes, for to an eye in the dazzle of the sunlight outside our refuge must have been blank blackness, but at first the slightest suggestion of approach drove us into the scullery in heart-throbbing retreat. Yet terrible as was the danger we incurred, the attraction of peeping was for both of us irresistible. And I recall now with a sort of wonder that, in spite of the infinite danger in which we were between starvation and a still more terrible death, we could yet struggle bitterly for that horrible privilege of sight. We would race across the kitchen in a grotesque way between eagerness and the dread of making a noise, and strike each other, and thrust and kick, within a few inches of exposure.

The fact is that we had absolutely incompatible dispositions and habits of thought and action («дело в том, что» у нас были абсолютно несовместимые характеры, манера мыслить и действовать; disposition — расположение; характер, нрав; habit — привычка), and our danger and isolation only accentuated the incompatibility (а опасность и изоляция лишь подчеркивали эту несовместимость). At Halliford I had already come to hate the curate’s trick of helpless exclamation (я еще в Хэллифорде возненавидел дурную привычку викария беспомощно вскрикивать; trick — хитрость, обман; манера, привычка /часто дурная/), his stupid rigidity of mind (его глупую закоснелость мозгов; rigidity — жесткость; тугоподвижность; rigid — жесткий, негнущийся, негибкий; несгибаемый, твердый, неподатливый). His endless muttering monologue vitiated every effort (его бесконечные невнятные монологи мешали всем моим попыткам; to mutter — бормотать, невнятно говорить; to vitiate — портить, ослаблять; effort — усилие, напряжение; попытка) I made to think out a line of action («которые я делал, чтобы» продумать дальнейшие действия; line — линия; направление, ход), and drove me at times, thus pent up and intensified, almost to the verge of craziness (и временами доводили меня, «так = настолько» подавленного и напряженного, почти до грани сумасшествия; to intensify — усиливать; становиться более напряженным, интенсивным; pent up — ограничиваемый, ограниченный, сдерживаемый). He was as lacking in restraint as a silly woman (ему столь же не хватало сдержанности, как какой-нибудь глупой женщине; to lack — испытывать недостаток, нуждаться; не хватать, недоставать). He would weep for hours together (он хныкал часами напролет; together — вместе; непрерывно, подряд), and I verily believe that to the very end this spoiled child of life thought (и я действительно думаю, что до самого конца это избалованное жизнью “дитя” полагало; verily — истинно, поистине) his weak tears in some way efficacious (что его слабые слезы каким-то образом окажутся действенными = ему помогут; weak — слабый; efficacious — эффективный, действенный). And I would sit in the darkness (а я сидел в темноте) unable to keep my mind off him by reason of his importunities (не в силах не думать о нем из-за его назойливости; unable — неспособный; бессильный; to keep one’s mind off — гнать от себя мысли; importunity — назойливость, надоедливость).

isolation ["aIsq'leIS(q)n], accentuate [xk'sentjueIt], rigidity [rI'dZIdItI]

The fact is that we had absolutely incompatible dispositions and habits of thought and action, and our danger and isolation only accentuated the incompatibility. At Halliford I had already come to hate the curate’s trick of helpless exclamation, his stupid rigidity of mind. His endless muttering monologue vitiated every effort I made to think out a line of action, and drove me at times, thus pent up and intensified, almost to the verge of craziness. He was as lacking in restraint as a silly woman. He would weep for hours together, and I verily believe that to the very end this spoiled child of life thought his weak tears in some way efficacious. And I would sit in the darkness unable to keep my mind off him by reason of his importunities.

He ate more than I did, and it was in vain I pointed out (он ел больше меня, и я напрасно ему говорил: «указывал»; in vain — напрасно, тщетно) that our only chance of life was to stop in the house (что наш единственный шанс выжить — это оставаться в доме) until the Martians had done with their pit (пока марсиане не закончат с ямой = не выберутся из ямы; to have done with — закончить), that in that long patience a time might presently come (что после долгого ожидания: «терпения» может наступить такой момент; time — время; момент, определенное время) when we should need food (когда мы будем нуждаться в пище). He ate and drank impulsively in heavy meals at long intervals (он ел и пил обильно и когда захочет: «импульсивно» после длительных перерывов). He slept little (спал он мало).
As the days wore on (дни медленно тянулись; to wear on — медленно проходить, тянуться; to wear — быть одетым /во что-л./; носить; изнашивать; утомлять, изнурять), his utter carelessness of any consideration so intensified our distress and danger (его крайне беспечное отношение ко всему настолько обострили наше тяжелое положение и опасность, /которой мы подвергались/; consideration — рассмотрение, обсуждение; соображение, внимание; distress — горе, беда; бедственное положение) that I had, much as I loathed doing it, to resort to threats (что я был вынужден, как бы ни противно мне было это делать, прибегнуть к угрозам; to loathe — питать отвращение, чувствовать отвращение; не выносить), and at last to blows (и, наконец, к побоям; blow — удар). That brought him to reason for a time (это на время его образумило; to bring smb. to reason — образумить кого-л.). But he was one of those weak creatures (но он был одним из тех слабых созданий), void of pride, timorous, anaemic, hateful souls, full of shifty cunning (лишенных гордости, робких, вялых, злобных людей, полных хитрости и коварства; hateful — ненавистный; злобный; soul — душа; человек; shifty — изворотливый, хитрый), who face neither God nor man, who face not even themselves (которые не обращаются лицом ни к Богу, ни к человеку, ни даже к самим себе; to face — находиться лицом к).

consideration [kqn"sIdq'reIS(q)n], timorous ['tImqrqs], anaemic [q'ni:mIk]

He ate more than I did, and it was in vain I pointed out that our only chance of life was to stop in the house until the Martians had done with their pit, that in that long patience a time might presently come when we should need food. He ate and drank impulsively in heavy meals at long intervals. He slept little.
As the days wore on, his utter carelessness of any consideration so intensified our distress and danger that I had, much as I loathed doing it, to resort to threats, and at last to blows. That brought him to reason for a time. But he was one of those weak creatures, void of pride, timorous, anaemic, hateful souls, full of shifty cunning, who face neither God nor man, who face not even themselves.

It is disagreeable for me to recall and write these things (мне неприятно вспоминать и писать об этих вещах), but I set them down that my story may lack nothing (но я записываю это, чтобы в своем повествовании не упустить ни /одной/ мелочи; to set down — высаживать, ссаживать; записывать; to lack — испытывать недостаток; не хватать; nothing — ничто). Those who have escaped the dark and terrible aspects of life (те, кто избежал темных и страшных аспектов жизни) will find my brutality, my flash of rage in our final tragedy, easy enough to blame (посчитают мою жестокость, мою вспышку ярости во время заключительной /части/ нашего заточения достойной осуждения; tragedy — трагедия; трагическое событие; to blame — обвинять, порицать); for they know what is wrong as well as any (поскольку они знают, что является дурным, также хорошо, как кто бы то ни было), but not what is possible to tortured men (но не знают, что является возможным для измученных людей; to torture — пытать, мучить). But those who have been under the shadow (но те, кто был во мраке = знает жизнь с темной стороны; shadow — тень; мрак), who have gone down at last to elemental things (кто, в конечном счете, опустился до самых низов; elemental — стихийный; простейший, элементарный), will have a wider charity (проявит бóльшую снисходительность; wide — широкий; обширный, большой; charity — милосердие, милость, проявление милости).
And while within we fought out our dark, dim contest of whispers (и пока мы внутри шепотом вели свои безнадежные утомительные споры; to fight out — довести спор до конца; dark — темный; безнадежный, безрадостный; dim — тусклый, неяркий; унылый), snatched food and drink, and gripping hands and blows (перехватывали еду и питье, цеплялись руками и наносили удары: «цепляющиеся руки и удары»; to snatch — хватать; вырывать), without, in the pitiless sunlight of that terrible June (снаружи под безжалостными лучами солнца того кошмарного июня), was the strange wonder, the unfamiliar routine of the Martians in the pit (марсиане в яме жили своей странной, удивительной и незнакомой нам жизнью; wonder — чудо; нечто удивительное; routine — заведенный порядок, рутина).

disagreeable ["dIsq'grIqbl], charity ['tSxrItI], routine [ru:'ti:n]

It is disagreeable for me to recall and write these things, but I set them down that my story may lack nothing. Those who have escaped the dark and terrible aspects of life will find my brutality, my flash of rage in our final tragedy, easy enough to blame; for they know what is wrong as well as any, but not what is possible to tortured men. But those who have been under the shadow, who have gone down at last to elemental things, will have a wider charity.
And while within we fought out our dark, dim contest of whispers, snatched food and drink, and gripping hands and blows, without, in the pitiless sunlight of that terrible June, was the strange wonder, the unfamiliar routine of the Martians in the pit.

Let me return to those first new experiences of mine (позвольте мне вернуться = давайте вернемся к тем моим первым впечатлениям). After a long time I ventured back to the peephole (после долгого перерыва я отважился вновь /подойти/ к смотровому отверстию), to find that the new-comers had been reinforced by the occupants of no fewer than three of the fighting-machines (и обнаружил, что ко вновь прибывшим присоединились еще три боевые машины: «пассажиры из не менее трех боевых машин»; to reinforce — усиливать, укреплять; occupant — житель, обитатель; пассажир). These last had brought with them certain fresh appliances (эти последние принесли с собой какие-то новые приспособления; certain — точный, определенный; некий, некоторый) that stood in an orderly manner about the cylinder (которые стояли в строгом порядке вокруг цилиндра; in an orderly manner — организованно, в строгом порядке). The second handling-machine was now completed (вторая автоматическая машина была уже собрана: «закончена»), and was busied in serving one of the novel contrivances (и /она/ занималась обслуживанием одного из новых устройств) the big machine had brought (которые доставила большая машина). This was a body resembling a milk can in its general form (по своей общей форме его корпус напоминал молочный бидон), above which oscillated a pear-shaped receptacle (над которым раскачивался грушевидной формы резервуар), and from which a stream of white powder flowed into a circular basin below (и из которого сыпался поток белого порошка в круглый таз под ним).
The oscillatory motion was imparted to this by one tentacle of the handling-machine (колебательное движение придавало ему одно из щупалец автоматической машины). With two spatulate hands the handling-machine was digging out and flinging masses of clay (двумя лопатообразными руками автоматическая машина выкапывала и бросала кучи глины) into the pear-shaped receptacle above (в грушевидный резервуар наверху), while with another arm it periodically opened a door (тогда как еще одной рукой она периодически открывала дверцу) and removed rusty and blackened clinkers from the middle part of the machine (и удаляла порыжевший и обгоревший шлак из средней части механизма; to blacken — чернеть; загорать).

reinforce ["ri:In'fO:s], appliance [q'plaIqns], receptacle [rI'septqkl]

Let me return to those first new experiences of mine. After a long time I ventured back to the peephole, to find that the new-comers had been reinforced by the occupants of no fewer than three of the fighting-machines. These last had brought with them certain fresh appliances that stood in an orderly manner about the cylinder. The second handling-machine was now completed, and was busied in serving one of the novel contrivances the big machine had brought. This was a body resembling a milk can in its general form, above which oscillated a pear-shaped receptacle, and from which a stream of white powder flowed into a circular basin below.
The oscillatory motion was imparted to this by one tentacle of the handling-machine. With two spatulate hands the handling-machine was digging out and flinging masses of clay into the pear-shaped receptacle above, while with another arm it periodically opened a door and removed rusty and blackened clinkers from the middle part of the machine.

Another steely tentacle directed the powder from the basin (еще одно стальное щупальце направляло порошок из таза) along a ribbed channel towards some receiver (по рифленому желобу в какой-то приемный резервуар; channel — канал; желоб, паз; receiver — получатель; сборник, ресивер) that was hidden from me by the mound of bluish dust (скрытый от меня грудой голубоватой пыли). From this unseen receiver a little thread of green smoke rose vertically into the quiet air (из этого невидимого резервуара тонкая струйка зеленого дыма вертикально поднималась в неподвижном воздухе; thread — нить, нитка; тоненькая струйка). As I looked, the handling-machine, with a faint and musical clinking (в этот момент: «когда я смотрел» автоматическая машина с негромким музыкальным звоном), extended, telescopic fashion, a tentacle (протянула напоминающее телескоп щупальце) that had been a moment before a mere blunt projection (которое за минуту до этого было не более чем тупым выступом), until its end was hidden behind the mound of clay (пока его конец не исчез: «не спрятался» за грудой глины). In another second it had lifted a bar of white aluminium into sight (в следующую секунду оно подняло вверх брусок белого алюминия), untarnished as yet, and shining dazzlingly (еще не потускневшего и ослепительно блестевшего), and deposited it in a growing stack of bars (и положило его в /постоянно/ увеличивающуюся стопку /таких же/ брусков) that stood at the side of the pit (стоящую у края ямы; at the side of — рядом с, поблизости от). Between sunset and starlight (от заката солнца до появления на небе первых звезд; starlight — свет звезд) this dexterous machine must have made more than a hundred such bars out of the crude clay (эта ловкая машина, должно быть, изготовила более сотни таких брусков из сырой глины), and the mound of bluish dust rose steadily (и куча голубоватой пыли неуклонно росла; to rise — подниматься) until it topped the side of the pit (пока не достигла края ямы; to top — снабжать верхушкой, покрывать /сверху/; достигать вершины; top — верхушка, вершина).

channel [tSxnl], fashion ['fxS(q)n], steadily ['stedIlI]

Another steely tentacle directed the powder from the basin along a ribbed channel towards some receiver that was hidden from me by the mound of bluish dust. From this unseen receiver a little thread of green smoke rose vertically into the quiet air. As I looked, the handling-machine, with a faint and musical clinking, extended, telescopic fashion, a tentacle that had been a moment before a mere blunt projection, until its end was hidden behind the mound of clay. In another second it had lifted a bar of white aluminium into sight, untarnished as yet, and shining dazzlingly, and deposited it in a growing stack of bars that stood at the side of the pit. Between sunset and starlight this dexterous machine must have made more than a hundred such bars out of the crude clay, and the mound of bluish dust rose steadily until it topped the side of the pit.

The contrast between the swift and complex movements of these contrivances (контраст между быстрыми и сложными движениями этих устройств) and the inert panting clumsiness of their masters was acute (и медлительной, тяжелой неуклюжестью их хозяев был разительным; acute — острый; сильный, резкий), and for days I had to tell myself repeatedly (и на протяжении /многих дней/ мне приходилось неоднократно себе повторять) that these latter were indeed the living of the two things (что, на самом деле, именно эти последние являются живыми существами).
The curate had possession of the slit (викарий находился у щели: «был во владении щели») when the first men were brought to the pit (когда в яму доставили первых людей). I was sitting below, huddled up, listening with all my ears (я сидел на полу: «внизу», съежившись и навострив уши: «слушая всеми своими ушами»; to huddle — сваливать в кучу; съеживаться, сжиматься). He made a sudden movement backward (он внезапно отпрянул: «сделал внезапное движение» назад), and I, fearful that we were observed (и я, испугавшись, что нас заметили), crouched in a spasm of terror (припал к полу, дрожа от страха; spasm — судорога, спазм; приступ, припадок). He came sliding down the rubbish (он соскользнул вниз = на пол, /покрытый/ мусором) and crept beside me in the darkness, inarticulate, gesticulating (и в темноте пополз ко мне, невнятно /бормоча/ и жестикулируя; inarticulate — нечленораздельный, невнятный), and for a moment I shared his panic (и на мгновение я тоже поддался панике: «разделил его панику»). His gesture suggested a resignation of the slit (по его жестам я понял, что он уступает /мне место/ у щели; to suggest — предлагать; наводить на мысль; resignation — отказ от должности, отставка; отказ /от права на что-л./), and after a little while my curiosity gave me courage (и через некоторое время мое любопытство придало мне храбрости), and I rose up, stepped across him, and clambered up to it (я поднялся, перешагнул через него и подтянулся к ней = к щели; to clamber — карабкаться, взбираться). At first I could see no reason for his frantic behavior (сначала я не заметил причины его безумного поведения).

contrivance [kqn'traIv(q)ns], master ['mQ:stq], share [Seq]

The contrast between the swift and complex movements of these contrivances and the inert panting clumsiness of their masters was acute, and for days I had to tell myself repeatedly that these latter were indeed the living of the two things.
The curate had possession of the slit when the first men were brought to the pit. I was sitting below, huddled up, listening with all my ears. He made a sudden movement backward, and I, fearful that we were observed, crouched in a spasm of terror. He came sliding down the rubbish and crept beside me in the darkness, inarticulate, gesticulating, and for a moment I shared his panic. His gesture suggested a resignation of the slit, and after a little while my curiosity gave me courage, and I rose up, stepped across him, and clambered up to it. At first I could see no reason for his frantic behaviour.

The twilight had now come (уже спустились сумерки), the stars were little and faint (звезды были маленькими и тусклыми), but the pit was illuminated by the flickering green fire (но яма была освещена мерцающим зеленым огнем) that came from the aluminium-making (идущим от того, что производили алюминий). The whole picture was a flickering scheme of green gleams (вся картина являла собой мерцающую сеть зеленых вспышек; scheme — схема; рисунок; структура) and shifting rusty black shadows (и передвижение мрачных черных теней; rusty — ржавый; мрачный), strangely trying to the eyes (/что/ необыкновенно утомляло глаза; to try — пытаться, пробовать; утомлять, раздражать). Over and through it all went the bats (повсюду носились летучие мыши), heeding it not at all (совсем не обращая ни на что внимания). The sprawling Martians were no longer to be seen (ползающих марсиан больше не было видно), the mound of blue-green powder had risen to cover them from sight (груда сине-зеленого порошка поднялась /настолько/, что скрыла их из виду), and a fighting-machine, with its legs contracted, crumpled, and abbreviated (и боевая машина, сложив и подобрав под себя опоры: «с подобранными ногами, сжатая и сокращенная»; to contract — сжимать, сокращать; to crumple — комкать, мять/ся/; сгибать; to abbreviate — сокращать), stood across the corner of the pit (стояла в дальнем углу ямы). And then, amid the clangour of the machinery (и тут среди лязга механизмов), came a drifting suspicion of human voices (послышались /звуки/, напоминающие человеческие голоса; to drift — относить, гнать ветром; suspicion — подозрение; подобие), that I entertained at first only to dismiss (которым я вначале не придал значения: «к которым я прислушался сначала, лишь чтобы отвергнуть /возможность этого/»; to entertain — принимать /гостей/; принимать во внимание; to dismiss — отпускать, распускать; отвергать, отбрасывать).

aluminium ["xlju'mInjqm], abbreviate [q'bri:vIeIt], suspicion [sqs'pIS(q)n]

The twilight had now come, the stars were little and faint, but the pit was illuminated by the flickering green fire that came from the aluminium-making. The whole picture was a flickering scheme of green gleams and shifting rusty black shadows, strangely trying to the eyes. Over and through it all went the bats, heeding it not at all. The sprawling Martians were no longer to be seen, the mound of blue-green powder had risen to cover them from sight, and a fighting-machine, with its legs contracted, crumpled, and abbreviated, stood across the corner of the pit. And then, amid the clangour of the machinery, came a drifting suspicion of human voices, that I entertained at first only to dismiss.

I crouched, watching this fighting-machine closely (я пригнулся, пристально следя за боевой машиной), satisfying myself now for the first time (теперь впервые удостоверился; to satisfy — удовлетворять; убеждать, доказывать) that the hood did indeed contain a Martian (что в колпаке в самом деле находится марсианин; to contain — содержать, вмещать). As the green flames lifted (когда /снова/ вспыхнуло зеленое пламя; to lift — поднимать/ся/) I could see the oily gleam of his integument (я увидел отблеск света на его маслянистой оболочке) and the brightness of his eyes (и блеск его глаз). And suddenly I heard a yell (вдруг я услышал крик), and saw a long tentacle reaching over the shoulder of the machine (и увидел, как длинное щупальце потянулось через плечо машины) to the little cage that hunched upon its back (к небольшой клетке, горбом выдававшейся на ее спине; to hunch — горбить, сутулить). Then something — something struggling violently — was lifted high against the sky (/щупальце/ подняло высоко в небо что-то, отчаянно бившееся), a black, vague enigma against the starlight (нечто черное, неясное и загадочное на фоне звезд; enigma — загадка; загадочное явление); and as this black object came down again (и когда этот черный предмет опустился снова), I saw by the green brightness that it was a man (я увидел в зеленом свете, что это был человек). For an instant he was clearly visible (он был отчетливо виден /лишь/ мгновение). He was a stout, ruddy, middle-aged man, well dressed (это был крепкий, румяный, хорошо одетый человек средних лет); three days before, he must have been walking the world (три дня назад он, должно быть, /уверенно/ шагал по жизни; world — мир, земной шар; жизнь), a man of considerable consequence (/был/ человеком большой значимости = весьма солидный; considerable — значительный, большой; consequence — последствие, результат; важность, значимость). I could see his staring eyes (я видел его широко раскрытые глаза) and gleams of light on his studs and watch chain (и отблески света на его запонках и цепочке для часов; stud — гвоздь с большой шляпкой; запонка). He vanished behind the mound (он исчез за кучей /шлака/), and for a moment there was silence (и на мгновение все стихло). And then began a shrieking (потом раздались пронзительные крики) and a sustained and cheerful hooting from the Martians (и продолжительное довольное уханье марсиан; cheerful — бодрый; веселый, радостный).

satisfy ['sxtIsfaI], enigma [I'nIgmq], consequence ['kOnsIkwqns]

I crouched, watching this fighting-machine closely, satisfying myself now for the first time that the hood did indeed contain a Martian. As the green flames lifted I could see the oily gleam of his integument and the brightness of his eyes. And suddenly I heard a yell, and saw a long tentacle reaching over the shoulder of the machine to the little cage that hunched upon its back. Then something — something struggling violently — was lifted high against the sky, a black, vague enigma against the starlight; and as this black object came down again, I saw by the green brightness that it was a man. For an instant he was clearly visible. He was a stout, ruddy, middle-aged man, well dressed; three days before, he must have been walking the world, a man of considerable consequence. I could see his staring eyes and gleams of light on his studs and watch chain. He vanished behind the mound, and for a moment there was silence. And then began a shrieking and a sustained and cheerful hooting from the Martians.

I slid down the rubbish, struggled to my feet (я соскользнул на пол: «на мусор», с трудом поднялся на ноги), clapped my hands over my ears (заткнул уши руками; to clap — хлопать; захлопывать), and bolted into the scullery (и бросился в судомойню). The curate, who had been crouching silently with his arms over his head (викарий, который молча /сидел/, сжавшись и обхватив голову руками), looked up as I passed (взглянул на меня, когда я проскочил мимо), cried out quite loudly at my desertion of him (довольно громко вскрикнул от того, что я его бросаю; desertion — дезертирство; уход, оставление), and came running after me (и бросился бежать за мной).
That night, as we lurked in the scullery (той ночью, когда мы прятались в судомойне; to lurk — скрываться в засаде; прятаться; оставаться незамеченным; таиться), balanced between our horror and the terrible fascination this peeping had (балансируя /на грани/ между страхом и сильнейшим желанием заглянуть в щель: «и необыкновенной притягательностью, которую имело подглядывание»; terrible — страшный, ужасный; /эмоц.-усил./ необыкновенный, жуткий), although I felt an urgent need of action (хотя я и понимал: «чувствовал» безотлагательную необходимость действовать) I tried in vain to conceive some plan of escape (я тщетно пытался придумать какой-нибудь план бегства; to conceive — постигать, понимать; задумывать, замышлять); but afterwards, during the second day (но впоследствии, на протяжении второго = следующего дня), I was able to consider our position with great clearness (я /уже/ был в состоянии трезво обдумывать /создавшуюся/ ситуацию; clearness — ясность, четкость). The curate, I found, was quite incapable of discussion (викарий, как я убедился, был совершенно неспособен /вести/ обсуждение); this new and culminating atrocity had robbed him of all vestiges of reason or forethought (это новое и самое жестокое зрелище лишило его остатков разума и способности мыслить; to culminate — достигнуть высшей точки; atrocity — жестокость, зверство; to rob — грабить; отнимать, лишать; forethought — продуманность, обдуманность). Practically he had already sunk to the level of an animal (практически, он опустился уже до уровня животного). But as the saying goes (но как говорится; saying — высказывание; поговорка, присловье), I gripped myself with both hands (я держался изо всех сил: «схватил себя обеими руками»).

desertion [dI'zWS(q)n], after ['Q:ftq], atrocity [q'trOsItI]

I slid down the rubbish, struggled to my feet, clapped my hands over my ears, and bolted into the scullery. The curate, who had been crouching silently with his arms over his head, looked up as I passed, cried out quite loudly at my desertion of him, and came running after me.
That night, as we lurked in the scullery, balanced between our horror and the terrible fascination this peeping had, although I felt an urgent need of action I tried in vain to conceive some plan of escape; but afterwards, during the second day, I was able to consider our position with great clearness. The curate, I found, was quite incapable of discussion; this new and culminating atrocity had robbed him of all vestiges of reason or forethought. Practically he had already sunk to the level of an animal. But as the saying goes, I gripped myself with both hands.

It grew upon my mind, once I could face the facts (мне пришло в голову, как только я смог посмотреть в лицо фактам; to grow /up/on — нравиться все больше; овладевать), that terrible as our position was (что /каким бы/ ужасным ни было наше положение), there was as yet no justification for absolute despair (полностью отчаиваться все же не стоило: «не было оправдания для полного отчаяния»). Our chief chance lay in the possibility of the Martians making the pit (наш единственный: «главный» шанс заключался в том, что, возможно, марсиане пользовались ямой; to lie — лежать; заключаться в) nothing more than a temporary encampment (не более, чем как временным лагерем). Or even if they kept it permanently (или, если даже они будут ее использовать и в дальнейшем; permanently — постоянно, непрерывно), they might not consider it necessary to guard it (они могут не посчитать нужным охранять ее), and a chance of escape might be afforded us (и, может быть, нам представится возможность бежать; to afford — быть в состоянии позволить себе; давать, предоставлять). I also weighed very carefully the possibility of our digging a way out (я также очень тщательно взвесил возможность прорыть путь наружу) in a direction away from the pit (в направлении, противоположном яме: «прочь от ямы»), but the chances of our emerging within sight of some sentinel fighting-machine (но вероятность попасть в поле зрения одной из боевых машин, стоявших на страже; to emerge — всплывать; появляться; выходить /на поверхность/) seemed at first too great (сначала казалась слишком большой = высокой). And I should have had to do all the digging myself (и мне пришлось бы делать весь подкоп самому). The curate would certainly have failed me (викарий, несомненно, мне /только/ мешал бы; to fail — потерпеть неудачу; подводить, не оправдать ожиданий).

terrible ['terqbl], temporary ['temp(q)r(q)rI], encampment [In'kxmpmqnt]

It grew upon my mind, once I could face the facts, that terrible as our position was, there was as yet no justification for absolute despair. Our chief chance lay in the possibility of the Martians making the pit nothing more than a temporary encampment. Or even if they kept it permanently, they might not consider it necessary to guard it, and a chance of escape might be afforded us. I also weighed very carefully the possibility of our digging a way out in a direction away from the pit, but the chances of our emerging within sight of some sentinel fighting-machine seemed at first too great. And I should have had to do all the digging myself. The curate would certainly have failed me.

It was on the third day, if my memory serves me right (это было на третий день, если память меня не подводит: «служит мне правильно»), that I saw the lad killed (когда я увидел, как убили мальчика). It was the only occasion on which I actually saw the Martians feed (это был единственный случай, когда я в действительности увидел, как питаются марсиане). After that experience I avoided the hole in the wall (после этого «события» я избегал /подходить/ к щели в стене) for the better part of a day (почти целый день: «лучшую = большую часть дня»). I went into the scullery, removed the door (я пошел в судомойню, снял дверь; to remove — передвигать, перемещать; снимать), and spent some hours digging with my hatchet as silently as possible (и потратил несколько часов на то, что рыл /землю/ топором, стараясь не шуметь: «тихо, как только возможно»); but when I had made a hole about a couple of feet deep (но когда я сделал = выкопал яму в пару футов глубиной) the loose earth collapsed noisily (рыхлая земля шумно = с шумом обвалилась; loose — свободный; рыхлый /о почве/), and I did not dare continue (и продолжать я не решился). I lost heart, and lay down on the scullery floor for a long time (в отчаянии я пролежал на полу долгое время; to lose heart — падать духом, отчаиваться: «терять сердце»), having no spirit even to move (боясь даже пошевелиться: «не имея храбрости даже двинуться»; spirit — дух, моральная сила; храбрость). And after that I abandoned altogether the idea of escaping by excavation (и после этого я полностью расстался с мыслью о побеге посредством подкопа).
It says much for the impression the Martians had made upon me (достаточно говорит о том впечатлении, которое произвели на меня марсиане, то) that at first I entertained little or no hope (что поначалу я не питал или почти не питал надежды; to entertain — принимать /гостей/; питать /надежду/, лелеять /мечту/) of our escape being brought about by their overthrow through any human effort (что наше спасение состоится благодаря победе людей над ними = марсианами; to bring about — осуществлять; overthrow — поражение, свержение; effort — усилие, попытка; достижение /разг./). But on the fourth or fifth night I heard a sound like heavy guns (но на четвертую или пятую ночь я услышал звуки, похожие на /выстрелы/ тяжелых орудий).

occasion [q'keIZ(q)n], floor [flO:], impression [Im'preS(q)n]

It was on the third day, if my memory serves me right, that I saw the lad killed. It was the only occasion on which I actually saw the Martians feed. After that experience I avoided the hole in the wall for the better part of a day. I went into the scullery, removed the door, and spent some hours digging with my hatchet as silently as possible; but when I had made a hole about a couple of feet deep the loose earth collapsed noisily, and I did not dare continue. I lost heart, and lay down on the scullery floor for a long time, having no spirit even to move. And after that I abandoned altogether the idea of escaping by excavation.
It says much for the impression the Martians had made upon me that at first I entertained little or no hope of our escape being brought about by their overthrow through any human effort. But on the fourth or fifth night I heard a sound like heavy guns.

It was very late in the night (была уже очень поздняя ночь), and the moon was shining brightly (и ярко светила луна). The Martians had taken away the excavating-machine (марсиане убрали /свой/ экскаватор), and, save for a fighting-machine that stood in the remoter bank of the pit (и, кроме боевой машины, стоящей у дальнего края ямы) and a handling-machine that was buried out of my sight (и автоматической машины, скрытой от моих глаз: «от моего зрения»; to bury — хоронить; прятать, скрывать) in a corner of the pit immediately beneath my peephole (в углу ямы прямо под моим наблюдательным отверстием), the place was deserted by them (больше никого не было: «место было ими оставлено»). Except for the pale glow from the handling-machine (если не считать бледных отблесков, /идущих/ от автоматической машины; except for — за исключением, кроме) and the bars and patches of white moonlight (белых полос и пятен лунного света) the pit was in darkness (яма была /погружена/ в темноту), and, except for the clinking of the handling-machine, quite still (и, кроме позвякивания автоматической машины, в ней было совершенно тихо). That night was a beautiful serenity (ночь была прекрасной ясности; serenity — ясность, чистота /неба, воздуха/; неподвижность, спокойствие /в природе/); save for one planet, the moon seemed to have the sky to herself (за исключением одной планеты, луна, казалось, полностью владела небом). I heard a dog howling (я услышал вой собаки), and that familiar sound it was that made me listen (и этот звук был столь знакомым, что заставил меня прислушаться). Then I heard quite distinctly a booming (затем я совершенно отчетливо услышал гул) exactly like the sound of great guns (точь-в-точь похожий на звук мощных орудий). Six distinct reports I counted (я насчитал шесть отчетливых выстрелов), and after a long interval six again (и после долгого перерыва — снова шесть). And that was all (и это было все = потом наступила тишина).

moon [mu:n], beautiful ['bju:tqful], serenity [sI'renItI]

It was very late in the night, and the moon was shining brightly. The Martians had taken away the excavating-machine, and, save for a fighting-machine that stood in the remoter bank of the pit and a handling-machine that was buried out of my sight in a corner of the pit immediately beneath my peephole, the place was deserted by them. Except for the pale glow from the handling-machine and the bars and patches of white moonlight the pit was in darkness, and, except for the clinking of the handling-machine, quite still. That night was a beautiful serenity; save for one planet, the moon seemed to have the sky to herself. I heard a dog howling, and that familiar sound it was that made me listen. Then I heard quite distinctly a booming exactly like the sound of great guns. Six distinct reports I counted, and after a long interval six again. And that was all.

Chapter Four
The Death of the Curate
(Смерть викария)

It was on the sixth day of our imprisonment (это случилось на шестой день нашего заключения) that I peeped for the last time (когда я в последний раз смотрел сквозь щель; to peep — смотреть сквозь маленькое отверстие; подглядывать), and presently found myself alone (и через минуту понял, что /остался/ один). Instead of keeping close to me and trying to oust me from the slit (вместо того, чтобы ошиваться поблизости «от меня», пытаясь оттеснить меня от щели), the curate had gone back into the scullery (викарий вернулся в судомойню). I was struck by a sudden thought (мне вдруг пришла в голову мысль: «я был поражен/осенен неожиданной мыслью»; to strike — ударять, бить; приходить в голову, осенять). I went back quickly and quietly into the scullery (я поспешно и тихо прошел назад в судомойню). In the darkness I heard the curate drinking (во тьме я услышал, что викарий пьет). I snatched in the darkness (я вытянул руку, и в темноте; to snatch — хватать), and my fingers caught a bottle of burgundy (мои пальцы нащупали: «ухватились за» бутылку бургундского; to catch — ловить, поймать; схватить).
For a few minutes there was a tussle (борьба длилась несколько минут). The bottle struck the floor and broke (бутылка ударилась о пол и разбилась), and I desisted and rose (я перестал бороться и поднялся; to desist — прекращать, переставать). We stood panting and threatening each other (мы стояли, тяжело дыша и угрожая друг другу). In the end I planted myself between him and the food (наконец я встал между ним и /запасами/ еды; to plant — сажать /растения/; размещать, располагать), and told him of my determination to begin a discipline (и объявил о своем намерении установить: «начать» дисциплину; determination — определение; установление, введение /чего-л./). I divided the food in the pantry (я разделил пищу в кладовой), into rations to last us ten days (на нормы, достаточные, чтобы /прожить/ десять дней: «чтобы хватило нам на десять дней»; to last — хватать, быть достаточным). I would not let him eat any more that day (в тот день я больше не позволял ему есть). In the afternoon he made a feeble effort to get at the food (днем он сделал слабую попытку добраться до пищи). I had been dozing, but in an instant I was awake (я /в этот момент/ дремал, но мигом проснулся; to doze).

alone [q'lqun], oust [aust], divide [dI'vaId]

It was on the sixth day of our imprisonment that I peeped for the last time, and presently found myself alone. Instead of keeping close to me and trying to oust me from the slit, the curate had gone back into the scullery. I was struck by a sudden thought. I went back quickly and quietly into the scullery. In the darkness I heard the curate drinking. I snatched in the darkness, and my fingers caught a bottle of burgundy.
For a few minutes there was a tussle. The bottle struck the floor and broke, and I desisted and rose. We stood panting and threatening each other. In the end I planted myself between him and the food, and told him of my determination to begin a discipline. I divided the food in the pantry, into rations to last us ten days. I would not let him eat any more that day. In the afternoon he made a feeble effort to get at the food. I had been dozing, but in an instant I was awake.

All day and all night we sat face to face (весь день и всю ночь мы сидели лицом к лицу), I weary but resolute (я был совершенно измотан, но /оставался/ непоколебимым), and he weeping and complaining of his immediate hunger (а он хныкал и жаловался на сильный голод; immediate — немедленный, безотлагательный). It was, I know, a night and a day (это длилось, я знаю, около суток: «одну ночь и один день»), but to me it seemed — it seems now — an interminable length of time (но мне казалось, кажется и сейчас, что прошло бесконечно много времени; interminable — бесконечный, вечный; length — длина; длительность).
And so our widened incompatibility ended at last in open conflict (таким образом наша все возраставшая: «расширявшаяся» несовместимость завершилась в итоге открытым конфликтом; to widen — расширять/ся/). For two vast days we struggled in undertones and wrestling contests (на протяжении двух бесконечных дней мы вполголоса состязались в ожесточенной полемике; to wrestle — бороться; contest — спор, полемика). There were times when I beat and kicked him madly (были моменты, когда я исступленно бил его и пинал ногами; time — время; раз, случай), times when I cajoled and persuaded him (и моменты, когда я упрашивал и убеждал его; to cajole — умасливать, упрашивать; уговаривать), and once I tried to bribe him with the last bottle of burgundy (один раз я попытался подкупить его последней бутылкой бургундского), for there was a rain-water pump (поскольку там был насос /для откачивания/ дождевой воды) from which I could get water (с помощью которого я мог добыть себе /питьевой/ воды). But neither force nor kindness availed (но не помогли ни насилие, ни доброта; to avail — быть полезным; помогать); he was indeed beyond reason (он в самом деле был не в своем уме; beyond — вне, за пределами). He would neither desist from his attacks on the food (он не прекращал ни своих попыток /добраться/ до еды; attack — атака, наступление; attacks — нападки) nor from his noisy babbling to himself (ни шумной болтовни с самим собой). The rudimentary precautions to keep our imprisonment endurable he would not observe (не соблюдал он и элементарных мер предосторожности, чтобы сохранить в тайне наше пребывание: «заключение» /там/; endurable — терпимый; сносный; to endure smth. — подвергаться чему-л.; выдерживать испытание временем; терпеть, сносить). Slowly I began to realize the complete overthrow of his intelligence (постепенно я начал осознавать, что он совершенно потерял рассудок; complete — полный; совершенный, абсолютный; overthrow — ниспровержение, переворот; конец, поражение), to perceive that my sole companion in this close and sickly darkness was a man insane (и я понял, что мой единственный товарищ в этой душной и тошнотворной темноте был сумасшедшим; close — близкий; душный, спертый; sickly — хилый, болезненный; тошнотворный, отвратительный).

resolute ['rezqlu:t], cajole [kq'dZqul], endurable [In'dju(q)rqb(q)l]

All day and all night we sat face to face, I weary but resolute, and he weeping and complaining of his immediate hunger. It was, I know, a night and a day, but to me it seemed — it seems now — an interminable length of time.
And so our widened incompatibility ended at last in open conflict. For two vast days we struggled in undertones and wrestling contests. There were times when I beat and kicked him madly, times when I cajoled and persuaded him, and once I tried to bribe him with the last bottle of burgundy, for there was a rain-water pump from which I could get water. But neither force nor kindness availed; he was indeed beyond reason. He would neither desist from his attacks on the food nor from his noisy babbling to himself. The rudimentary precautions to keep our imprisonment endurable he would not observe. Slowly I began to realize the complete overthrow of his intelligence, to perceive that my sole companion in this close and sickly darkness was a man insane.

From certain vague memories I am inclined to think (благодаря некоторым смутным воспоминаниям я подозреваю: «расположен думать») my own mind wandered at times (что и сам временами был не в своем уме; to wander in one’s mind — бредить; to wander — бродить, странствовать; блуждать /о мыслях, взгляде/). I had strange and hideous dreams whenever I slept (всякий раз, когда я засыпал, у меня были странные, ужасные сны). It sounds paradoxical, but I am inclined to think (это звучит парадоксально, но я склоняюсь к мысли) that the weakness and insanity of the curate (что слабость и безумие викария) warned me, braced me, and kept me a sane man (предостерегли меня, заставив напрячь все силы, чтобы остаться в здравом уме; to brace — связывать, скреплять; напрячь /силы, волю/).
On the eighth day he began to talk aloud (на восьмой день он стал разговаривать во весь голос) instead of whispering (вместо того, чтобы /говорить/ шепотом), and nothing I could do would moderate his speech (и я ничего не мог сделать, чтобы умерить его речи).
“It is just, O God!” he would say, over and over again (это справедливо, о, Боже! — повторял он снова и снова; just — справедливый, заслуженный). “It is just (мы это заслужили). On me and mine be the punishment laid (да падет кара на меня и мой /род/; to lay — класть, положить). We have sinned, we have fallen short (мы согрешили, мы не оправдали /Твоих надежд/; to fall short — терпеть неудачу). There was poverty, sorrow (повсюду были нужда и горе); the poor were trodden in the dust (бедняков втаптывали в грязь: «в пыль»), and I held my peace (а я молчал; to hold one’s peace — соблюдать спокойствие; молчать). I preached acceptable folly — my God, what folly (мои проповеди были полнейшей глупостью, Боже, какой глупостью; to preach — проповедовать; folly — глупость, безрассудство)! — when I should have stood up, though I died for it (тогда как мне нужно было восстать, хотя бы я и погиб за это; to stand up — подниматься, вставать; противостоять /чему-л./), and called upon them to repent — repent (и призывать их покаяться)!... Oppressors of the poor and needy (/этих/ притеснителей бедных и нуждающихся) .... The wine press of God (кара Божья; wine press — давильный пресс /для винограда/)!”

whenever [wen'evq], weakness ['wi:knIs], oppressor [q'presq]

From certain vague memories I am inclined to think my own mind wandered at times. I had strange and hideous dreams whenever I slept. It sounds paradoxical, but I am inclined to think that the weakness and insanity of the curate warned me, braced me, and kept me a sane man.
On the eighth day he began to talk aloud instead of whispering, and nothing I could do would moderate his speech.
“It is just, O God!” he would say, over and over again. “It is just. On me and mine be the punishment laid. We have sinned, we have fallen short. There was poverty, sorrow; the poor were trodden in the dust, and I held my peace. I preached acceptable folly — my God, what folly! — when I should have stood up, though I died for it, and called upon them to repent — repent!... Oppressors of the poor and needy .... The wine press of God!”

Then he would suddenly revert to the matter of the food (тут он вдруг возвращался к теме еды; to revert — возвращаться /в прежнее состояние/; обращаться вновь, возвращаться /к мысли/; matter — вещество, материал; тема, вопрос) I withheld from him (к которой я не подпускал его; to withhold — отказывать /в чем-л./, удерживать /от чего-л./), praying, begging, weeping, at last threatening (умоляя, упрашивая, рыдая и, наконец, угрожая; to pray — молиться; умалять, упрашивать). He began to raise his voice — I prayed him not to (он начал повышать голос, я молил его не /делать этого/). He perceived a hold on me (он осознал свою власть надо мной; hold — владение; власть, влияние) — he threatened he would shout and bring the Martians upon us (он угрожал, что закричит и привлечет к нам /внимание/ марсиан). For a time that scared me (на какое-то время это испугало меня); but any concession would have shortened our chance of escape beyond estimating (но любая уступка значительно: «неоценимо» сократила бы наши шансы на спасение; to estimate — оценивать, давать оценку). I defied him, although I felt no assurance (я бросил ему вызов, хотя и не чувствовал уверенности; to defy — бросать вызов) that he might not do this thing (/сказав/ что он этого не сделает). But that day, at any rate, he did not (но, как бы то ни было, в тот день он /этого/ не сделал). He talked with his voice rising slowly (он говорил, постепенно повышая голос), through the greater part of the eighth and ninth days (почти весь восьмой и девятый день) — threats, entreaties, mingled with a torrent of half-sane and always frothy repentance (/то были/ угрозы и мольбы, смешанные с потоком наполовину безумного и всегда пустословного раскаяния; frothy — пенистый; пустой, поверхностный, легкого содержания; не имеющий глубокого смысла; froth — пена) for his vacant sham of God’s service (в своем бездеятельном и фальшивом служении Богу; vacant — пустой, незаполненный; бездеятельный, безучастный; sham — притворный; поддельный, фальшивый), such as made me pity him (так что мне даже стало жаль его). Then he slept awhile (затем он немного поспал), and began again with renewed strength (и с новой: «возобновленной» силой опять принялся /за свое/), so loudly that I must needs make him desist (да так громко, что я был вынужден заставить его замолчать: «прекратить»; needs — непременно, обязательно, по необходимости /чаще употребляется с must/: he needs must go, he must needs go — ему непременно надо идти).
“Be still!” I implored (замолчите: «будьте тихим»! — умолял я его; to implore).

withhold [wID'hquld], shorten [SO:tn], repentance [rI'pentqns]

Then he would suddenly revert to the matter of the food I withheld from him, praying, begging, weeping, at last threatening. He began to raise his voice — I prayed him not to. He perceived a hold on me — he threatened he would shout and bring the Martians upon us. For a time that scared me; but any concession would have shortened our chance of escape beyond estimating. I defied him, although I felt no assurance that he might not do this thing. But that day, at any rate, he did not. He talked with his voice rising slowly, through the greater part of the eighth and ninth days — threats, entreaties, mingled with a torrent of half-sane and always frothy repentance for his vacant sham of God’s service, such as made me pity him. Then he slept awhile, and began again with renewed strength, so loudly that I must needs make him desist.
“Be still!” I implored.

He rose to his knees (он поднялся на колени), for he had been sitting in the darkness near the copper (потому что сидел в темноте возле котла; copper — медь; медный котел).
“I have been still too long,” he said (я молчал слишком долго, — сказал он), in a tone that must have reached the pit (так громко, что его должно быть, было слышно в яме: «таким голосом, который должен был достичь ямы»; tone — тон; голос), “and now I must bear my witness (и теперь я должен нести свое /бремя/ свидетельства). Woe unto this unfaithful city (горе этому городу, /погрязшему/ в неверии)! Woe! Woe! Woe! Woe! Woe! To the inhabitants of the earth by reason of the other voices of the trumpet (горе обитателям Земли, ибо второй раз /звучит/ трубный глас) —— ”
“Shut up!” I said, rising to my feet (замолчите! — сказал я, поднимаясь на ноги), and in a terror lest the Martians should hear us (испугавшись, как бы нас не услышали марсиане). “For God’s sake (ради Бога) —— ”
“Nay,” shouted the curate, at the top of his voice (нет, — закричал викарий во весь голос; nay — отрицательный ответ), standing likewise and extending his arms (тоже вставая и простирая руки). “Speak! The word of the Lord is upon me (глаголь, слово Божие, /устами/ моими)!”
In three strides he was at the door leading into the kitchen (в три прыжка: «шага» он оказался у двери, ведущей в кухню).
“I must bear my witness (я должен нести бремя свидетельства)! I go! It has already been too long delayed (я иду, я и так слишком долго медлил: «это уже слишком долго было откладываемо»; to delay — откладывать, отсрочивать; медлить, мешкать).”
I put out my hand and felt the meat chopper (я протянул руку и нащупал секач для мяса) hanging to the wall (висевший на стене). In a flash I was after him (я тут же бросился за ним; in a flash — в один миг, в мгновение ока). I was fierce with fear (от страха я был в ярости).

copper ['kOpq], witness ['wItnIs], kitchen ['kItSIn]

He rose to his knees, for he had been sitting in the darkness near the copper.
“I have been still too long,” he said, in a tone that must have reached the pit, “and now I must bear my witness. Woe unto this unfaithful city! Woe! Woe! Woe! Woe! Woe! To the inhabitants of the earth by reason of the other voices of the trumpet —— ”
“Shut up!” I said, rising to my feet, and in a terror lest the Martians should hear us. “For God’s sake —— ”
“Nay,” shouted the curate, at the top of his voice, standing likewise and extending his arms. “Speak! The word of the Lord is upon me!”
In three strides he was at the door leading into the kitchen.
“I must bear my witness! I go! It has already been too long delayed.”
I put out my hand and felt the meat chopper hanging to the wall. In a flash I was after him. I was fierce with fear.

Before he was halfway across the kitchen (прежде чем он миновал половину кухни) I had overtaken him (я настиг его). With one last touch of humanity I turned the blade back (в последнем порыве человеколюбия я повернул: «отвел» лезвие назад; touch — прикосновение, касание; оттенок, налет) and struck him with the butt (и ударил его рукояткой; butt — толстый конец /орудия, оружия/; приклад). He went headlong forward (он упал вперед головой) and lay stretched on the ground (и лежал, растянувшись на полу; ground — земля, почва; пол /комнаты/). I stumbled over him and stood panting (я споткнулся о его /тело/ и остановился, тяжело дыша; to stand — стоять). He lay still (он лежал недвижимо).
Suddenly I heard a noise without (вдруг я услышал шум снаружи), the run and smash of slipping plaster (шум падения обвалившейся: «соскользнувшей» штукатурки; run — бег; обвал, оползень), and the triangular aperture in the wall was darkened (и треугольное отверстие в стене стало темным). I looked up and saw the lower surface of a handling-machine (я взглянул вверх и увидел, что нижняя часть: «поверхность» автоматической машины) coming slowly across the hole (медленно движется мимо щели). One of its gripping limbs curled amid the debris (одна из ее хватательных конечностей извивалась среди обломков; to curl — завивать, крутить; виться, завиваться); another limb appeared, feeling its way over the fallen beams (показалась еще одна конечность, которая нащупывала путь по упавшим балкам). I stood petrified, staring (оцепенев, я стоял и смотрел /на нее/; to petrify — превращать/ся/ в камень, окаменевать; приводить в окаменелое состояние). Then I saw through a sort of glass plate near the edge of the body the face (затем сквозь нечто наподобие стеклянной пластины, венчающей корпус, я увидел лицо; edge — кромка, край), as we may call it, and the large dark eyes of a Martian, peering (как можно это называть, и выпученные: «всматривающиеся» огромные темные глаза марсианина), and then a long metallic snake of tentacle (и тут длинное металлическое змеевидное щупальце) came feeling slowly through the hole (медленно нащупывая себе дорогу, показалось из отверстия).

still [stIl], debris ['debri:], snake [sneIk]

Before he was halfway across the kitchen I had overtaken him. With one last touch of humanity I turned the blade back and struck him with the butt. He went headlong forward and lay stretched on the ground. I stumbled over him and stood panting. He lay still.
Suddenly I heard a noise without, the run and smash of slipping plaster, and the triangular aperture in the wall was darkened. I looked up and saw the lower surface of a handling-machine coming slowly across the hole. One of its gripping limbs curled amid the debris; another limb appeared, feeling its way over the fallen beams. I stood petrified, staring. Then I saw through a sort of glass plate near the edge of the body the face, as we may call it, and the large dark eyes of a Martian, peering, and then a long metallic snake of tentacle came feeling slowly through the hole.

I turned by an effort, stumbled over the curate (я с трудом отпрянул от щели, споткнулся о викария; to turn — поворачивать/ся/; менять направление, отступать), and stopped at the scullery door (и остановился у двери в судомойню). The tentacle was now some way, two yards or more, in the room (щупальце уже проникло в комнату на несколько ярдов), and twisting and turning, with queer sudden movements, this way and that (сгибаясь и разгибаясь так и эдак со странными резкими движениями). For a while I stood fascinated by that slow, fitful advance (некоторое время я стоял, /будто/ загипнотизированный этим медленным судорожным приближением; fitful — судорожный; порывистый; прерывистый; fit — припадок, приступ; порыв). Then, with a faint, hoarse cry (потом со слабым, хриплым вскриком), I forced myself across the scullery (я через силу бросился в судомойню; to force oneself — сделать над собой усилие). I trembled violently (меня так сильно трясло); I could scarcely stand upright (что я едва мог стоять прямо). I opened the door of the coal cellar (я открыл дверь в угольный подвал), and stood there in the darkness (и стоял там в темноте) staring at the faintly lit doorway into the kitchen, and listening (уставившись на тускло освещенный дверной проем в кухне и прислушиваясь). Had the Martian seen me (видел ли меня марсианин)? What was it doing now (что он делает в данный момент)?
Something was moving to and fro there, very quietly (что-то там очень тихо двигалось взад-вперед); every now and then it tapped against the wall (иногда оно стучало в стены), or started on its movements with a faint metallic ringing (или производило /какие-то/ движения с легким металлическим позвякиванием), like the movements of keys on a split-ring (как позвякивают ключи на связке).

queer [kwIq], hoarse [hO:s], key [ki:]

I turned by an effort, stumbled over the curate, and stopped at the scullery door. The tentacle was now some way, two yards or more, in the room, and twisting and turning, with queer sudden movements, this way and that. For a while I stood fascinated by that slow, fitful advance. Then, with a faint, hoarse cry, I forced myself across the scullery. I trembled violently; I could scarcely stand upright. I opened the door of the coal cellar, and stood there in the darkness staring at the faintly lit doorway into the kitchen, and listening. Had the Martian seen me? What was it doing now?
Something was moving to and fro there, very quietly; every now and then it tapped against the wall, or started on its movements with a faint metallic ringing, like the movements of keys on a split-ring.

Then a heavy body — I knew too well what (затем тяжелое тело — я очень хорошо знал, какое /именно/) — was dragged across the floor of the kitchen towards the opening (потащили по полу кухни к отверстию /в стене/). Irresistibly attracted, I crept to the door and peeped into the kitchen (не в силах удержаться: «неотразимо привлеченный», я подкрался к двери и заглянул в кухню; irresistibly — неотразимо; to attract — притягивать, привлекать). In the triangle of bright outer sunlight (в треугольнике яркого солнечного света, /идущего/ снаружи; outer — внешний) I saw the Martian, in its Briareus of a handling-machine (я увидел марсианина в своей, похожей на Бриарея, автоматической машине), scrutinizing the curate’s head (который тщательно рассматривал голову викария). I thought at once that it would infer my presence (я тут же подумал, что он догадается о моем присутствии; to infer — делать заключение, вывод) from the mark of the blow I had given him (по отметине от удара, который я нанес ему).
I crept back to the coal cellar, shut the door (я прокрался в угольный погреб, закрыл дверь), and began to cover myself up as much as I could (и принялся накрывать себя чем только мог), and as noiselessly as possible in the darkness, among the firewood and coal therein (по возможности /стараясь/ не шуметь в темноте среди /сваленных/ там дров и угля; noiselessly — бесшумно). Every now and then I paused, rigid (время от времени я останавливался, замирал), to hear if the Martian had thrust its tentacles through the opening again (чтобы прислушаться не запустил ли снова марсианин свое щупальце в отверстие; to thrust — пробиваться, проталкиваться).
Then the faint metallic jingle returned (тут слабое металлическое позвякивание вернулось = раздалось снова). I traced it slowly feeling over the kitchen (я следил за ним, /по мере того/ как оно медленно двигалось через кухню). Presently I heard it nearer (некоторое время спустя я услышал его /уже/ ближе) — in the scullery, as I judged (в судомойне, как мне представлялось; to judge — судить; считать, полагать). I thought that its length might be insufficient to reach me (мне думалось, что длина щупальца будет недостаточной, чтобы добраться до меня). I prayed copiously (я отчаянно молился; copiously — обильно). It passed, scraping faintly across the cellar door (оно двинулось дальше, слегка царапнув дверь подвала; to pass — идти, проходить).

coal [kqul], cellar ['selq], firewood ['faIqwud]

Then a heavy body — I knew too well what — was dragged across the floor of the kitchen towards the opening. Irresistibly attracted, I crept to the door and peeped into the kitchen. In the triangle of bright outer sunlight I saw the Martian, in its Briareus of a handling-machine, scrutinizing the curate’s head. I thought at once that it would infer my presence from the mark of the blow I had given him.
I crept back to the coal cellar, shut the door, and began to cover myself up as much as I could, and as noiselessly as possible in the darkness, among the firewood and coal therein. Every now and then I paused, rigid, to hear if the Martian had thrust its tentacles through the opening again.
Then the faint metallic jingle returned. I traced it slowly feeling over the kitchen. Presently I heard it nearer — in the scullery, as I judged. I thought that its length might be insufficient to reach me. I prayed copiously. It passed, scraping faintly across the cellar door.

An age of almost intolerable suspense intervened (прошла /целая/ вечность почти нестерпимой неизвестности; age — возраст; век, эпоха; to intervene — находиться, лежать /между чем-л.: между объектами и между событиями/); then I heard it fumbling at the latch (потом я услышал, как оно теребит щеколду; to fumble — нащупывать; теребить)! It had found the door (оно нашло дверь)! The Martians understood doors (марсиане понимают, что такое двери)!
It worried at the catch for a minute, perhaps (примерно: «возможно» с минуту оно повозилось со щеколдой; to worry — надоедать, досаждать; трогать, ворошить; catch — поимка, захват; засов, задвижка), and then the door opened (и потом дверь открылась).
In the darkness I could just see the thing (в темноте я едва мог его различать) — like an elephant’s trunk more than anything else (более чем что-либо другое, оно походило на хобот слона; trunk — ствол /дерева/; хобот /у слонов/) — waving towards me and touching and examining the wall, coals, wood and ceiling (раскачивающееся в моем направлении, /оно/ дотрагивалось и изучало стену, уголь, дрова и потолок). It was like a black worm (оно напоминало какого-то черного червя) swaying its blind head to and fro (раскачивающего своей слепой головой из стороны в сторону).
Once, even, it touched the heel of my boot (один раз оно даже прикоснулось к подошве моего башмака). I was on the verge of screaming (я чуть не закричал; to be on the verge — находиться на грани); I bit my hand (я укусил /себя/ за руку; to bite — кусать). For a time the tentacle was silent (некоторое время щупальца не было слышно). I could have fancied it had been withdrawn (я мог бы уже подумать, что его убрали; to fancy — воображать, представлять себе). Presently, with an abrupt click, it gripped something (тут с резким щелчком оно схватило что-то) — I thought it had me (мне показалось, что меня)! — and seemed to go out of the cellar again (и, вроде бы, снова удалилось из подвала). For a minute I was not sure (с минуту я не был /в этом/ уверен). Apparently it had taken a lump of coal to examine (вероятно, оно взяло для изучения кусок угля; to examine — рассматривать; обследовать, изучать).

latch [lxtS], elephant ['elIfqnt], trunk [trANk], examine [I'gzxmIn]

An age of almost intolerable suspense intervened; then I heard it fumbling at the latch! It had found the door! The Martians understood doors!
It worried at the catch for a minute, perhaps, and then the door opened.
In the darkness I could just see the thing — like an elephant’s trunk more than anything else — waving towards me and touching and examining the wall, coals, wood and ceiling. It was like a black worm swaying its blind head to and fro.
Once, even, it touched the heel of my boot. I was on the verge of screaming; I bit my hand. For a time the tentacle was silent. I could have fancied it had been withdrawn. Presently, with an abrupt click, it gripped something — I thought it had me! — and seemed to go out of the cellar again. For a minute I was not sure. Apparently it had taken a lump of coal to examine.

I seized the opportunity of slightly shifting my position (я воспользовался возможностью немного изменить положение /тела/; to seize — хватать, схватить; ухватиться), which had become cramped, and then listened (которое уже стало неметь, и прислушался; to cramp — вызывать судорогу, спазмы). I whispered passionate prayers for safety (я страстно шептал молитвы о спасении; safety — безопасность; невредимость, сохранность).
Then I heard the slow, deliberate sound creeping towards me again (затем я услышал медленный, неторопливый звук, снова ползущий в мою сторону). Slowly, slowly it drew near (медленно и постепенно оно подбиралось все ближе), scratching against the walls and tapping the furniture (скребя по стенам и натыкаясь на мебель: «стукаясь о мебель»).
While I was still doubtful (пока я все еще находился в сомнениях; doubtful — сомневающийся, колеблющийся), it rapped smartly against the cellar door and closed it (оно резко ударилось в дверь подвала и закрыло ее). I heard it go into the pantry (я услышал, как оно вползло в кладовую), and the biscuit-tins rattled and a bottle smashed (загремели жестянки с печеньем, и разбилась бутылка), and then came a heavy bump against the cellar door (и затем раздался тяжелый удар в дверь подвала). Then silence that passed into an infinity of suspense (потом — тишина, перешедшая в бесконечную тревогу ожидания).
Had it gone (ушло ли оно)?
At last I decided that it had (наконец, я решил, что ушло).
It came into the scullery no more (оно больше не появлялось в судомойне); but I lay all the tenth day in the close darkness (но я пролежал весь десятый день в душной темноте), buried among coals and firewood (погребенный среди угля и дров), not daring even to crawl out for the drink (не осмеливаясь даже выползти /оттуда/ за водой) for which I craved (хотя умирал от жажды: «которую я страстно желал»; to crave — страстно желать, жаждать). It was the eleventh day before I ventured so far from my security (наступил одиннадцатый день, прежде чем я рискнул /покинуть/ свое убежище; to venture — отважиться, решиться; осмелиться; to venture out — рисковать выходить /навстречу опасности/).

opportunity ["Opq'tju:nItI], prayer [preq], infinity [In'fInItI]

I seized the opportunity of slightly shifting my position, which had become cramped, and then listened. I whispered passionate prayers for safety.
Then I heard the slow, deliberate sound creeping towards me again. Slowly, slowly it drew near, scratching against the walls and tapping the furniture.
While I was still doubtful, it rapped smartly against the cellar door and closed it. I heard it go into the pantry, and the biscuit-tins rattled and a bottle smashed, and then came a heavy bump against the cellar door. Then silence that passed into an infinity of suspense.
Had it gone?
At last I decided that it had.
It came into the scullery no more; but I lay all the tenth day in the close darkness, buried among coals and firewood, not daring even to crawl out for the drink for which I craved. It was the eleventh day before I ventured so far from my security.

Chapter Five
The Stillness
(Безмолвие; stillness — неподвижность; тишина)

My first act before I went into the pantry was (прежде чем я добрался до кладовой, первое, что я сделал; act — дело, поступок) to fasten the door between the kitchen and the scullery (это запер дверь между кухней и судомойней; to fasten — связывать, скреплять; закрывать; scullery — помещение для мытья посуды; /уст./ буфетная). But the pantry was empty (но кладовая была пуста); every scrap of food had gone (не осталось ни грамма еды; scrap — кусочек; мизерное количество; to go /зд./ — пропадать, исчезать). Apparently, the Martian had taken it all on the previous day (по-видимому, марсианин накануне все забрал; previous — предыдущий). At that discovery I despaired for the first time (обнаружив это, я впервые впал в отчаяние). I took no food, or no drink either, on the eleventh or the twelfth day (я ничего не ел и не пил ни в одиннадцатый день, ни в двенадцатый).
At first my mouth and throat were parched (сначала у меня пересохло во рту и в горле), and my strength ebbed sensibly (мои силы таяли на глазах: «ощутимо убывали»). I sat about in the darkness of the scullery (я сидел в темной судомойне), in a state of despondent wretchedness (в состоянии крайнего отчаяния; despondent — унылый, подавленный; wretched — несчастный, жалкий). My mind ran on eating (я только и думал, что о еде; to run /up/on — вертеться вокруг чего-л., постоянно возвращаться к чему-л. /о мыслях/). I thought I had become deaf (мне казалось, что я оглох), for the noises of movement I had been accustomed to hear from the pit (потому что шум возни, который я привык слышать из ямы) had ceased absolutely (прекратился совершенно). I did not feel strong enough to crawl noiselessly to the peephole (я не чувствовал себя достаточно сильным = у меня не было даже сил, чтобы бесшумно подползти к смотровой щели), or I would have gone there (иначе я бы пополз туда).

fasten [fQ:sn], empty ['emptI], crawl [krO:l]

My first act before I went into the pantry was to fasten the door between the kitchen and the scullery. But the pantry was empty; every scrap of food had gone. Apparently, the Martian had taken it all on the previous day. At that discovery I despaired for the first time. I took no food, or no drink either, on the eleventh or the twelfth day.
At first my mouth and throat were parched, and my strength ebbed sensibly. I sat about in the darkness of the scullery, in a state of despondent wretchedness. My mind ran on eating. I thought I had become deaf, for the noises of movement I had been accustomed to hear from the pit had ceased absolutely. I did not feel strong enough to crawl noiselessly to the peephole, or I would have gone there.

On the twelfth day my throat was so painful (на двенадцатый день у меня так болело горло) that, taking the chance of alarming the Martians (что, рискуя растревожить марсиан), I attacked the creaking rain-water pump that stood by the sink (я набросился на скрипучий насос для дождевой воды, стоящий возле раковины), and got a couple of glassfuls of blackened and tainted rain water (и накачал два стакана потемневшей и грязной дождевой воды; to taint — окрашивать; портить). I was greatly refreshed by this, and emboldened by the fact (она меня здорово освежила, и меня приободрил тот факт) that no enquiring tentacle followed the noise of my pumping (что за шумом от насоса не последовало ни одно рыщущее щупальце; to enquire = to inquire — спрашивать, узнавать; исследовать, искать).
During these days, in a rambling, inconclusive way (на протяжении этих дней, беспорядочно и хаотично; to ramble — гулять, бродить /бесцельно/; говорить бессвязно, бредить; inconclusive — неокончательный; безрезультативный; незавершенный; to conclude — заканчивать, завершать; прийти к заключению, выводу), I thought much of the curate and of the manner of his death (я много думал о викарии и о том, как он умер: «о способе его смерти»).
On the thirteenth day I drank some more water (на тринадцатый день я выпил еще немного воды), and dozed and thought disjointedly of eating (задремал и бессвязно думал о еде) and of vague impossible plans of escape (и о туманных, невыполнимых планах спасения). Whenever I dozed I dreamt of horrible phantasms (всякий раз, когда я засыпал, мне снились жуткие призраки), of the death of the curate, or of sumptuous dinners (смерть викария или роскошные обеды); but, asleep or awake, I felt a keen pain (но спящий или бодрствующий, я чувствовал острую боль) that urged me to drink again and again (понуждавшую меня пить снова и снова). The light that came into the scullery was no longer grey, but red (свет, проникавший в судомойню, был уже не серым, а красным). To my disordered imagination it seemed the colour of blood (моему расстроенному воображению он казался цвета крови).

throat [Trqut], sumptuous ['sAmptjuqs], blood [blAd]

On the twelfth day my throat was so painful that, taking the chance of alarming the Martians, I attacked the creaking rain-water pump that stood by the sink, and got a couple of glassfuls of blackened and tainted rain water. I was greatly refreshed by this, and emboldened by the fact that no enquiring tentacle followed the noise of my pumping.
During these days, in a rambling, inconclusive way, I thought much of the curate and of the manner of his death.
On the thirteenth day I drank some more water, and dozed and thought disjointedly of eating and of vague impossible plans of escape. Whenever I dozed I dreamt of horrible phantasms, of the death of the curate, or of sumptuous dinners; but, asleep or awake, I felt a keen pain that urged me to drink again and again. The light that came into the scullery was no longer grey, but red. To my disordered imagination it seemed the colour of blood.

On the fourteenth day I went into the kitchen (на четырнадцатый день я выбрался в кухню), and I was surprised to find that the fronds of the red weed (и удивился, обнаружив, что побеги красной травы; frond — ветвь с листьями) had grown right across the hole in the wall (разрослись по всей щели в стене), turning the half-light of the place into a crimson-coloured obscurity (превратив полумрак в темноту с кроваво-красным /оттенком/).
It was early on the fifteenth day (было раннее /утро/ пятнадцатого дня) that I heard a curious, familiar sequence of sounds in the kitchen (когда я услышал любопытные, но знакомые звуки на кухне; sequence — ряд, последовательность), and, listening, identified it as the snuffing and scratching of a dog (и, прислушавшись, понял, что это было фырканье и царапанье собаки; to identify — узнавать, распознавать; to snuff — нюхать, обнюхивать). Going into the kitchen, I saw a dog’s nose (войдя в кухню, я увидел собачий нос) peering in through a break among the ruddy fronds (проглядывавший сквозь красные побеги; to peer — вглядываться; показываться, проглядывать; break — ломание, раскалывание; отверстие, дыра). This greatly surprised me (это здорово удивило меня). At the scent of me he barked shortly (учуяв меня, собака коротко тявкнула; scent — запах).
I thought if I could induce him to come into the place quietly (я подумал, что если получится тихонько заманить: «побудить зайти» ее в кухню) I should be able, perhaps, to kill and eat him (то, возможно, я смогу убить ее и съесть); and in any case, it would be advisable to kill him (в любом случае следовало ее убить; advisable — целесообразный, желательный; to advise — советовать), lest his actions attracted the attention of the Martians (чтобы ее поведение: «действия» не привлекло внимание марсиан; lest — чтобы не, как бы не).
I crept forward, saying “Good dog!” very softly (я пополз вперед, очень ласково говоря: “хорошая собачка”); but he suddenly withdrew his head and disappeared (но она вдруг отдернула голову и исчезла; to withdraw — отдергивать /напр., руку/; отнимать).

break [breIk], ruddy ['rAdI], withdraw [wID'drO:]

On the fourteenth day I went into the kitchen, and I was surprised to find that the fronds of the red weed had grown right across the hole in the wall, turning the half-light of the place into a crimson-coloured obscurity.
It was early on the fifteenth day that I heard a curious, familiar sequence of sounds in the kitchen, and, listening, identified it as the snuffing and scratching of a dog. Going into the kitchen, I saw a dog’s nose peering in through a break among the ruddy fronds. This greatly surprised me. At the scent of me he barked shortly.
I thought if I could induce him to come into the place quietly I should be able, perhaps, to kill and eat him; and in any case, it would be advisable to kill him, lest his actions attracted the attention of the Martians.
I crept forward, saying “Good dog!” very softly; but he suddenly withdrew his head and disappeared.

I listened — I was not deaf (я прислушался — я не оглох) — but certainly the pit was still (но определенно, в яме было тихо). I heard a sound like the flutter of a bird’s wings (я услышал звуки, похожие на хлопанье птичьих крыльев), and a hoarse croaking, but that was all (и хриплое карканье, но это было все).
For a long while I lay close to the peephole (долгое время я лежал возле отверстия), but not daring to move aside the red plants that obscured it (не осмеливаясь раздвинуть красные растения, затемнявшие его). Once or twice I heard a faint pitter-patter like the feet of the dog (несколько раз я слышал легкие постукивания, похожие на звук шагов собаки) going hither and thither on the sand far below me (бегающей туда-сюда по песку где-то далеко внизу), and there were more birdlike sounds, but that was all (и еще слышались звуки, /производимые/ птицами, но больше ничего). At length, encouraged by the silence, I looked out (наконец, воодушевленный тишиной, я выглянул наружу).
Except in the corner, where a multitude of crows hopped and fought (если не считать стаи: «множества» ворон, прыгающих и дерущихся) over the skeletons of the dead the Martians had consumed (над останками: «скелетами» мертвецов, сожранных марсианами; to consume — потреблять; съедать, поглощать), there was not a living thing in the pit (в яме не было ни одного живого существа).

deaf [def], peephole ['pi:phqul], hither ['hIDq]

I listened — I was not deaf — but certainly the pit was still. I heard a sound like the flutter of a bird’s wings, and a hoarse croaking, but that was all.
For a long while I lay close to the peephole, but not daring to move aside the red plants that obscured it. Once or twice I heard a faint pitter-patter like the feet of the dog going hither and thither on the sand far below me, and there were more birdlike sounds, but that was all. At length, encouraged by the silence, I looked out.
Except in the corner, where a multitude of crows hopped and fought over the skeletons of the dead the Martians had consumed, there was not a living thing in the pit.

I stared about me, scarcely believing my eyes (я огляделся вокруг, с трудом веря своим глазам). All the machinery had gone (все механизмы исчезли). Save for the big mound of greyish-blue powder in one corner (кроме огромной кучи серовато-голубой пыли в одном углу), certain bars of aluminium in another, the black birds, and the skeletons of the killed (каких-то брусков алюминия в другом, черных птиц и скелетов убитых), the place was merely an empty circular pit in the sand (это место было просто пустой округлой ямой в песке).
Slowly I thrust myself out through the red weed (медленно я протиснулся наружу сквозь красную траву; to thrust — толкать, тыкать; протискиваться, лезть), and stood upon the mound of rubble (и встал на груду каменных обломков; rubble — бут, бутовый камень, булыжник). I could see in any direction save behind me, to the north (я мог смотреть в любом направлении, кроме как назад, на север; behind — сзади, позади), and neither Martians nor sign of Martians were to be seen (и ни марсиан, ни признаков их /присутствия/ не было видно; sign — знак). The pit dropped sheerly from my feet (яма начиналась прямо у моих ног; to drop — капать; падать; идти круто вниз), but a little way along the rubbish afforded a practicable slope (но немного дальше /груды/ земли образовывали удобный склон; rubbish — хлам, мусор; пустая порода /горн./; to afford — быть в состоянии позволить себе; предоставлять, давать; practicable — осуществимый, реальный; практичный, удобный) to the summit of the ruins (/идущий/ до вершины развалин). My chance of escape had come (мне выпал счастливый случай спастись: «мой шанс на спасение пришел»). I began to tremble (меня стало трясти: «я начал дрожать»).
I hesitated for some time (некоторое время я колебался), and then, in a gust of desperate resolution (но затем, в порыве отчаянной решимости), and with a heart that throbbed violently (и с сильно бьющимся сердцем), I scrambled to the top of the mound (я вскарабкался на вершину этого кургана; mound — насыпь; могильный холм, курган) in which I had been buried so long (под которым я так долго был погребен).

powder ['paudq], circular ['sq:kjulq], resolution ["rezq'lu:S(q)n]

I stared about me, scarcely believing my eyes. All the machinery had gone. Save for the big mound of greyish-blue powder in one corner, certain bars of aluminium in another, the black birds, and the skeletons of the killed, the place was merely an empty circular pit in the sand.
Slowly I thrust myself out through the red weed, and stood upon the mound of rubble. I could see in any direction save behind me, to the north, and neither Martians nor sign of Martians were to be seen. The pit dropped sheerly from my feet, but a little way along the rubbish afforded a practicable slope to the summit of the ruins. My chance of escape had come. I began to tremble.
I hesitated for some time, and then, in a gust of desperate resolution, and with a heart that throbbed violently, I scrambled to the top of the mound in which I had been buried so long.

I looked about again (я снова осмотрелся). To the northward, too, no Martian was visible (к северу также не видно было ни одного марсианина).
When I had last seen this part of Sheen in the daylight (когда я последний раз видел эту часть Шина при дневном свете) it had been a straggling street of comfortable white and red houses (она была = представляла собой улицу с беспорядочно разбросанными уютными белыми и красными домами; to straggle — быть разбросанным, тянуться беспорядочно), interspersed with abundant shady trees (перемежавшимися пышными тенистыми деревьями; to intersperse — разбрасывать, вкрапливать; abundant — обильный, изобилующий). Now I stood on a mound of smashed brickwork, clay, and gravel (теперь я стоял на холме из разбитой кирпичной кладки, глины и гравия), over which spread a multitude of red cactus-shaped plants, knee-high (на котором разрослось множество красных, по форме походивших на кактус, растений высотой до колен; to spread — распространяться), without a solitary terrestrial growth (без единого земного растения; growth — рост, развитие; растительность, поросль) to dispute their footing (которое /могло бы/ препятствовать их распространению; to dispute — спорить, дискутировать; противиться, препятствовать; footing — точка опоры; устойчивое, прочное положение). The trees near me were dead and brown (побуревшие деревья вокруг меня были мертвы), but further a network of red thread scaled the still living stems (но /немного/ дальше по все еще живым стволам ползли красные нити; network — сеть; совокупность; to scale — подниматься, взбираться /по лестнице и т. п./; scale — лестница).

daylight ['deIlaIt], comfortable ['kAmfqtqbl], abundant [q'bAndqnt]

I looked about again. To the northward, too, no Martian was visible.
When I had last seen this part of Sheen in the daylight it had been a straggling street of comfortable white and red houses, interspersed with abundant shady trees. Now I stood on a mound of smashed brickwork, clay, and gravel, over which spread a multitude of red cactus-shaped plants, knee-high, without a solitary terrestrial growth to dispute their footing. The trees near me were dead and brown, but further a network of red thread scaled the still living stems.

The neighbouring houses had all been wrecked (все соседние дома были разрушены), but none had been burned (но не сгорел ни один); their walls stood, sometimes to the second story (их стены стояли, местами /даже/ до второго этажа), with smashed windows and shattered doors (с разбитыми окнами и расколотыми дверьми). The red weed grew tumultuously in their roofless rooms (красная трава буйно разрослась в их комнатах без крыш). Below me was the great pit (подо мною была огромная яма), with the crows struggling for its refuse (в которой вороны дрались за отбросы). A number of other birds hopped about among the ruins (множество других птиц сновало: «прыгало» среди развалин). Far away I saw a gaunt cat slink crouchingly along a wall (вдалеке я увидел тощую кошку, крадущуюся вдоль стены; to crouch — припадать к земле), but traces of men there were none (но следы людей исчезли).
The day seemed, by contrast with my recent confinement, dazzlingly bright (день казался, после моего недавнего заключения, ослепительно ярким), the sky a glowing blue (а небо — пылающе-голубым). A gentle breeze kept the red weed that covered every scrap of unoccupied ground gently swaying (легкий ветерок качал: «заставлял качаться» красную траву, покрывавшую каждый клочок незанятой земли). And oh! the sweetness of the air (и, о, /Боже/, эта свежесть воздуха)!

second ['sek(q)nd], story ['stO:rI], breeze [bri:z]

The neighbouring houses had all been wrecked, but none had been burned; their walls stood, sometimes to the second story, with smashed windows and shattered doors. The red weed grew tumultuously in their roofless rooms. Below me was the great pit, with the crows struggling for its refuse. A number of other birds hopped about among the ruins. Far away I saw a gaunt cat slink crouchingly along a wall, but traces of men there were none.
The day seemed, by contrast with my recent confinement, dazzlingly bright, the sky a glowing blue. A gentle breeze kept the red weed that covered every scrap of unoccupied ground gently swaying. And oh! the sweetness of the air!

Chapter Six
The Work of Fifteen Days
(Что произошло за пятнадцать дней; work — работа; результат труда)

For some time I stood tottering on the mound (некоторое время я стоял, пошатываясь, на этом холме /из обломков/) regardless of my safety (не заботясь о своей безопасности; regardless — не обращающий внимания /на/, невнимательный). Within that noisome den from which I had emerged (в том зловонном логове, откуда я выбрался; to emerge — появляться; выходить; noisome — вредный; нездоровый, вредоносный /напр., об обстановке, атмосфере/) I had thought with a narrow intensity only of our immediate security (я напряженно думал лишь о нашем скорейшем спасении: «безопасности»; narrow — узкий; ограниченный; intensity — интенсивность, напряженность; immediate — непосредственный, прямой; немедленный). I had not realized what had been happening to the world (я не понимал, что происходило с миром), had not anticipated this startling vision of unfamiliar things (не ожидал увидеть этих пугающих изменений; vision — зрение; вид, зрелище; unfamiliar — незнакомый, чужой; thing — вещь, предмет; явление, обстановка). I had expected to see Sheen in ruins (я ожидал увидеть Шин в руинах) — I found about me the landscape, weird and lurid, of another planet (а обнаружил вокруг таинственный и зловещий ландшафт другой планеты; lurid — огненный, пылающий; мрачный, жуткий).
For that moment I touched an emotion beyond the common range of men (в тот момент я испытал чувство, совершенно незнакомое человеку: «вне обычной сферы человека»; to touch — касаться, трогать; соприкасаться), yet one that the poor brutes we dominate know only too well (которое, однако, бедным животным знакомо очень хорошо; only — только /зд. служит для усиления/). I felt as a rabbit might feel returning to his burrow (я чувствовал себя так же, как мог бы чувствовать себя кролик, вернувшийся к своей норе) and suddenly confronted by the work of a dozen busy navies (и вдруг столкнувшийся /там/ с дюжиной работающих землекопов) digging the foundations of a house (роющих /землю/ под фундамент дома).

noisome ['nOIsqm], narrow ['nxrqu], dominate ['dOmIneIt], navvy ['nxvI]

For some time I stood tottering on the mound regardless of my safety. Within that noisome den from which I had emerged I had thought with a narrow intensity only of our immediate security. I had not realized what had been happening to the world, had not anticipated this startling vision of unfamiliar things. I had expected to see Sheen in ruins — I found about me the landscape, weird and lurid, of another planet.
For that moment I touched an emotion beyond the common range of men, yet one that the poor brutes we dominate know only too well. I felt as a rabbit might feel returning to his burrow and suddenly confronted by the work of a dozen busy navvies digging the foundations of a house.

I felt the first inkling of a thing (я впервые почувствовал = у меня впервые появилось смутное ощущение того; inkling — осторожный намек; смутное подозрение) that presently grew quite clear in my mind (которое впоследствии стало совсем ясным = четко оформилось в моей голове), that oppressed me for many days (которое угнетало меня много дней), a sense of dethronement, a persuasion that I was no longer a master (чувство низвержения, убеждение, что я больше не хозяин /на планете/; dethronement — свержение с престола), but an animal among the animals, under the Martian heel (а животное среди других /таких же/ животных под пятой марсиан). With us it would be as with them (с нами будет так же, как и с ними), to lurk and watch, to run and hide (/нам придется/ таиться и быть настороже, убегать и прятаться); the fear and empire of man had passed away (страх перед человеком /пропал/ и царствие его закончилось; to pass away — проходить, прекращаться).
But so soon as this strangeness had been realized it passed (но как только /я/ осознал это: «эту странность», /мысль/ об этом ушла), and my dominant motive became the hunger of my long and dismal fast (и главным моим ощущением стал голод /после столь/ долгого и изнурительного: «угнетающего» поста). In the direction away from the pit (в стороне от ямы; direction — направление) I saw, beyond a red-covered wall (за стеной, покрытой красной /травой/, я увидел), a patch of garden ground unburied (клочок нетронутой земли в саду; unburied — непогребенный; to bury — хоронить, зарывать в землю). This gave me a hint (это дало мне намек = мне пришла в голову мысль), and I went knee-deep, and sometimes neck-deep, in the red weed (и я побрел /туда/, по колено, а иногда и по шею, /увязая/ в красной траве). The density of the weed gave me a reassuring sense of hiding (плотность травы придавала мне ободряющее ощущение скрытности; to reassure — заверять, уверять, убеждать; успокаивать; утешать).

dethronement [dI'Trqunmqnt], motive ['mqutIv], density ['densItI]

I felt the first inkling of a thing that presently grew quite clear in my mind, that oppressed me for many days, a sense of dethronement, a persuasion that I was no longer a master, but an animal among the animals, under the Martian heel. With us it would be as with them, to lurk and watch, to run and hide; the fear and empire of man had passed away.
But so soon as this strangeness had been realized it passed, and my dominant motive became the hunger of my long and dismal fast. In the direction away from the pit I saw, beyond a red-covered wall, a patch of garden ground unburied. This gave me a hint, and I went knee-deep, and sometimes neck-deep, in the red weed. The density of the weed gave me a reassuring sense of hiding.

The wall was some six feet high (стена была около шести футов высотой), and when I attempted to clamber it (и когда я попытался взобраться на нее) I found I could not lift my feet to the crest (обнаружил, что не могу поднять: «закинуть» ногу наверх; crest — гребень, хохолок /птицы/; гребень, вершина /кровли, насыпи/). So I went along by the side of it (поэтому я пошел вдоль нее: «вдоль ее стороны»), and came to a corner and a rockwork (и подошел к насыпи из камней на углу) that enabled me to get to the top (которая позволила мне взобраться наверх = перелезть через стену; to the top — наверх), and tumble into the garden I coveted (и свалиться в сад, в который я стремился /попасть/). Here I found some young onions (здесь я нашел молодой лук), a couple of gladiolus bulbs, and a quantity of immature carrots (две луковицы гладиолуса и много недозрелой моркови; mature — зрелый, спелый), all of which I secured, and, scrambling over a ruined wall (/затем/, собрав все это и перебравшись через разрушенную стену; to secure — охранять, защищать; завладевать), went on my way through scarlet and crimson trees towards Kew (продолжал свой путь меж алыми и темно-красными деревцами в направлении Кью) — it was like walking through an avenue of gigantic blood drops (это было похоже на прогулку по аллее из гигантских кровавых капель) — possessed with two ideas (/при этом/ мной владели две мысли): to get more food, and to limp, as soon and as far as my strength permitted (набрать побольше еды и убраться поскорее и подальше, насколько позволят силы; to limp — хромать; тащиться, плестись), out of this accursed unearthly region of the pit (с этой проклятой неземной территории /вокруг/ ямы; region — область, район; территория).

crest [krest], gladiolus ["glxdI'qulqs], carrot ['kxrqt]

The wall was some six feet high, and when I attempted to clamber it I found I could not lift my feet to the crest. So I went along by the side of it, and came to a corner and a rockwork that enabled me to get to the top, and tumble into the garden I coveted. Here I found some young onions, a couple of gladiolus bulbs, and a quantity of immature carrots, all of which I secured, and, scrambling over a ruined wall, went on my way through scarlet and crimson trees towards Kew — it was like walking through an avenue of gigantic blood drops — possessed with two ideas: to get more food, and to limp, as soon and as far as my strength permitted, out of this accursed unearthly region of the pit.

Some way farther, in a grassy place, was a group of mushrooms (немного дальше, на травянистом месте, росло несколько грибов) which also I devoured (которые я тоже съел), and then I came upon a brown sheet of flowing shallow water (а затем я наткнулся на мелкое озеро с коричневой поверхностью: «воду»; sheet — простыня; широкая полоса, обширная поверхность), where meadows used to be (где раньше были луга). These fragments of nourishment served only to whet my hunger (те жалкие крохи еды лишь обострили мой голод; fragment — обломок; кусок, часть; nourishment — питание; пища, еда; to serve — служить; to whet — править, точить; обострять /чувство/, возбуждать /аппетит, желание/). At first I was surprised at this flood in a hot, dry summer (сначала меня удивило это обилие /воды/ в жаркое, сухое лето; flood — наводнение, паводок; изобилие, избыток), but afterwards I discovered that it was caused (но впоследствии я выяснил: «обнаружил», что причиной послужило) by the tropical exuberance of the red weed (тропическое изобилие красной травы). Directly this extraordinary growth encountered water (как только это странное растение встречало воду) it straightway became gigantic and of unparalleled fecundity (оно тотчас же становилось огромным и беспримерно плодовитым; parallel — параллельный; аналогичный, похожий). Its seeds were simply poured down into the water of the Wey and Thames (его семена просто упали в воды Уэя и Темзы), and its swiftly growing and Titanic water fronds (и оно быстро разрослось и своими листьями, /впитывающими/ воду) speedily choked both those rivers (тут же покрыло обе эти реки; to choke — душить; засорять, заглушать).

farther ['fQ:Dq], mushroom ['mASrum], devour [dI'vauq]

Some way farther, in a grassy place, was a group of mushrooms which also I devoured, and then I came upon a brown sheet of flowing shallow water, where meadows used to be. These fragments of nourishment served only to whet my hunger. At first I was surprised at this flood in a hot, dry summer, but afterwards I discovered that it was caused by the tropical exuberance of the red weed. Directly this extraordinary growth encountered water it straightway became gigantic and of unparalleled fecundity. Its seeds were simply poured down into the water of the Wey and Thames, and its swiftly growing and Titanic water fronds speedily choked both those rivers.

At Putney, as I afterwards saw (у Патни, как я позже увидел), the bridge was almost lost in a tangle of this weed (мост практически: «почти» затерялся/исчез в сплетениях этой травы; tangle — спутанный клубок; сплетение, путаница), and at Richmond, too, the Thames water poured in a broad and shallow stream (и у Ричмонда тоже воды разлились широким и мелким потоком) across the meadows of Hampton and Twickenham (по лугам Хэмптона и Туикенхэма). As the water spread the weed followed them (по мере того, как разливалась вода, трава следовала за ней), until the ruined villas of the Thames valley (пока разрушенные виллы в долине Темзы) were for a time lost in this red swamp (не исчезли в этом красном болоте; for a time — на время, временно; to lose — терять; исчезать, пропадать), whose margin I explored (берег которого я осматривал; margin — поле /страницы/; край, берег), and much of the desolation the Martians had caused was concealed (и многое из того опустошения, которое причинили марсиане, скрылось /от глаз/: «было скрыто»).
In the end the red weed succumbed almost as quickly as it had spread (в конечном счете, красная трава погибла почти так же быстро, как до этого разрослась; to succumb — не выдержать, уступить; погибнуть). A cankering disease, due, it is believed, to the action of certain bacteria (язвенная болезнь, /вызванная/, как полагают, действием каких-то бактерий; bacteria — мн. ч. от bacterium — бактерия, микроб), presently seized upon it (в скором времени охватила ее; to seize — хватать; охватить). Now by the action of natural selection (в настоящее время из-за «действия» естественного отбора), all terrestrial plants have acquired a resisting power against bacterial diseases (все земные растения приобрели силу сопротивления = способность сопротивляться болезням, /вызванным/ бактериями) — they never succumb without a severe struggle (они никогда не погибают без серьезной борьбы), but the red weed rotted like a thing already dead (но красная трава разлагалась, как будто была уже погибшей).

afterwards ['Q:ftqwqdz], cause [kO:z], succumb [sq'kAm]

At Putney, as I afterwards saw, the bridge was almost lost in a tangle of this weed, and at Richmond, too, the Thames water poured in a broad and shallow stream across the meadows of Hampton and Twickenham. As the water spread the weed followed them, until the ruined villas of the Thames valley were for a time lost in this red swamp, whose margin I explored, and much of the desolation the Martians had caused was concealed.
In the end the red weed succumbed almost as quickly as it had spread. A cankering disease, due, it is believed, to the action of certain bacteria, presently seized upon it. Now by the action of natural selection, all terrestrial plants have acquired a resisting power against bacterial diseases — they never succumb without a severe struggle, but the red weed rotted like a thing already dead.

The fronds became bleached (/ее/ листья становились блеклыми), and then shrivelled and brittle (затем сморщенными и ломкими). They broke off at the least touch (при малейшем прикосновении они отламывались), and the waters that had stimulated their early growth (и вода, которая на ранней /стадии/ стимулировала их рост) carried their last vestiges out to sea (уносила их последние остатки в море).
My first act on coming to this water was, of course, to slake my thirst (подойдя к воде, первым моим делом было, конечно, утолить жажду). I drank a great deal of it (я выпил ее очень много) and, moved by an impulse, gnawed some fronds of red weed (и, движимый внезапным порывом, сунул в рот несколько листков красной травы; to gnaw — грызть, глодать); but they were watery, and had a sickly, metallic taste (но они были водянистыми и имели противный металлический вкус; sickly — хворый, хилый; тошнотворный, отвратительный). I found the water was sufficiently shallow for me to wade securely (я обнаружил, что было достаточно мелко, чтобы я мог спокойно перейти вброд), although the red weed impeded my feet a little (хотя красная трава немного и опутывала мне ноги; to impede — препятствовать, мешать, задерживать); but the flood evidently got deeper towards the river (но поток явно становился глубже /по мере приближения/ к реке), and I turned back to Mortlake (и я повернул назад к Мортлейку). I managed to make out the road (я сумел разобрать дорогу) by means of occasional ruins of its villas and fences and lamps (по попадающимся время от времени развалинам вилл, изгородям и фонарям; by means of — посредством, при помощи), and so presently I got out of this spate (и таким образом вскоре выбрался из этого половодья; spate — внезапный разлив реки; половодье) and made my way to the hill going up towards Roehampton (и направился к холму, следуя в направлении Рохэмптона) and came out on Putney Common (и вышел на пустошь близ Патни).

bleach [bli:tS], shrivel [SrIvl], manage ['mxnIdZ]

The fronds became bleached, and then shrivelled and brittle. They broke off at the least touch, and the waters that had stimulated their early growth carried their last vestiges out to sea.
My first act on coming to this water was, of course, to slake my thirst. I drank a great deal of it and, moved by an impulse, gnawed some fronds of red weed; but they were watery, and had a sickly, metallic taste. I found the water was sufficiently shallow for me to wade securely, although the red weed impeded my feet a little; but the flood evidently got deeper towards the river, and I turned back to Mortlake. I managed to make out the road by means of occasional ruins of its villas and fences and lamps, and so presently I got out of this spate and made my way to the hill going up towards Roehampton and came out on Putney Common.

Here the scenery changed from the strange and unfamiliar (здесь ландшафт изменился: из странного и незнакомого) to the wreckage of the familiar (/превратился/ в развалины знакомого; wreckage — обломки): patches of ground exhibited the devastation of a cyclone (на небольших участках земли виднелись /следы/ разрушения, как после циклона; to exhibit — показывать, демонстрировать), and in a few score yards I would come upon perfectly undisturbed spaces (а /пройдя/ несколько десятков ярдов, я натыкался на совершенно нетронутые участки; score  — два десятка), houses with their blinds trimly drawn and doors closed (дома /стояли/ с аккуратно спущенными шторами и закрытыми дверями), as if they had been left for a day by the owners (как будто были оставлены владельцами /всего/ на один день), or as if their inhabitants slept within (или внутри спали их обитатели). The red weed was less abundant (красная трава была здесь не в таком изобилии); the tall trees along the lane were free from the red creeper (высокие деревья вдоль дороги были свободны от красных ползучих растений). I hunted for food among the trees, finding nothing (я /пытался/ разыскать пищу среди деревьев, но не нашел ничего; to hunt — охотиться; разыскивать), and I also raided a couple of silent houses (также я обследовал пару беззвучных домов; to raid — совершать налет; вторгаться), but they had already been broken into and ransacked (но они были уже взломаны и обшарены /до меня/; to break into — вломиться; взломать). I rested for the remainder of the daylight in a shrubbery (/весь/ остаток дня я отдыхал в кустарнике), being, in my enfeebled condition, too fatigued to push on (будучи слишком ослабленным и утомленным, чтобы двигаться дальше; to enfeeble — ослаблять, лишать сил; feeble — слабый; condition — условие; состояние).

scenery ['si:nqrI], devastation ["devq'steIS(q)n], cyclone ['saIklqun]

Here the scenery changed from the strange and unfamiliar to the wreckage of the familiar: patches of ground exhibited the devastation of a cyclone, and in a few score yards I would come upon perfectly undisturbed spaces, houses with their blinds trimly drawn and doors closed, as if they had been left for a day by the owners, or as if their inhabitants slept within. The red weed was less abundant; the tall trees along the lane were free from the red creeper. I hunted for food among the trees, finding nothing, and I also raided a couple of silent houses, but they had already been broken into and ransacked. I rested for the remainder of the daylight in a shrubbery, being, in my enfeebled condition, too fatigued to push on.

All this time I saw no human beings (все это время я не видел ни людей: «человеческих существ»), and no signs of the Martians (ни следов /пребывания/ марсиан). I encountered a couple of hungry-looking dogs (мне встретились две голодные на вид собаки), but both hurried circuitously away from the advances I made them (но при моей попытке приманить их обе поспешили обойти меня стороной; circuitous — окольный, кружной; advance — движение вперед, продвижение; сближение /с кем-л.; попытка завязать более тесные отношения/; advances —заигрывания, ухаживания). Near Roehampton I had seen two human skeletons (возле Рохэмптона я увидел два человеческих скелета) — not bodies, but skeletons, picked clean (не тела, а /именно/ скелеты, дочиста обглоданные; to pick — собирать, подбирать; обгладывать) — and in the wood by me I found the crushed and scattered bones of several cats and rabbits (а в лесу /неподалеку/ я нашел раздробленные и разбросанные кости нескольких кошек и кроликов) and the skull of a sheep (и череп овцы). But though I gnawed parts of these in my mouth (но хотя я и глодал некоторые из них «во рту»), there was nothing to be got from them (на них /уже/ ничего не оставалось).
After sunset I struggled on along the road towards Putney (после заката я продолжал тащиться по дороге к Патни; to struggle on — продолжать бороться /за существование/; продолжать с трудом делать что-л.), where I think the Heat-Ray must have been used for some reason (где, я полагаю, по какой-то причине /марсиане/ использовали тепловой луч). And in the garden beyond Roehampton I got a quantity of immature potatoes (и в огороде за Рохэмптоном я набрал недозрелого картофеля; garden — сад; огород; quantity — количество), sufficient to stay my hunger (достаточного для того, чтобы утолить мой голод; to stay — останавливать; утолять /боль, голод/). From this garden one looked down upon Putney and the river (с этого места были видны Патни и река). The aspect of the place in the dusk was singularly desolate (вся округа в сумерках была в необычном запустении; aspect — аспект, сторона; /внешний/ вид; desolate — покинутый, одинокий; заброшенный, запущенный): blackened trees, blackened, desolate ruins (почерневшие деревья, темные, заброшенные развалины), and down the hill the sheets of the flooded river (а у подножия холма широкие полосы разлившейся реки), red-tinged with the weed (окрашенные травой в красный цвет). And over all — silence (и повсюду тишина). It filled me with indescribable terror (меня переполнял неописуемый ужас; indescribable — неопределенный, смутный; неописуемый) to think how swiftly that desolating change had come (при мысли /о том/, насколько быстро произошла эти разрушительная перемена).

rabbit ['rxbIt], reason ['ri:z(q)n], potato [p(q)'teItqu]

All this time I saw no human beings, and no signs of the Martians. I encountered a couple of hungry-looking dogs, but both hurried circuitously away from the advances I made them. Near Roehampton I had seen two human skeletons — not bodies, but skeletons, picked clean — and in the wood by me I found the crushed and scattered bones of several cats and rabbits and the skull of a sheep. But though I gnawed parts of these in my mouth, there was nothing to be got from them.
After sunset I struggled on along the road towards Putney, where I think the Heat-Ray must have been used for some reason. And in the garden beyond Roehampton I got a quantity of immature potatoes, sufficient to stay my hunger. From this garden one looked down upon Putney and the river. The aspect of the place in the dusk was singularly desolate: blackened trees, blackened, desolate ruins, and down the hill the sheets of the flooded river, red-tinged with the weed. And over all — silence. It filled me with indescribable terror to think how swiftly that desolating change had come.

For a time I believed that mankind had been swept out of existence (некоторое время мне казалось, что человечество сметено с лица земли), and that I stood there alone (и что я стоял там /совершенно/ одинокий), the last man left alive (последний человек, оставшийся в живых). Hard by the top of Putney Hill (у самой вершины Патни-Хилла; hard /нареч./ — настойчиво, упорно; близко, рядом) I came upon another skeleton (я наткнулся еще на один скелет), with the arms dislocated and removed several yards from the rest of the body (/его/ руки были оторваны и лежали в нескольких ярдах от «остального» тела; to dislocate — передвигать, смещать; to remove — передвигать, перемещать). As I proceeded I became more and more convinced (по мере того, как я проходил дальше, я убеждался все больше; to proceed — продолжать /путь/) that the extermination of mankind was, save for such stragglers as myself (что уничтожение человечества, за исключением таких одиночек, как я; straggler — отставший /солдат/), already accomplished in this part of the world (уже /полностью/ завершилось в этой части планеты: «мира»). The Martians, I thought, had gone on (марсиане, как мне думалось, ушли) and left the country desolated (оставив эту опустошенную местность), seeking food elsewhere (искать пропитание где-то в другом месте). Perhaps even now they were destroying Berlin or Paris (возможно, в данную минуту они разрушают Берлин или Париж), or it might be they had gone northward (а может быть, они подались на север).

alive [q'laIv], dislocated ['dIslqkeItId], extermination [eks"tq:mI'neIS(q)n]

For a time I believed that mankind had been swept out of existence, and that I stood there alone, the last man left alive. Hard by the top of Putney Hill I came upon another skeleton, with the arms dislocated and removed several yards from the rest of the body. As I proceeded I became more and more convinced that the extermination of mankind was, save for such stragglers as myself, already accomplished in this part of the world. The Martians, I thought, had gone on and left the country desolated, seeking food elsewhere. Perhaps even now they were destroying Berlin or Paris, or it might be they had gone northward.

Chapter Seven
The Man On Putney Hill
(Человек на Патни-Хилле)

I spent that night in the inn (ту ночь я провел в гостинице) that stands at the top of Putney Hill (стоявшей на вершине Патни-Хилла), sleeping in a made bed for the first time since my flight to Leatherhead (впервые с момента бегства в Лезерхэд заснув в застеленной кровати). I will not tell the needless trouble I had breaking into that house (я не стану рассказывать ни о бесполезных усилиях, затраченных мною /при попытке/ забраться в дом; trouble — беспокойство, волнение; усилия, хлопоты) — afterwards I found the front door was on the latch (впоследствии я обнаружил, что передняя дверь была закрыта на щеколду; front door — парадный вход) — nor how I ransacked every room for food (ни о том, как я обшаривал все комнаты /в поисках/ съестного), until just on the verge of despair (пока, /будучи/ практически на грани отчаяния), in what seemed to me to be a servant’s bedroom (в комнате, показавшейся мне спальней прислуги), I found a rat-gnawed crust and two tins of pineapple (я /не/ нашел объеденную крысами корку хлеба и две банки с ананасами). The place had been already searched and emptied (дом уже обыскивали и опустошили = забрали все, что можно). In the bar I afterwards found some biscuits and sandwiches (позже в буфете я обнаружил немного печенья и cандвичи) that had been overlooked (которые были не замечены /теми, кто здесь был до меня/). The latter I could not eat (последние я есть не мог = сандвичи оказались несъедобны), they were too rotten (они были уже слишком испорченными; rotten — гнилой, прогнивший; испортившийся, испорченный, тухлый), but the former not only stayed my hunger (но печеньем не только утолил голод; the former — первый /из двух названных/), but filled my pockets (но и набил карманы). I lit no lamps, fearing some Martian might come beating that part of London for food in the night (ламп я не зажигал, опасаясь, что какой-нибудь марсианин рыщет в этом районе вечером в поисках пищи; to beat — бить, колотить; обыскивать, обшаривать; London /зд./ = Greater London — Большой Лондон /административно-территориальная единица, состоящая из Лондона и его пригородов/).

trouble [trAbl], verge [vq:dZ], gnaw [nO:], biscuit ['bIskIt], might [maIt]

I spent that night in the inn that stands at the top of Putney Hill, sleeping in a made bed for the first time since my flight to Leatherhead. I will not tell the needless trouble I had breaking into that house — afterwards I found the front door was on the latch — nor how I ransacked every room for food, until just on the verge of despair, in what seemed to me to be a servant’s bedroom, I found a rat-gnawed crust and two tins of pineapple. The place had been already searched and emptied. In the bar I afterwards found some biscuits and sandwiches that had been overlooked. The latter I could not eat, they were too rotten, but the former not only stayed my hunger, but filled my pockets. I lit no lamps, fearing some Martian might come beating that part of London for food in the night.

Before I went to bed I had an interval of restlessness, and prowled from window to window (прежде чем отправиться спать, я некоторое время беспокойно прокрадывался от окна к окну; interval — промежуток времени; restlessness — беспокойство; to prowl — красться, бродить; идти крадучись), peering out for some sign of these monsters (выглядывая, нет ли где поблизости этих монстров; sign — знак; признак, след). I slept little (спал я мало). As I lay in bed I found myself thinking consecutively (лежа в постели, я обнаружил = заметил, что рассуждаю последовательно) — a thing I do not remember to have done (я не помню, чтобы делал так) since my last argument with the curate (со времени своего последнего спора с викарием). During all the intervening time (на протяжении всего времени с того момента; intervening — промежуточный) my mental condition had been a hurrying succession of vague emotional states (мое психическое состояние находилось то в стадии неясного возбуждения; succession — последовательность; emotional — эмоциональный; взволнованный; state — состояние) or a sort of stupid receptivity (то в /стадии/ какого-то тупого равнодушия: «тупой восприимчивости» = я лишь воспринимал, но ничего при этом не думал). But in the night my brain, reinforced, I suppose, by the food I had eaten (но той ночью мой мозг, подкрепленный, я полагаю, пищей, которую я съел; to reinforce — усиливать, укреплять), grew clear again, and I thought (снова прояснился, и я /обрел способность/ мыслить).
Three things struggled for possession of my mind (три обстоятельства занимали меня: «боролись за обладание моим мозгом»): the killing of the curate (убийство викария), the whereabouts of the Martians (местонахождение марсиан), and the possible fate of my wife (и «возможная» судьба моей жены). The former gave me no sensation of horror or remorse to recall (при воспоминании о первом я не чувствовал ужаса или раскаяния); I saw it simply as a thing done (я рассматривал это просто как свершившийся факт), a memory infinitely disagreeable but quite without the quality of remorse (воспоминание абсолютно неприятное, но вовсе не вызывающее раскаяния; infinitely — бесконечно, безгранично; quality — качество; сорт).

monster ['mOnstq], argument ['Q:gjumqnt], remorse [rI'mO:s]

Before I went to bed I had an interval of restlessness, and prowled from window to window, peering out for some sign of these monsters. I slept little. As I lay in bed I found myself thinking consecutively — a thing I do not remember to have done since my last argument with the curate. During all the intervening time my mental condition had been a hurrying succession of vague emotional states or a sort of stupid receptivity. But in the night my brain, reinforced, I suppose, by the food I had eaten, grew clear again, and I thought.
Three things struggled for possession of my mind: the killing of the curate, the whereabouts of the Martians, and the possible fate of my wife. The former gave me no sensation of horror or remorse to recall; I saw it simply as a thing done, a memory infinitely disagreeable but quite without the quality of remorse.

I saw myself then as I see myself now (тогда я считал себя так же, как считаю и сейчас), driven step by step towards that hasty blow (доведенным шаг за шагом до того необдуманного: «поспешного» удара), the creature of a sequence of accidents leading inevitably to that (жертвой ряда обстоятельств: «случайностей», неизбежно приведших к этому; creature — создание, творение). I felt no condemnation (я не чувствовал за собою вины; condemnation — осуждение, порицание; признание виновным); yet the memory, static, unprogressive, haunted me (однако воспоминание /об этом/ неотступно преследовало меня; static — статический; неподвижный; unprogressive — непрогрессирующий, стоящий на месте). In the silence of the night, with that sense of the nearness of God (в безмолвии ночи, с чувством близости Бога) that sometimes comes into the stillness and the darkness (которое иногда появляется, /когда находишься/ в тишине и в темноте), I stood my trial, my only trial, for that moment of wrath and fear (я был сам себе судьей, единственным судьей, за тот миг ярости и страха; to stand trial — предстать перед судом). I retraced every step of our conversation from the moment (я восстанавливал в памяти весь наш разговор: «каждый шаг нашего разговора» с того момента) when I had found him crouching beside me (когда я обнаружил, что он сидит возле меня), heedless of my thirst (безразличный /к тому, что я испытываю/ жажду), and pointing to the fire and smoke (и указывает на огонь и дым) that streamed up from the ruins of Weybridge (поднимавшиеся над развалинами Уэйбриджа). We had been incapable of co-operation (мы были неспособны ладить между собой; cooperation — сотрудничество, взаимодействие) — grim chance had taken no heed of that (жестокий случай не принял этого во внимание). Had I foreseen, I should have left him at Halliford (если бы я это предвидел, то оставил бы его в Хэллифорде). But I did not foresee (но я не предвидел); and crime is to foresee and do (а преступление — это предвидеть и совершить). And I set this down as I have set all this story down, as it was (я описал это, как и все остальное, в точности, как все происходило). There were no witnesses (свидетелей не было) — all these things I might have concealed (все это я мог и утаить). But I set it down (но я рассказал об этом), and the reader must form his judgment as he will (и читатель должен составить свое мнение, как он того пожелает).

condemnation ["kOndem'neIS(q)n], trial ['traIql], wrath [rO:T]

I saw myself then as I see myself now, driven step by step towards that hasty blow, the creature of a sequence of accidents leading inevitably to that. I felt no condemnation; yet the memory, static, unprogressive, haunted me. In the silence of the night, with that sense of the nearness of God that sometimes comes into the stillness and the darkness, I stood my trial, my only trial, for that moment of wrath and fear. I retraced every step of our conversation from the moment when I had found him crouching beside me, heedless of my thirst, and pointing to the fire and smoke that streamed up from the ruins of Weybridge. We had been incapable of co-operation — grim chance had taken no heed of that. Had I foreseen, I should have left him at Halliford. But I did not foresee; and crime is to foresee and do. And I set this down as I have set all this story down, as it was. There were no witnesses — all these things I might have concealed. But I set it down, and the reader must form his judgment as he will.

And when, by an effort, I had set aside that picture of a prostrate body (и когда я, /приложив/ усилия, заставил себя выбросить из головы вид того распростертого тела; to set aside — откладывать; отбрасывать, пренебрегать), I faced the problem of the Martians and the fate of my wife (то принялся размышлять о марсианах и участи моей жены; to face — смотреть в лицо; сталкиваться /с необходимостью/). For the former I had no data (в отношении первого /вопроса/ у меня не было сведений; data — данные, факты, сведения); I could imagine a hundred things (я мог вообразить себе сотню вещей = разных вариантов), and so, unhappily, I could for the latter (и точно так же, к сожалению, я мог /вообразить себе сотню вариантов/ и в отношении последнего = второго /вопроса/). And suddenly that night became terrible (и внезапно ночь наполнилась страхом: «стала ужасной»). I found myself sitting up in bed (я обнаружил, что сижу на кровати; to find oneself — оказываться /в каком-л. состоянии, ситуации, месте/), staring at the dark (всматриваясь в темноту). I found myself praying that the Heat-Ray might have suddenly and painlessly struck her out of being (я молился, чтобы тепловой луч внезапно и безболезненно прервал ее существование; to strike out — вычеркивать, стирать). Since the night of my return from Leatherhead I had not prayed (я не молился с момента своего возвращения из Лезерхэда). I had uttered prayers, fetish prayers (раньше я произносил молитвы бездумно; fetish — фетиш; идол, кумир), had prayed as heathens mutter charms (молился так же, как язычники бормочут свои заклинания; charm — обаяние, очарование; заклинание) when I was in extremity (когда попадал в трудное положение; extremity — конец, край; тяжелое, безвыходное положение); but now I prayed indeed, pleading steadfastly and sanely (но теперь я молился по-настоящему, моля упорно и здраво = сознательно; to plead — просить, умолять; steadfast — прочный, устойчивый; непоколебимый, стойкий; sanely — здраво, разумно), face to face with the darkness of God (лицом к лицу с Божественной тайной; darkness — темнота; загадочность, таинственность). Strange night (странная ночь)! Strangest in this, that so soon as dawn had come (самое странное в этом /то/, что как только наступил рассвет), I, who had talked with God (я, тот который /недавно/ общался с Богом), crept out of the house like a rat leaving its hiding place (крадучись выбрался из дома, подобно крысе, вылезающей из своей норы: «укрытия»; to hide — прятать/ся/) — a creature scarcely larger, an inferior animal (существо немногим крупнее /ее/, низшее животное), a thing that for any passing whim of our masters («существо», которое по мимолетной прихоти своих хозяев) might be hunted and killed (может быть выслежено и убито). Perhaps they also prayed confidently to God (возможно, они: «животные» тоже с уверенностью /на успех/ молятся Богу).

prostrate ['prOstreIt], fetish ['fi:tIS], heathen ['hi:Dqn]

And when, by an effort, I had set aside that picture of a prostrate body, I faced the problem of the Martians and the fate of my wife. For the former I had no data; I could imagine a hundred things, and so, unhappily, I could for the latter. And suddenly that night became terrible. I found myself sitting up in bed, staring at the dark. I found myself praying that the Heat-Ray might have suddenly and painlessly struck her out of being. Since the night of my return from Leatherhead I had not prayed. I had uttered prayers, fetish prayers, had prayed as heathens mutter charms when I was in extremity; but now I prayed indeed, pleading steadfastly and sanely, face to face with the darkness of God. Strange night! Strangest in this, that so soon as dawn had come, I, who had talked with God, crept out of the house like a rat leaving its hiding place — a creature scarcely larger, an inferior animal, a thing that for any passing whim of our masters might be hunted and killed. Perhaps they also prayed confidently to God.

Surely, if we have learned nothing else (несомненно /одно/, если мы и не научились ничему другому), this war has taught us pity (то эта война научила нас жалости) — pity for those witless souls that suffer our dominion (жалости к тем неразумным созданиям: «душам», которые терпят наше господство; to suffer — страдать; терпеть).
The morning was bright and fine (утро было ясным и погожим), and the eastern sky glowed pink (небо на востоке розовело: «светилось розовым»), and was fretted with little golden clouds (и было украшено маленькими золотистыми облачками; to fret — украшать резьбой, лепкой). In the road that runs from the top of Putney Hill to Wimbledon (на дороге, ведущей от вершины Патни-Хилла к Уимблдону) was a number of poor vestiges of the panic torrent (виднелись незначительные следы потока /людей, охваченных/ паникой; poor — бедный; скудный, ничтожный) that must have poured Londonward (который, должно быть, валил в сторону Лондона) on the Sunday night after the fighting began (в ночь на понедельник после начала сражения). There was a little two-wheeled cart (там стояла небольшая двухколесная повозка) inscribed with the name of Thomas Lobb, Greengrocer, New Malden (с надписью “Томас Лобб, зеленщик, Нью-Молден”), with a smashed wheel and an abandoned tin trunk (с разбитым колесом и брошенным жестяным сундуком); there was a straw hat trampled into the now hardened mud (/чья-то/ соломенная шляпа была втоптана в теперь уже затвердевшую грязь), and at the top of West Hill a lot of blood-stained glass (а на вершине Уэст-Хилла — множество /осколков/ стекла с пятнами крови) about the overturned water trough (вокруг перевернутого корыта для воды). My movements were languid (мои движения были медлительны), my plans of the vaguest (а намерения — самого неопределенного рода; plan — план; замысел, намерение). I had an idea of going to Leatherhead, though I knew (у меня была мысль отправиться в Лезерхэд, хотя я понимал) that there I had the poorest chance of finding my wife (что у меня самый ничтожный шанс = очень мало шансов найти там свою жену).

dominion [dq'mInjqn], eastern ['i:stqn], vestige ['vestIdZ]

Surely, if we have learned nothing else, this war has taught us pity — pity for those witless souls that suffer our dominion.
The morning was bright and fine, and the eastern sky glowed pink, and was fretted with little golden clouds. In the road that runs from the top of Putney Hill to Wimbledon was a number of poor vestiges of the panic torrent that must have poured Londonward on the Sunday night after the fighting began. There was a little two-wheeled cart inscribed with the name of Thomas Lobb, Greengrocer, New Malden, with a smashed wheel and an abandoned tin trunk; there was a straw hat trampled into the now hardened mud, and at the top of West Hill a lot of blood-stained glass about the overturned water trough. My movements were languid, my plans of the vaguest. I had an idea of going to Leatherhead, though I knew that there I had the poorest chance of finding my wife.

Certainly, unless death had overtaken them suddenly (конечно, если смерть не настигла их внезапно), my cousins and she would have fled thence (мои родственники и она бежали оттуда; to flee); but it seemed to me I might find or learn there (но мне казалось, я мог бы там /в этом/ найти или узнать; to find — находить; убеждаться, приходить к заключению; to learn — изучать, учить /что-л./; узнавать) whither the Surrey people had fled (куда бежали жители Суррея). I knew I wanted to find my wife (я осознавал, что хочу найти жену), that my heart ached for her and the world of men (что моя душа болит за нее и за все человечество), but I had no clear idea (но я не имел ясного представления) how the finding might be done (как можно ее найти). I was also sharply aware now of my intense loneliness (кроме того, я остро ощущал свое полное одиночество; to be aware of — сознавать, отдавать себе отчет; intense — сильный, значительный). From the corner I went, under cover of a thicket of trees and bushes (я вышел из-за угла под прикрытием зарослей деревьев и кустарника), to the edge of Wimbledon Common, stretching wide and far (/и направился/ к «краю» Уимблдонской пустоши, простиравшейся передо мной; far and wide — широко, повсюду).
That dark expanse was lit in patches by yellow gorse and broom (темное пространство = мрачный пейзаж оживляли желтые пятна можжевельника и ракитника; to light — светить, освещать; оживлять); there was no red weed to be seen (красной травы на было видно), and as I prowled, hesitating, on the verge of the open (и, когда я осторожно пробирался по краю открытого пространства; to hesitate — колебаться, не решаться), the sun rose, flooding it all with light and vitality (встало солнце, заливая все вокруг светом и радостью жизни; vitality — жизнеспособность; живость, энергия). I came upon a busy swarm of little frogs (мне попалась стайка деятельных маленьких лягушат) in a swampy place among the trees (в болотце: «в болотистом месте» среди деревьев; swamp — болото). I stopped to look at them (я остановился понаблюдать за ними), drawing a lesson from their stout resolve to live (извлекая урок из их упорного желания жить; stout — крепкий, прочный; resolve — решение, намерение).

whither ['wIDq], ache [eIk], Wimbledon ['wImb(q)ldqn]

Certainly, unless death had overtaken them suddenly, my cousins and she would have fled thence; but it seemed to me I might find or learn there whither the Surrey people had fled. I knew I wanted to find my wife, that my heart ached for her and the world of men, but I had no clear idea how the finding might be done. I was also sharply aware now of my intense loneliness. From the corner I went, under cover of a thicket of trees and bushes, to the edge of Wimbledon Common, stretching wide and far.
That dark expanse was lit in patches by yellow gorse and broom; there was no red weed to be seen, and as I prowled, hesitating, on the verge of the open, the sun rose, flooding it all with light and vitality. I came upon a busy swarm of little frogs in a swampy place among the trees. I stopped to look at them, drawing a lesson from their stout resolve to live.

And presently, turning suddenly, with an odd feeling of being watched (немного спустя, внезапно повернувшись со странным чувством, что за мной наблюдают), I beheld something crouching amid a clump of bushes (я заметил, как что-то мелькнуло: «припало к земле» в зарослях кустарника). I stood regarding this (я стоял, гадая, что бы это могло быть; to regard — считать, рассматривать; /внимательно/ смотреть, разглядывать). I made a step towards it (я сделал шаг к /кустам/), and it rose up and became a man armed with a cutlass (и это “что-то” поднялось и оказалось человеком, вооруженным кортиком; cutlass — /абордажная/ сабля; кортик). I approached him slowly (я медленно приблизился к нему). He stood silent and motionless, regarding me (он стоял молча и недвижимо, разглядывая меня).
As I drew nearer I perceived he was dressed in clothes (подойдя ближе, я заметил, что на нем была одежда) as dusty and filthy as my own (такая же пыльная и грязная, как и моя собственная); he looked, indeed, as though he had been dragged through a culvert (он выглядел так, будто его протащили сквозь дренажную трубу; culvert — кульверт, водопропускная труба). Nearer, I distinguished the green slime of ditches (/подойдя еще/ ближе, я заметил /на его одежде/ зеленый ил «из канав») mixing with the pale drab of dried clay and shiny, coaly patches (вперемешку с бледно-серым цветом засохшей глины и блестящими угольными пятнами). His black hair fell over his eyes (его черные волосы падали на глаза), and his face was dark and dirty and sunken (лицо было темным, грязным, со впалыми /щеками/), so that at first I did not recognise him (так что вначале я не узнал его). There was a red cut across the lower part of his face (на нижней части лица = на подбородке была алая резаная рана).
“Stop!” he cried, when I was within ten yards of him (стоять! — закричал он, когда я был в десяти ярдах от него), and I stopped (и я остановился). His voice was hoarse (голос его звучал хрипло). “Where do you come from (откуда вы идете)?” he said.
I thought, surveying him (я раздумывал, изучая его; to survey — обводить взглядом, внимательно осматривать).

cutlass ['kAtlqs], distinguish [dIs'tINgwIS], survey [sq:'veI]

And presently, turning suddenly, with an odd feeling of being watched, I beheld something crouching amid a clump of bushes. I stood regarding this. I made a step towards it, and it rose up and became a man armed with a cutlass. I approached him slowly. He stood silent and motionless, regarding me.
As I drew nearer I perceived he was dressed in clothes as dusty and filthy as my own; he looked, indeed, as though he had been dragged through a culvert. Nearer, I distinguished the green slime of ditches mixing with the pale drab of dried clay and shiny, coaly patches. His black hair fell over his eyes, and his face was dark and dirty and sunken, so that at first I did not recognise him. There was a red cut across the lower part of his face.
“Stop!” he cried, when I was within ten yards of him, and I stopped. His voice was hoarse. “Where do you come from?” he said.
I thought, surveying him.

“I come from Mortlake (я иду из Мортлейка),” I said. “I was buried near the pit the Martians made about their cylinder (меня завалило возле ямы, которую марсиане вырыли вокруг своего цилиндра). I have worked my way out and escaped (я выбрался наружу и спасся; to work one’s way — прокладывать себе дорогу, пробиваться).”
“There is no food about here (по /всей/ округе нет никакой еды),” he said. “This is my country (это моя территория). All this hill down to the river, and back to Clapham (весь этот холм вниз до реки и назад = в сторону Клэпхэма), and up to the edge of the common (и вверх до края пустоши). There is only food for one (здесь еда только для одного). Which way are you going (куда вы направляетесь)?”
I answered slowly (я подумал, прежде чем ответить: «я ответил медленно»).
“I don’t know (я не знаю),” I said. “I have been buried in the ruins of a house thirteen or fourteen days (я был «похоронен» под развалинами дома тринадцать или четырнадцать дней). I don’t know what has happened (я не знаю, что произошло).”
He looked at me doubtfully (он с сомнением взглянул на меня), then started, and looked with a changed expression (потом вздрогнув, посмотрел с изменившимся выражением лица).
“I’ve no wish to stop about here (у меня нет намерения: «желания» останавливаться тут),” said I. “I think I shall go to Leatherhead, for my wife was there (полагаю, что пойду в Лезерхэд, поскольку там находилась моя жена).”
He shot out a pointing finger (он выбросил вперед /руку/, ткнув в меня пальцем; to shoot out — выскакивать, вылетать; выставлять, выбрасывать; pointing finger — указующий перст; to point — показывать пальцем).
“It is you,” said he; “the man from Woking (это вы, человек из Уокинга). And you weren’t killed at Weybridge (и вас не убило под Уэйбриджем)?”
I recognised him at the same moment (в тот же миг /и/ я его узнал).
“You are the artilleryman who came into my garden (вы — тот артиллерист, который забрался в мой сад).”

bury ['berI], thirteen ['Tq:'ti:n], finger ['fINgq]

“I come from Mortlake,” I said. “I was buried near the pit the Martians made about their cylinder. I have worked my way out and escaped.”
“There is no food about here,” he said. “This is my country. All this hill down to the river, and back to Clapham, and up to the edge of the common. There is only food for one. Which way are you going?”
I answered slowly.
“I don’t know,” I said. “I have been buried in the ruins of a house thirteen or fourteen days. I don’t know what has happened.”
He looked at me doubtfully, then started, and looked with a changed expression.
“I’ve no wish to stop about here,” said I. “I think I shall go to Leatherhead, for my wife was there.”
He shot out a pointing finger.
“It is you,” said he; “the man from Woking. And you weren’t killed at Weybridge?”
I recognised him at the same moment.
“You are the artilleryman who came into my garden.”

“Good luck (счастливый случай = вот удача)!” he said. “We are lucky ones! Fancy you (мы счастливчики, подумать только; to fancy — полагать, предполагать; воображать, представлять себе)!” He put out a hand, and I took it (он протянул руку, и я пожал: «взял» ее). “I crawled up a drain (я вполз в дренажную трубу),” he said. “But they didn’t kill everyone (но они убили не всех). And after they went away (и когда они ушли) I got off towards Walton across the fields (я отправился по полям в сторону Уолтона; to get off — слезать, сходить; отбывать, отправляться). But —— It’s not sixteen days altogether — and your hair is grey (всего и шестнадцати дней /не прошло/, а ваши волосы поседели).” He looked over his shoulder suddenly (вдруг он взглянул через плечо = оглянулся). “Only a rook (всего лишь грач),” he said. “One gets to know that birds have shadows these days (начинаешь знать = узнаешь, что птицы теперь имеют тени = теперь пугаешься даже птиц; these days — в настоящее время). This is a bit open (здесь немного = слишком открытое место). Let us crawl under those bushes and talk (давайте отползем в те кусты и поговорим).”
“Have you seen any Martians (вы видели марсиан)?” I said. “Since I crawled out (с того момента, как я выбрался) —— ”
“They’ve gone away across London (они ушли за ту /сторону/ Лондона),” he said. “I guess they’ve got a bigger camp there (полагаю, у них там большой лагерь). Of a night, all over there, Hampstead way (ночью вон там, в стороне Хэмпстеда), the sky is alive with their lights (в небе полно их огней; alive — живой; изобилующий, полный). It’s like a great city (вроде как от большого города), and in the glare you can just see them moving (и в этом свете можно даже увидеть, как они /там/ бродят: «движутся»). By daylight you can’t (при дневном свете не видно). But nearer — I haven’t seen them (но ближе я их не видел) — ” (he counted on his fingers (он сосчитал на пальцах)) “five days (/уже/ пять дней). Then I saw a couple across Hammersmith way carrying something big (тогда я видел, как двое из них несли что-то большое в Хэммерсмит). And the night before last (а в позапрошлую ночь)” — he stopped and spoke impressively (он запнулся и многозначительно сказал; impressive — производящий глубокое впечатление) — “it was just a matter of lights (были какие-то огни; a matter of — что-нибудь вроде), but it was something up in the air (и в воздухе что-то летало). I believe they’ve built a flying-machine (думаю, они построили летательный аппарат), and are learning to fly (и учатся летать).”

everyone ['evrIwAn], glare [gleq], Hammersmith ['hxmqsmIT]

“Good luck!” he said. “We are lucky ones! Fancy you!” He put out a hand, and I took it. “I crawled up a drain,” he said. “But they didn’t kill everyone. And after they went away I got off towards Walton across the fields. But — It’s not sixteen days altogether — and your hair is grey.” He looked over his shoulder suddenly. “Only a rook,” he said. “One gets to know that birds have shadows these days. This is a bit open. Let us crawl under those bushes and talk.”
“Have you seen any Martians?” I said. “Since I crawled out — ”
“They’ve gone away across London,” he said. “I guess they’ve got a bigger camp there. Of a night, all over there, Hampstead way, the sky is alive with their lights. It’s like a great city, and in the glare you can just see them moving. By daylight you can’t. But nearer — I haven’t seen them — ” (he counted on his fingers) “five days. Then I saw a couple across Hammersmith way carrying something big. And the night before last” — he stopped and spoke impressively — “it was just a matter of lights, but it was something up in the air. I believe they’ve built a flying-machine, and are learning to fly.”

I stopped, on hands and knees (я замер, /стоя/ на четвереньках: «на руках и коленях»), for we had come to the bushes (потому что мы уже подползли к кустам).
“Fly (летать)!”
“Yes,” he said, “fly (да, — сказал он, — летать).”
I went on into a little bower, and sat down (я вполз в небольшое укрытие и сел /на землю/; bower — дача, коттедж; жилище, приют).
“It is all over with humanity (с человечеством покончено; to be over — закончиться, завершиться),” I said. “If they can do that (если они смогут это сделать) they will simply go round the world (они запросто облетят вокруг света).”
He nodded (он кивнул).
“They will (так оно и будет). But — It will relieve things over here a bit (нам здесь немного станет легче: «это немного облегчит ситуацию здесь»). And besides — ” He looked at me (и кроме того… — он взглянул на меня). “Aren’t you satisfied it is up with humanity (не думаете ли вы, что с человечеством уже покончено; satisfied — удовлетворенный, довольный; убежденный; to satisfy — удовлетворять; убеждать)? I am (я думаю, да). We’re down; we’re beat (нас уничтожили, нас разбили; to beat — бить, ударять; побеждать).”
I stared (я уставился /на него/). Strange as it may seem (это может показаться странным), I had not arrived at this fact (но я и не задумывался над этим обстоятельством; to arrive — прибывать, приезжать; приходить /к чему-л./; fact — факт; обстоятельство) — a fact perfectly obvious so soon as he spoke (обстоятельством, /которое становилось/ совершенно очевидным по мере того, как он говорил). I had still held a vague hope (/до этого/ у меня была еще смутная надежда); rather, I had kept a lifelong habit of mind (вернее, у меня сохранилась хорошо укоренившаяся привычка ума /надеяться/; habit of mind — склад ума; lifelong — пожизненный). He repeated his words, “We’re beat” (он повторил свои слова: “Мы разбиты”). They carried absolute conviction (в них была абсолютная убежденность: «они несли…»).

knee [ni:], obvious ['ObvIqs], conviction [kqn'vIkS(q)n]

I stopped, on hands and knees, for we had come to the bushes.
“Fly!”
“Yes,” he said, “fly.”
I went on into a little bower, and sat down.
“It is all over with humanity,” I said. “If they can do that they will simply go round the world.”
He nodded.
“They will. But — It will relieve things over here a bit. And besides — ” He looked at me. “Aren’t you satisfied it is up with humanity? I am. We’re down; we’re beat.”
I stared. Strange as it may seem, I had not arrived at this fact — a fact perfectly obvious so soon as he spoke. I had still held a vague hope; rather, I had kept a lifelong habit of mind. He repeated his words, “We’re beat.” They carried absolute conviction.

“It’s all over (все кончено),” he said. “They’ve lost one — just ONE (они потеряли одного, лишь ОДНОГО). And they’ve made their footing good (они здорово укрепили свои позиции; footing — опора; прочное, устойчивое положение; to make good — сдержать слово; преуспевать, делать успехи) and crippled the greatest power in the world (и разбили величайшее государство в мире; power — сила, мощь; держава). They’ve walked over us (они перешагнули через нас). The death of that one at Weybridge was an accident (смерть одного /из них/ под Уэйбриджем была случайностью). And these are only pioneers (и это только их авангард; pioneer — пионер, первопроходец). They kept on coming (они продолжают прибывать). These green stars — I’ve seen none these five or six days (эти зеленые звезды, я не видел ни одной /уже/ пять или шесть дней), but I’ve no doubt they’re falling somewhere every night (но не сомневаюсь, что они падают где-нибудь каждую ночь). Nothing’s to be done (ничего нельзя сделать). We’re under! We’re beat (мы в их власти, мы разбиты; under — под, ниже; указывает на пребывание под властью, контролем)!”
I made him no answer (я ничего ему не ответил). I sat staring before me (я сидел, уставясь перед собой), trying in vain to devise some countervailing thought (тщетно пытаясь придумать какие-нибудь аргументы; to countervail — компенсировать, уравновешивать).
“This isn’t a war,” said the artilleryman (это не война, — сказал артиллерист). “It never was a war (это никогда не было войной), any more than there’s war between man and ants (не более чем войной между людьми и муравьями).”
Suddenly I recalled the night in the observatory (и тут я вспомнил ночь в обсерватории).

over ['quvq], death [deT], countervail ['kauntqveIl]

“It’s all over,” he said. “They’ve lost one — just ONE. And they’ve made their footing good and crippled the greatest power in the world. They’ve walked over us. The death of that one at Weybridge was an accident. And these are only pioneers. They kept on coming. These green stars — I’ve seen none these five or six days, but I’ve no doubt they’re falling somewhere every night. Nothing’s to be done. We’re under! We’re beat!”
I made him no answer. I sat staring before me, trying in vain to devise some countervailing thought.
“This isn’t a war,” said the artilleryman. “It never was a war, any more than there’s war between man and ants.”
Suddenly I recalled the night in the observatory.

“After the tenth shot they fired no more (после десятого выстрела они больше не стреляли) — at least, until the first cylinder came (по крайней мере, пока не прибыл первый цилиндр).”
“How do you know?” said the artilleryman (откуда вы знаете, — спросил артиллерист). I explained (я объяснил). He thought (он задумался). “Something wrong with the gun (что-то не так с пушкой),” he said. “But what if there is (ну и что, если так)? They’ll get it right again (они ее починят снова). And even if there’s a delay (и если даже будет /небольшая/ отсрочка), how can it alter the end (как она может изменить итог)? It’s just men and ants (это просто /как/ люди и муравьи). There’s the ants build their cities (муравьи строят свои города), live their lives, have wars, revolutions (живут своей жизнью, воюют, делают революции), until the men want them out of the way (пока люди не захотят, чтобы они убрались с пути), and then they go out of the way (и они убираются с пути). That’s what we are now — just ants (вот кто мы сейчас — просто муравьи). Only (вот только) —— ”
“Yes,” I said (да, — сказал я).
“We’re eatable ants (мы съедобные муравьи).”
We sat looking at each other (мы сидели, смотря друг на друга).
“And what will they do with us (и что же они сделают с нами)?” I said.

wrong [rON], delay [dI'leI], ant [xnt]

“After the tenth shot they fired no more — at least, until the first cylinder came.”
“How do you know?” said the artilleryman. I explained. He thought. “Something wrong with the gun,” he said. “But what if there is? They’ll get it right again. And even if there’s a delay, how can it alter the end? It’s just men and ants. There’s the ants build their cities, live their lives, have wars, revolutions, until the men want them out of the way, and then they go out of the way. That’s what we are now — just ants. Only —— ”
“Yes,” I said.
“We’re eatable ants.”
We sat looking at each other.
“And what will they do with us?” I said.

“That’s what I’ve been thinking (это /как раз/ то, о чем я давно думаю),” he said; “that’s what I’ve been thinking. After Weybridge I went south — thinking (после Уэйбриджа я пошел на юг /и все/ думал). I saw what was up (я видел, что происходило). Most of the people were hard at it squealing and exciting themselves (большинство людей во всю скулили и волновались; hard at it — заниматься чем-либо во всю, упорно /разг./; to squeal — визжать, пронзительно кричать; жаловаться, протестовать). But I’m not so fond of squealing (но я не люблю скулить; to be fond of — любить; fond — нежный, любящий). I’ve been in sight of death once or twice (я несколько раз: «однажды или дважды» смотрел смерти в глаза); I’m not an ornamental soldier (я не игрушечный солдатик; ornamental — декоративный), and at the best and worst, death — it’s just death (но в лучшем или в худшем /случае/ = так или иначе, смерть — это просто смерть). And it’s the man that keeps on thinking comes through (и выживает только тот человек, который не теряет голову: «продолжает думать»; to come through — проникать, просачиваться; пережить /что-л. неприятное/, пройти через /что-л./). I saw everyone tracking away south (я видел, что все идут на юг; to track — прокладывать путь; ходить, бродить). Says I, “Food won’t last this way” (я говорю /себе/: “еды там всем не хватит”; to last — продолжаться, длиться; хватать, быть достаточным), and I turned right back (и я сразу повернул назад). I went for the Martians like a sparrow goes for man (я шел по следам марсиан, как воробей за человеком; to go for — идти за /чем-л./). All round” — he waved a hand to the horizon (/а там/ повсюду, — он махнул рукой в сторону горизонта) — “they’re starving in heaps, bolting, treading on each other (они толпами мрут от голода, мечутся, топча друг друга; to bolt — быстро двигаться; нестись стрелой, убегать; to tread — ступать, шагать; топтать)....”
He saw my face, and halted awkwardly (он увидел /выражение/ моего лица и неловко замялся; to halt — останавливаться; делать привал; колебаться; запинаться).

squeal [skwi:l], sparrow ['spxrqu], awkwardly ['O:kwqdlI]

“That’s what I’ve been thinking,” he said; “that’s what I’ve been thinking. After Weybridge I went south — thinking. I saw what was up. Most of the people were hard at it squealing and exciting themselves. But I’m not so fond of squealing. I’ve been in sight of death once or twice; I’m not an ornamental soldier, and at the best and worst, death — it’s just death. And it’s the man that keeps on thinking comes through. I saw everyone tracking away south. Says I, “Food won’t last this way,” and I turned right back. I went for the Martians like a sparrow goes for man. All round” — he waved a hand to the horizon — “they’re starving in heaps, bolting, treading on each other....”
He saw my face, and halted awkwardly.

“No doubt lots who had money have gone away to France (конечно, многие, у кого были деньги, уплыли во Францию),” he said. He seemed to hesitate whether to apologise (казалось он раздумывал: «колебался», извиниться ли), met my eyes, and went on (но, встретив мой взгляд, продолжал): “There’s food all about here (здесь повсюду /полно/ еды). Canned things in shops (/различные/ консервы в магазинах); wines, spirits, mineral waters (вино, спиртное, минеральная вода; spirits — алкоголь, спиртной напиток); and the water mains and drains are empty (а водопроводные магистрали и трубы пусты). Well, I was telling you what I was thinking (вот, я рассказал вам, о чем я думал). “Here’s intelligent things,” I said (это разумные существа, — сказал я себе), “and it seems they want us for food (и, похоже, мы им нужны как пища). First, they’ll smash us up (сперва они разгромят нас) — ships, machines, guns, cities, all the order and organization (/уничтожат/ корабли, машины, пушки, города, весь порядок и организацию). All that will go (все это исчезнет; to go /зд./ — гибнуть; пропадать, исчезать). If we were the size of ants we might pull through (будь мы размером с муравьев, мы могли бы выжить; to pull through — спастись, выжить /разг./). But we’re not (но мы не такие). It’s all too bulky to stop (это все слишком велико, чтобы его остановить = нашу цивилизацию не остановишь так просто; bulky — большой, объемистый). That’s the first certainty.” Eh (это-то совершенно ясно: «это первая определенность», /не так ли/; first — первый; главный, наиважнейший; certainty — несомненный факт; уверенность)?”
I assented (я согласился).

France [fra:ns], mineral ['mIn(q)r(q)l], certainty ['sq:tntI]

“No doubt lots who had money have gone away to France,” he said. He seemed to hesitate whether to apologise, met my eyes, and went on: “There’s food all about here. Canned things in shops; wines, spirits, mineral waters; and the water mains and drains are empty. Well, I was telling you what I was thinking. “Here’s intelligent things,” I said, “and it seems they want us for food. First, they’ll smash us up — ships, machines, guns, cities, all the order and organization. All that will go. If we were the size of ants we might pull through. But we’re not. It’s all too bulky to stop. That’s the first certainty.” Eh?”
I assented.

“It is; I’ve thought it out (так и есть, я все уже обдумал; to think out — продумать; додумать до конца, добраться до сути). Very well, then — next (ну, хорошо, теперь дальше); at present we’re caught as we’re wanted (в данный момент нас можно ловить, когда захочется: «мы пойманы, когда мы нужны»). A Martian has only to go a few miles (марсианину нужно пройти лишь несколько миль) to get a crowd on the run (чтобы наткнуться на удирающую толпу; on the run — в спешке, второпях). And I saw one, one day, out by Wandsworth, picking houses to pieces (один раз я видел, как за Уондсвортом марсианин ломал дома; to pick to pieces — ломать на кусочки; to pick — долбить; pick — кирка, кайло) and routing among the wreckage (и рылся среди обломков; to rout — выкапывать; рыть землю рылом /о свинье/). But they won’t keep on doing that (но они не будут всегда так делать: «продолжать это делать»). So soon as they’ve settled all our guns and ships (как только они разрушат все наши корабли и пушки; to settle — поселиться; разделываться /с чем-л./), and smashed our railways, and done all the things they are doing over there (разломают наши железные дороги и сделают все, к чему вон там готовятся), they will begin catching us systematic, picking the best (они начнут отлавливать нас систематически, отбирать лучших) and storing us in cages and things (сажать нас в клетки и тому подобное; to store — помещать на хранение). That’s what they will start doing in a bit (вот что они начнут делать в ближайшее время). Lord! They haven’t begun on us yet (Господи, да они еще /по-настоящему/ не взялись за нас; to begin on — браться /за что-л./). Don’t you see that (разве вы не видите этого)?”
“Not begun!” I exclaimed (не взялись! — воскликнул я).

caught [kO:t], piece [pi:s], lord [lO:d], exclaim [Iks'kleIm]

“It is; I’ve thought it out. Very well, then — next; at present we’re caught as we’re wanted. A Martian has only to go a few miles to get a crowd on the run. And I saw one, one day, out by Wandsworth, picking houses to pieces and routing among the wreckage. But they won’t keep on doing that. So soon as they’ve settled all our guns and ships, and smashed our railways, and done all the things they are doing over there, they will begin catching us systematic, picking the best and storing us in cages and things. That’s what they will start doing in a bit. Lord! They haven’t begun on us yet. Don’t you see that?”
“Not begun!” I exclaimed.

“Not begun (/да/, не взялись). All that’s happened so far is through our not having the sense to keep quiet (все, что произошло до сих пор, это из-за того, что у нас не хватило благоразумия вести себя тихо; sense — чувство; здравый смысл; to keep quiet — соблюдать тишину, хранить молчание) — worrying them with guns and such foolery (что беспокоили их своими пушками и тому подобными глупостями; foolery — дурачество; глупый поступок, выходка). And losing our heads, and rushing off in crowds to where there wasn’t any more safety than where we were (что, потеряв голову, толпами бросались туда, где было не более безопасно, чем там, где мы /до этого/ находились). They don’t want to bother us yet (они пока что не хотят нас трогать; to bother — надоедать, беспокоить). They’re making their things (они делают свои машины) — making all the things they couldn’t bring with them (собирают все те штуковины, которые не смогли привезти с собой), getting things ready for the rest of their people (готовятся /принять/ свой остальной народ; to get smth. ready — подготовить /что-л./). Very likely that’s why the cylinders have stopped for a bit (очень вероятно, что /именно/ поэтому цилиндры ненадолго перестали прибывать), for fear of hitting those who are here (из-за боязни попасть в тех, кто уже здесь). And instead of our rushing about blind, on the howl (и вместо того, чтобы с криками слепо бросаться во все стороны; howl — вой, завывание; крик, вопль), or getting dynamite on the chance of busting them up (или устанавливать динамит в надежде взорвать их; on the chance — на случай, если; в надежде), we’ve got to fix ourselves up according to the new state of affairs (нам нужно /бы/ приспособиться к новому положению дел = к новым условиям; to fix up — установить; уладить, урегулировать). That’s how I figure it out (вот как я это понимаю; to figure out — вычислять; понимать, постигать). It isn’t quite according to what a man wants for his species (это не вполне соответствует тому, чего желает человек для своего вида; the species — человечество, род человеческий; species — вид; род; порода), but it’s about what the facts point to (но это примерно то, на что указывают факты = направление, избрать которое заставляет нас действительное положение дел). And that’s the principle I acted upon (и это тот принцип, по которому я действовал). Cities, nations, civilization, progress (города, народы, цивилизация, прогресс) — it’s all over (это все исчезло). That game’s up (игра окончена; to be up — закончиться, прекратиться). We’re beat (мы побеждены; beat — /прил./ избитый, побитый).”
“But if that is so, what is there to live for (но если это так, ради чего тогда жить)?”

worry ['wArI], ready ['redI], nation ['neIS(q)n]

“Not begun. All that’s happened so far is through our not having the sense to keep quiet — worrying them with guns and such foolery. And losing our heads, and rushing off in crowds to where there wasn’t any more safety than where we were. They don’t want to bother us yet. They’re making their things — making all the things they couldn’t bring with them, getting things ready for the rest of their people. Very likely that’s why the cylinders have stopped for a bit, for fear of hitting those who are here. And instead of our rushing about blind, on the howl, or getting dynamite on the chance of busting them up, we’ve got to fix ourselves up according to the new state of affairs. That’s how I figure it out. It isn’t quite according to what a man wants for his species, but it’s about what the facts point to. And that’s the principle I acted upon. Cities, nations, civilization, progress — it’s all over. That game’s up. We’re beat.”
“But if that is so, what is there to live for?”

The artilleryman looked at me for a moment (артиллерист с минуту смотрел на меня).
“There won’t be any more blessed concerts for a million years or so (больше не будет этих чертовых концертов /ближайший/ миллион лет или около того; blessed — благословенный; проклятый, чертов /эмоц.-усил./); there won’t be any Royal Academy of Arts (не будет Королевской академии искусств), and no nice little feeds at restaurants (и нельзя будет славно поесть в ресторанах; nice — хороший, приятный, славный). If it’s amusement you’re after (если эти развлечения в вашем вкусе; to be after smth. — стремиться завладеть /чем-л./; преследовать /какую-л. цель/), I reckon the game is up (полагаю, игра окончена = вы можете с ними попрощаться). If you’ve got any drawing-room manners (если у вас утонченные манеры; drawing-room — гостиная, салон) or a dislike to eating peas with a knife (или вам не нравится есть горох ножом: «/имеете/ неприязнь к еде…»; dislike — нелюбовь, неприязнь) or dropping aitches (или вы не любите просторечия; to drop one’s aitches — не произносить h там, где следует /одна из особенностей лондонского просторечия/), you’d better chuck ’em away (вам лучше забыть обо всем этом: «отбросить их прочь»; ‘em = them /разг./). They ain’t no further use (это уже не потребуется; ain’t = are not /разг./; further — более отдаленный, дальний; дальнейший; use — употребление, применение).”
“You mean (вы имеете в виду) —— ”
“I mean that men like me are going on living (я имею в виду то, что люди, подобные мне, продолжают жить = выживут) — for the sake of the breed (ради продолжения человеческого рода: «ради потомства»; breed — порода, племя; потомство). I tell you, I’m grim set on living (говорю вам, я решительно настроен выжить; grim — жестокий, безжалостный; несгибаемый, решительный; to be set on doing smth. — быть готовым сделать /что-л./; твердо решить сделать /что-л./). And if I’m not mistaken, you’ll show what insides you’ve got, too, before long (и если я не ошибаюсь, вы тоже скоро покажете из какого вы теста: «что у вас за внутренности»). We aren’t going to be exterminated (нас не истребят). And I don’t mean to be caught either (и я не намерен = не хочу, чтоб меня поймали: «не планирую быть пойманным»; to mean to — намереваться, планировать /сделать что-л./), and tamed and fattened and bred like a thundering ox (приручили, откармливали и /заставляли/ размножаться, как какого-то безмозглого быка; to breed — размножаться, давать приплод; разводить /скот, птицу/; thundering — громоподобный; громадный, чрезвычайный /эмоц.-усил./). Ugh! Fancy those brown creepers (ух, как вспомню те бурые щупальца; creeper — то, что ползает; to fancy — воображать)!”

concert ['kOnsqt], restaurant ['rest(q)rO:N], ugh [uh, q:h], brown [braun]

The artilleryman looked at me for a moment.
“There won’t be any more blessed concerts for a million years or so; there won’t be any Royal Academy of Arts, and no nice little feeds at restaurants. If it’s amusement you’re after, I reckon the game is up. If you’ve got any drawing-room manners or a dislike to eating peas with a knife or dropping aitches, you’d better chuck ’em away. They ain’t no further use.”
“You mean —— ”
“I mean that men like me are going on living — for the sake of the breed. I tell you, I’m grim set on living. And if I’m not mistaken, you’ll show what insides you’ve got, too, before long. We aren’t going to be exterminated. And I don’t mean to be caught either, and tamed and fattened and bred like a thundering ox. Ugh! Fancy those brown creepers!”

“You don’t mean to say (вы же не хотите сказать) —— ”
“I do (хочу). I’m going on, under their feet (я буду продолжать /жить, даже/ под их пятой). I’ve got it planned; I’ve thought it out (я все спланировал, я все продумал). We men are beat (мы, люди, побеждены). We don’t know enough (мы многого: «достаточно» не знаем). We’ve got to learn before we’ve got a chance (нам нужно многому научиться, прежде чем у нас появится шанс). And we’ve got to live and keep independent while we learn (и нам нужно выжить и сохранить независимость, пока мы будем учиться). See (поймите)! That’s what has to be done (вот что нужно сделать).”
I stared, astonished (я в изумлении смотрел /на него/), and stirred profoundly by the man’s resolution (глубоко взволнованный решительностью этого человека; to stir — мешать, помешивать; возбуждать, волновать).
“Great God!” cried I (Боже Всемогущий! — воскликнул я). “But you are a man indeed (да вы настоящий мужчина)!” And suddenly I gripped his hand (и вдруг я схватил = пожал его руку).
“Eh!” he said, with his eyes shining (эй, — сказал он с сияющими глазами; eh — эх! /сожаление/; вот как!, не правда ли? /ожидание согласия; надежда на сочувствие слушающего/). “I’ve thought it out, eh (я все обдумал, верно)?”
“Go on (продолжайте),” I said.

mean [mi:n], enough [I'nAf], while [waIl], eh [eI]

“You don’t mean to say —— ”
“I do. I’m going on, under their feet. I’ve got it planned; I’ve thought it out. We men are beat. We don’t know enough. We’ve got to learn before we’ve got a chance. And we’ve got to live and keep independent while we learn. See! That’s what has to be done.”
I stared, astonished, and stirred profoundly by the man’s resolution.
“Great God!” cried I. “But you are a man indeed!” And suddenly I gripped his hand.
“Eh!” he said, with his eyes shining. “I’ve thought it out, eh?”
“Go on,” I said.

“Well, those who mean to escape their catching (те, кто хочет избежать поимки) must get ready (должны подготовиться /к неожиданностям/). I’m getting ready (я готовлюсь). Mind you, it isn’t all of us that are made for wild beasts (и заметьте, не каждый из нас может жить, как дикий зверь; to mind — возражать, иметь /что-л./ против; обратить внимание, заметить; to make — делать, совершать; вести себя как…); and that’s what it’s got to be (и так оно и должно быть). That’s why I watched you (вот поэтому я и следил за вами). I had my doubts (я сомневался = у меня были свои сомнения). You’re slender (вы худощавый). I didn’t know that it was you, you see (понимаете, я не знал, что это вы), or just how you’d been buried (или что вас там засыпало). All these — the sort of people that lived in these houses (все эти люди, которые жили в этих домах), and all those damn little clerks (и все те чертовы мелкие клерки) that used to live down that way (которые раньше жили вон там) — they’d be no good (они ни на что не годятся; no good — нехороший; бесполезный). They haven’t any spirit in them (у них нет характера) — no proud dreams and no proud lusts (нет горделивых стремлений и желаний; dream — сон, сновидение; мечта, греза); and a man who hasn’t one or the other — Lord (а /что это/, Господи, за человек, у которого нет ни того, ни другого)! What is he but funk and precautions (кто же он есть, как не трус и не перестраховщик; funk — испуг, страх; трус; precaution — предусмотрительность, предосторожность)? They just used to skedaddle off to work (они выбегали /из дому, спеша/ на работу; to skedaddle — удирать, улепетывать) — I’ve seen hundreds of ’em, bit of breakfast in hand (я видал их сотнями, с завтраком в руке; bit — кусочек; небольшое количество), running wild and shining to catch their little season-ticket train (бегущие сломя голову, чтобы успеть на свой поезд; season-ticket — сезонный билет; абонемент), for fear they’d get dismissed if they didn’t (в страхе, что их уволят, если они не /успеют/; to dismiss — распускать /собрание/; увольнять); working at businesses they were afraid to take the trouble to understand (занимающиеся делом, в которое даже не потрудились вникнуть: «боялись потрудиться понять»; to take the trouble — потрудиться, взять на себя труд); skedaddling back for fear they wouldn’t be in time for dinner (мчащиеся назад, опасаясь, что не будут вовремя к ужину); keeping indoors after dinner for fear of the back streets (сидящие после ужина по домам из-за боязни /темных/ задворков; indoors — в помещении, внутри дома), and sleeping with the wives they married (спящие с женщинами, на которых женаты), not because they wanted them (не потому, что они им желанны), but because they had a bit of money (а потому, что у тех водились деньги) that would make for safety in their one little miserable skedaddle through the world (которые будут способствовать безопасности во время их короткой жалкой перебежки по этому миру; to make for — способствовать, содействовать; safety — безопасность; гарантия; skedaddle — стремительное движение, улепетывание).

beast [bi:st], clerk [klQ:k], skedaddle [skI'dxdl]

“Well, those who mean to escape their catching must get ready. I’m getting ready. Mind you, it isn’t all of us that are made for wild beasts; and that’s what it’s got to be. That’s why I watched you. I had my doubts. You’re slender. I didn’t know that it was you, you see, or just how you’d been buried. All these — the sort of people that lived in these houses, and all those damn little clerks that used to live down that way — they’d be no good. They haven’t any spirit in them — no proud dreams and no proud lusts; and a man who hasn’t one or the other — Lord! What is he but funk and precautions? They just used to skedaddle off to work — I’ve seen hundreds of ’em, bit of breakfast in hand, running wild and shining to catch their little season-ticket train, for fear they’d get dismissed if they didn’t; working at businesses they were afraid to take the trouble to understand; skedaddling back for fear they wouldn’t be in time for dinner; keeping indoors after dinner for fear of the back streets, and sleeping with the wives they married, not because they wanted them, but because they had a bit of money that would make for safety in their one little miserable skedaddle through the world.

Lives insured and a bit invested for fear of accidents (/их/ жизни застрахованы и отчасти обеспечены денежными вкладами из-за боязни несчастных случаев; to invest — инвестировать, вкладывать деньги). And on Sundays — fear of the hereafter (а по воскресеньям — страх перед Страшным судом; hereafter — затем, в дальнейшем, в будущем; будущее, грядущее; потусторонний мир, загробная жизнь). As if hell was built for rabbits (как будто ад был создан для кроликов; to build — строить, сооружать; создавать)! Well, the Martians will just be a godsend to these (ну, для этих марсиане будут просто даром Божьим). Nice roomy cages, fattening food, careful breeding, no worry (хорошие просторные клетки, обильное питание, заботливый уход: «разведение» и никаких волнений; to fatten — откармливать /на убой/). After a week or so chasing about the fields and lands on empty stomachs (после того, как с неделю они побегают по полям и лесам на пустой желудок; chasing — погоня, преследование; land — земля, суша; земельный участок), they’ll come and be caught cheerful (они придут и сами охотно сдадутся: «будут пойманы»; cheerful — бодрый, веселый; делающий /что-л./ бодро, охотно). They’ll be quite glad after a bit (а немного спустя они будут даже довольны; quite — вполне, совсем; совершенно, полностью). They’ll wonder what people did before there were Martians to take care of them (они будут удивляться, что же люди делали до того, как о них стали заботиться марсиане). And the bar loafers, and mashers, and singers — I can imagine them (могу себе представить этих гуляк, /шатающихся/ по барам, щеголей и хвастунов; to sing — петь; похваляться, хвалиться /разг./). I can imagine them,” he said, with a sort of sombre gratification (могу себе их представить, — сказал он с каким-то мрачным удовлетворением). “There’ll be any amount of sentiment and religion loose among them (среди них распространятся различные учения и религии; amount — количество; sentiment — чувство; мнение, настроение; loose — незакрепленный, отвязанный, свободный). There’s hundreds of things I saw with my eyes (существуют сотни вещей, которые я видел своими глазами) that I’ve only begun to see clearly these last few days (и которые я только начал ясно понимать в эти последние несколько дней). There’s lots will take things as they are — fat and stupid (многие — откормленные и глупые — примут все, как оно есть; fat — толстый, упитанный; откормленный); and lots will be worried by a sort of feeling that it’s all wrong (многие будут мучимы чувством, что все не так), and that they ought to be doing something (и что они должны что-то делать).

sombre ['sOmbq], gratification ["grxtIfI'keIS(q)n], stupid ['stju:pId]

Lives insured and a bit invested for fear of accidents. And on Sundays — fear of the hereafter. As if hell was built for rabbits! Well, the Martians will just be a godsend to these. Nice roomy cages, fattening food, careful breeding, no worry. After a week or so chasing about the fields and lands on empty stomachs, they’ll come and be caught cheerful. They’ll be quite glad after a bit. They’ll wonder what people did before there were Martians to take care of them. And the bar loafers, and mashers, and singers — I can imagine them. I can imagine them,” he said, with a sort of sombre gratification. “There’ll be any amount of sentiment and religion loose among them. There’s hundreds of things I saw with my eyes that I’ve only begun to see clearly these last few days. There’s lots will take things as they are — fat and stupid; and lots will be worried by a sort of feeling that it’s all wrong, and that they ought to be doing something.

Now whenever things are so that a lot of people feel (всякий раз, когда происходит так, что многие люди чувствуют) they ought to be doing something (что они должны что-то делать), the weak, and those who go weak with a lot of complicated thinking (слабые и те, кто становятся слабыми от множества запутанных рассуждений), always make for a sort of do-nothing religion, very pious and superior (всегда придумывают какую-то бездеятельную религию, очень праведную и более совершенную /нежели предыдущие/; superior — высший, старший /по званию/; лучший, более совершенный), and submit to persecution and the will of the Lord (покоряясь гонениям и Божьей воле). Very likely you’ve seen the same thing (очень может быть, что и вы замечали то же самое). It’s energy in a gale of funk (эта активность продиктована трусостью; energy — энергия; энергичность, интенсивность; gale — шторм, буря; порыв, вспышка /эмоц./; funk — сильный запах; зловоние /первоначально — о табачном дыме/; испуг, страх), and turned clean inside out (и все начисто переворачивается вверх дном; to turn smth. inside out — выворачивать наизнанку). These cages will be full of psalms and hymns and piety (эти клетки наполнятся псалмами, и /церковными/ гимнами, и набожностью; piety — благочестие, набожность). And those of a less simple sort will work in a bit of — what is it? — eroticism (а другие, кто устроен немного сложнее: «менее простой разновидности», займутся чем-то вроде — как бы это лучше назвать? — эротизма; a bit of — вроде, типа).”
He paused (он замолчал).
“Very likely these Martians will make pets of some of them (очень может быть, что марсиане некоторых из них сделают своими любимцами); train them to do tricks — who knows (обучат их выделывать /разные/ трюки, кто знает; trick — хитрость, обман; трюк, фокус)? — get sentimental over the pet boy (почувствуют жалость: «станут чувствительны» к прирученному мальчику; pet — домашний, ручной /о животном/) who grew up and had to be killed (который вырос и /которого/ нужно забить). And some, maybe, they will train to hunt us (а некоторых, возможно, научат охотиться за нами).”
“No,” I cried, “that’s impossible (нет, — вскричал я, — это невозможно)! No human being (никакое человеческое существо) —— ”
“What’s the good of going on with such lies (что хорошего = какой смысл продолжать обманываться; lies — ложь)?” said the artilleryman. “There’s men who’d do it cheerful (есть люди, которые сделали бы это с удовольствием). What nonsense to pretend there isn’t (что за вздор, прикидываться, /будто таких/ нет)!”
And I succumbed to his conviction (и я поддался его убежденности; to succumb — не выдержать, не устоять; уступить; conviction — осуждение, признание виновным; уверенность, убежденность).

complicated ['kOmplIkeItId], persecution ["pWsI'kju:S(q)n], piety ['paIqtI]

Now whenever things are so that a lot of people feel they ought to be doing something, the weak, and those who go weak with a lot of complicated thinking, always make for a sort of do-nothing religion, very pious and superior, and submit to persecution and the will of the Lord. Very likely you’ve seen the same thing. It’s energy in a gale of funk, and turned clean inside out. These cages will be full of psalms and hymns and piety. And those of a less simple sort will work in a bit of — what is it? — eroticism.”
He paused.
“Very likely these Martians will make pets of some of them; train them to do tricks — who knows? — get sentimental over the pet boy who grew up and had to be killed. And some, maybe, they will train to hunt us.”
“No,” I cried, “that’s impossible! No human being —— ”
“What’s the good of going on with such lies?” said the artilleryman. “There’s men who’d do it cheerful. What nonsense to pretend there isn’t!”
And I succumbed to his conviction.

“If they come after me (пришли бы они за мной),” he said; “Lord, if they come after me (Господи, если б они пришли за мной)!” and subsided into a grim meditation (и погрузился в мрачные раздумья; to subside — падать, убывать; опускаться).
I sat contemplating these things (я сидел, обдумывая то, что он сказал). I could find nothing to bring against this man’s reasoning (и не смог найти ничего против аргументации этого человека). In the days before the invasion no one would have questioned (в прежние времена, до вторжения, никто не поставил бы под сомнение; to question — спрашивать, задавать вопрос; подвергать сомнению) my intellectual superiority to his (мое интеллектуальное превосходство над ним) — I, a professed and recognised writer on philosophical themes (я, профессиональный и признанный писатель на философские темы; professed — открытый, явный; профессиональный), and he, a common soldier (и он, простой солдат); and yet he had already formulated a situation (но, однако же, он изложил положение дел) that I had scarcely realized (которое я едва /начинал/ понимать).
“What are you doing?” I said presently (что вы /собираетесь/ делать? — спросил я немного спустя). “What plans have you made (какие у вас планы: «какие вы составили планы»)?”
He hesitated (он колебался).
“Well, it’s like this (ну, хорошо, это /звучит/ примерно так),” he said. “What have we to do (что нам следует делать)? We have to invent a sort of life (нам нужно придумать такой способ жизни; sort — род, сорт, вид) where men can live and breed (при котором люди смогут жить и размножаться), and be sufficiently secure to bring the children up (и будут в достаточной безопасности, чтобы растить детей). Yes — wait a bit, and I’ll make it clearer (да, подождите немного, и я скажу яснее) what I think ought to be done (что, по моему мнению, нужно делать). The tame ones will go like all tame beasts (те, которых приручат, будут вести себя, как все прирученные животные; to go /зд./ — жить, действовать, функционировать); in a few generations they’ll be big, beautiful, rich-blooded, stupid — rubbish (через несколько поколений они станут большими, красивыми, многокровными и глупыми — отбросами)! The risk is that we who keep wild will go savage (опасность в том, что мы, живущие на свободе: «удерживаемся дикими», одичаем; risk — риск; опасность, угроза; wild — дикий /о животных/, дикорастущий /о растениях/; savage — дикий /находящийся в первобытном состоянии, не подвергшийся воздействию человека/; свирепый) — degenerate into a sort of big, savage rat (превратимся: «выродимся» в каких-нибудь больших диких крыс)....

meditation ['medI'teIS(q)n], theme [Ti:m], rubbish ['rAbIS], savage ['sxvIG]

“If they come after me,” he said; “Lord, if they come after me!” and subsided into a grim meditation.
I sat contemplating these things. I could find nothing to bring against this man’s reasoning. In the days before the invasion no one would have questioned my intellectual superiority to his — I, a professed and recognised writer on philosophical themes, and he, a common soldier; and yet he had already formulated a situation that I had scarcely realized.
“What are you doing?” I said presently. “What plans have you made?”
He hesitated.
“Well, it’s like this,” he said. “What have we to do? We have to invent a sort of life where men can live and breed, and be sufficiently secure to bring the children up. Yes — wait a bit, and I’ll make it clearer what I think ought to be done. The tame ones will go like all tame beasts; in a few generations they’ll be big, beautiful, rich-blooded, stupid — rubbish! The risk is that we who keep wild will go savage — degenerate into a sort of big, savage rat....

You see, how I mean to live is underground (понимаете, я имею в виду жизнь под землей: «как я имею в виду жить — так это под землей»). I’ve been thinking about the drains (я уже /давно/ думаю о канализационных трубах). Of course those who don’t know drains think horrible things (конечно, кто не знает = не бывал в этих трубах, думает /о них/ ужасные вещи); but under this London are miles and miles — hundreds of miles (но под одним только: «этим» Лондоном /они тянутся/ на сотни миль) — and a few days’ rain and London empty will leave them sweet and clean (несколько дождливых дней, и в пустом Лондоне они освежатся и очистятся; to leave — покидать; приводить в какое-л. состояние; sweet — сладкий; свежий). The main drains are big enough and airy enough for anyone (главные трубы достаточно велики и проветриваемы «для всякого»). Then there’s cellars, vaults, stores (потом есть /еще/ погреба, подвалы, склады), from which bolting passages may be made to the drains (из которых можно провести соединительные ходы к канализационным трубам). And the railway tunnels and subways (а железнодорожные тоннели и подземные переходы; subway — подземный переход /англ./). Eh? You begin to see (а, начинаете понимать)? And we form a band (и мы сформируем отряд) — able-bodied, clean-minded men (/отряд/ из крепких телом, хорошо соображающих людей; able — способный; clean — чистый). We’re not going to pick up any rubbish that drifts in (мы не будем подбирать всякие отбросы, которые /к нам/ прибьются; to drift — относить ветром, течением). Weaklings go out again (слабаки путь выходят обратно).”
“As you meant me to go (как намеревались отправить меня)?”
“Well — I parleyed, didn’t I (ну, я же начал переговоры, не так ли; to parley — вести переговоры, договариваться)?”
“We won’t quarrel about that. Go on (не будем спорить об этом, продолжайте).”

underground ["Andq'graund], clean [kli:n], tunnel [tAnl]

You see, how I mean to live is underground. I’ve been thinking about the drains. Of course those who don’t know drains think horrible things; but under this London are miles and miles — hundreds of miles — and a few days’ rain and London empty will leave them sweet and clean. The main drains are big enough and airy enough for anyone. Then there’s cellars, vaults, stores, from which bolting passages may be made to the drains. And the railway tunnels and subways. Eh? You begin to see? And we form a band — able-bodied, clean-minded men. We’re not going to pick up any rubbish that drifts in. Weaklings go out again.”
“As you meant me to go?”
“Well — l parleyed, didn’t I?”
“We won’t quarrel about that. Go on.”

“Those who stop obey orders (те, кто останется, /будут/ подчиняться заведенному порядку). Able-bodied, clean-minded women we want also (нам также нужны крепкие, умные женщины) — mothers and teachers (/они будут/ матерями и учителями). No lackadaisical ladies — no blasted rolling eyes (никаких томных дам, чтобы не строили никакие чертовы глазки; to blast — взрывать, подрывать; blasted — проклятый; окаянный, треклятый; to roll — катить; вертеть, вращать; lackadaisical — томный; преувеличенно сентиментальный, жеманный; апатичный, бездеятельный, вялый /от lackaday — увы/какая жалость, от alack the day — увы, /вот и/ день /прошел/). We can’t have any weak or silly (мы не можем иметь /среди нас/ слабых или глупых). Life is real again (жизнь вновь стала настоящей; real — действительный, реальный), and the useless and cumbersome and mischievous have to die (и те, кто бесполезен, обременителен и /только приносит/ вред, должны умереть). They ought to die (они должны исчезнуть). They ought to be willing to die (они должны /сами/ желать смерти). It’s a sort of disloyalty, after all (в конце концов, это предательство), to live and taint the race (жить и позорить свою расу; to taint — заражать, портить; позорить). And they can’t be happy (и они не могут быть счастливы). Moreover, dying’s none so dreadful (кроме того, смерть не так уж страшна); it’s the funking makes it bad (это трусость делает ее такой: «плохой»). And in all those places we shall gather (мы будем собираться повсюду: «во всех тех местах»). Our district will be London (нашим участком будет Лондон). And we may even be able to keep a watch (мы, может быть, даже сможем выставлять стражу; to keep a watch — караулить), and run about in the open (и гулять на открытом /воздухе/; to run about — сновать взад и вперед; резвиться) when the Martians keep away (когда поблизости не будет марсиан; to keep away — держаться в отдалении, не находиться поблизости). Play cricket, perhaps (может, поиграем в крикет). That’s how we shall save the race (вот как мы сохраним расу). Eh? It’s a possible thing (а? возможно такое)? But saving the race is nothing in itself (но сохранение расы — ничто само по себе). As I say, that’s only being rats (как я говорил, для этого /можно/ быть всего лишь крысами). It’s saving our knowledge and adding to it is the thing (главное — сохранить и приумножить наши знания; to add — прибавлять, добавлять).

order ['O:dq], dreadful ['dredf(q)l], race [reIs]

“Those who stop obey orders. Able-bodied, clean-minded women we want also — mothers and teachers. No lackadaisical ladies — no blasted rolling eyes. We can’t have any weak or silly. Life is real again, and the useless and cumbersome and mischievous have to die. They ought to die. They ought to be willing to die. It’s a sort of disloyalty, after all, to live and taint the race. And they can’t be happy. Moreover, dying’s none so dreadful; it’s the funking makes it bad. And in all those places we shall gather. Our district will be London. And we may even be able to keep a watch, and run about in the open when the Martians keep away. Play cricket, perhaps. That’s how we shall save the race. Eh? It’s a possible thing? But saving the race is nothing in itself. As I say, that’s only being rats. It’s saving our knowledge and adding to it is the thing.

There men like you come in (тут /уже/ включаются /в работу/ люди вроде вас; to come in — приходить, прибывать; принять участие). There’s books, there’s models (есть книги, есть образцы; model — модель, макет; образец). We must make great safe places down deep (мы должны соорудить большие безопасные убежища: «места» глубоко внизу), and get all the books we can (и собрать все книги, какие сможем); not novels and poetry swipes, but ideas, science books (не чтиво вроде романов и стихов, а научные книги, /заставляющие/ мыслить; swipes — плохое пиво; пойло; idea — мысль, идея). That’s where men like you come in (вот, где потребуются люди вроде вас). We must go to the British Museum (нам нужно будет пробраться в Британский музей) and pick all those books through (и отобрать все такие книги). Especially we must keep up our science — learn more (в особенности мы должны продолжать заниматься нашей наукой, узнавать еще больше; to keep up — поддерживать; продолжать). We must watch these Martians (мы должны наблюдать за марсианами). Some of us must go as spies (некоторые из нас должны стать шпионами). When it’s all working, perhaps I will (когда это все заработает = наладится, может, я /сам стану шпионом/). Get caught, I mean (/нарочно/ попадусь, я имею в виду). And the great thing is, we must leave the Martians alone (и главное — мы должны оставить марсиан в покое; to leave smb. alone — оставить кого-л. в покое). We mustn’t even steal (мы даже не должны /ничего у них/ красть). If we get in their way, we clear out (если мы окажемся у них на пути, мы уйдем; to clear out — очистить от мусора, грязи; уйти, убраться). We must show them we mean no harm (мы должны показать им, что у нас нет дурных намерений; to mean — намереваться; harm — вред, ущерб). Yes, I know (да, я знаю). But they’re intelligent things (но они разумные существа), and they won’t hunt us down (и они не будут нас преследовать) if they have all they want (если получат все, чего хотят), and think we’re just harmless vermin (и будут думать, что мы просто безвредные животные; vermin — вредители, паразиты).”
The artilleryman paused and laid a brown hand upon my arm (артиллерист замолчал и положил загорелую руку мне на плечо; brown — коричневый; смуглый, загорелый).

novel ['nOv(q)l], poetry ['pquItrI], vermin ['vq:mIn]

There men like you come in. There’s books, there’s models. We must make great safe places down deep, and get all the books we can; not novels and poetry swipes, but ideas, science books. That’s where men like you come in. We must go to the British Museum and pick all those books through. Especially we must keep up our science — learn more. We must watch these Martians. Some of us must go as spies. When it’s all working, perhaps I will. Get caught, I mean. And the great thing is, we must leave the Martians alone. We mustn’t even steal. If we get in their way, we clear out. We must show them we mean no harm. Yes, I know. But they’re intelligent things, and they won’t hunt us down if they have all they want, and think we’re just harmless vermin.”
The artilleryman paused and laid a brown hand upon my arm.

“After all, it may not be so much we may have to learn before (в конце концов, может быть, не так уж много нам придется выучить, прежде чем) — Just imagine this: four or five of their fighting machines suddenly starting off (только представьте себе: четыре или пять боевых машин вдруг начинают двигаться; to start off — отправляться в путешествие; начинать делать /что-л./) — Heat-Rays right and left (тепловые лучи /мечутся/ из стороны в сторону: «вправо и влево»), and not a Martian in ’em (и в /машинах/ не марсиане). Not a Martian in ’em, but men (не марсиане, а люди /управляют ими/) — men who have learned the way how (люди, научившиеся этому; way — путь, дорога; метод, способ). It may be in my time, even — those men (даже, может быть, мне доведется быть среди тех людей: «это может быть даже в мое время — эти люди»). Fancy having one of them lovely things (представьте, иметь одну из тех отличных штуковин; lovely — красивый, прекрасный; отличный /разг./), with its Heat-Ray wide and free (с тепловым лучом, бьющим куда угодно; wide — широко, повсюду; далеко; free — свободно)! Fancy having it in control (вообразите /только/, управлять такой машиной; to be in control of smth. — управлять, командовать чем-л.)! What would it matter if you smashed to smithereens (какое это будет иметь значение, если тебя разорвет на куски; smithereens — осколки, черепки) at the end of the run, after a bust like that (в конце такой прогулки, после подобного веселья; run — бег; короткая прогулка; bust — кутеж, пирушка)? I reckon the Martians’ll open their beautiful eyes (полагаю, марсиане раскроют свои прекрасные глазки)! Can’t you see them, man (разве вы не можете этого представить, приятель; to see — видеть; вообразить, представить себе; man — человек; мужчина; приятель /разг./)? Can’t you see them hurrying, hurrying — puffing and blowing and hooting (не можете представить, как они бегут, задыхаясь, пыхтя и ухая; to puff — дуть порывами; тяжело дышать, задыхаться; to blow — дуть /о ветре/; пыхтеть, тяжело дышать) to their other mechanical affairs (к другим своим машинам: «механическим штуковинам»; affair — дело; штука)? Something out of gear in every case (и везде: «в каждом случае» что-то не в порядке; out of gear — недействующий, неработающий; gear — передаточный механизм, привод). And swish, bang, rattle, swish (а /вокруг/ свист, удары, грохот, свист)! Just as they are fumbling over it (только они до них доберутся; to fumble — нащупывать; неумело обращаться), swish comes the Heat-Ray, and, behold (/как вдруг/ свист теплового луча, — и глядите: «фьють — и приходит тепловой луч»)! man has come back to his own (человек вновь владеет Землей: «возвращается к своему»).”

lovely ['lAvlI], smithereens ['smIDq'ri:nz], fumble [fAmbl]

“After all, it may not be so much we may have to learn before — Just imagine this: four or five of their fighting machines suddenly starting off — Heat-Rays right and left, and not a Martian in ’em. Not a Martian in ’em, but men — men who have learned the way how. It may be in my time, even — those men. Fancy having one of them lovely things, with its Heat-Ray wide and free! Fancy having it in control! What would it matter if you smashed to smithereens at the end of the run, after a bust like that? I reckon the Martians’ll open their beautiful eyes! Can’t you see them, man? Can’t you see them hurrying, hurrying — puffing and blowing and hooting to their other mechanical affairs? Something out of gear in every case. And swish, bang, rattle, swish! Just as they are fumbling over it, swish comes the Heat-Ray, and, behold! man has come back to his own.”

For a while the imaginative daring of the artilleryman (на некоторое время смелое воображение артиллериста; imaginative — одаренный богатым воображением; daring — смелость, отвага; to dare — осмеливаться), and the tone of assurance and courage he assumed (уверенность и отвага в его голосе; tone — тон; оттенок голоса; assurance — уверенность, убежденность; to assume — принимать, брать на себя), completely dominated my mind (полностью захватили меня; to dominate — господствовать, властвовать; занимать, поглощать; mind — разум; мышление). I believed unhesitatingly both in his forecast of human destiny (я без колебаний поверил и в его предсказание о судьбе человечества) and in the practicability of his astonishing scheme (и в осуществимость его поразительного замысла; scheme — план, проект; замысел), and the reader who thinks me susceptible and foolish (и тот читатель, который считает меня впечатлительным и глуповатым) must contrast his position (должен сравнить свое положение), reading steadily with all his thoughts about his subject (/когда он/ преспокойно читает и размышляет над своей темой/своим предметом; steadily — устойчиво, ровно; спокойно), and mine, crouching fearfully in the bushes and listening, distracted by apprehension (с моим, /когда я/ в кустах, припав к земле, выслушивал /все это/, плохо соображая от страха; distracted — сбитый с толку; обезумевший; to distract — отвлекать, рассеивать /внимание/; apprehension — опасение, страх).
We talked in this manner through the early morning time (мы беседовали в таком духе все «раннее» утро), and later crept out of the bushes (потом выползли из кустов), and, after scanning the sky for Martians (и, убедившись, что в небе не видно марсиан; to scan — пристально разглядывать, изучать), hurried precipitately to the house on Putney Hill (стремительно бросились к дому на Патни-Хилле) where he had made his lair (где он = артиллерист устроил себе убежище; lair — берлога, логово). It was the coal cellar of the place (оно было в угольном погребе дома), and when I saw the work he had spent a week upon (и когда я увидел ту работу, на которую он потратил неделю) — it was a burrow scarcely ten yards long (это была нора меньше десяти ярдов длиной; scarcely — едва, вряд ли), which he designed to reach to the main drain on Putney Hill (по которой он намеревался добраться до главного водостока Патни-Хилла; to design — составлять план; намереваться) — I had my first inkling of the gulf between his dreams and his powers (у меня появились первые подозрения о той пропасти, /лежащей/ между его мечтами и возможностями; inkling — осторожный намек; слабое подозрение; power — сила, мощь; возможность, способность).

forecast ['fO:kQ:st], scheme [ski:m], precipitately [prI'sIpItItlI]

For a while the imaginative daring of the artilleryman, and the tone of assurance and courage he assumed, completely dominated my mind. I believed unhesitatingly both in his forecast of human destiny and in the practicability of his astonishing scheme, and the reader who thinks me susceptible and foolish must contrast his position, reading steadily with all his thoughts about his subject and mine, crouching fearfully in the bushes and listening, distracted by apprehension. We talked in this manner through the early morning time, and later crept out of the bushes, and, after scanning the sky for Martians, hurried precipitately to the house on Putney Hill where he had made his lair. It was the coal cellar of the place, and when I saw the work he had spent a week upon — it was a burrow scarcely ten yards long, which he designed to reach to the main drain on Putney Hill — I had my first inkling of the gulf between his dreams and his powers.

Such a hole I could have dug in a day (такую нору я смог бы вырыть за один день). But I believed in him sufficiently to work with him all that morning until past midday (но я поверил в него достаточно, чтобы проработать вместе с ним все утро и за полдень = почти до вечера; past — мимо; после, за) at his digging (копая эту его /нору/). We had a garden barrow (у нас была садовая тележка) and shot the earth we removed against the kitchen range (и /мы/ сваливали вырытую землю: «землю, которую мы удалили» возле кухонной плиты; to shoot — стрелять; сбрасывать, ссыпать). We refreshed ourselves with a tin of mock-turtle soup and wine (мы подкрепились консервированным супом из телячьей головы и вином; to refresh — освежать; подкреплять; mock turtle soup — суп из телячьей головы, напоминающий по вкусу черепаховый; mock — поддельный, фальшивый; turtle — черепаха) from the neighbouring pantry (из /находившейся/ по соседству кладовой). I found a curious relief from the aching strangeness of the world in this steady labour (я обнаружил = заметил, что размеренный труд /мне приносит/ странное облегчение, /отвлекая/ от этого до боли чуждого мира; strangeness — странность; непривычность). As we worked, I turned his project over in my mind (пока мы работали, я обдумывал его план; to turn over — переворачивать), and presently objections and doubts began to arise (и у меня сразу же возникли: «начали появляться» возражения и сомнения); but I worked there all the morning (но я трудился там все утро), so glad was I to find myself with a purpose again (настолько я был доволен, что снова занимаюсь /каким-то/ делом: «обнаружить себя с /какой-то/ целью»). After working an hour I began to speculate (после часа работы я начал прикидывать; to speculate — размышлять, обдумывать) on the distance one had to go before the cloaca was reached (какое расстояние нужно пройти, прежде чем добраться до канализационного коллектора; cloaca — клоака, место, загрязненное нечистотами; канализационный коллектор), the chances we had of missing it altogether (и вероятность того, что мы вообще промахнемся).

barrow ['bxrqu], relief [rI'li:f], arise [q'raIz]

Such a hole I could have dug in a day. But I believed in him sufficiently to work with him all that morning until past midday at his digging. We had a garden barrow and shot the earth we removed against the kitchen range. We refreshed ourselves with a tin of mock-turtle soup and wine from the neighbouring pantry. I found a curious relief from the aching strangeness of the world in this steady labour. As we worked, I turned his project over in my mind, and presently objections and doubts began to arise; but I worked there all the morning, so glad was I to find myself with a purpose again. After working an hour I began to speculate on the distance one had to go before the cloaca was reached, the chances we had of missing it altogether.

My immediate trouble was why we should dig this long tunnel (моим непосредственным беспокойством было = больше всего меня беспокоило, зачем нам нужно копать этот длинный тоннель), when it was possible to get into the drain at once down one of the manholes (когда можно было попасть в канализацию сразу через люки), and work back to the house (и рыть /ход/ назад к дому). It seemed to me, too, that the house was inconveniently chosen (также мне казалось, что дом выбран неудачно: «неудобно»), and required a needless length of tunnel (и /поэтому/ требуется излишне длинный тоннель; length — длина). And just as I was beginning to face these things (и как раз, когда я стал об этом размышлять: «натолкнулся на эти вещи»; to face — стоять лицом к /чему-л./; наталкиваться на /что-л./), the artilleryman stopped digging, and looked at me (артиллерист перестал копать и посмотрел на меня).
“We’re working well (мы славно потрудились),” he said. He put down his spade (он отложил лопату). “Let us knock off a bit (давайте немного отдохнем; to knock off — сбивать, сшибать; прекращать, прерывать /работу/),” he said. “I think it’s time we reconnoitred from the roof of the house (я думаю, самое время понаблюдать с крыши дома; to reconnoitre — производить разведку).”
I was for going on (я продолжал /работать/), and after a little hesitation he resumed his spade (и после недолгого колебания он снова взял лопату); and then suddenly I was struck by a thought (и вдруг мне пришла в голову: «ударила» мысль). I stopped, and so did he at once (я остановился, и он тут же сделал то же самое).
“Why were you walking about the common (почему вы гуляли по пустоши),” I said, “instead of being here (вместо того, чтобы быть здесь)?”
“Taking the air (дышал воздухом; to take the air — подышать воздухом, прогуляться),” he said. “I was coming back (я /уже/ возвращался). It’s safer by night (к вечеру безопасней).”
“But the work (но /как же/ работа)?”

manhole ['mxnhqul], length [leNT], spade [speId]

My immediate trouble was why we should dig this long tunnel, when it was possible to get into the drain at once down one of the manholes, and work back to the house. It seemed to me, too, that the house was inconveniently chosen, and required a needless length of tunnel. And just as I was beginning to face these things, the artilleryman stopped digging, and looked at me.
“We’re working well,” he said. He put down his spade. “Let us knock off a bit,” he said. “I think it’s time we reconnoitred from the roof of the house.”
I was for going on, and after a little hesitation he resumed his spade; and then suddenly I was struck by a thought. I stopped, and so did he at once.
“Why were you walking about the common,” I said, “instead of being here?”
“Taking the air,” he said. “I was coming back. It’s safer by night.”
“But the work?”

“Oh, one can’t always work (ну, нельзя же все время работать),” he said, and in a flash I saw the man plain (сказал он, и мне сразу же стало ясно, что с этим человеком: «я ясно увидел этого человека»; in a flash — мгновенно, в один миг; plain — ясный, явный). He hesitated, holding his spade (он колебался, держа лопату). “We ought to reconnoitre now (мы должны разведать /все/ сейчас),” he said, “because if any come near they may hear the spades (потому что, если кто подойдет близко, то может услышать /стук/ лопат) and drop upon us unawares (и внезапно напасть на нас; to drop upon smb. — натолкнуться, наткнуться на кого-л.; обрушиваться, нападать).”
I was no longer disposed to object (я уже больше не склонен был возражать). We went together to the roof (мы вместе полезли наверх: «на крышу») and stood on a ladder peeping out of the roof door (и, стоя на приставной лестнице, смотрели сквозь слуховое окно). No Martians were to be seen (марсиан не было видно), and we ventured out on the tiles (и мы отважились /ступить/ на черепицу), and slipped down under shelter of the parapet (/затем/ соскользнули под прикрытие парапета).
From this position a shrubbery hid the greater portion of Putney (с этого места бóльшая часть Патни /была не видна/ — ее скрывал кустарник), but we could see the river below (но мы могли видеть реку внизу), a bubbly mass of red weed (пузырящуюся массу красной травы), and the low parts of Lambeth flooded and red (и низину у Ламбета, затопленную и красную /от травы/). The red creeper swarmed up the trees about the old palace (красный вьюн карабкался по деревьям вокруг старого дворца), and their branches stretched gaunt and dead (их распростертые сухие и отмершие ветви), and set with shrivelled leaves, from amid its clusters (усыпанные высохшими листьями, /виднелись/ среди его переплетений; cluster — пучок, гроздь; скопление). It was strange how entirely dependent both these things were (удивительно, насколько полностью оба эти растения были зависимы) upon flowing water for their propagation (от проточной воды для своего развития: «размножения»).

dispose [dIs'pquz], ladder ['lxdq], propagation ["prOpq'geIS(q)n]

“Oh, one can’t always work,” he said, and in a flash I saw the man plain. He hesitated, holding his spade. “We ought to reconnoitre now,” he said, “because if any come near they may hear the spades and drop upon us unawares.”
I was no longer disposed to object. We went together to the roof and stood on a ladder peeping out of the roof door. No Martians were to be seen, and we ventured out on the tiles, and slipped down under shelter of the parapet.
From this position a shrubbery hid the greater portion of Putney, but we could see the river below, a bubbly mass of red weed, and the low parts of Lambeth flooded and red. The red creeper swarmed up the trees about the old palace, and their branches stretched gaunt and dead, and set with shrivelled leaves, from amid its clusters. It was strange how entirely dependent both these things were upon flowing water for their propagation.

About us neither had gained a footing (вокруг нас не было видно ни того, ни другого; to gain a footing — завоевать, занять место); laburnums, pink mays, snowballs, and trees of arbor-vitae (ракитник, розовый боярышник, калина и туя; may — боярышник /брит./; arbor-vitae — туя: «древо жизни» /лат./), rose out of laurels and hydrangeas (возвышались среди лавров и гортензий), green and brilliant into the sunlight (зеленые и сверкающие в лучах солнца). Beyond Kensington dense smoke was rising (за Кенсингтоном поднимался густой дым), and that and a blue haze hid the northward hills (скрывавший вместе с голубой дымкой холмы на севере).
The artilleryman began to tell me of the sort of people who still remained in London (артиллерист принялся рассказывать мне о людях, которые все еще оставались в Лондоне).
“One night last week (однажды ночью на прошлой неделе),” he said, “some fools got the electric light in order (какие-то идиоты наладили: «привели в порядок» электрическое освещение), and there was all Regent Street and the Circus ablaze (вся Риджентс-Стрит и площадь Пиккадилли были в огнях; Circus = Piccadilly Circus), crowded with painted and ragged drunkards (и заполнены размалеванными пьянчугами в лохмотьях), men and women, dancing and shouting till dawn (мужчинами и женщинами, пляшущими и орущими до рассвета). A man who was there told me (мне рассказал /об этом/ человек, который был там). And as the day came (а когда наступил день) they became aware of a fighting-machine standing near by the Langham and looking down at them (они увидели боевую машину, стоящую неподалеку от Лэнгхэма и наблюдающую за ними; to become aware — ощущать, чувствовать; понимать, осознавать). Heaven knows how long he had been there (один Бог знает, как долго она там простояла; heaven — небеса; Heaven — провидение, Бог, боги /возвыш./). It must have given some of them a nasty turn (это, должно быть, некоторых здорово напугало; to give smb. a turn — взволновать кого-л.). He came down the road towards them (он = марсианин двинулся по дороге по направлению к ним), and picked up nearly a hundred too drunk or frightened to run away (и подобрал около сотни либо слишком пьяных, либо слишком напуганных, чтобы бежать).”

laburnum [lq'bWnqm], arbor-vitae ["Q:bO:'vaIti:], aware [q'weq]

About us neither had gained a footing; laburnums, pink mays, snowballs, and trees of arbor-vitae, rose out of laurels and hydrangeas, green and brilliant into the sunlight. Beyond Kensington dense smoke was rising, and that and a blue haze hid the northward hills.
The artilleryman began to tell me of the sort of people who still remained in London.
“One night last week,” he said, “some fools got the electric light in order, and there was all Regent Street and the Circus ablaze, crowded with painted and ragged drunkards, men and women, dancing and shouting till dawn. A man who was there told me. And as the day came they became aware of a fighting-machine standing near by the Langham and looking down at them. Heaven knows how long he had been there. It must have given some of them a nasty turn. He came down the road towards them, and picked up nearly a hundred too drunk or frightened to run away.”

Grotesque gleam of a time no history will ever fully describe (нелепая подробность /того/ времени, которую никогда полностью не опишут ни в одной хронике; gleam — проблеск, луч; history — история /наука/; рассказ, история)!
From that, in answer to my questions (от этого /случая/ в ответ на мои вопросы), he came round to his grandiose plans again (он снова вернулся к своим грандиозным планам; to come round — объехать, обойти кругом; возвращаться /к теме/). He grew enthusiastic (он заговорил с увлечением; to grow — расти; делаться, становиться; enthusiastic — полный энтузиазма; восторженный, увлеченный). He talked so eloquently of the possibility of capturing a fighting-machine (он так красноречиво рассказывал о возможности захвата боевой машины) that I more than half believed in him again (что я снова «больше, чем наполовину» поверил ему). But now that I was beginning to understand something of his quality (но теперь, когда я начинал немного его понимать; quality — качество), I could divine the stress he laid on doing nothing precipitately (я мог предвидеть, что он будет упирать на то, что ничего /нельзя/ делать поспешно; stress — давление, нажим; to lay stress — подчеркивать, считать важным; to lay — класть, положить). And I noted that now there was no question (и я заметил, что теперь не /стоял/ вопрос = он не упоминал о том) that he personally was to capture and fight the great machine (что он лично должен захватить огромную машину и сражаться /в ней/; to fight — сражаться; руководить, командовать /войсками, кораблями, орудиями и т. п./).
After a time we went down to the cellar (спустя некоторое время мы спустились в погреб). Neither of us seemed disposed to resume digging (никто из нас, казалось, не был расположен продолжать копать; to resume — возобновлять; продолжать /после перерыва/), and when he suggested a meal (и когда он предложил перекусить; meal — принятие пищи), I was nothing loath (я с удовольствием согласился; to be nothing loath — охотно идти на что-л.; loath — нежелающий, несклонный). He became suddenly very generous (он вдруг очень расщедрился: «стал очень щедрым»), and when we had eaten he went away (и, когда мы поели, он вышел) and returned with some excellent cigars (и вернулся с превосходными сигарами). We lit these, and his optimism glowed (мы закурили: «зажгли их», и его оптимизм возрос; to glow — накаляться докрасна/добела; сиять /от радости/, оживляться; to light /up/ — зажигать). He was inclined to regard my coming as a great occasion (он был расположен рассматривать мое появление как особую удачу; occasion — возможность, случай, шанс; происшествие).

grotesque [grqu'tesk], excellent ['eks(q)lqnt], cigar [sI'gQ:]

Grotesque gleam of a time no history will ever fully describe!
From that, in answer to my questions, he came round to his grandiose plans again. He grew enthusiastic. He talked so eloquently of the possibility of capturing a fighting-machine that I more than half believed in him again. But now that I was beginning to understand something of his quality, I could divine the stress he laid on doing nothing precipitately. And I noted that now there was no question that he personally was to capture and fight the great machine.
After a time we went down to the cellar. Neither of us seemed disposed to resume digging, and when he suggested a meal, I was nothing loath. He became suddenly very generous, and when we had eaten he went away and returned with some excellent cigars. We lit these, and his optimism glowed. He was inclined to regard my coming as a great occasion.

“There’s some champagne in the cellar (в погребе есть шампанское),” he said.
“We can dig better on this Thames-side burgundy (мы сможем лучше копать, если ограничимся здешним бургундским; to dig — копать, рыть; откапывать, разыскивать; on — на; указывает также на условие или основание чего-л.),” said I.
“No,” said he; “I am host today (нет, я сегодня угощаю; host — хозяин). Champagne (шампанское)! Great God (великий Боже)! We’ve a heavy enough task before us (перед нами и так достаточно тяжелая задача)! Let us take a rest and gather strength while we may (давайте отдохнем и наберемся сил, пока есть возможность: «пока мы можем»). Look at these blistered hands (взгляните на мои руки — /на них/ мозоли; to blister — покрываться пузырями, волдырями; blister — волдырь, водяной пузырь)!”
And pursuant to this idea of a holiday (и исходя из того, что это праздничный день; pursuant to — соответственно, согласно /чему-л./), he insisted upon playing cards after we had eaten (он настоял на игре в карты, после того как мы поели). He taught me euchre (он научил меня /играть/ в юкер), and after dividing London between us (и после того, как мы поделили между собой Лондон), I taking the northern side and he the southern (я взял себе северную часть, а он — южную), we played for parish points (мы сыграли на церковные приходы; point — точка; очко /карт./). Grotesque and foolish as this will seem to the sober reader (хотя со стороны: «здравомыслящему читателю» это и покажется нелепым и глупым; sober — трезвый; здравый, здравомыслящий), it is absolutely true, and what is more remarkable (это чистая правда, и что еще более примечательно; absolutely — совершенно, безусловно), I found the card game and several others we played extremely interesting (я находил эту карточную игру и несколько других, в которые мы играли, чрезвычайно занимательными).

champagne [Sxm'peIn], task [tQ:sk], parish ['pxrIS]

“There’s some champagne in the cellar,” he said.
“We can dig better on this Thames-side burgundy,” said I.
“No,” said he; “I am host today. Champagne! Great God! We’ve a heavy enough task before us! Let us take a rest and gather strength while we may. Look at these blistered hands!”
And pursuant to this idea of a holiday, he insisted upon playing cards after we had eaten. He taught me euchre, and after dividing London between us, I taking the northern side and he the southern, we played for parish points. Grotesque and foolish as this will seem to the sober reader, it is absolutely true, and what is more remarkable, I found the card game and several others we played extremely interesting.

Strange mind of man (странная у человека натура; mind — ум, разум; мысли, стремления)! that, with our species upon the edge of extermination or appalling degradation (тогда как наша раса /стояла/ на пороге: «на краю» полного уничтожения или вырождения; appaling — ужасный, потрясающий), with no clear prospect before us but the chance of a horrible death (без какой-либо определенной: «ясной» перспективы впереди: «перед нами», кроме как вероятности /погибнуть/ ужасной смертью), we could sit following the chance of this painted pasteboard (мы могли /спокойно/ сидеть и с азартом следить за этими раскрашенными картонками; chance — случай; риск, азарт), and playing the “joker” with vivid delight (и играть = ходить джокером с явным удовольствием). Afterwards he taught me poker (позднее он обучил меня покеру), and I beat him at three tough chess games (а я выиграл у него в трех напряженных шахматных партиях; game — игра; партия, гейм). When dark came we decided to take the risk, and lit a lamp (когда спустились сумерки, мы решили рискнуть и зажгли лампу).
After an interminable string of games, we supped (после бесконечной серии игр мы поужинали; string — веревка, бечевка; ряд, серия; to sup — ужинать /при этом имеется в виду поздний ужин/), and the artilleryman finished the champagne (и артиллерист допил: «докончил» шампанское). We went on smoking the cigars (мы продолжали курить = постоянно курили сигары). He was no longer the energetic regenerator of his species (он уже больше не был энергичным восстановителем /человеческой/ расы) I had encountered in the morning (с которым я столкнулся утром). He was still optimistic (он был все еще оптимистично /настроен/), but it was a less kinetic, a more thoughtful optimism (но это не столько: «менее» деятельный, сколько: «более» философский оптимизм; kinetic — кинетический; живой, подвижный; thoughtful — задумчивый, погруженный в размышления). I remember he wound up with my health (я помню, он кончил тем, что предложил выпить за мое здоровье; to wind up — сматывать; закончить /прения/), proposed in a speech of small variety and considerable intermittence (произнес речь, которая не отличалась разнообразием и была со значительными паузами; to propose — предлагать, вносить предложение; произносить /тост, речь/; intermittence — перерыв, задержка). I took a cigar, and went upstairs (я взял сигару и поднялся наверх; upstairs — вверх /по лестнице/) to look at the lights of which he had spoken (взглянуть на огни, о которых он говорил) that blazed so greenly along the Highgate hills (горевшие зеленым /светом/ вдоль холмов Хайгейта; to blaze — гореть ярким пламенем; сверкать, сиять, блистать).

extermination [eks"tq:mI'neIS(q)n], pasteboard ['peIstbO:d], speech [spi:tS]

Strange mind of man! that, with our species upon the edge of extermination or appalling degradation, with no clear prospect before us but the chance of a horrible death, we could sit following the chance of this painted pasteboard, and playing the “joker” with vivid delight. Afterwards he taught me poker, and I beat him at three tough chess games. When dark came we decided to take the risk, and lit a lamp.
After an interminable string of games, we supped, and the artilleryman finished the champagne. We went on smoking the cigars. He was no longer the energetic regenerator of his species I had encountered in the morning. He was still optimistic, but it was a less kinetic, a more thoughtful optimism. I remember he wound up with my health, proposed in a speech of small variety and considerable intermittence. I took a cigar, and went upstairs to look at the lights of which he had spoken that blazed so greenly along the Highgate hills.

At first I stared unintelligently across the London valley (сперва я бездумно смотрел на долину, /где располагался/ Лондон). The northern hills were shrouded in darkness (холмы на севере были окутаны мраком; to shroud — завертывать в саван; закутывать, прятать; shroud — саван); the fires near Kensington glowed redly (огни неподалеку от Кенсингтона горели красным светом; to glow — светиться, сверкать, озарять), and now and then an orange-red tongue of flame flashed up (и временами оранжево-красный язык пламени вспыхивал) and vanished in the deep blue night (и пропадал в густой синеве ночи; deep — глубокий; темный, густой /о цвете/). All the rest of London was black (вся остальная часть Лондона была во тьме). Then, nearer, I perceived a strange light (затем, чуть ближе, я заметил странный свет; to perceive — понимать, осознавать; различать), a pale, violet-purple fluorescent glow (бледное лилово-пурпурное флюоресцирующее свечение), quivering under the night breeze (дрожавшее от ночного ветерка). For a space I could not understand it (какое-то время я не мог понять, что это; space — пространство; расстояние; интервал времени, промежуток), and then I knew that it must be the red weed from which this faint irradiation proceeded (а потом догадался, что это слабое излучение, должно быть, исходит от красной травы; to proceed — продолжать /путь/; происходить, исходить). With that realization my dormant sense of wonder (с осознанием этого мое дремлющее чувство познания: «удивления»), my sense of the proportion of things (мое ощущение соотношения вещей; proportion — пропорция, количественное соотношение), awoke again (снова пробудилось). I glanced from that to Mars, red and clear (я взглянул оттуда на Марс, красный и яркий), glowing high in the west (светящийся = стоящий высоко в западной /части небосклона/), and then gazed long and earnestly at the darkness of Hampstead and Highgate (а потом долго и пристально вглядывался в темноту, /скрывавшую/ Хэмпстед и Хайгейт; to gaze — пристально всматриваться; earnestly — настоятельно, убедительно; настойчиво).

northern ['nO:D(q)n], tongue [tAN], irradiation [I"reIdI'eIS(q)n]

At first I stared unintelligently across the London valley. The northern hills were shrouded in darkness; the fires near Kensington glowed redly, and now and then an orange-red tongue of flame flashed up and vanished in the deep blue night. All the rest of London was black. Then, nearer, I perceived a strange light, a pale, violet-purple fluorescent glow, quivering under the night breeze. For a space I could not understand it, and then I knew that it must be the red weed from which this faint irradiation proceeded. With that realization my dormant sense of wonder, my sense of the proportion of things, awoke again. I glanced from that to Mars, red and clear, glowing high in the west, and then gazed long and earnestly at the darkness of Hampstead and Highgate.

I remained a very long time upon the roof (я оставался на крыше довольно долгое время), wondering at the grotesque changes of the day (поражаясь гротескным событиям: «переменам» /прошедшего/ дня). I recalled my mental states from the midnight prayer (я припоминал свое внутреннее: «психическое» состояние /с момента/ полночной молитвы) to the foolish card-playing (до дурацкой игры в карты). I had a violent revulsion of feeling (внезапно я ощутил резкий перелом в своих чувствах; revulsion — внезапное резкое изменение /чувств/). I remember I flung away the cigar with a certain wasteful symbolism (я помню, как отшвырнул сигару прямо-таки с определенным расточительным символизмом = с некоторой символической расточительностью). My folly came to me with glaring exaggeration (мое безумие во всей своей очевидной нелепости предстало передо мной; folly — глупость, безумие; glaring — яркий, ослепительный; exaggeration — преувеличение). I seemed a traitor to my wife and to my kind (я казался себе изменником, /предавшим/ свою жену и /весь/ свой род); I was filled with remorse (я был полон раскаяния). I resolved to leave this strange undisciplined dreamer of great things to his drink and gluttony (я решил оставить этого странного, недисциплинированного мечтателя о великих делах с его тягой к пьянству и обжорству), and to go on into London (и отправиться в Лондон). There, it seemed to me, I had the best chance of learning (там, как мне казалось, у меня было больше шансов выяснить) what the Martians and my fellowmen were doing (чем занимаются марсиане и мои собратья). I was still upon the roof when the late moon rose (я был все еще на крыше, когда взошла поздняя луна).

mental [mentl], revulsion [rI'vAlS(q)n], gluttony ['glAt(q)nI]

I remained a very long time upon the roof, wondering at the grotesque changes of the day. I recalled my mental states from the midnight prayer to the foolish card-playing. I had a violent revulsion of feeling. I remember I flung away the cigar with a certain wasteful symbolism. My folly came to me with glaring exaggeration. I seemed a traitor to my wife and to my kind; I was filled with remorse. I resolved to leave this strange undisciplined dreamer of great things to his drink and gluttony, and to go on into London. There, it seemed to me, I had the best chance of learning what the Martians and my fellowmen were doing. I was still upon the roof when the late moon rose.

Chapter Eight
Dead London
(Мертвый Лондон)

After I had parted from the artilleryman (после того, как я расстался с артиллеристом), I went down the hill (я спустился с холма), and by the High Street across the bridge to Fulham (и /пошел/ по Хай-Стрит через мост к Фулхэму). The red weed was tumultuous at that time (красная трава в то время буйно разрослась; tumultuous — шумный, буйный, бурный; tumult — шум и крики; грохот; суматоха), and nearly choked the bridge roadway (и почти затянула дорогу через мост; to choke — душить; засорять, забивать); but its fronds were already whitened in patches by the spreading disease (но ее побеги уже покрылись белесыми пятнами распространяющейся болезни) that presently removed it so swiftly (которая в скором времени уничтожила ее столь стремительно).
At the corner of the lane that runs to Putney Bridge station (на повороте дороги, ведущей к станции Патни-Бридж) I found a man lying (я обнаружил лежащего человека). He was as black as a sweep with the black dust (от черной пыли он был грязен, как трубочист; sweep /зд./ = chimney sweep — трубочист), alive, but helplessly and speechlessly drunk (/он был/ жив, но пьян /настолько, что не мог/ ни говорить, ни шевелиться; helpless — беспомощный; speechless — немой; лишившийся дара речи, онемевший). I could get nothing from him but curses (я ничего не мог от него добиться, кроме ругательств; curse — проклятие; брань, ругательство) and furious lunges at my head (и яростных /попыток/ ударить меня в голову; lunge — толчок, стремительное движение; выпад /в фехтовании или при ударе/). I think I should have stayed by him (полагаю, я задержался бы возле него) but for the brutal expression of his face (если бы не зверское выражение его лица).
There was black dust along the roadway from the bridge onwards (дальше за мостом, вдоль дороги, лежала черная пыль), and it grew thicker in Fulham (ее /слой/ становился все толще /по мере приближения/ к Фулхэму). The streets were horribly quiet (на улицах царила пугающая тишина: «улицы были чрезвычайно тихими»; horribly — ужасно, страшно; крайне, чрезвычайно /эмоц.-усил./). I got food — sour, hard, and mouldy, but quite eatable (я раздобыл еду = хлеб — кислый, черствый и заплесневевший, но вполне съедобный) — in a baker’s shop here (в булочной неподалеку). Some way towards Walham Green the streets became clear of powder (немного = чуть дальше в сторону Уолхэм-Грина улицы стали чисты от пыли), and I passed a white terrace of houses on fire (и я миновал несколько горящих белых домов; terrace — терраса; ряд домов вдоль улицы); the noise of the burning was an absolute relief (/даже/ шум от пожара был /мне/ приятен; absolute — полный, абсолютный; relief — облегчение /боли, страдания/). Going on towards Brompton, the streets were quiet again (по дороге к Бромптону улицы вновь стали тихими).

disease [dI'zi:z], lunge [lAndZ], absolute ['xbsqlu:t]

After I had parted from the artilleryman, I went down the hill, and by the High Street across the bridge to Fulham. The red weed was tumultuous at that time, and nearly choked the bridge roadway; but its fronds were already whitened in patches by the spreading disease that presently removed it so swiftly.
At the corner of the lane that runs to Putney Bridge station I found a man lying. He was as black as a sweep with the black dust, alive, but helplessly and speechlessly drunk. I could get nothing from him but curses and furious lunges at my head. I think I should have stayed by him but for the brutal expression of his face.
There was black dust along the roadway from the bridge onwards, and it grew thicker in Fulham. The streets were horribly quiet. I got food — sour, hard, and mouldy, but quite eatable — in a baker’s shop here. Some way towards Walham Green the streets became clear of powder, and I passed a white terrace of houses on fire; the noise of the burning was an absolute relief. Going on towards Brompton, the streets were quiet again.

Here I came once more upon the black powder in the streets and upon dead bodies (здесь на улицах опять: «еще раз» была угольная пыль и /лежали/ мертвые тела; to come upon — натолкнуться на /кого-л., что-л./). I saw altogether about a dozen in the length of the Fulham Road (всего на протяжении Фулхэмской дороги я их видел около дюжины). They had been dead many days (они были мертвы уже много дней), so that I hurried quickly past them (так что я поспешил пройти мимо них). The black powder covered them over (они были покрыты черной пылью), and softened their outlines (смягчающей их очертания). One or two had been disturbed by dogs (некоторые были разорваны собаками; to disturb — беспокоить).
Where there was no black powder (там, где не было черной пыли), it was curiously like a Sunday in the City (все необычайно напоминало город в воскресный день), with the closed shops, the houses locked up and the blinds drawn (закрытые магазины, запертые дома с опущенными шторами), the desertion, and the stillness (/повсюду/ пустынно и тихо; desertion — заброшенность, запустение). In some places plunderers had been at work (во многих местах поработали мародеры), but rarely at other than the provision and wine shops (но в основном в продуктовых и винных лавках; rarely — редко, нечасто; other — другой). A jeweller’s window had been broken open in one place (в ювелирном магазине в одном месте было разбито стекло), but apparently the thief had been disturbed (но, вероятно, вора потревожили), and a number of gold chains and a watch lay scattered on the pavement (золотые цепочки и часы были разбросаны на мостовой). I did not trouble to touch them (я не притронулся к ним; to trouble — беспокоить/ся/, тревожить/ся/). Farther on was a tattered woman in a heap on a doorstep (дальше на пороге /дома/ в куче /мусора/ лежала женщина в лохмотьях); the hand that hung over her knee (ее рука, свисавшая с колена) was gashed and bled down her rusty brown dress (была рассечена и залила кровью ее выцветшее коричневое платье; to bleed — кровоточить, истекать кровью), and a smashed magnum of champagne formed a pool across the pavement (а разбитая большая бутылка шампанского образовала лужу на тротуаре; magnum — большая винная бутылка /емкостью 2,3 л/). She seemed asleep, but she was dead (она казалась спящей, но была мертва).

soften [sOfn], disturb [dIs'tq:b], jeweller ['dZu:qlq]

Here I came once more upon the black powder in the streets and upon dead bodies. I saw altogether about a dozen in the length of the Fulham Road. They had been dead many days, so that I hurried quickly past them. The black powder covered them over, and softened their outlines. One or two had been disturbed by dogs.
Where there was no black powder, it was curiously like a Sunday in the City, with the closed shops, the houses locked up and the blinds drawn, the desertion, and the stillness. In some places plunderers had been at work, but rarely at other than the provision and wine shops. A jeweller’s window had been broken open in one place, but apparently the thief had been disturbed, and a number of gold chains and a watch lay scattered on the pavement. I did not trouble to touch them. Farther on was a tattered woman in a heap on a doorstep; the hand that hung over her knee was gashed and bled down her rusty brown dress, and a smashed magnum of champagne formed a pool across the pavement. She seemed asleep, but she was dead.

The farther I penetrated into London (чем далее я проникал вглубь Лондона; to penetrate — проникать внутрь, проходить), the profounder grew the stillness (тем более гнетущей становилась тишина; profound — глубокий, основательный; полный, абсолютный). But it was not so much the stillness of death (но это было не столько безмолвием смерти) — it was the stillness of suspense, of expectation (сколько напряженной тишиной ожидания; suspense — неизвестность, неопределенность; тревога ожидания; интерес, напряжение; to suspend — подвешивать; приостанавливать). At any time the destruction that had already singed (в любой момент разрушительный /луч/, уже опаливший) the northwestern borders of the metropolis (северо-западные окраины: «границы» Лондона; metropolis — столица), and had annihilated Ealing and Kilburn (и уничтоживший Илинг и Килберн), might strike among these houses (мог ударить в эти дома) and leave them smoking ruins (и превратить их в дымящиеся развалины; to leave — оставлять, покидать; приводить в какое-л. состояние). It was a city condemned and derelict (это был обреченный и брошенный город; to condemn — осуждать, порицать; обрекать; derelict — покинутый, брошенный)....
In South Kensington the streets were clear of dead and of black powder (в Южном Кенсингтоне на улицах не было трупов и черной пыли). It was near South Kensington that I first heard the howling (неподалеку от Южного Кенсингтона я впервые услышал тот вой). It crept almost imperceptibly upon my senses (он почти незаметно прокрался = проник в мое сознание: «в мои чувства»). It was a sobbing alternation of two notes, “Ulla, ulla, ulla, ulla” (это было заунывное чередование двух нот: “улла, улла”; to sob — рыдать; alteration — изменение; чередование), keeping on perpetually (продолжающееся бесконечно). When I passed streets that ran northward it grew in volume (когда я проходил по улицам, ведущим на север, он становился громче; volume — объем, масса /какого-л. вещества/; уровень громкости), and houses and buildings seemed to deaden and cut it off again (а из-за домов и /других/ строений он, казалось, то пропадал, то был слышен снова; to deaden — умерщвлять, убивать; притуплять, заглушать; to cut off — обрезать, отсекать). It came in a full tide down Exhibition Road (совсем громко он был слышен на Эксибишн-Роуд; full — полный; достигший высшей точки; tide — морской прилив и отлив; поток). I stopped, staring towards Kensington Gardens (я остановился, вглядываясь в сторону Кенсингтонского парка), wondering at this strange, remote wailing (гадая, что это за странный, далекий вой). It was as if that mighty desert of houses had found a voice for its fear and solitude (казалось, будто эта огромная /масса/ покинутых домов, обретя голос, /стонала/ от страха и одиночества; to find — находить, отыскивать; обретать).

penetrate ['penItreIt], profound [prq'faund], solitude ['sOlItju:d]

The farther I penetrated into London, the profounder grew the stillness. But it was not so much the stillness of death — it was the stillness of suspense, of expectation. At any time the destruction that had already singed the northwestern borders of the metropolis, and had annihilated Ealing and Kilburn, might strike among these houses and leave them smoking ruins. It was a city condemned and derelict....
In South Kensington the streets were clear of dead and of black powder. It was near South Kensington that I first heard the howling. It crept almost imperceptibly upon my senses. It was a sobbing alternation of two notes, “Ulla, ulla, ulla, ulla,” keeping on perpetually. When I passed streets that ran northward it grew in volume, and houses and buildings seemed to deaden and cut it off again. It came in a full tide down Exhibition Road. I stopped, staring towards Kensington Gardens, wondering at this strange, remote wailing. It was as if that mighty desert of houses had found a voice for its fear and solitude.

“Ulla, ulla, ulla, ulla,” wailed that superhuman note (улла, улла, — жалобно раздавался этот странный звук; to wail — вопить, жалобно стонать; superhuman — сверхчеловеческий; таинственный) — great waves of sound sweeping down the broad, sunlit roadway (большие волны звука неслись по широкой, залитой солнцем дороге), between the tall buildings on each side (между высокими зданиями по обе ее стороны). I turned northwards, marvelling (/все больше/ удивляясь, я повернул на север), towards the iron gates of Hyde Park (к железным воротам Гайд-Парка). I had half a mind to break into the Natural History Museum (я хотел зайти в Музей естественной истории; to break into — вломиться, ворваться; to have half a mind to do smth. — быть склонным, быть не прочь сделать что-л.) and find my way up to the summits of the towers (и забраться на вершину /какой-нибудь/ башни; to find one’s way — проникнуть, пробраться), in order to see across the park (чтобы осмотреть парк). But I decided to keep to the ground (но я решил остаться внизу: «на земле»), where quick hiding was possible (где можно было быстро спрятаться), and so went on up the Exhibition Road (и поэтому продолжал идти вверх по Эксибишн-Роуд). All the large mansions on each side of the road (все большие особняки по обеим сторонам дороги) were empty and still (были пусты и безмолвны), and my footsteps echoed against the sides of the houses (и мои шаги эхом отражались от стен домов). At the top, near the park gate (наверху, возле парковых ворот), I came upon a strange sight (я наткнулся на необычное зрелище) — a bus overturned, and the skeleton of a horse picked clean (перевернутый омнибус и дочиста обглоданный скелет лошади; to pick — выбирать, подбирать; обгладывать). I puzzled over this for a time (озадаченный, я с минуту простоял там; to puzzle over — ломать голову над), and then went on to the bridge over the Serpentine (а затем пошел по мосту через Серпантин; Serpentine — Серпантин /узкое искусственное озеро в Гайд-Парке/). The voice grew stronger and stronger (вой: «голос» становился все громче и громче; strong — сильный; громкий /о голосе/), though I could see nothing above the housetops on the north side of the park (хотя я не замечал ничего над крышами домов в северной части парка), save a haze of smoke to the northwest (кроме легкой дымки на северо-западе).

Hyde Park ['haIdpQ:k], mansion ['mxnS(q)n], puzzle [pAzl]

“Ulla, ulla, ulla, ulla,” wailed that superhuman note — great waves of sound sweeping down the broad, sunlit roadway, between the tall buildings on each side. I turned northwards, marvelling, towards the iron gates of Hyde Park. I had half a mind to break into the Natural History Museum and find my way up to the summits of the towers, in order to see across the park. But I decided to keep to the ground, where quick hiding was possible, and so went on up the Exhibition Road. All the large mansions on each side of the road were empty and still, and my footsteps echoed against the sides of the houses. At the top, near the park gate, I came upon a strange sight — a bus overturned, and the skeleton of a horse picked clean. I puzzled over this for a time, and then went on to the bridge over the Serpentine. The voice grew stronger and stronger, though I could see nothing above the housetops on the north side of the park, save a haze of smoke to the northwest.

“Ulla, ulla, ulla, ulla,” cried the voice (улла, улла, — кричал этот голос), coming, as it seemed to me, from the district about Regent’s Park (доносящийся, как мне казалось, со стороны Риджентс-Парка; district — округ, район, участок). The desolating cry worked upon my mind (этот безутешный плач действовал мне на нервы; desolate — одинокий; несчастный, безутешный; to work upon — влиять). The mood that had sustained me passed (решимость, придававшая мне силы, пропала; mood — настроение, расположение духа; to sustain — поддерживать). The wailing took possession of me (я не думал ни о чем, кроме как об этих завываниях; to take possession — овладеть, охватить). I found I was intensely weary, footsore (я почувствовал, что очень устал, натер ноги), and now again hungry and thirsty (и теперь снова был голоден и хотел пить).
It was already past noon (было уже за полдень). Why was I wandering alone in this city of the dead (зачем я бродил один по этому городу мертвых)? Why was I alone (почему я один /жив/) when all London was lying in state, and in its black shroud (когда весь Лондон мертв и обернут черным саваном; to lie in state — быть выставленным для последнего прощания /о покойнике/)? I felt intolerably lonely (я почувствовал себя невыносимо одиноким). My mind ran on old friends (я вспомнил старых друзей; mind — разум, ум; память, воспоминание; to run up/on — вертеться вокруг /чего-л./, возвращаться /к чему-л./) that I had forgotten for years (о которых не вспоминал годами; to forget — забывать, не помнить). I thought of the poisons in the chemists’ shops (я подумал о ядах в аптеках), of the liquors the wine merchants stored (о спиртном, хранившемся в /лавках/ виноторговцев); I recalled the two sodden creatures of despair (я вспомнил о тех двоих отчаявшихся пьяницах; sodden — промокший; пьяный; creature — создание, существо; человек), who so far as I knew, shared the city with myself (которые, насколько я понимал, владели городом вместе со мной; to share — делить, разделять /с кем-л. что-л./)....
I came into Oxford Street by the Marble Arch (я вышел на Оксфорд-Стрит у Триумфальной арки; Marble Arch — Марбл-Арч /Триумфальная арка/; marble — мрамор), and here again were black powder and several bodies (здесь снова была черная пыль и /лежало/ несколько тел), and an evil, ominous smell from the gratings of the cellars of some of the houses (а из зарешеченных окон в подвалах домов /доносился/ отвратительный запах; evil — злой, дурной; противный, отвратительный /разг./; ominous — зловещий, угрожающий).

cry [kraI], district ['dIstrIkt], footsore ['futsO:]

“Ulla, ulla, ulla, ulla,” cried the voice, coming, as it seemed to me, from the district about Regent’s Park. The desolating cry worked upon my mind. The mood that had sustained me passed. The wailing took possession of me. I found I was intensely weary, footsore, and now again hungry and thirsty.
It was already past noon. Why was I wandering alone in this city of the dead? Why was I alone when all London was lying in state, and in its black shroud? I felt intolerably lonely. My mind ran on old friends that I had forgotten for years. I thought of the poisons in the chemists’ shops, of the liquors the wine merchants stored; I recalled the two sodden creatures of despair, who so far as I knew, shared the city with myself....
I came into Oxford Street by the Marble Arch, and here again were black powder and several bodies, and an evil, ominous smell from the gratings of the cellars of some of the houses.

I grew very thirsty after the heat of my long walk (я испытывал сильную жажду после долгой ходьбы по жаре). With infinite trouble I managed to break into a public-house (с огромным трудом мне удалось забраться в какую-то пивную; infinite — бесконечный, беспредельный; огромный, очень большой; trouble — беспокойство, волнение; труд, усилие) and get food and drink (и раздобыть еды и питья). I was weary after eating (после еды я был очень утомлен), and went into the parlour behind the bar (и прошел в гостиную за барной стойкой), and slept on a black horsehair sofa I found there (и заснул на /набитом/ конским волосом черном диване, который я там нашел = который там стоял).
I awoke to find that dismal howling still in my ears (проснувшись, я обнаружил, что тот унылый вой все еще /стоит/ у меня в ушах), “Ulla, ulla, ulla, ulla.” It was now dusk (уже спустились сумерки), and after I had routed out some biscuits and a cheese in the bar (и, найдя в буфете немного печенья и сыру; to rout out — выкапывать, раскапывать; обнаруживать) — there was a meat safe, but it contained nothing but maggots (там стоял ларь для хранения мяса, но в нем не было ничего, кроме личинок /червей/; to contain — содержать, вмещать /в себе/; maggot — личинка /особ. мясной и сырной мух/) — I wandered on through the silent residential squares to Baker Street (я побрел по безмолвным жилым кварталам к Бейкер-Стрит; square — квадрат; квартал /в городе/) — Portman Square is the only one I can name (могу назвать = припомнить только Портмэн-Сквер) — and so came out at last upon Regent’s Park (и наконец таким образом вышел к Риджентс-Парку). And as I emerged from the top of Baker Street (и когда я начал спускаться по Бейкер-Стрит; to emerge — появляться, показываться; top — верх, верхняя часть), I saw far away over the trees in the clearness of the sunset (вдалеке над деревьями в чистом закатном /небе/ я увидел; clearness — ясность, чистота) the hood of the Martian giant (колпак марсианского великана) from which this howling proceeded (откуда и шел: «происходил» этот вой). I was not terrified (меня это не напугало; to terrify — ужасать; вселять ужас, страх). I came upon him as if it were a matter of course (я подошел к нему, как будто это было обычным делом; matter of course — нечто само собой разумеющееся). I watched him for some time (некоторое время я наблюдал за ним), but he did not move (но он не шелохнулся: «не двинулся»). He appeared to be standing and yelling (по-видимому, он /просто/ стоял и выл), for no reason that I could discover (без какой-либо видимой причины: «без какой-либо причины, которую я бы мог обнаружить»).

horsehair ['hO:sheq], maggot ['mxgqt], matter ['mxtq]

I grew very thirsty after the heat of my long walk. With infinite trouble I managed to break into a public-house and get food and drink. I was weary after eating, and went into the parlour behind the bar, and slept on a black horsehair sofa I found there.
I awoke to find that dismal howling still in my ears, “Ulla, ulla, ulla, ulla.” It was now dusk, and after I had routed out some biscuits and a cheese in the bar — there was a meat safe, but it contained nothing but maggots — I wandered on through the silent residential squares to Baker Street — Portman Square is the only one I can name — and so came out at last upon Regent’s Park. And as I emerged from the top of Baker Street, I saw far away over the trees in the clearness of the sunset the hood of the Martian giant from which this howling proceeded. I was not terrified. I came upon him as if it were a matter of course. I watched him for some time, but he did not move. He appeared to be standing and yelling, for no reason that I could discover.

I tried to formulate a plan of action (я попытался выработать план действий; to formulate — формулировать; выработать, создать). That perpetual sound of “Ulla, ulla, ulla, ulla,” confused my mind (этот непрекращающийся звук — “улла, улла” — мешал мне сосредоточиться; to confuse — приводить в замешательство, сбивать с толку). Perhaps I was too tired to be very fearful (возможно, я слишком устал, чтобы пугаться). Certainly I was more curious to know the reason of this monotonous crying than afraid (определенно, я был больше заинтригован причиной этого монотонного воя, чем напуган). I turned back away from the park (я повернул назад, /и выйдя/ из парка) and struck into Park Road (направился по Парк-Роуд), intending to skirt the park (с намерением обойти вокруг него), went along under the shelter of the terraces (прошел под прикрытием террас), and got a view of this stationary, howling Martian from the direction of St. John’s Wood (и увидел этого неподвижного воющего марсианина со стороны Сент-Джонс-Вуда). A couple of hundred yards out of Baker Street (в паре сотен ярдов от Бейкер-Стрит) I heard a yelping chorus (я услышал многоголосый собачий лай; chorus — хор; множество звуков), and saw, first a dog with a piece of putrescent red meat in his jaws (и увидел сначала одну собаку с куском гнилого мяса в зубах: «в челюстях») coming headlong towards me (со всех ног мчащуюся на меня; headlong — головой вперед /о падении вниз, нырянии/; стремительно, безрассудно, неосторожно; неуправляемо; очертя голову), and then a pack of starving mongrels in pursuit of him (а затем свору голодных дворняг, гнавшихся за ней; pack — пачка; стая, свора; pursuit — преследование). He made a wide curve to avoid me (собака описала широкую дугу, чтобы обогнуть: «избежать» меня), as though he feared I might prove a fresh competitor (как будто боясь, что я могу оказаться новым = еще одним соперником). As the yelping died away down the silent road (когда лай замер вдали «на безмолвной дороге»), the wailing sound of “Ulla, ulla, ulla, ulla,” reasserted itself (воющий звук снова напомнил о себе; to reassert — подтверждать; вновь заявлять).

perpetual [pq'petjuql], terrace ['terqs], putrescent [pju:'tres(q)nt]

I tried to formulate a plan of action. That perpetual sound of “Ulla, ulla, ulla, ulla,” confused my mind. Perhaps I was too tired to be very fearful. Certainly I was more curious to know the reason of this monotonous crying than afraid. I turned back away from the park and struck into Park Road, intending to skirt the park, went along under the shelter of the terraces, and got a view of this stationary, howling Martian from the direction of St. John’s Wood. A couple of hundred yards out of Baker Street I heard a yelping chorus, and saw, first a dog with a piece of putrescent red meat in his jaws coming headlong towards me, and then a pack of starving mongrels in pursuit of him. He made a wide curve to avoid me, as though he feared I might prove a fresh competitor. As the yelping died away down the silent road, the wailing sound of “Ulla, ulla, ulla, ulla,” reasserted itself.

I came upon the wrecked handling-machine (я наткнулся на сломанную автоматическую машину) halfway to St. John’s Wood station (на полпути к вокзалу Сент-Джонс-Вуд). At first I thought a house had fallen across the road (сперва я подумал, что дом упал поперек дороги). It was only as I clambered among the ruins that I saw, with a start (только взобравшись на развалины, я с содроганием = с удивлением увидел), this mechanical Samson lying (что этот механический Самсон лежит), with its tentacles bent and smashed and twisted (подогнув свои сломанные и исковерканные щупальца), among the ruins it had made (посреди развалин, которые сам же и произвел). The forepart was shattered (передняя часть была разбита). It seemed as if it had driven blindly straight at the house (казалось, будто машина слепо въехала прямо в дом), and had been overwhelmed in its overthrow (и разбилась при его разрушении = и пострадала от его обломков; to overwhelm — ошеломлять, потрясать; сокрушать, разбивать; overthrow — поражение; разрушение, уничтожение). It seemed to me then that this might have happened by a handling-machine (мне показалось, что такое могло произойти с машиной /только в том случае/) escaping from the guidance of its Martian (если ее бросил управляющий ею марсианин; to escape — бежать, совершать побег; уходить от; guidance — руководство; управление). I could not clamber among the ruins to see it (я не мог взобраться на развалины, чтобы взглянуть на нее), and the twilight was now so far advanced (и сумерки уже так сгустились; far — вдали, далеко; в значительной степени; to advance — продвигаться, идти вперед; наступать) that the blood with which its seat was smeared (что кровь, которой было испачкано ее сиденье), and the gnawed gristle of the Martian (и обглоданный хрящ марсианина) that the dogs had left (который оставили собаки), were invisible to me (мне были не видны).

forepart ['fO:pQ:t], shatter ['Sxtq], gnaw [nO:]

I came upon the wrecked handling-machine halfway to St. John’s Wood station. At first I thought a house had fallen across the road. It was only as I clambered among the ruins that I saw, with a start, this mechanical Samson lying, with its tentacles bent and smashed and twisted, among the ruins it had made. The forepart was shattered. It seemed as if it had driven blindly straight at the house, and had been overwhelmed in its overthrow. It seemed to me then that this might have happened by a handling-machine escaping from the guidance of its Martian. I could not clamber among the ruins to see it, and the twilight was now so far advanced that the blood with which its seat was smeared, and the gnawed gristle of the Martian that the dogs had left, were invisible to me.

Wondering still more at all that I had seen (все еще сильно удивляясь всему тому, что видел), I pushed on towards Primrose Hill (я направился к Примроуз-Хиллу; to push on — спешить; продвигаться вперед; возобновлять путь). Far away, through a gap in the trees (вдалеке, в просвете между деревьями), I saw a second Martian, as motionless as the first (я увидел второго марсианина, такого же недвижимого, как и первый), standing in the park towards the Zoological Gardens, and silent (молчаливо стоящего в парке у Зоологического сада). A little beyond the ruins about the smashed handling-machine (чуть дальше, за развалинами вокруг автоматической машины) I came upon the red weed again (я снова увидел красную траву), and found the Regent’s Canal, a spongy mass of dark-red vegetation (и обратил внимание: «обнаружил», что Риджентс-Канал /покрыт/ пористой массой темно-красной растительности; sponge — губка).
As I crossed the bridge (когда я переходил через мост), the sound of “Ulla, ulla, ulla, ulla,” ceased (звук “улла, улла” прекратился). It was, as it were, cut off (его как обрезали; as it were — как бы /выражение, смягчающее категоричность высказывания/). The silence came like a thunderclap (тишина наступила /резко/, как удар грома).
The dusky houses about me stood faint and tall and dim (вокруг меня стояли высокие темные дома с размытыми очертаниями; faint — слабый; тусклый; dim — неясный, смутный); the trees towards the park were growing black (деревья по направлению к парку становились черными). All about me the red weed clambered among the ruins (повсюду вокруг меня красная трава карабкалась по развалинам), writhing to get above me in the dimness (извивалась, пытаясь подняться надо мной в сумраке; to get — добраться, попасть). Night, the mother of fear and mystery (ночь, /родная/ мать страха и тайны), was coming upon me (надвигалась на меня). But while that voice sounded the solitude, the desolation, had been endurable (но пока звучал тот голос, одиночество, опустошение были /еще кое-как/ переносимы); by virtue of it London had still seemed alive (благодаря ему Лондон все еще казался живым; by virtue of — посредством /чего-л./; благодаря /чему-л./), and the sense of life about me had upheld me (и ощущение жизни вокруг поддерживало меня = придавало мне силы).

zoological ["z(q)uq'lOdZIk(q)l], canal [kq'nxl], vegetation ["vedZI'teIS(q)n]

Wondering still more at all that I had seen, I pushed on towards Primrose Hill. Far away, through a gap in the trees, I saw a second Martian, as motionless as the first, standing in the park towards the Zoological Gardens, and silent. A little beyond the ruins about the smashed handling-machine I came upon the red weed again, and found the Regent’s Canal, a spongy mass of dark-red vegetation.
As I crossed the bridge, the sound of “Ulla, ulla, ulla, ulla,” ceased. It was, as it were, cut off. The silence came like a thunderclap.
The dusky houses about me stood faint and tall and dim; the trees towards the park were growing black. All about me the red weed clambered among the ruins, writhing to get above me in the dimness. Night, the mother of fear and mystery, was coming upon me. But while that voice sounded the solitude, the desolation, had been endurable; by virtue of it London had still seemed alive, and the sense of life about me had upheld me.

Then suddenly a change, the passing of something (потом внезапная перемена, — что-то произошло; to pass — проходить, проезжать; случаться, происходить) — I knew not what (я не знал что) — and then a stillness that could be felt (и вдруг — /такая/ тишина, что ее можно было /физически/ ощутить). Nothing but this gaunt quiet (/больше/ ничего, лишь эта гнетущая тишина; gaunt — исхудалый, изможденный; мрачный, суровый).
London about me gazed at me spectrally (Лондон уставился на меня взглядом призрака; spectral — призрачный, нереальный; spectre, specter — привидение, призрак, фантом). The windows in the white houses were like the eye sockets of skulls (/темные/ окна в белых домах были похожи на глазницы черепа; socket — впадина, углубление). About me my imagination found a thousand noiseless enemies moving (мое воображение рисовало тысячи врагов, бесшумно подкрадывающихся ко мне). Terror seized me, a horror of my temerity (меня охватил страх, ужас /при мысли/ о моем безрассудстве; temerity — опрометчивость; безрассудная смелость). In front of me the road became pitchy black (дорога впереди стала совсем черной; pitchy — смолистый; черный как смоль) as though it was tarred (как будто ее залили смолой; to tar — мазать дегтем, смолить), and I saw a contorted shape lying across the pathway (и я заметил искривленную фигуру, лежащую поперек дороги; shape — форма, очертание; фигура). I could not bring myself to go on (я не мог заставить себя идти дальше; to bring smb. to do smth. — заставлять, вынуждать). I turned down St. John’s Wood Road (я свернул на Сент-Джонс-Вуд-Роуд), and ran headlong from this unendurable stillness towards Kilburn (и со всех ног побежал от этой невыносимой тишины в сторону Килберна). I hid from the night and the silence (я прятался от мрака и тишины; night — ночь, вечер; тьма, мрак), until long after midnight (до поздней ночи; long — долго, долгое время; after — после; midnight — полночь), in a cabmen’s shelter in Harrow Road (на стоянке кебов на Хэрроу-Роуд; shelter — кров, приют, пристанище). But before the dawn my courage returned (но перед рассветом смелость ко мне вернулась), and while the stars were still in the sky (и пока на небе еще виднелись звезды) I turned once more towards Regent’s Park (я снова пошел к Риджентс-Парку). I missed my way among the streets (я блуждал среди улиц; to miss one’s way — заблудиться, сбиться с пути), and presently saw down a long avenue (и некоторое время спустя увидел в конце длинной аллеи), in the half-light of the early dawn, the curve of Primrose Hill (в предрассветных сумерках изгиб Примроуз-Хилла; half-light — полутьма, сумерки).

gaunt [gO:nt], socket ['sOkIt], temerity [tI'merItI]

Then suddenly a change, the passing of something — I knew not what — and then a stillness that could be felt. Nothing but this gaunt quiet.
London about me gazed at me spectrally. The windows in the white houses were like the eye sockets of skulls. About me my imagination found a thousand noiseless enemies moving. Terror seized me, a horror of my temerity. In front of me the road became pitchy black as though it was tarred, and I saw a contorted shape lying across the pathway. I could not bring myself to go on. I turned down St. John’s Wood Road, and ran headlong from this unendurable stillness towards Kilburn. I hid from the night and the silence, until long after midnight, in a cabmen’s shelter in Harrow Road. But before the dawn my courage returned, and while the stars were still in the sky I turned once more towards Regent’s Park. I missed my way among the streets, and presently saw down a long avenue, in the half-light of the early dawn, the curve of Primrose Hill.

On the summit, towering up to the fading stars, was a third Martian (на его вершине, вздымаясь к тускнеющим звездам, стоял третий марсианин), erect and motionless like the others (прямой и неподвижный, как и остальные).
An insane resolve possessed me (безумная мысль завладела мною; resolve — решение, намерение). I would die and end it (я умру и покончу со /всем/ этим). And I would save myself even the trouble of killing myself (и избавлю себя, по крайней мере, от необходимости самоубийства; to save — спасать; избавлять, освобождать). I marched on recklessly towards this Titan (и я решительно зашагал к титану; reckless — безрассудный, опрометчивый; дерзкий, отчаянный), and then, as I drew nearer and the light grew (и затем, когда я подошел ближе и стало светлее), I saw that a multitude of black birds (я увидел стаю черных птиц) was circling and clustering about the hood (кружащих у колпака марсианина и собирающихся на нем; to cluster — расти пучками; собираться группами, толпиться). At that my heart gave a bound (тут мое сердце екнуло; bound — прыжок, скачок; сильный удар сердца), and I began running along the road (и я бросился бежать по дороге).
I hurried through the red weed (я путался в красной траве) that choked St. Edmund’s Terrace (покрывавшей Сент-Эдмундс-Террас) (I waded breast-high across a torrent of water (по грудь в воде я вброд перешел поток) that was rushing down from the waterworks towards the Albert Road (мчавшийся от водопроводной станции к Альберт-Роуд)), and emerged upon the grass before the rising of the sun (и выбрался на покрытый дерном /участок земли/ перед /самым/ восходом солнца). Great mounds had been heaped about the crest of the hill (огромные кучи /земли/ громоздились вокруг гребня холма), making a huge redoubt of it (образовав собой гигантский редут) — it was the final and largest place the Martians had made (это был последний и самый большой плацдарм, который подготовили марсиане) — and from behind these heaps there rose a thin smoke against the sky (и за этими грудами к небу поднималась тоненькая /струйка/ дыма). Against the sky line an eager dog ran and disappeared (на фоне горизонта пробежала и исчезла собака, ища что-то; sky line — линия горизонта; eager — нетерпеливый, жаждущий /чего-л./).

erect [I'rekt], bound [baund], eager ['i:gq]

On the summit, towering up to the fading stars, was a third Martian, erect and motionless like the others.
An insane resolve possessed me. I would die and end it. And I would save myself even the trouble of killing myself. I marched on recklessly towards this Titan, and then, as I drew nearer and the light grew, I saw that a multitude of black birds was circling and clustering about the hood. At that my heart gave a bound, and I began running along the road.
I hurried through the red weed that choked St. Edmund’s Terrace (I waded breast-high across a torrent of water that was rushing down from the waterworks towards the Albert Road), and emerged upon the grass before the rising of the sun. Great mounds had been heaped about the crest of the hill, making a huge redoubt of it — it was the final and largest place the Martians had made — and from behind these heaps there rose a thin smoke against the sky. Against the sky line an eager dog ran and disappeared.

The thought that had flashed into my mind (мысль, мелькнувшая у меня в голове) grew real, grew credible (становилась реальной и правдоподобной). I felt no fear, only a wild, trembling exultation (я не чувствовал страха, а лишь бурное, неуемное ликование; to tremble — дрожать, трястись; трепетать), as I ran up the hill towards the motionless monster (когда бежал вверх по холму к этому неподвижному чудищу). Out of the hood hung lank shreds of brown (из-под колпака свисали бурые клочья; lank — тонкий, свисающий прямо /напр. о волосах/; отвислый, дряблый), at which the hungry birds pecked and tore (которые клевали и рвали голодные птицы; to tear).
In another moment I had scrambled up the earthen rampart (в следующий миг я взобрался по земляному валу) and stood upon its crest (и встал на его гребне), and the interior of the redoubt was below me (/так что/ внутренняя часть редута оказалась подо мной). A mighty space it was (это был огромный участок земли; space — пространство), with gigantic machines here and there within it (повсюду /находились/ гигантские механизмы), huge mounds of material and strange shelter places (огромные груды материалов и необычные убежища). And scattered about it (и «разбросанные» повсюду), some in their overturned war-machines (некоторые в своих перевернутых боевых машинах), some in the now rigid handling-machines (некоторые в теперь неподвижных автоматических машинах), and a dozen of them stark and silent and laid in a row, were the Martians — dead (и около дюжины /на земле/, застывшие и безмолвные, лежали марсиане — мертвые; stark — застывший, окоченевший; in a row — в ряд)! — slain by the putrefactive and disease bacteria (сраженные болезнетворными бактериями; to slay — убивать, умерщвлять; putrefactive — вызывающий гниение) against which their systems were unprepared (против которых их /иммунная/ система была бессильна; unprepared — неподготовленный, неготовый; to prepare — подготавливать, готовить); slain as the red weed was being slain (погибшие также = от того же, от чего погибала красная трава; to slay — убивать, уничтожать, лишать жизни); slain, after all man’s devices had failed (уничтоженные после того, как все человеческие средства оказались бездейственны; to fail — потерпеть неудачу, не иметь успеха), by the humblest things that God, in his wisdom (простейшими организмами, которыми Господь в своей мудрости; humble — смиренный; униженный), has put upon this earth (населил Землю; to put — класть, положить; помещать).

credible ['kredqbl], exultation ["egzAl'teIS(q)n], putrefactive ["pju:trI'fxktIv]

The thought that had flashed into my mind grew real, grew credible. I felt no fear, only a wild, trembling exultation, as I ran up the hill towards the motionless monster. Out of the hood hung lank shreds of brown, at which the hungry birds pecked and tore.
In another moment I had scrambled up the earthen rampart and stood upon its crest, and the interior of the redoubt was below me. A mighty space it was, with gigantic machines here and there within it, huge mounds of material and strange shelter places. And scattered about it, some in their overturned war-machines, some in the now rigid handling-machines, and a dozen of them stark and silent and laid in a row, were the Martians — dead! — slain by the putrefactive and disease bacteria against which their systems were unprepared; slain as the red weed was being slain; slain, after all man’s devices had failed, by the humblest things that God, in his wisdom, has put upon this earth.

For so it had come about (как ни странно, все произошло так; to come about — происходить, случаться), as indeed I and many men might have foreseen (как даже я и многие другие могли бы предвидеть) had not terror and disaster blinded our minds (если бы ужас и бедствия не помутили нам разум; to blind — ослеплять; затемнять; помрачать /разум/). These germs of disease have taken toll of humanity since the beginning of things (эти болезнетворные микробы брали дань с человечества от сотворения мира: «от начала вещей»; toll — пошлина, сбор; дань) — taken toll of our prehuman ancestors since life began here (брали дань еще с далеких предков человека с момента, когда здесь началась = появилась жизнь; prehuman — существовавший на земле до появления человека). But by virtue of this natural selection of our kind (но благодаря естественному отбору «нашего рода») we have developed resisting power (мы развили /в себе/ способность к сопротивлению; power — сила, мощь; способность); to no germs do we succumb without a struggle (никаким микробам мы не сдаемся без борьбы; to succumb — поддаться, уступить), and to many — those that cause putrefaction in dead matter, for instance (а ко многим, к примеру таким, которые вызывают гниение в мертвой материи) — our living frames are altogether immune (наши жизненно /важные/ системы совершенно невосприимчивы; frame — каркас, рама; строение, структура, система). But there are no bacteria in Mars (но на Марсе бактерий нет), and directly these invaders arrived (и как только прибыли эти захватчики; directly — немедленно, тотчас; как только /разг./), directly they drank and fed (как только они /начали/ пить и есть), our microscopic allies began to work their overthrow (наши микроскопические союзники стали делать свое дело: «трудиться на их погибель»). Already when I watched them (еще когда я /впервые/ увидел их) they were irrevocably doomed (они были окончательно обречены), dying and rotting even as they went to and fro (умирая и разлагаясь на ходу: «пока ходили туда и сюда»). It was inevitable (это было неизбежно). By the toll of a billion deaths (ценой несметного количества жизней: «смертей»; billion — биллион; миллиард; несметное количество /разг./) man has bought his birthright of the earth (человек приобрел право жить на Земле; to buy — покупать; приобретать; birthright — право первородства; неотъемлемое право), and it is his against all comers (и /теперь/ оно — его, вопреки всем пришельцам; against — против; вопреки); it would still be his (и оно по-прежнему осталось бы за ним) were the Martians ten times as mighty as they are (будь марсиане в десять раз могущественнее, «чем они есть»). For neither do men live nor die in vain (потому что человек живет и умирает не напрасно).

indeed [In'di:d], virtue ['vq:tju:], billion ['bIljqn]

For so it had come about, as indeed I and many men might have foreseen had not terror and disaster blinded our minds. These germs of disease have taken toll of humanity since the beginning of things — taken toll of our prehuman ancestors since life began here. But by virtue of this natural selection of our kind we have developed resisting power; to no germs do we succumb without a struggle, and to many — those that cause putrefaction in dead matter, for instance — our living frames are altogether immune. But there are no bacteria in Mars, and directly these invaders arrived, directly they drank and fed, our microscopic allies began to work their overthrow. Already when I watched them they were irrevocably doomed, dying and rotting even as they went to and fro. It was inevitable. By the toll of a billion deaths man has bought his birthright of the earth, and it is his against all comers; it would still be his were the Martians ten times as mighty as they are. For neither do men live nor die in vain.

Here and there they were scattered, nearly fifty altogether (они валялись: «были разбросаны» повсюду, всего около пятидесяти), in that great gulf they had made (в той огромной яме, которую они выкопали; gulf — морской залив, бухта; пропасть, бездна), overtaken by a death that must have seemed to them as incomprehensible (настигнутые смертью, которая, должно быть, показалась им непостижимой) as any death could be (какой может быть любая смерть). To me also at that time this death was incomprehensible (в то время мне тоже их смерть была непонятна). All I knew was that these things (я знал только то, что эти твари) that had been alive and so terrible to men were dead (при жизни наводившие такой ужас на людей, были мертвы). For a moment I believed (на минуту я /даже/ поверил) that the destruction of Sennacherib had been repeated (что повторилось поражение Сеннахериба), that God had repented (что Господь сжалился /над нами/; to repent — раскаиваться, сожалеть), that the Angel of Death had slain them in the night (что Ангел Смерти умертвил их в ту ночь).
I stood staring into the pit (я стоял, глядя в яму), and my heart lightened gloriously (и мое сердце осветилось радостью; to lighten — светлеть; становиться ярче; осветиться, вспыхнуть; glorious — блестящий, яркий, сияющий, блистательный), even as the rising sun struck the world to fire about me with his rays (в тот момент, когда восходящее солнце зажгло все вокруг своими лучами; to strike — ударять, бить; высекать /огонь/, зажигать; fire — огонь, пламя; свечение). The pit was still in darkness (яма была все еще в темноте); the mighty engines, so great and wonderful in their power and complexity (мощные механизмы, такие огромные и удивительные в своей силе и сложности), so unearthly in their tortuous forms (такие неземные по своим непростым формам; tortuous — извилистый, кривой; запутанный, непростой), rose weird and vague and strange out of the shadows towards the light (поднимались, причудливые, неясные и /такие/ чужие, из тени навстречу свету). A multitude of dogs, I could hear (я услыхал, как свора собак), fought over the bodies that lay darkly in the depth of the pit (дралась над трупами, темнеющими в глубине ямы), far below me (далеко внизу подо мной).

angel ['eIndZql], gloriously ['glO:rIqslI], tortuous ['tO:tSuqs]

Here and there they were scattered, nearly fifty altogether, in that great gulf they had made, overtaken by a death that must have seemed to them as incomprehensible as any death could be. To me also at that time this death was incomprehensible. All I knew was that these things that had been alive and so terrible to men were dead. For a moment I believed that the destruction of Sennacherib had been repeated, that God had repented, that the Angel of Death had slain them in the night.
I stood staring into the pit, and my heart lightened gloriously, even as the rising sun struck the world to fire about me with his rays. The pit was still in darkness; the mighty engines, so great and wonderful in their power and complexity, so unearthly in their tortuous forms, rose weird and vague and strange out of the shadows towards the light. A multitude of dogs, I could hear, fought over the bodies that lay darkly in the depth of the pit, far below me.

Across the pit on its farther lip (у дальнего края ямы; lip — губа; кромка, край), flat and vast and strange, lay the great flying-machine (распростершись /по земле/, огромный и удивительный: «странный», лежал летательный аппарат) with which they had been experimenting upon our denser atmosphere (на котором они пробовали /летать/ в нашей более густой атмосфере; to experiment — производить опыты, экспериментировать) when decay and death arrested them (пока разложение и смерть не остановили их; to arrest — арестовывать, задерживать; останавливать, прекращать). Death had come not a day too soon (смерть пришла в самое время; too — слишком; soon — скоро, вскоре; рано). At the sound of a cawing overhead (/услыхав/ карканье над головой) I looked up at the huge fighting-machine (я посмотрел вверх на огромную боевую машину) that would fight no more for ever (которая никогда больше не будет в бою), at the tattered red shreds of flesh (на изорванные красные клочья плоти) that dripped down upon the overturned seats (с которых капала /кровь/ на перевернутые сиденья; seat — место /для сидения/; стул, скамья) on the summit of Primrose Hill (на вершине Примроуз-Хилла).
I turned and looked down the slope of the hill (я обернулся и посмотрел вниз на склон холма) to where, enhaloed now in birds (где, окруженные стаями птиц; to enhalo — окружать нимбом, ореолом; halo — ореол, сияние), stood those other two Martians (стояли те два другие марсианина) that I had seen overnight (которых я видел накануне вечером), just as death had overtaken them (в тот самый момент, когда их настигла смерть). The one had died, even as it had been crying to its companions (один умер, как раз когда взывал к своим товарищам); perhaps it was the last to die (возможно, он умер последним), and its voice had gone on perpetually (и его сирена: «голос» выла не прекращаясь) until the force of its machinery was exhausted (пока не исчерпался запас энергии в его машине; force — сила; мощность). They glittered now, harmless tripod towers of shining metal (теперь эти безвредные треногие крепости из сияющего металла сверкали), in the brightness of the rising sun (в лучах восходящего солнца; brightness — яркость).

decay [dI'keI], overturned ["quvq'tq:nd], machinery [mq'Si:n(q)rI]

Across the pit on its farther lip, flat and vast and strange, lay the great flying-machine with which they had been experimenting upon our denser atmosphere when decay and death arrested them. Death had come not a day too soon. At the sound of a cawing overhead I looked up at the huge fighting-machine that would fight no more for ever, at the tattered red shreds of flesh that dripped down upon the overturned seats on the summit of Primrose Hill.
I turned and looked down the slope of the hill to where, enhaloed now in birds, stood those other two Martians that I had seen overnight, just as death had overtaken them. The one had died, even as it had been crying to its companions; perhaps it was the last to die, and its voice had gone on perpetually until the force of its machinery was exhausted. They glittered now, harmless tripod towers of shining metal, in the brightness of the rising sun.

All about the pit (повсюду вокруг ямы), and saved as by a miracle from everlasting destruction (чудом избавленная от полного уничтожения; everlasting — вечный), stretched the great Mother of Cities (простиралась великая Мать городов /перевод греч. слова «метрополия»/). Those who have only seen London veiled in her sombre robes of smoke (те, кто видел Лондон только под покровом его /обычного/ смога; sombre — темный, мрачный; унылый, безрадостный) can scarcely imagine (едва ли могут себе представить) the naked clearness and beauty of the silent wilderness of houses (обнаженную ясность и красоту безмолвной пустыни домов; wilderness — дикая местность; девственная природа).
Eastward, over the blackened ruins of the Albert Terrace (к востоку, над почерневшими развалинами Альберт-Террас) and the splintered spire of the church (и расщепленным шпилем собора), the sun blazed dazzling in a clear sky (в безоблачном небе ослепительно сияло солнце; to blaze — гореть ярким пламенем; сиять, сверкать), and here and there some facet in the great wilderness of roofs (местами какая-нибудь грань в огромном пространстве крыш) caught the light and glared with a white intensity (вспыхивала и сверкала ослепительным белым светом; to catch the light — зажечься, засветиться: «поймать свет»; intensity — интенсивность, сила).
Northward were Kilburn and Hampstead (на севере лежали Килберн и Хэмпстед), blue and crowded with houses (со множеством домов в голубоватом /тумане/; crowded — переполненный, битком набитый); westward the great city was dimmed (к востоку /очертания/ огромного города терялись в дымке; to dim — делать тусклым, затуманивать; затягиваться дымкой); and southward, beyond the Martians (а к югу, за марсианами), the green waves of Regent’s Park (зеленые волны Риджентс-Парка), the Langham Hotel, the dome of the Albert Hall (Лэнгхэм-Отель, купол Алберт-Холла), the Imperial Institute, and the giant mansions of the Brompton Road (Имперский институт и огромные особняки на Бромптон-Роуд) came out clear and little in the sunrise (отчетливо выступали малюсенькими /точками/ в /лучах/ восходящего солнца), the jagged ruins of Westminster rising hazily beyond (а за ними неясно проступали: «поднимались» зубчатые развалины Вестминстера; hazily — туманно, в дымке; смутно, неясно; haze — дымка). Far away and blue were the Surrey hills (в голубой дали виднелись холмы Суррея), and the towers of the Crystal Palace glittered like two silver rods (а башни Хрустального дворца сверкали, как два серебряных жезла; rod — прут, лоза; жезл, скипетр). The dome of St. Paul’s was dark against the sunrise (купол собора св. Павла темнел на фоне восходящего солнца), and injured, I saw for the first time, by a huge gaping cavity on its western side (а в его западной стене, как я впервые заметил, зияла огромная брешь; to injure — ушибить, ранить; испортить, повредить /что-л./; to gape — широко разевать рот, зевать; зиять; cavity — впадина; полость, пустота).

beauty ['bju:tI], regent ['ri:dZqnt], cavity ['kxvItI]

All about the pit, and saved as by a miracle from everlasting destruction, stretched the great Mother of Cities. Those who have only seen London veiled in her sombre robes of smoke can scarcely imagine the naked clearness and beauty of the silent wilderness of houses.
Eastward, over the blackened ruins of the Albert Terrace and the splintered spire of the church, the sun blazed dazzling in a clear sky, and here and there some facet in the great wilderness of roofs caught the light and glared with a white intensity.
Northward were Kilburn and Hampsted, blue and crowded with houses; westward the great city was dimmed; and southward, beyond the Martians, the green waves of Regent’s Park, the Langham Hotel, the dome of the Albert Hall, the Imperial Institute, and the giant mansions of the Brompton Road came out clear and little in the sunrise, the jagged ruins of Westminster rising hazily beyond. Far away and blue were the Surrey hills, and the towers of the Crystal Palace glittered like two silver rods. The dome of St. Paul’s was dark against the sunrise, and injured, I saw for the first time, by a huge gaping cavity on its western side.

And as I looked at this wide expanse of houses (и когда я смотрел на этот широкий простор из домов; expanse — протяженность) and factories and churches, silent and abandoned (фабрик и церквей, безмолвных и покинутых); as I thought of the multitudinous hopes and efforts (когда я думал обо всех надеждах и усилиях; multitudinous — многочисленный; разнообразный, многообразный), the innumerable hosts of lives (о бесчисленном количестве жизней; host — множество, уйма) that had gone to build this human reef (потраченных на постройку этого оплота человечества; reef — риф, подводная скала), and of the swift and ruthless destruction (и о стремительном и безжалостном уничтожении) that had hung over it all (которое /в определенный момент/ нависло над этим всем); when I realized that the shadow had been rolled back (когда я понял, что мрак отступил: «откатился назад»), and that men might still live in the streets (и что люди могут по-прежнему жить на этих улицах; still — до сих пор, все еще; по-прежнему), and this dear vast dead city of mine be once more alive and powerful (и этот дорогой мне огромный мертвый город снова оживет и окрепнет; alive — живой; powerful — крепкий, сильный), I felt a wave of emotion that was near akin to tears (я почувствовал прилив чувств и был близок к тому, чтобы расплакаться: «почувствовал прилив чувства, который был сродни слезам»; wave — волна, вал; наплыв; akin — сродни; близкий, родственный).

factory ['fxkt(q)rI], innumerable [I'nju:m(q)rqb(q)l], akin [q'kIn]

And as I looked at this wide expanse of houses and factories and churches, silent and abandoned; as I thought of the multitudinous hopes and efforts, the innumerable hosts of lives that had gone to build this human reef, and of the swift and ruthless destruction that had hung over it all; when I realized that the shadow had been rolled back, and that men might still live in the streets, and this dear vast dead city of mine be once more alive and powerful, I felt a wave of emotion that was near akin to tears.

The torment was over (мучения кончились). Even that day the healing would begin (в этот же день начнется исцеление). The survivors of the people scattered over the country (оставшиеся в живых люди, разбросанные по стране) — leaderless, lawless, foodless, like sheep without a shepherd (без правителей, без законов, без пищи, как овцы без пастуха) — the thousands who had fled by sea (тысячи тех, кто спасался морем), would begin to return (начнут возвращаться); the pulse of life, growing stronger and stronger (пульс жизни, все усиливаясь), would beat again in the empty streets (снова забьется на пустынных улицах) and pour across the vacant squares (и разойдется: «разольется» по пустым кварталам). Whatever destruction was done (какими бы ни были разрушения), the hand of the destroyer was stayed (рука разрушителя остановлена; to stay — оставаться, задерживаться; останавливать, сдерживать). All the gaunt wrecks, the blackened skeletons of houses (эти мрачные руины, почерневшие скелеты домов) that stared so dismally at the sunlit grass of the hill (которые смотрят так зловеще на залитые солнцем и /покрытые/ травой холмы; to stare — пристально глядеть, вглядываться; уставиться), would presently be echoing with the hammers of the restorers (в скором времени эхом отразят /стук/ молотков реставраторов = строителей) and ringing with the tapping of their trowels (и зазвенят от работы их мастерков; tap — легкий удар, стук). At the thought I extended my hands towards the sky (при этой мысли я простер руки к небу) and began thanking God (и принялся благодарить Бога). In a year, thought I — in a year (через год, думал я, через год)...
With overwhelming force came the thought of myself, of my wife (с потрясающей силой пришла мысль = вдруг я подумал о себе, о жене), and the old life of hope and tender helpfulness (и о былой жизни, полной надежды и нежной заботы; helpful — полезный; готовый помочь) that had ceased for ever (которая закончилась навсегда = которую уже никогда не вернуть).

torment ['tO:ment], hammer ['hxmq], overwhelm ["quvq'welm]

The torment was over. Even that day the healing would begin. The survivors of the people scattered over the country — leaderless, lawless, foodless, like sheep without a shepherd — the thousands who had fled by sea, would begin to return; the pulse of life, growing stronger and stronger, would beat again in the empty streets and pour across the vacant squares. Whatever destruction was done, the hand of the destroyer was stayed. All the gaunt wrecks, the blackened skeletons of houses that stared so dismally at the sunlit grass of the hill, would presently be echoing with the hammers of the restorers and ringing with the tapping of their trowels. At the thought I extended my hands towards the sky and began thanking God. In a year, thought I — in a year...
With overwhelming force came the thought of myself, of my wife, and the old life of hope and tender helpfulness that had ceased for ever.

Chapter Nine
Wreckage
(Из руин; wreckage — обломки /чего-л./; руины, останки)

And now comes the strangest thing in my story (теперь /я/ подхожу к самому удивительному в моем рассказе). Yet, perhaps, it is not altogether strange (хотя, возможно, это и не совсем удивительно). I remember, clearly and coldly and vividly (я помню ясно и отчетливо до малейших подробностей; coldly — холодно; хладнокровно, бесстрастно), all that I did that day until the time (все что я делал в тот день до момента) that I stood weeping and praising God (когда я стоял и, рыдая, прославлял Господа) upon the summit of Primrose Hill (на вершине Примроуз-Хилла). And then I forget (/что было/ потом, я не помню).
Of the next three days I know nothing (о последующих трех днях я не знаю ничего). I have learned since that (с тех пор я узнал, что), so far from my being the first discoverer of the Martian overthrow (не я был первым, кто открыл гибель марсиан), several such wanderers as myself (/что/ несколько таких же, как и я, скитальцев) had already discovered this on the previous night (обнаружили это еще предыдущей ночью). One man — the first — had gone to St. Martin’s-le-Grand (один человек — /он был/ первым — пошел на Сент-Мартинс-ле-Гран; St. Martin’s-le-Grand — улица в Лондоне, на которой в XIX в. находился Главный почтамт), and, while I sheltered in the cabmen’s hut (и в то время, когда я прятался в домике на стоянке кебов), had contrived to telegraph to Paris (умудрился телеграфировать в Париж; to contrive — изобретать, придумывать; умудряться, ухитряться). Thence the joyful news had flashed all over the world (оттуда радостная весть разнеслась по всему миру; to flash — сверкать, вспыхивать; передавать по телеграфу, радио и т. п.); a thousand cities, chilled by ghastly apprehensions (тысячи городов, трясущихся в ознобе от мрачных предчувствий), suddenly flashed into frantic illuminations (вдруг вспыхнули миллионами огней; frantic — неистовый, безумный; illumination — освещение, иллюминация); they knew of it in Dublin, Edinburgh, Manchester, Birmingham (об этом /уже/ знали в Дублине, Эдинбурге, Манчестере, Бирмингеме), at the time when I stood upon the verge of the pit (в то время, когда я стоял на краю ямы).

remember [rI'membq], wanderer ['wOnd(q)rq], Paris ['pxrIs]

And now comes the strangest thing in my story. Yet, perhaps, it is not altogether strange. I remember, clearly and coldly and vividly, all that I did that day until the time that I stood weeping and praising God upon the summit of Primrose Hill. And then I forget.
Of the next three days I know nothing. I have learned since that, so far from my being the first discoverer of the Martian overthrow, several such wanderers as myself had already discovered this on the previous night. One man — the first — had gone to St. Martin’s-le-Grand, and, while I sheltered in the cabmen’s hut, had contrived to telegraph to Paris. Thence the joyful news had flashed all over the world; a thousand cities, chilled by ghastly apprehensions, suddenly flashed into frantic illuminations; they knew of it in Dublin, Edinburgh, Manchester, Birmingham, at the time when I stood upon the verge of the pit.

Already men, weeping with joy, as I have heard (уже люди, рыдая от радости, как я слышал), shouting and staying their work to shake hands and shout (крича и прекращая работу, чтобы пожать друг другу руки и покричать), were making up trains, even as near as Crewe, to descend upon London (набивались в поезда еще в Кру, чтобы сойти в Лондоне; to make — делать, изготовлять; успеть /на поезд и т. п./). The church bells that had ceased a fortnight since (церковные колокола, замолчавшие две недели тому назад; to cease — прекращать) suddenly caught the news (вдруг получили эту новость; suddenly — неожиданно, вдруг), until all England was bell-ringing (так что по всей Англии звонили благовест). Men on cycles, lean-faced, unkempt (люди на велосипедах, с исхудавшими лицами, неопрятные; lean — тощий, худощавый; unkempt — нечесаный, взъерошенный; неопрятный; неряшливый), scorched along every country lane shouting of unhoped deliverance (мчались по всем проселочным дорогам, выкрикивая /эту новость/ о нежданном избавлении; to scorch — обжигать, опалять; мчаться с бешеной скоростью /разг./), shouting to gaunt, staring figures of despair (изможденным, в изумлении таращившим глаза, фигурам, воплощающим отчаянье; to stare — смотреть пристально; глазеть). And for the food (а продовольствие)! Across the Channel, across the Irish Sea, across the Atlantic (через Ла-Манш, по Ирландскому морю, через Атлантику), corn, bread, and meat were tearing to our relief (неслись к нам на помощь /суда/ с зерном, хлебом и мясом; to tear — рвать, разрывать; нестись стремглав, мчаться /разг./; relief — облегчение, утешение; помощь). All the shipping in the world seemed going Londonward in those days (казалось, корабли /всего/ мира устремились в те дни к Лондону). But of all this I have no memory (но ничего этого я не помню: «но обо всем этом у меня нет воспоминаний»). I drifted — a demented man (я бродил /по улицам/, совершенно невменяемый; to drift — относить, гнать /ветром, течением/; быть пассивным, плыть по течению; demented — сумасшедший, помешавшийся). I found myself in a house of kindly people (я очнулся в доме /каких-то/ добрых людей), who had found me on the third day (которые нашли меня на третий день) wandering, weeping, and raving through the streets of St. John’s Wood (бродящего, плача и бессвязно говоря, по улицам Сент-Джонс-Вуда; to wander — бродить, скитаться; to rave — бредить, говорить бессвязно). They have told me since (после они рассказали мне) that I was singing some insane doggerel about (что я распевал какие-то безумные песни, /что-то/ вроде; doggerel — плохие, нескладные стишки) “The Last Man Left Alive! Hurrah! The Last Man Left Alive (в живых остался последний человек, ура)!”

deliverance [dI'lIv(q)r(q)ns], insane [In'seIn], doggerel ['dOg(q)rql]

Already men, weeping with joy, as I have heard, shouting and staying their work to shake hands and shout, were making up trains, even as near as Crewe, to descend upon London. The church bells that had ceased a fortnight since suddenly caught the news, until all England was bell-ringing. Men on cycles, lean-faced, unkempt, scorched along every country lane shouting of unhoped deliverance, shouting to gaunt, staring figures of despair. And for the food! Across the Channel, across the Irish Sea, across the Atlantic, corn, bread, and meat were tearing to our relief. All the shipping in the world seemed going Londonward in those days. But of all this I have no memory. I drifted — a demented man. I found myself in a house of kindly people, who had found me on the third day wandering, weeping, and raving through the streets of St. John’s Wood. They have told me since that I was singing some insane doggerel about “The Last Man Left Alive! Hurrah! The Last Man Left Alive!”

Troubled as they were with their own affairs, these people (как бы ни были обеспокоены своими собственными заботами, эти люди), whose name, much as I would like to express my gratitude to them (чьи имена, хоть я и очень хотел бы выразить им свою признательность), I may not even give here (я не могу привести здесь), nevertheless cumbered themselves with me (тем не менее, позаботились обо мне; to cumber — затруднять, стеснять, обременять), sheltered me, and protected me from myself (приютили и оберегали меня от самого себя). Apparently they had learned something of my story from me during the days of my lapse (вероятно, они что-то узнали обо мне из того, что я /говорил/ в дни, /проведенные/ в бреду; story — повесть, рассказ; что-л. сказанное, чьи-л. слова; lapse — упущение; оговорка; кратковременный припадок эпилепсии /мед./).
Very gently, when my mind was assured again (очень осторожно, когда мой рассудок успокоился = вновь вернулся ко мне; to assure — уверять; успокаивать), did they break to me what they had learned of the fate of Leatherhead (они рассказали мне, что знали о судьбе Лезерхэда; to break — ломать, разбивать; сообщать /известия/). Two days after I was imprisoned it had been destroyed (через два дня после того, как я попал в заточение, он был уничтожен), with every soul in it, by a Martian (со всеми его жителями одним из марсиан). He had swept it out of existence (он стер Лезерхэд с лица земли), as it seemed, without any provocation (как показалось, без малейшей причины; provocation — вызов, побуждение; провокация), as a boy might crush an ant hill (как /какой-нибудь/ мальчишка может раздавить муравейник; ant hill — муравейник; ant — муравей; hill — холм), in the mere wantonness of power (не зная, куда применить силы; mere — простой, не более чем; wantonness — шалость, проделка; power — сила, мощь; энергия).

whose [hu:z], cumber ['kAmbq], provocation ["prOvq'keIS(q)n]

Troubled as they were with their own affairs, these people, whose name, much as I would like to express my gratitude to them, I may not even give here, nevertheless cumbered themselves with me, sheltered me, and protected me from myself. Apparently they had learned something of my story from me during the days of my lapse.
Very gently, when my mind was assured again, did they break to me what they had learned of the fate of Leatherhead. Two days after I was imprisoned it had been destroyed, with every soul in it, by a Martian. He had swept it out of existence, as it seemed, without any provocation, as a boy might crush an ant hill, in the mere wantonness of power.

I was a lonely man (я был одинок), and they were very kind to me (и они были очень добры ко мне). I was a lonely man and a sad one (я был одинок и опечален), and they bore with me (и они заботились обо мне; to bear with smb. — терпеливо относиться к кому-л.; to bear — переносить, перевозить; терпеть, выдерживать). I remained with them four days after my recovery (после своего выздоровления я пробыл: «оставался» у них /еще/ четыре дня). All that time I felt a vague, a growing craving (все это время я чувствовал смутное все возрастающее желание) to look once more on whatever remained of the little life (взглянуть еще раз на то, что осталось от той маленькой жизни) that seemed so happy and bright in my past (казавшейся счастливой и радостной в прошлом; bright — яркий; радужный, полный надежд). It was a mere hopeless desire (это было всего лишь безнадежным желанием = желанием без какой-либо надежды; hopeless — безнадежный; отчаянный) to feast upon my misery (упиться своим горем; to feast — пировать, праздновать; чествовать). They dissuaded me (они отговаривали меня). They did all they could (они делали все, что могли) to divert me from this morbidity (чтобы отвлечь меня, /вывести/ из этого болезненного состояния; morbidity — болезненность; morbid — болезненный; нездоровый). But at last I could resist the impulse no longer (но, в конце концов, я больше не мог сопротивляться этому порыву; impulse — удар, толчок; побуждение, порыв), and, promising faithfully to return to them (и, клятвенно пообещав вернуться к ним; faithfully — верно, честно), and parting, as I will confess, from these four-day friends with tears (и расставшись, как я должен признаться, с этими /людьми/, ставшими/ мне за четыре дня друзьями, со слезами), I went out again into the streets (я снова побрел по улицам) that had lately been so dark and strange and empty (которые совсем недавно были столь мрачными, незнакомыми и пустынными).
Already they were busy with returning people (теперь они уже были полны возвращающихся людей; to be busy with — быть занятым); in places even there were shops open (кое-где: «местами» были даже открыты магазины), and I saw a drinking fountain running water (и мне попался питьевой фонтанчик с проточной водой).

mere [mIq], divert [daI'vq:t], fountain ['fauntIn]

I was a lonely man, and they were very kind to me. I was a lonely man and a sad one, and they bore with me. I remained with them four days after my recovery. All that time I felt a vague, a growing craving to look once more on whatever remained of the little life that seemed so happy and bright in my past. It was a mere hopeless desire to feast upon my misery. They dissuaded me. They did all they could to divert me from this morbidity. But at last I could resist the impulse no longer, and, promising faithfully to return to them, and parting, as I will confess, from these four-day friends with tears, I went out again into the streets that had lately been so dark and strange and empty.
Already they were busy with returning people; in places even there were shops open, and I saw a drinking fountain running water.

I remember how mockingly bright the day seemed (я помню, каким насмешливо радостным казался день) as I went back on my melancholy pilgrimage (когда я возвращался, совершая свое печальное паломничество) to the little house at Woking (к маленькому домику в Уокинге), how busy the streets and vivid the moving life about me (какими людными были улицы и какой яркой /казалась/ жизнь вокруг). So many people were abroad everywhere (повсюду на улицах было так много людей; abroad — за границей; вне дома), busied in a thousand activities (занятых тысячей разных дел; activity — деятельность; действия), that it seemed incredible that any great proportion of the population could have been slain (что казалось невероятным, что большáя часть жителей была уничтожена; proportion — пропорция; часть, доля; population — население, жители; to slay — убивать, умерщвлять). But then I noticed how yellow were the skins of the people I met (но потом я заметил, что кожа у людей, которых я встречал, была желтой), how shaggy the hair of the men, how large and bright their eyes (волосы растрепаны, глаза были навыкате и блестели; large — большой, крупный), and that every other man still wore his dirty rags (и что каждый второй все еще носил свои грязные лохмотья). Their faces seemed all with one of two expressions (на их лицах, казалось, было лишь два выражения) — a leaping exultation and energy or a grim resolution (либо ликующее и деятельное, либо угрюмое и решительное; to leap — прыгать, скакать; приниматься, браться /за что-л./ с радостью; energy — энергия; живость, энергичность; resolution — решительность, твердость). Save for the expression of the faces (если бы не это выражение на лицах), London seemed a city of tramps (Лондон показался бы городом бродяг). The vestries were indiscriminately distributing bread (в церковных приходах направо и налево раздавали хлеб; indiscriminately — без различия, без разбора; to discriminate — различать, отличать, проводить различие) sent us by the French government (присланный нам французским правительством). The ribs of the few horses showed dismally (у уцелевших лошадей /под кожей/ угадывались ребра; to show — быть видным, заметным; dismally — угнетающе, зловеще; печально, уныло). Haggard special constables with white badges (изможденные специальные констебли с белыми значками; special constables — специальные констебли /помогают полиции в экстренных случаях на добровольной основе/) stood at the corners of every street (стояли на углу каждой улицы). I saw little of the mischief wrought by the Martians (я почти не видел последствий, вызванных /пребыванием/ марсиан; wrought /уст./ = worked; to work — работать; вызывать, причинять) until I reached Wellington Street (пока не достиг Веллингтон-Стрит), and there I saw the red weed clambering over the buttresses of Waterloo Bridge (а там я увидел красную траву, карабкавшуюся по опорам моста Ватерлоо; buttress — /стр./ контрфорс; подпорка, устой; бык).

pilgrimage ['pIlgrImIdZ], exultation ["egzAl'teIS(q)n], constable ['kAnstqb(q)l]

I remember how mockingly bright the day seemed as I went back on my melancholy pilgrimage to the little house at Woking, how busy the streets and vivid the moving life about me. So many people were abroad everywhere, busied in a thousand activities, that it seemed incredible that any great proportion of the population could have been slain. But then I noticed how yellow were the skins of the people I met, how shaggy the hair of the men, how large and bright their eyes, and that every other man still wore his dirty rags. Their faces seemed all with one of two expressions — a leaping exultation and energy or a grim resolution. Save for the expression of the faces, London seemed a city of tramps. The vestries were indiscriminately distributing bread sent us by the French government. The ribs of the few horses showed dismally. Haggard special constables with white badges stood at the corners of every street. I saw little of the mischief wrought by the Martians until I reached Wellington Street, and there I saw the red weed clambering over the buttresses of Waterloo Bridge.

At the corner of the bridge, too, I saw (у поворота на мост я также увидел) one of the common contrasts of that grotesque time (одну из характерных отличительных черт того гротескного времени; common — общий; общепринятый, распространенный; contrast — контраст, различие) — a sheet of paper flaunting against a thicket of the red weed (листок бумаги, трепещущий на фоне зарослей красной травы), transfixed by a stick that kept it in place (нанизанный на ветку, чтоб его не унесло ветром; to keep in place — удерживать на месте). It was the placard of the first newspaper (это была афиша первой газеты) to resume publication — the Daily Mail (возобновившей работу — “Дейли мейл”; publication — публикация, издание). I bought a copy for a blackened shilling (я купил один экземпляр за почерневший шиллинг) I found in my pocket (который я нашел в кармане). Most of it was in blank (бóльшая ее часть содержала пробелы; blank — чистый, неисписанный), but the solitary compositor who did the thing (но единственный наборщик, который выпустил: «сделал» ее; solitary — одиночный; отдельный, сам по себе; to compose — составлять; /полигр./ набирать) had amused himself by making a grotesque scheme of advertisement stereo on the back page (позаботился напечатать гротескное объявление объемными буквами на последней странице; to amuse — забавлять; scheme — рисунок, схема). The matter he printed was emotional (то, что он напечатал, было /чрезвычайно/ эмоциональным; matter — вещество, материал; содержание /книги и т. п./); the news organization had not as yet found its way back (/общая/ информационная система еще не была восстановлена; organization — организация, устройство; структура; to find — находить, отыскивать; way back — обратный путь). I learned nothing fresh (я не узнал ничего нового) except that already in one week the examination of the Martian mechanisms had yielded astonishing results (кроме того, что изучение марсианских механизмов за одну неделю уже принесло поразительные результаты). Among other things, the article assured me (помимо всего прочего, статья уверяла меня, /в том/) what I did not believe at the time (во что я тогда не поверил), that the “Secret of Flying” was discovered (что “секрет воздухоплавания” раскрыт). At Waterloo I found the free trains (на вокзале Ватерлоо стояли: «я нашел» бесплатные поезда; free — свободный, вольный; бесплатный) that were taking people to their homes (которые отвозили людей домой). The first rush was already over (первый натиск уже закончился = ажиотаж уже прошел).

flaunt [flO:nt], transfixed [trxns'fIkst], result [rI'zAlt]

At the corner of the bridge, too, I saw one of the common contrasts of that grotesque time — a sheet of paper flaunting against a thicket of the red weed, transfixed by a stick that kept it in place. It was the placard of the first newspaper to resume publication — the Daily Mail. I bought a copy for a blackened shilling I found in my pocket. Most of it was in blank, but the solitary compositor who did the thing had amused himself by making a grotesque scheme of advertisement stereo on the back page. The matter he printed was emotional; the news organization had not as yet found its way back. I learned nothing fresh except that already in one week the examination of the Martian mechanisms had yielded astonishing results. Among other things, the article assured me what I did not believe at the time, that the “Secret of Flying,” was discovered. At Waterloo I found the free trains that were taking people to their homes. The first rush was already over.

There were few people in the train (в поезде было мало народу), and I was in no mood for casual conversation (да и я был не в настроении заводить случайные разговоры; casual — случайный, бессистемный, нерегулярный; невольный, непроизвольный, нечаянный; несерьезный, легкомысленный). I got a compartment to myself (я один занял все купе), and sat with folded arms (и сидел, сложив руки), looking greyly at the sunlit devastation (мрачно смотря на залитое солнцем опустошение = опустошенные земли; devastation — разорение, опустошение) that flowed past the windows (мелькавшие за окнами). And just outside the terminus the train jolted over temporary rails (/покинув/ вокзал, поезд тут же перешел на временный путь; terminus — конечная станция; вокзал /на конечной станции/; to jolt — трясти, встряхивать; трястись /по неровной дороге/), and on either side of the railway the houses were blackened ruins (по обе стороны пути дома были /превращены/ в почерневшие руины). To Clapham Junction the face of London was grimy with powder of the Black Smoke (до узловой в Клэпхэме физиономия Лондона была перепачкана пылью, /оставшейся после/ черного дыма), in spite of two days of thunderstorms and rain (несмотря на двухдневные дожди с грозами), and at Clapham Junction the line had been wrecked again (а на узловой в Клэпхэме пути «опять-таки» были повреждены; to wreck — вызвать крушение, разрушение); there were hundreds of out-of-work clerks and shopmen (сотни оставшихся без работы клерков и продавцов магазинов) working side by side with the customary navvies (трудились бок о бок с обычными землекопами), and we were jolted over a hasty relaying (и нас перевели на наскоро проложенный путь; to relay /зд./ = to re-lay — перекладывать; класть снова).

casual ['kxZjuql], temporary ['temp(q)r(q)rI], customary ['kAstqm(q)rI]

There were few people in the train, and I was in no mood for casual conversation. I got a compartment to myself, and sat with folded arms, looking greyly at the sunlit devastation that flowed past the windows. And just outside the terminus the train jolted over temporary rails, and on either side of the railway the houses were blackened ruins. To Clapham Junction the face of London was grimy with powder of the Black Smoke, in spite of two days of thunderstorms and rain, and at Clapham Junction the line had been wrecked again; there were hundreds of out-of-work clerks and shopmen working side by side with the customary navvies, and we were jolted over a hasty relaying.

All down the line from there the aspect of the country was gaunt and unfamiliar (повсюду вдоль дороги местность выглядела пустынной и незнакомой; aspect — аспект, сторона; /внешний/ вид; gaunt — сухопарый, костлявый; пустынный, заброшенный); Wimbledon particularly had suffered (Уимблдон пострадал особенно сильно). Walton, by virtue of its unburned pine woods (Уолтон благодаря своим несожженным = нетронутым сосновым лесам), seemed the least hurt of any place along the line (казался наименее поврежденным из всех мест вдоль дороги). The Wandle, the Mole, every little stream (Уэндл, Моул, каждая маленькая речушка), was a heaped mass of red weed (были покрыты разросшейся красной травой; to heap — нагромождать), in appearance between butcher’s meat and pickled cabbage (напоминавшей то ли сырое мясо, то ли квашеную капусту; in appearance — с виду; butcher — мясник; meat — мясо). The Surrey pine woods were too dry, however (однако сосновые леса в Суррее оказались слишком сухими), for the festoons of the red climber (для побегов красного вьюна; festoon — гирлянда). Beyond Wimbledon, within sight of the line (за Уимблдоном в пределах видимости с железнодорожного полотна), in certain nursery grounds (на участке земли, чем-то похожем на детскую площадку; certain — определенный; некий; nursery — детская /комната/; детский сад; ground — земля, грунт; участок земли; спортивная площадка), were the heaped masses of earth about the sixth cylinder (лежали груды земли вокруг шестого цилиндра). A number of people were standing about it (вокруг стояло некоторое количество людей), and some sappers were busy in the midst of it (а в самом центре: «в середине» ее рылись саперы). Over it flaunted a Union Jack (над площадкой гордо реял флаг Британии; Union Jack — "Юнион Джек" /государственный флаг Великобритании/), flapping cheerfully in the morning breeze (весело хлопая на утреннем ветерке). The nursery grounds were everywhere crimson with the weed (площадка повсюду была темно-красной из-за /покрывавшей ее/ травы), a wide expanse of livid colour cut with purple shadows (широкое пространство багрового цвета перерезали пурпурные пятна; shadow — тень; пятно), and very painful to the eye (на которые глазам было больно смотреть: «очень болезненные для глаз»). One’s gaze went with infinite relief (с огромным облегчением взгляд переходил) from the scorched greys and sullen reds of the foreground (от пепельно-серых и мрачно-красных /тонов/ переднего плана; sullen — замкнутый, сердитый, угрюмый /о человеке/; печальный, мрачный; зловещий; гнетущий) to the blue-green softness of the eastward hills (к голубовато-зеленым холмам в восточной стороне; softness — мягкость).

cabbage ['kxbIdZ], sapper ['sxpq], purple [pq:pl]

All down the line from there the aspect of the country was gaunt and unfamiliar; Wimbledon particularly had suffered. Walton, by virtue of its unburned pine woods, seemed the least hurt of any place along the line. The Wandle, the Mole, every little stream, was a heaped mass of red weed, in appearance between butcher’s meat and pickled cabbage. The Surrey pine woods were too dry, however, for the festoons of the red climber. Beyond Wimbledon, within sight of the line, in certain nursery grounds, were the heaped masses of earth about the sixth cylinder. A number of people were standing about it, and some sappers were busy in the midst of it. Over it flaunted a Union Jack, flapping cheerfully in the morning breeze. The nursery grounds were everywhere crimson with the weed, a wide expanse of livid colour cut with purple shadows, and very painful to the eye. One’s gaze went with infinite relief from the scorched greys and sullen reds of the foreground to the blue-green softness of the eastward hills.

The line on the London side of Woking station (железная дорога от станции Уокинга в сторону Лондона) was still undergoing repair (все еще ремонтировалась; to undergo — испытывать, переносить; подвергаться), so I descended at Byfleet station (поэтому я сошел на станции в Байфлите) and took the road to Maybury (и направился в Мэйбэри), past the place where I and the artilleryman had talked to the hussars (мимо того места, где мы с артиллеристом беседовали с гусарами = встретили гусар), and on by the spot where the Martian had appeared to me in the thunderstorm (и того места, где во время грозы передо мной появился марсианин). Here, moved by curiosity (здесь, движимый любопытством), I turned aside to find, among a tangle of red fronds (я свернул в сторону, где нашел среди спутанных красных ветвей), the warped and broken dog cart (свой разбитый экипаж; warped — покоробленный, деформированный) with the whitened bones of the horse scattered and gnawed (и обглоданные побелевшие лошадиные кости, валяющиеся рядом; to scatter — разбрасывать, раскидывать). For a time I stood regarding these vestiges (некоторое время я стоял, разглядывая эти останки; to regard — рассматривать, считать; внимательно смотреть, разглядывать; vestige — след, остаток)....
Then I returned through the pine wood (потом я возвращался через сосновый лес), neck-high with red weed here and there (местами по шею /пробираясь/ в красной траве), to find the landlord of the Spotted Dog had already found burial (и обнаружил, что хозяина “Пятнистой собаки” уже похоронили), and so came home past the College Arms (затем, пройдя мимо Коллидж-Армс, подошел к /своему/ дому). A man standing at an open cottage door (какой-то человек, стоявший у открытой двери своего домика; cottage — коттедж, небольшой дом) greeted me by name as I passed (приветствовал меня по имени, когда я проходил мимо).

undergo ["Andq'gqu], repair [rI'peq], burial ['berIql]

The line on the London side of Woking station was still undergoing repair, so I descended at Byfleet station and took the road to Maybury, past the place where I and the artilleryman had talked to the hussars, and on by the spot where the Martian had appeared to me in the thunderstorm. Here, moved by curiosity, I turned aside to find, among a tangle of red fronds, the warped and broken dog cart with the whitened bones of the horse scattered and gnawed. For a time I stood regarding these vestiges....
Then I returned through the pine wood, neck-high with red weed here and there, to find the landlord of the Spotted Dog had already found burial, and so came home past the College Arms. A man standing at an open cottage door greeted me by name as I passed.

I looked at my house (я посмотрел на свой дом) with a quick flash of hope (со вспыхнувшей искоркой надежды; flash — вспышка, яркий свет) that faded immediately (которая тут же погасла). The door had been forced (на двери были следы взлома; to force — заставлять, принуждать; взломать); it was unfast and was opening slowly as I approached (она свободно болталась /на петлях/ и медленно открылась, когда я приблизился; to unfasten — откреплять, отстегивать; fast — крепкий, прочный).
It slammed again (она снова захлопнулась). The curtains of my study fluttered out of the open window (занавески развевались в открытом окне моего кабинета) from which I and the artilleryman had watched the dawn (из которого мы с артиллеристом всматривались в предрассветные сумерки; dawn — рассвет, утренняя заря). No one had closed it since (с тех пор никто его не закрыл). The smashed bushes were just as I had left them nearly four weeks ago (сломанные кусты были точно такими же, какими я их оставил почти четыре недели назад). I stumbled into the hall (я пробрался в холл; to stumble — идти спотыкаясь), and the house felt empty (дом выглядел заброшенным; to feel — трогать, щупать; воспринимать, ощущать; empty — пустой, нежилой). The stair carpet was ruffled and discoloured (ковер на лестнице был смят и выцвел; to ruffle — гофрировать, собирать в сборки) where I had crouched, soaked to the skin (/в том месте/, где я, съежившись, сидел, промокший до костей) from the thunderstorm the night of the catastrophe (в ту грозовую ночь катастрофы). Our muddy footsteps I saw still went up the stairs (на лестнице еще виднелись следы наших грязных ног).

curtain [kq:tn], carpet ['kQ:pIt], catastrophe [kq'txstrqfI]

I looked at my house with a quick flash of hope that faded immediately. The door had been forced; it was unfast and was opening slowly as I approached.
It slammed again. The curtains of my study fluttered out of the open window from which I and the artilleryman had watched the dawn. No one had closed it since. The smashed bushes were just as I had left them nearly four weeks ago. I stumbled into the hall, and the house felt empty. The stair carpet was ruffled and discoloured where I had crouched, soaked to the skin from the thunderstorm the night of the catastrophe. Our muddy footsteps I saw still went up the stairs.

I followed them to my study (я прошел по ним: «последовал за ними» в кабинет), and found lying on my writing-table still (и обнаружил все еще лежащий на письменном столе), with the selenite paper weight upon it (под пресс-папье из селенита; selenite — селенит /минерал/), the sheet of work I had left on the afternoon (исписанный лист бумаги, оставленный мною в тот день; work — работа, труд; сочинение, /письменный/ труд) of the opening of the cylinder (когда открылся первый цилиндр). For a space I stood reading over my abandoned arguments (некоторое время я стоял, читая свои оставленные = недописанные доводы; space — пространство; интервал, промежуток времени; abandoned — заброшенный, покинутый). It was a paper on the probable development of Moral Ideas (это была статья о возможном развитии нравственных идей; paper — бумага; письменная работа, статья) with the development of the civilising process (с развитием процесса цивилизации); and the last sentence was the opening of a prophecy (и последнее предложение начиналось пророчески; to open — открывать; начинаться): “In about two hundred years,” I had written, “we may expect (я написал: “примерно через двести лет мы можем ожидать”) — ” The sentence ended abruptly (и предложение внезапно обрывалось). I remembered my inability to fix my mind that morning (я помню, что в то утро никак не мог собраться с мыслями; inability — неспособность, невозможность; to fix one’s mind — привести мысли в порядок, сосредоточиться), scarcely a month gone by (уже почти месяц прошел /с того дня/), and how I had broken off to get my Daily Chronicle from the newsboy (/помню/, вдруг бросил /работу/, чтобы купить у разносчика /газеты/ “Дейли кроникл”; to break off — отламывать; прекращать, обрывать). I remembered how I went down to the garden gate (помню, как спустился к садовой калитке) as he came along (когда он подошел), and how I had listened to his odd story of “Men from Mars” (и как слушал его странный рассказ о “людях с Марса”).

selenite ['selInaIt], process ['prquses], prophecy ['prOfIsI]

I followed them to my study, and found lying on my writing-table still, with the selenite paper weight upon it, the sheet of work I had left on the afternoon of the opening of the cylinder. For a space I stood reading over my abandoned arguments. It was a paper on the probable development of Moral Ideas with the development of the civilising process; and the last sentence was the opening of a prophecy: “In about two hundred years,” I had written, “we may expect — ” The sentence ended abruptly. I remembered my inability to fix my mind that morning, scarcely a month gone by, and how I had broken off to get my Daily Chronicle from the newsboy. I remembered how I went down to the garden gate as he came along, and how I had listened to his odd story of “Men from Mars.”

I came down and went into the dining room (я спустился вниз и зашел в столовую). There were the mutton and the bread (там /на столе/ лежали баранина и хлеб), both far gone now in decay (и то и другое к этому времени уже давно сгнило), and a beer bottle overturned (и опрокинутая бутылка пива), just as I and the artilleryman had left them (все /было/ так, как мы с артиллеристом оставили). My home was desolate (мой дом был необитаем). I perceived the folly of the faint hope (я осознал всю глупость той смутной надежды) I had cherished so long (которую я лелеял так долго). And then a strange thing occurred (а затем произошло странное). “It is no use,” said a voice (это бесполезно, — произнес чей-то голос). “The house is deserted (дом заброшен). No one has been here these ten days (здесь никого не было за последние десять дней). Do not stay here to torment yourself (не оставайтесь здесь, не мучьте себя). No one escaped but you (никто не уцелел, кроме вас).”
I was startled (я вздрогнул; to startle — испугать; поразить, сильно удивить; вздрагивать). Had I spoken my thought aloud (неужели я высказал свои мысли вслух)? I turned, and the French window was open behind me (я обернулся, и позади открылась дверь, /ведущая на веранду/; French window — двустворчатое окно, доходящее до пола). I made a step to it (я шагнул к ней), and stood looking out (и, выглянув наружу, остановился).
And there, amazed and afraid (а там, изумленные и испуганные), even as I stood amazed and afraid (так же, как и я был изумлен и испуган), were my cousin and my wife — my wife white and tearless (стояли мой двоюродный брат и моя жена, бледная, без слез). She gave a faint cry (она издала слабый вскрик).
“I came,” she said. “I knew — knew (я пришла, я знала) —— ”
She put her hand to her throat — swayed (она поднесла руку к горлу и покачнулась). I made a step forward (я сделал шаг вперед), and caught her in my arms (и подхватил ее в свои объятия).

desolate ['desqlIt], cherish ['tSerIS], torment [tO:'ment]

I came down and went into the dining room. There were the mutton and the bread, both far gone now in decay, and a beer bottle overturned, just as I and the artilleryman had left them. My home was desolate. I perceived the folly of the faint hope I had cherished so long. And then a strange thing occurred. “It is no use,” said a voice. “The house is deserted. No one has been here these ten days. Do not stay here to torment yourself. No one escaped but you.”
I was startled. Had I spoken my thought aloud? I turned, and the French window was open behind me. I made a step to it, and stood looking out.
And there, amazed and afraid, even as I stood amazed and afraid, were my cousin and my wife — my wife white and tearless. She gave a faint cry.
“I came,” she said. “I knew — knew —— ”
She put her hand to her throat — swayed. I made a step forward, and caught her in my arms.

Chapter Ten
The Epilogue
(Эпилог)

I cannot but regret, now that I am concluding my story (теперь не могу не сожалеть, завершая свой рассказ), how little I am able to contribute (о том, какой малый вклад я могу сделать) to the discussion of the many debatable questions (в обсуждение многих спорных вопросов) which are still unsettled (которые все еще не разрешены). In one respect I shall certainly provoke criticism (в одном отношении я, безусловно, вызову /нападки/ критиков; respect — уважение; отношение, касательство; criticism — критика). My particular province is speculative philosophy (моя особая область — умозрительная философия; particular — особый, особенный; специфический; province — область, провинция; сфера деятельности). My knowledge of comparative physiology is confined to a book or two (мое знание сравнительной физиологии ограничивается несколькими книгами), but it seems to me that Carver’s suggestions (но мне кажется, что предположения Карвера) as to the reason of the rapid death of the Martians (о причинах /столь/ быстрой смерти марсиан) is so probable as to be regarded almost as a proven conclusion (настолько вероятны, что могут рассматриваться как доказанный вывод; conclusion — /умо/заключение, вывод). I have assumed that in the body of my narrative (я уже изложил их в основной части своего повествования; to assume — предполагать, допускать; принимать на себя; body — тело; главная, основная часть).
At any rate, in all the bodies of the Martians (во всяком случае, во всех трупах марсиан) that were examined after the war (исследованных после войны), no bacteria except those already known as terrestrial species were found (не было найдено никаких /других/ бактерий, кроме известных нам земных видов). That they did not bury any of their dead (то, что они не хоронили своих мертвых), and the reckless slaughter they perpetrated (и беззаботно устраивали бойню; to perpetrate — совершать), point also to an entire ignorance of the putrefactive process (также указывает на полнейшее /их/ неведение о процессе разложения). But probable as this seems (но насколько вероятным бы это не казалось), it is by no means a proven conclusion (это никоим образом не доказанный факт).

regret [rI'gret], provoke [prq'vquk], conclusion [kqn'klu:Z(q)n]

I cannot but regret, now that I am concluding my story, how little I am able to contribute to the discussion of the many debatable questions which are still unsettled. In one respect I shall certainly provoke criticism. My particular province is speculative philosophy. My knowledge of comparative physiology is confined to a book or two, but it seems to me that Carver’s suggestions as to the reason of the rapid death of the Martians is so probable as to be regarded almost as a proven conclusion. I have assumed that in the body of my narrative.
At any rate, in all the bodies of the Martians that were examined after the war, no bacteria except those already known as terrestrial species were found. That they did not bury any of their dead, and the reckless slaughter they perpetrated, point also to an entire ignorance of the putrefactive process. But probable as this seems, it is by no means a proven conclusion.

Neither is the composition of the Black Smoke known (неизвестным остается состав черного дыма; neither /нареч./ — также не, тоже не), which the Martians used with such deadly effect (который марсиане использовали с таким убийственным эффектом), and the generator of the Heat-Rays remains a puzzle (и /устройство/ генератора теплового луча /до сих пор/ остается загадкой). The terrible disasters at the Ealing and South Kensington laboratories (ужасные происшествия в лабораториях Илинга и Южного Кенсингтона; disaster — бедствие, несчастье) have disinclined analysts for further investigations upon the latter (отбили у ученых желание к дальнейшим исследованиям этого прибора; analyst — аналитик; эксперт; latter — более поздний; последний /из двух названных/). Spectrum analysis of the black powder (спектральный анализ черной пыли) points unmistakably to the presence of an unknown element (безошибочно указывает на присутствие неизвестного элемента) with a brilliant group of three lines in the green (тремя светящимися линиями в зеленой /части спектра/), and it is possible that it combines with argon to form a compound (и возможно, он, взаимодействуя = вступая в реакцию с аргоном, образует соединение) which acts at once with deadly effect (действующее молниеносно со смертельным эффектом) upon some constituent in the blood (на некоторые компоненты крови). But such unproven speculations will scarcely be of interest to the general reader (но такие недоказанные предположения едва ли интересны широкому читателю; speculation — размышление; гипотеза, предположение; general — общий; широкий, повсеместный), to whom this story is addressed (которому адресован = для которого написан мой рассказ). None of the brown scum that drifted down the Thames (ни /грамма/ бурой накипи, плывшей вниз по Темзе) after the destruction of Shepperton (после разрушения Шеппертона) was examined at the time (в то время не было изучено), and now none is forthcoming (а теперь это невозможно: «теперь ее нет в наличии»).

composition ["kOmpq'zIS(q)n], investigation [In"vestI'geIS(q)n], constituent [kqn'stItjuqnt]

Neither is the composition of the Black Smoke known, which the Martians used with such deadly effect, and the generator of the Heat-Rays remains a puzzle. The terrible disasters at the Ealing and South Kensington laboratories have disinclined analysts for further investigations upon the latter. Spectrum analysis of the black powder points unmistakably to the presence of an unknown element with a brilliant group of three lines in the green, and it is possible that it combines with argon to form a compound which acts at once with deadly effect upon some constituent in the blood. But such unproven speculations will scarcely be of interest to the general reader, to whom this story is addressed. None of the brown scum that drifted down the Thames after the destruction of Shepperton was examined at the time, and now none is forthcoming.

The results of an anatomical examination of the Martians (результаты анатомических исследований марсиан), so far as the prowling dogs had left such an examination possible (насколько такие исследования /оказались/ возможными после того, что оставили /от них/ бродячие собаки; to prowl — рыскать в поисках добычи), I have already given (я уже приводил). But everyone is familiar with (но /наверняка/ каждый видел; to be familiar with smth. — хорошо знать что-л.) the magnificent and almost complete specimen in spirits (великолепный и почти что целый заспиртованный экземпляр) at the Natural History Museum (в Музее естественной истории), and the countless drawings that have been made from it (и бесчисленные рисунки, сделанные с него; drawing — чертеж; рисунок, изображение); and beyond that the interest of their physiology and structure is purely scientific (а помимо этого физиология и строение марсиан представляют сугубо научный интерес; purely — чисто; исключительно, совершенно).
A question of graver and universal interest (вопрос более важного и всемирного значения; interest — интерес; значимость) is the possibility of another attack from the Martians (заключается в вероятности нового: «еще одного» нападения с Марса). I do not think that nearly enough attention is being given to this aspect of the matter (я не думаю, что достаточно внимания уделено этой стороне вопроса). At present the planet Mars is in conjunction (в настоящий момент планета Марс наиболее удалена от Земли /их разделяет Солнце/; conjunction — соединение, связь; наибольшее кажущееся сближение небесных тел, если смотреть с Земли /астр./), but with every return to opposition (и с каждым возвращением в /точку/ противостояния /Марс ближе всего к Земле во время противостояния, когда планета находится в направлении, противоположном Солнцу/) I, for one, anticipate a renewal of their adventure (я, к примеру, ожидаю повторного вторжения; for one — например, что касается; renewal — возрождение, восстановление; возобновление; adventure — приключение; рискованное предприятие). In any case, we should be prepared (в любом случае, мы должны быть готовы). It seems to me that it should be possible (мне кажется, что было бы возможно) to define the position of the gun (определить место нахождения пушки) from which the shots are discharged (из которой выстреливаются цилиндры), to keep a sustained watch upon this part of the planet (чтобы непрерывно следить за этой частью планеты), and to anticipate the arrival of the next attack (и предупредить прибытие очередных захватчиков; to anticipate — ожидать, предвидеть; предупреждать, предвосхищать; attack — атака; нападение).

magnificent [mxg'nIfIs(q)nt], scientific ["saIqn'tIfIk], renewal [rI'nju:ql]

The results of an anatomical examination of the Martians, so far as the prowling dogs had left such an examination possible, I have already given. But everyone is familiar with the magnificent and almost complete specimen in spirits at the Natural History Museum, and the countless drawings that have been made from it; and beyond that the interest of their physiology and structure is purely scientific.
A question of graver and universal interest is the possibility of another attack from the Martians. I do not think that nearly enough attention is being given to this aspect of the matter. At present the planet Mars is in conjunction, but with every return to opposition I, for one, anticipate a renewal of their adventure. In any case, we should be prepared. It seems to me that it should be possible to define the position of the gun from which the shots are discharged, to keep a sustained watch upon this part of the planet, and to anticipate the arrival of the next attack.

In that case the cylinder might be destroyed with dynamite or artillery (в этом случае цилиндр можно уничтожить динамитом или артиллерией) before it was sufficiently cool for the Martians to emerge (прежде чем он достаточно охладится, чтобы марсиане /могли из него/ выбраться; to emerge — выныривать, появляться на поверхности, возникать), or they might be butchered by means of guns (или же их можно расстрелять из орудий; to butcher — забивать /скот/; безжалостно убивать; by means of — посредством, при помощи) so soon as the screw opened (как только отвинтится крышка). It seems to me that they have lost a vast advantage (мне кажется, они потеряли огромное преимущество) in the failure of their first surprise (из-за неудачи их первого неожиданного нападения; surprise — удивление; неожиданное действие /особ. нападение/). Possibly they see it in the same light (может быть, они видят это в том же свете = они это также прекрасно понимают).
Lessing has advanced excellent reasons for supposing (Лессинг выдвинул превосходные соображения, предположив) that the Martians have actually succeeded (что марсианам уже фактически удалось) in effecting a landing on the planet Venus (совершить высадку на планете Венера; to effect — осуществлять, совершать). Seven months ago now (семь месяцев назад), Venus and Mars were in alignment with the sun (Венера и Марс находились на одной линии с Солнцем; alignment — выравнивание; расположение по одной линии); that is to say, Mars was in opposition from the point of view of an observer on Venus (иначе говоря, Марс находился в противостоянии с точки зрения наблюдателя на Венере; that is to say — то есть, другими словами). Subsequently a peculiar luminous and sinuous marking (впоследствии необычные светящиеся извилистые отметины) appeared on the unillumined half of the inner planet (появились на неосвещенной стороне планеты; inner — внутренний), and almost simultaneously a faint dark mark of a similar sinuous character (и почти одновременно неясный темный след похожего извилистого характера) was detected upon a photograph of the Martian disk (был замечен на фотографии диска Марса). One needs to see the drawings of these appearances (нужно увидеть изображения этих явлений) in order to appreciate fully their remarkable resemblance in character (чтобы полностью оценить их поразительное сходство «по характеру»).

failure ['feIljq], alignment [q'laInmqnt], character ['kxrIktq]

In that case the cylinder might be destroyed with dynamite or artillery before it was sufficiently cool for the Martians to emerge, or they might be butchered by means of guns so soon as the screw opened. It seems to me that they have lost a vast advantage in the failure of their first surprise. Possibly they see it in the same light.
Lessing has advanced excellent reasons for supposing that the Martians have actually succeeded in effecting a landing on the planet Venus. Seven months ago now, Venus and Mars were in alignment with the sun; that is to say, Mars was in opposition from the point of view of an observer on Venus. Subsequently a peculiar luminous and sinuous marking appeared on the unillumined half of the inner planet, and almost simultaneously a faint dark mark of a similar sinuous character was detected upon a photograph of the Martian disk. One needs to see the drawings of these appearances in order to appreciate fully their remarkable resemblance in character.

At any rate, whether we expect another invasion or not (в любом случае, ожидать ли нам нового вторжения, нет ли), our views of the human future (наши взгляды на будущее человечества) must be greatly modified by these events (должны серьезным образом измениться из-за этих событий; greatly — весьма, значительно; to modify — модифицировать, видоизменять). We have learned now that we cannot regard this planet (мы теперь узнали, что не можем считать свою планету) as being fenced in and a secure abiding place for Man (защищенной и /служащей/ человеку надежным и безопасным убежищем: «местом»; to fence in — ограждать, огораживать; fence — забор, изгородь, ограждение; abiding — постоянный, неизменный; прочный; to abide — выносить, терпеть; оставаться верным, неизменным); we can never anticipate the unseen good or evil (мы никогда не сможем предвидеть то незримое добро или зло) that may come upon us suddenly out of space (которое внезапно может появиться из космоса; to come upon — натолкнуться; напасть неожиданно). It may be that in the larger design of the universe (может быть, в более широком понимании мира; design — замысел, план) this invasion from Mars is not without its ultimate benefit for men (это вторжение с Марса принесет, в конечном счете, пользу человечеству; ultimate — последний, окончательный); it has robbed us of that serene confidence in the future (оно отняло у нас безмятежную веру в будущее; to rob — грабить, обкрадывать; лишать, отнимать) which is the most fruitful source of decadence (которая является самой основной причиной: «самым продуктивным источником» упадка), the gifts to human science it has brought are enormous (дар, преподнесенный им человеческой науке, огромен), and it has done much to promote the conception of the commonweal of mankind (и оно очень посодействовало: «много сделало» распространению концепции общечеловеческого блага; to promote — продвигать; содействовать распространению, развитию и т. п.). It may be that across the immensity of space (может быть, через бездну космоса; immensity — беспредельность, безграничность) the Martians have watched the fate of these pioneers of theirs (марсиане наблюдали за судьбой своих первопроходцев) and learned their lesson (и запомнили: «выучили» этот урок), and that on the planet Venus they have found a securer settlement (и что на планете Венера они нашли более безопасное пристанище; settlement — поселение, колония). Be that as it may (как бы там ни было), for many years yet there will certainly be no relaxation of the eager scrutiny of the Martian disk (наверняка еще многие годы не ослабнет внимательное наблюдение за диском Марса; relaxation — расслабление, ослабление; eager — страстно стремящийся /к чему-л./; напряженный), and those fiery darts of the sky, the shooting stars (а огненные стрелы в небе — метеоры), will bring with them as they fall (падая, будут нести с собой) an unavoidable apprehension to all the sons of men (неизбежный страх всем сынам человеческим).

invasion [In'veIZ(q)n], serene [sI'ri:n], scrutiny ['skru:tInI]

At any rate, whether we expect another invasion or not, our views of the human future must be greatly modified by these events. We have learned now that we cannot regard this planet as being fenced in and a secure abiding place for Man; we can never anticipate the unseen good or evil that may come upon us suddenly out of space. It may be that in the larger design of the universe this invasion from Mars is not without its ultimate benefit for men; it has robbed us of that serene confidence in the future which is the most fruitful source of decadence, the gifts to human science it has brought are enormous, and it has done much to promote the conception of the commonweal of mankind. It may be that across the immensity of space the Martians have watched the fate of these pioneers of theirs and learned their lesson, and that on the planet Venus they have found a securer settlement. Be that as it may, for many years yet there will certainly be no relaxation of the eager scrutiny of the Martian disk, and those fiery darts of the sky, the shooting stars, will bring with them as they fall an unavoidable apprehension to all the sons of men.

The broadening of men’s views that has resulted (расширение взглядов = кругозора человечества, явившееся результатом этого) can scarcely be exaggerated (едва ли можно преувеличить). Before the cylinder fell (до того, как упал цилиндр) there was a general persuasion (существовало общепринятое убеждение) that through all the deep of space no life existed (что по всей глубине космоса жизни не существует) beyond the petty surface of our minute sphere (за исключением незначительной поверхности нашей крохотной планеты; beyond — за, по ту сторону; вне, сверх; petty — мелкий, незначительный; sphere — сфера, шар; планета). Now we see further (теперь мы видим дальше). If the Martians can reach Venus (если марсиане могут добраться до Венеры), there is no reason to suppose that the thing is impossible for men (нет причины полагать, что это не под силу людям), and when the slow cooling of the sun (и когда медленное охлаждение Солнца) makes this earth uninhabitable (сделает нашу Землю непригодной для жизни), as at last it must do (что в конечном счете и должно произойти), it may be that the thread of life that has begun here (может быть, нить жизни, зародившейся: «начавшейся» здесь) will have streamed out and caught our sister planet within its toils (вырвется /в космос/ и охватит своей сетью соседнюю планету; to stream — течь, вытекать; быстро, стремительно двигаться; toils — сеть, тенета).
Dim and wonderful is the vision I have conjured up in my mind (смутным и поразительным было видение, которое я вызвал в моем уме; to conjure — вызывать, заклинать /духов/; вызывать в воображении) of life spreading slowly from this little seed bed of the solar system (/что/ жизнь постепенно распространяется с этой грядки в Солнечной системе; seedbed — грядка с рассадой) throughout the inanimate vastness of sidereal space (по безжизненной широте звездного пространства; vastness — обширность, широта; ширь, простор). But that is a remote dream (но это пока лишь только отдаленная мечта; remote — отдаленный, дальний). It may be, on the other hand (а с другой стороны, может быть), that the destruction of the Martians is only a reprieve (что поражение марсиан — лишь временная передышка). To them, and not to us, perhaps, is the future ordained (и, возможно, им, а не нам принадлежит будущее; to ordain — посвящать в духовный сан; предопределять, предписывать, уготавливать).

persuasion [pq'sweIZ(q)n], sidereal [saI'dI(q)rIql], ordain [O:'deIn]

The broadening of men’s views that has resulted can scarcely be exaggerated. Before the cylinder fell there was a general persuasion that through all the deep of space no life existed beyond the petty surface of our minute sphere. Now we see further. If the Martians can reach Venus, there is no reason to suppose that the thing is impossible for men, and when the slow cooling of the sun makes this earth uninhabitable, as at last it must do, it may be that the thread of life that has begun here will have streamed out and caught our sister planet within its toils.
Dim and wonderful is the vision I have conjured up in my mind of life spreading slowly from this little seed bed of the solar system throughout the inanimate vastness of sidereal space. But that is a remote dream. It may be, on the other hand, that the destruction of the Martians is only a reprieve. To them, and not to us, perhaps, is the future ordained.

I must confess the stress and danger of the time (должен признаться, напряжение и опасности пережитого: «того времени») have left an abiding sense of doubt and insecurity in my mind (оставили мне неослабевающее чувство сомнения и незащищенности; insecurity — небезопасность; abiding — постоянный; неизменный; неизменяющийся, прочный). I sit in my study writing by lamplight (/частенько/ я сижу своем кабинете и пишу при свете лампы), and suddenly I see again the healing valley below (и вдруг снова вижу, что заживающая = едва начавшаяся вновь покрываться зеленью долина внизу; to heal — излечивать /преим. раны/; заживать, заживляться) set with writhing flames (вся усеяна извивающимися языками пламени; to set — ставить, класть; осыпать, усеивать; to writhe — корчиться, извиваться), and feel the house behind and about me empty and desolate (и чувствую, что дом «позади и вокруг меня» пуст и заброшен). I go out into the Byfleet Road (я выхожу на Байфлит-Роуд), and vehicles pass me, a butcher boy in a cart (и экипажи, проносящиеся мимо, помощник мясника на телеге), a cabful of visitors (кеб, полный туристов; visitor — посетитель, гость; турист, экскурсант), a workman on a bicycle, children going to school (рабочий на велосипеде, дети, идущие в школу), and suddenly they become vague and unreal (вдруг это все становится туманным и ненастоящим), and I hurry again with the artilleryman (и я снова спешу за артиллеристом) through the hot, brooding silence (в жаркой, давящей тишине; brooding — нависший). Of a night I see the black powder darkening the silent streets (ночью я вижу черную пыль, лежащую на безмолвных улицах; to darken — делать темным, затемнять), and the contorted bodies shrouded in that layer (и тела в неестественных позах, покрытые слоем этой /пыли/; contorted — искривленный, искаженный; to shroud — завертывать в саван; прикрывать, укрывать); they rise upon me tattered and dog-bitten (они встают передо мной в лохмотьях, изодранные собаками). They gibber and grow fiercer, paler, uglier (они что-то невнятно говорят, все больше распаляясь, /потом/ тускнеют, становятся все уродливее; fierce — свирепый, лютый; неистовый), mad distortions of humanity at last (наконец, теряют человеческий облик; mad — сумасшедший, ненормальный; дикий, необузданный; distortion — искажение), and I wake, cold and wretched, in the darkness of the night (и я просыпаюсь, разбитый, в холодном /поту/, во мраке ночи).

desolate ['desqlIt], visitor ['vIzItq], distortion [dIs'tO:S(q)n]

I must confess the stress and danger of the time have left an abiding sense of doubt and insecurity in my mind. I sit in my study writing by lamplight, and suddenly I see again the healing valley below set with writhing flames, and feel the house behind and about me empty and desolate. I go out into the Byfleet Road, and vehicles pass me, a butcher boy in a cart, a cabful of visitors, a workman on a bicycle, children going to school, and suddenly they become vague and unreal, and I hurry again with the artilleryman through the hot, brooding silence. Of a night I see the black powder darkening the silent streets, and the contorted bodies shrouded in that layer; they rise upon me tattered and dog-bitten. They gibber and grow fiercer, paler, uglier, mad distortions of humanity at last, and I wake, cold and wretched, in the darkness of the night.

I go to London and see the busy multitudes in Fleet Street and the Strand (/иногда/ я езжу в Лондон и вижу оживленную толпу на Флит-Стрит и на Стрэнде; busy — деятельный, занятой; оживленный), and it comes across my mind (и мне приходит на ум) that they are but the ghosts of the past (что эти люди лишь призраки прошлого), haunting the streets that I have seen silent and wretched (бредущие по улицам, которые я видел тихими и покинутыми; to haunt — часто посещать какое-л. место; wretched — несчастный, жалкий), going to and fro, phantasms in a dead city (снующие туда-сюда фантомы в мертвом городе), the mockery of life in a galvanised body (насмешка над жизнью в /искусственно/ оживленном теле; to galvanise — гальванизировать; оживлять). And strange, too, it is to stand on Primrose Hill (также странно стоять на Примроуз-Хилле), as I did but a day before writing this last chapter (как я стоял /там/ всего лишь за день до написания этой последней главы), to see the great province of houses (видеть множество сельских домиков; province — область, провинция), dim and blue through the haze of the smoke and mist (теряющих очертания в легкой голубой дымке; dim — тусклый; неясный, неотчетливый; haze — легкий туман, дымка; mist — туман, дымка; мгла), vanishing at last into the vague lower sky (и, наконец, исчезающих /вдалеке на фоне/ низкого, затянутого мглой неба; vague — неопределенный, туманный), to see the people walking to and fro among the flower beds on the hill (видеть людей, прогуливающихся взад и вперед среди цветников /на склонах/ холма; flower bed — клумба), to see the sight-seers about the Martian machine (видеть туристов вокруг машины марсиан; sight-seer — любитель осматривать достопримечательности) that stands there still (все еще стоящей там), to hear the tumult of playing children (слышать гам играющих детей), and to recall the time (и вспоминать то время) when I saw it all bright and clear-cut, hard and silent (когда я ясно и отчетливо видел это все погруженным в гнетущую тишину; clear-cut — ясно очерченный; четкий, ясный, отчетливый; hard — жесткий, твердый; давящий, гнетущий), under the dawn of that last great day (на рассвете того великого последнего дня)....
And strangest of all is it to hold my wife’s hand again (но самое странное из всего — это снова держать /в своей руке/ руку жены), and to think that I have counted her (и думать, что я считал ее), and that she has counted me, among the dead (а она считала меня среди погибших).

phantasm ['fxntxz(q)m], mockery ['mOkqrI], galvanise ['gxlvqnaIz]

I go to London and see the busy multitudes in Fleet Street and the Strand, and it comes across my mind that they are but the ghosts of the past, haunting the streets that I have seen silent and wretched, going to and fro, phantasms in a dead city, the mockery of life in a galvanised body. And strange, too, it is to stand on Primrose Hill, as I did but a day before writing this last chapter, to see the great province of houses, dim and blue through the haze of the smoke and mist, vanishing at last into the vague lower sky, to see the people walking to and fro among the flower beds on the hill, to see the sight-seers about the Martian machine that stands there still, to hear the tumult of playing children, and to recall the time when I saw it all bright and clear-cut, hard and silent, under the dawn of that last great day....
And strangest of all is it to hold my wife’s hand again, and to think that I have counted her, and that she has counted me, among the dead.

__________________________________________________________________